Вилисы. Том1. Танцующие на каблуках.
- -
- 100%
- +
Лекс выказал восторг. Освещение удивляло.
Квартира обладала набором всех необходимых функций для комфортной жизни одного человека. Вещевой шкаф оказался удачно спрятанным в нише и тоже весьма удобным и просторным. Лекс ходил по жилищу, представляя, как будет здесь жить, примеряя пространство на себя.
– Кухня маленькая, но современно оснащенная. Готовить для семьи не получится, но для одного человека что-то разогреть, сварить кофе – вполне.
Лекс шагнул к окну, спеша, наконец, раскрыть портьеры, но взгляд поймал собственное отражение в стене.
Эта стена стеклянная? – Лекс провел по гладкой поверхности рукой.
– Да, и она… это стена ванной, – Сергей почему-то смутился.
Лекс зашел в ванную и восхищенно причмокнул.
– Ого!
Через стену открывался вид на всю квартиру. Никакого чувства уединения. Или наоборот, уединение и комфорт по всей квартире. Расширенное личное пространство. И самое примечательное – стена прозрачна в обе стороны, а не как в некоторых туалетах Европы. То есть из спальной ванная виднелась в полном объеме. Квартира планировалась, как пространство для одного.
– Согласен, впечатляет, – кивнул риелтор. – Особенность квартиры. Так сказать, чтобы можно было отлучиться по туалетным делам и приглядывать за яичницей на плите.
Лекс засмеялся, не то от восторга, не то от удивления. Пожалуй, даже восхищаясь смелостью хозяина квартиры.
– Тут не за яичницей приглядывать можно, тут в окно с унитаза смотреть, – хмыкнул Лекс.
–– Кроме того, в ванной комнате каждый сантиметр пространства устроен продуманно и грамотно. Столешница из обработанного дерева, большое зеркало. Ящики для белья и стиральная машинка спрятаны за панель, в доме, кстати, есть прачечная. Душевая перегородка из безопасного стекла, многофункциональная душевая стойка: тропический ливень, туман, закрученная струя, даже цветотерапия.
Лекс вышел из ванной, прошел к окну и широким жестом, наконец, раздвинул шторы.
В глаза ударил свет. Золотое сияние ослепило. Блеск воды на солнце затмевал глаза.
– Вид, – прошептал риэлтор за спиной, точно дьявол, искушающий грехом. – Как я вам и обещал.
Сквозь золото проступил мост с непрекращающимся потоком машин. Крыши домов. Силуэты людей едва угадывались внизу. Мерцающие блики воды.
– Я беру эту квартиру, – у Лекса появилось чувство, что он заполучил желанную игрушку в магазине.
– Если внесете предоплату сегодня, то сразу получите ключи, – Сергей сменил тон дьявола на деловой и безразличный. – Я объяснил Вашу ситуацию хозяйке, она не против. Нет никакого смысла тратить деньги в гостинице. Въезжайте сразу сюда.
– Хозяйка? Здесь жила женщина? – Лекс снова удивился. – Интерьер очень мужской.
– Да, взрослая женщина за пятьдесят. Говорит, это квартира ее мечты. Она дизайнер по свету. Все придумывала здесь сама.
– И что заставляет ее продать квартиру своей мечты? – Лекс не мог оторвать взгляда от вида за окном.
– Замужество. Она выходит замуж за иностранца и уезжает, – Сергей выговорил каждое слово отдельно. Он ждал решения Лекса. Лекс считал дело решенным.
После пары звонков, десятка подписей и одной оплаты в приложении приличная сумма перекочевала на карту взрослой женщины за пятьдесят, а связка ключей в руки Лекса.
– Поздравляю с удачной покупкой. О времени сделки в регпалате сообщу.
Сергей исчез, тихонько притворив за собой дверь.
Лекс, как завороженный, замер у окна. Казалось, город выставился перед ним словно в витрине, красовался и желал понравиться. Сверкал рябью воды, привлекал внимание гудками машин, рисовал узоры улиц. Лекс одобряюще улыбнулся. Да, Город ему нравился.
Он с трудом оторвался от зрелища, возвращаясь к делам. Надо спуститься за сумкой, переставить машину на парковочное место под номером квартиры, потом принять душ и где-то пообедать.
Он не привык быть бездельником с утра до вечера. Мозг, обеспокоенный праздностью, то и дело вскидывался, заставлял вспоминать не забыл ли что-нибудь, не пропустил ли какие-то важные дела.
Нет, Лексу еще почти два месяца гулять, наслаждаться свободой и беззаботной жизнью. Филиал, который он приехал возглавить, будет готов к открытию только к сентябрю. Тогда и предстоит водоворот дел. Налаживание производства и сотрудничества, договора и поиск людей. Он специально приехал раньше, чтобы дать перезагрузку мозгу и передышку организму, который не видел настоящего отдыха уже года три.
Лексу предстояла совсем друга работа. Не поиск и разработка хоть и уникальных, но бездушных кимберлитовых трубок, где медведи и волки более частые гости в лагере, чем люди. Здесь его ждал совсем другой зоопарк. Хихикающие и гримасничающие мартышки, медленные и коварные питоны, вальяжные и уверенные львы, сильные и наглые кабаны. А уж каким зверем предстанет партнер или сотрудник он будет определять на месте. Мужчина готов к сражению. Он и не такое видел. Лекс пребывал в уверенности, что и в асфальтовых джунглях он окажется конкурентным, изворотливым и прозорливым. Именно за эти качества его и послали руководить процессами на месте. Проверенный неурядицами, сложностями и даже рейдерскими захватами, он на хорошем счету. Владельцы ему доверяли и даже звали в компаньоны на небольшую, но реальную долю. Лекс отказался. Уже пару лет он чувствовал, что созрел для нового рывка. Случай представился.
По новым космическим технологиям они собираются производить суперстойкое покрытие с добавлением алмазной муки. Практически любая поверхность превращается в вечную, не стираемую, гладкую и не деформируемую под температурой. В общем, космические технологии в деле. Но это пока в проекте. Лекс и прибыл покорять космос, как говорили про его сверх задачи в Большом Городе.
Ресторанчик с хорошей едой нашелся неподалеку. Лекс просто прошел вперед к заливу по неширокой улице, минуя как раз те два здания, что располагались перед теперь уже его домом, но в силу своей малоэтажности не закрывали обзор. Уютное в стиле лаунж строение с деревянными балками и каменными плитками в декоре, с панорамными окнами и летней верандой, выходящими на залив, с деревьями в кадках и ящиками цветов. Если устремить взгляд выше потока машин, летящего мимо, можно расслабляться, глядя на водную гладь и набережную. Владелец или управляющий, вышел навстречу Лексу, едва тот ступил на ступеньку ресторана. Толстяк быстро тараторил на итальянском, собственно под этим национальным брендом выступало заведение, хотя Лекс не сомневался, что родина гостеприимного хозяина солнечная Армения.
Лекс и оглядеться не успел, как оказался за небольшим столиком в окружении благоухающих цветов и с меню в руках. Цыпленок Парминьяно, целый таз салата и панини составили Лексу наивкуснейшую компанию.
Мужчина чувствовал себя котом, объевшимся сливок и развалившемся на солнце. Светило давно перевалило за полдень и, не ослабевая стараний, накалило воздух и все предметы вокруг. Асфальт, бетон, стекла и автомобили сами превратились в грелки и активно отапливали пространство. Гости ресторана не спешили покидать ловушку зеленой террасы и приятной прохлады тени. Появлялось желание еще что-нибудь съесть или выпить, лишь бы не выходить в пекло.
Лекс не любил сладкое и пока еще не хотел алкоголя, точнее берег желудок и голову для вечера, но хозяин уговорил его на джелато. Знаменитый итальянский десерт из мороженого.
Он не уловил, как стремительно перешел от ленивого ковыряния ложечкой до облизывания остатков с донышка тарелки.
– О! Что мои глаза видят! – заголосил толстяк на ломанном русском. – Я рад одновременно и огорчен. Огорчен, потому что можно подумать, это была самая последняя еда в моем ресторане! Ресторан без еды! Позор на весь город! Но нет же! На кухне полно самой разной еды и повара приготовят самые изысканные блюда по первому требованию! Нет! Не надо облизывать тарелки. Сейчас же появится на столе любой Ваш каприз.
Толстяк активно жестикулировал и менял одну гримасу на другую. Изображая то огорчение, то радость, то недоумение. Смущенный Лекс старался улыбаться широко и непринужденно, сохраняя лицо и делая вид, что тоже веселится. Практически все столики веранды занимали гости, несмотря на промежуточное время, обед уже был давно, ужинать еще рановато. Многие посетители видели конфуз Лекса и добродушно улыбались.
– И я рад. Несказанно рад, что лично лицезрел эту сцену, потому что она свидетельствует о вкусе моих блюд! Повторить? – хитро предложил Джованни. Лекс и не подозревал, что взгляд взрослого человека может быть таким лукавым и веселым.
– Да, – выдохнул мужчина с улыбкой. – И еще панини.
Довольный толстяк чмокнул сложенные в щепотку пухлые пальчики и укатился под сень кафе.
Лекс ждал заказ и прикидывал, что еще успеет сделать до встречи с друзьями. Наверное, ему следовало зайти в какой-то хозяйственный магазин и купить что-то для обустройства быта. Но лень и обжорство окончательно сморили, он мечтал о сне. Часа на два.
Мужчина не запомнил, как снова вернулся в свою квартиру, как рухнул на кровать. Когда проснулся, солнечный диск почти потонул в реке. И город зажег свои собственные светила – ослепительные, разноцветные, танцующие – ночные огни. Нет ничего ярче, призывнее и обманчивее, чем ночная иллюминация города. Эффектные, затмевающие все, обещающие неслыханные развлечения и райские наслаждения, они влекут, манят и обманывают, словно мираж в пустыне. Лекс смутно помнил, что такое жизнь ночного города. И он снова поймал себя на чувстве, что появилось еще утром. Волнение, предвкушение, ожидание. Нет, это был не Большой Город, и даже не квартира, что-то другое.
Он взлохматил волосы и потряс головой. Не то для того, чтобы окончательно стряхнуть сон и взбодриться, а может, чтобы обрести реальность и избавится от навязчивых мыслей.
Душ, свежая футболка и джинсы. Все. Он готов развлекаться. Немного пришлось покопаться в интернете для поиска такси. Ну, не на собственной же машине ехать к водопаду алкоголя.
Глава 4
Лекс не любил чужие машины, особенно безликие такси. Пространства, в которых хозяином являлся другой человек, которые хранили чужие запахи, чужие отпечатки. Как там сообщают следователи? Обнаружены потожировые… Вот Лекс не хотел их обнаруживать. И уж тем более на себе.
Он сел на пассажирское сиденье, стараясь как можно меньше дотрагиваться до инородного пространства. Чувствовал себя скованно, назвал адрес бара.
Перед лобовым стеклом потянулись густо освещенные проспекты, потоки автомобилей, размытые пятна фонарей, потом темные переулки, отблески окон и вывесок. Таксист рассуждал о преимуществах митсубиси перед корветом – ни тебе мешок картошки загрузить, ни навоза.
Лекс с ухмылкой вспомнил, что таксисты обычно ворчат на пассажиров, дескать, те слишком разговорчивы, стремятся выговориться и оставить в салоне такси свои проблемы и негативные эмоции. От этого труженики извоза устают неимоверно, требуют повышенной оплаты за услуги психолога и молоко за вредность.
На деле Лекс припоминал лишь пару таксистов, которые бы стремились к молчанию. Большинство несут содержимое своих мыслей в массы, даже если массы вообще не в теме и не проявляют признаков жизни.
Когда машина остановилась, Лекс не сразу понял, что пришло время выходить. Слишком темным оказался переулок, неоновая вывеска вещала «Сток» и дрожала разноцветной змейкой рисующий бокал для мартини. Казалось, сейчас она мигнет и погаснет.
– Приехали, – подтолкнул таксист к решению.
В двери бара постоянно кто-то заходил. Из-за какого-нибудь угла появлялся мужчина или парочка девиц и, пройдя несколько шагов, исчезали в зеве распахнутых дверей.
– Подпольный какой-то, – буркнул Лекс, по старинке рассчитавшись наличкой. Внести карточку в онлайн-приложение он не успел и, скорее всего, делать этого не станет.
– Один из самых крутых в городе, – покосился на него водитель. – Сюда без протекции и не попадешь. Надеюсь, у вас есть проходной пароль?
Таксист хмыкнул и свернул купюру, выданную пассажиром. Мысль дать клиенту сдачу его даже не посетила. Лекс тоже подозрительно покосился на водителя, удивило, что человек, минут тридцать рассуждавший о гоночных машинах с точки зрения грузоподъемности мешков с навозом, знает слово «протекция».
– Сейчас мода такая – пить вино на скотобойне, – продолжил таксист, деловито оглядывая публику, скрытую темным переулком, не ловит ли кто такси. – Избалованные все стали, рафинированных удовольствий хотят. Инсталляции, перфомансы… Конфетка уже не восхищает, а вот говно, завернутое в 3D-бумажку, – да, это писки-восторги… Потом становится многолюдно, развлечение входит в разряд массовых, представление для плебса и таким образом теряет свою привлекательность. Желающие удовольствий для избранных отправятся искать новую скотобойню и новый сорт вина.
Лекс нашарил ручку на двери. Мозг окончательно завис, слушая экзистенциальные излияния таксиста, будто ему гадали на хрустальном шаре, и провидец вдруг заорал голосом ушедшего на тот свет.
– Ну и денек, – встряхнулся он, наконец, справившись с ощущениями. Через секунду он уже забыл о философствующем таксисте, его, как бабочку к фонарю, повлекло в сияющий проем бара. В ярком золотом портале один за другим исчезали люди. Такие же бабочки, как он.
– Вас кто-то ожидает? – вежливо, но непреклонно поинтересовался у него секьюрити. Прекрасно удавшаяся попытка заставить Кинг-Конга выглядеть, как Джеймс Бонд. Лекс едва вступил из темени ночи в зарево золотого света. Он щурился. Глаза не сразу привыкли к новому освещению, хотя в клубе царил полумрак и какие-то непонятные блестки кружили перед глазами. Представитель службы безопасности проступал из золота стеной.
– Меня Егерь пригласил, Егор Константинович Хромов, возможно, он уже здесь, – сообщил Лекс, борясь с желанием потереть глаза.
– Проходите, – громила потерял к нему интерес и сосредоточился на следующем госте.
Лекс медленно, рассматривая все вокруг, пошел вперед. Диваны, столики, крутящиеся сцены с шестами и без, красивые девочки, извивающиеся под музыку, расслабленные и довольные гости. Все сверкает и блестит. Ничего сверхособенного он в баре не нашел. Ну, может быть, кроме площади. Помещение казалось большим и просторным, вопреки ожиданиям, внушенным вывеской. Скорее ночной клуб, не бар. И атмосфера удивительно расслабляющая, дарящая ощущение беззаботной рыбки, плавающей в золотой воде. Блестки и блики кружили в воздухи, в глазах ослепительно сияли и медленно таяли точки. Во всяком случае, никакого трэша и хоррора, никаких распитий алкоголя на скотобойне, как обещал ему таксист.
Даже кровавый цвет в интерьере не присутствовал.
– Мы вас очень ждали, рады, – улыбнулась девушка, стремительно вышедшая на встречу. Она открыто улыбалась, будто и правда он осчастливил ее своим присутствием, только его она и ждала. – Для вас заказан столик, но ваших друзей пока нет, возможно, вам захочется посидеть сначала за стойкой бара, – предложила администратор. Она сияюще улыбалась, отличалась необыкновенной красотой даже в простом черном платье, и появлялось устойчивое ощущение, что ему здесь рады. Несказанно рады.
– Да, пожалуй, за стойку, – согласился Лекс, теряя чувство реальности.
– Осмотритесь, для вас открыты все залы, – не переставала улыбаться девушка.
Он практически не заметил, как она поставила ему на руку печать краской, видимой только в лучах ультрафиолета.
Лекс решил осмотреть клуб позже, возможно, с «экскурсоводами» Егерем и Диким, а пока оказался за ближайшей стойкой.
– Текилы? – сорвал бармен у него с языка.
Лекс коротко кивнул. Действительно, удивительное заведение, может, они тут мысли читают?
Перед ним, как по волшебству (рук бармена он не заметил), возник шот и крошечная тарелочка с лаймом и солью.
Лекс выпил. Приятное тепло потекло по телу. Ребята опаздывали. Лекс желал наслаждаться жизнью. Еще шот и, развернувшись на стуле, он принялся рассматривать девочек. Пока без каких-либо планов. Чисто эстетическое удовольствие. До чего хороши!
Таких идеальных тел и лиц, казалось, просто не может существовать. И при этом они все разные. Никаких нарисованных бровей, обколотых губ, вставленных грудей и скул. Абсолютно естественная красота, разная, как сама природа.
– За приватом вон к тому парню в красном, – шепнул бармен, проследив за взглядом Лекса, и выставил еще один шот. – У нас свободные нравы и почти любые капризы.
– То, что нужно, – кивнул Лекс.
В общем-то, он не был свихнувшимся на женщинах самцом. Не чувствовал вкуса к охоте, не горел победой, он вообще воспринимал все не так. Обычно у него были стабильные отношения с одной женщиной. Ему нравились эксперименты с женским телом, он кайфовал от удовольствия, которое дарил. Для подобного наслаждения потребуется время. Тут случайным перепихоном не отделаться. Девушку нужно узнать, привыкнуть и желать, изучить реакции тела и кожи, настроиться на вкус и ритм. Лекс считал себя ценителем, он мешал в один омут эстетическое и тактильное удовольствие, сексуальную эйфорию.
Но сейчас мужчина не узнавал себя, он, как Винни-Пух на пасеке, хотел всего и побольше. Наверное, сказывалась энергетика Большого Города, обещавшая все удовольствия разом и вселенский разврат. Здесь было, где разгуляться. Сегодня ночью он точно не останется один. А может быть, и вдвоем не останется.
Забавная мысль закралась в голову и щекотала нос соблазном.
– Но какого черта эти оболтусы тянут? Опаздывать и сразу вдвоем. – Лекса немного покоробило, что они не спешили на встречу с ним. Поле стольких лет и дикого желания встретиться.
Они не потеряли связь. И хотя за эти семнадцать лет они виделись всего несколько раз и никогда втроем, дружба ценна по-прежнему. Егерь однажды даже приезжал к нему в Сибирь. Шокировано кутался в ворох одежды, закрывал шарфом все лицо, матерился и грозился посадить Лекса за любое вымышленное преступление, если отморозит яйца.
С Диким они пили и гуляли в Париже.
– Засранный голубями и вонючий, – сделал вывод друг. – Никакого желания влюбляться.
Впрочем, они столько коньяка выпили, что шансов даже на просто секс не было. Повезло, что не угодили в полицию.
Почти все их встречи оказались случайными, кратковременными и между делом. Сейчас все пойдет по-другому. Дружба, наконец-то, получит статус «реал». Они долго ждали. Трое, сплетённые одной нитью разбитых коленок и синяков, первых поцелуев, первого секса и первого убийства.
Он, как сейчас, помнил день, когда покидал город. Ребята не отговаривали. Бесполезно. Всего лишь по-детски поклялись навсегда остаться друзьями. Клятву исполнили. Хотя жизнь у всех сложилась по-разному.
Дикий (Денис Маратович Блатт) занимал приличный пост в компании своего отца. Если не правая рука, то левая. Полномочия первого заместителя и советчика оттяпал старший брат Макс. Он образу бизнесмена соответствовал больше. Серьезный, ответственный, жесткий и предприимчивый.
Дикий и легкомысленней, и проще, и мягче брата. Человек-радуга, человек-праздник. Красивый, спортивный, мужественный. С волосами цвета воронового крыла и серыми ясными смеющимися глазами. Его не портил даже шрам через щеку, полученный ещё совсем пацаненком в середине 90-х. Его постоянные любовные приключения вряд ли положительно сказались бы на образе управленца большой компанией. Никакой стабильности и уверенности он пообещать не мог.
В общем, ни Егерь, ни Лекс так и не поняли, чем в компании занимается Дикий. Зам по общим вопросам, называл он себя.
С Егерем (Егором Константиновичем Хромовым) наоборот, все слишком серьезно. Полковник ФСБ. Следователь по особо важным делам.
Государственная безопасность. Уже лет пять работающий исключительно по специальным заданиям. Сам он шутил, что гриф «секретно» получают такие же дела, как и дела про дворника Васю, в пылу пьянки прибившего сожительницу Маню, только в лице Мани и Васи депутаты и дочки послов.
Внешность Егеря говорила сама за себя: широкоплечий, мускулистый, напористый, будто сдерживающий свою силу. Тигр, готовый к прыжку. Впечатление не сгладить ни классическому пиджаку, ни форме. Массивный волевой подбородок, жесткий, цепкий и ледяной взгляд. Под таким становится настолько неуютно, что цвет глаз уже не играет никакого значения. Среди его коллег ходили легенды, что одного этого взгляда достаточно, чтобы преступники начинали исповедоваться во всех своих грехах.
Лекс еще успел застать их свадьбу с Веркой. Поспешную, малолетнюю, по залету. А вот развод он пропустил. Впрочем, гостей на это событие и не зовут.
Он сам? Алексей Анатольевич Лесовский. Коммерческая служба безопасности. Обеспечение корпоративной защиты на всех уровнях. Пошатался по всему земному шару. Китай, США, Сомали, Африка, Бейрут… Чего только не было в его биографии! Служба безопасности добычи кимберлита иногда расследовала такие задачки, что мозги приходилось напрягать, как бицепсы под штангой, а засекреченность похлеще Егеря. Вот только леса, джунгли и пустыни настоящие, не городские. Он никогда не задумывался, какое впечатление производит внешне на людей, что его видят впервые. В нем не было ни яркости и помпезности Дикого, ни ураганов, разрывающих Егеря. А что было в нем?
Мысли Лекса скакали друг за другом. Он то вспоминал молодость, то останавливал взгляд на какой-нибудь стройной оголенной фигурке. Еще один шот текилы. Где черти носят этих двоих?
Мурашки по коже пошли еще до того, как он понял отчего. Его накрыло волной, тяжелой и тягучей, парализовав движения, сдавив дыхание. Она. На небольшой вертящейся сцене по центру комнаты танцевала девушка. Еще не танцевала, пока сделала несколько шагов на высоченных шпильках вокруг шеста. Но от одного взмаха волосами, от легкого движения плечом и бедрами по залу поплыли флюиды. Токи предвкушения и обещания чуда. Лекс подался вперед, словно обезьянка, парализованная танцем удава, не в силах оторвать взгляда от хрупкой фигурки. Он и не пытался.
Короткое белое платье, в какой-то смешной цветочек, маки, кажется, будто живое обнимало стан. Часть живота и спины с правого бока голые. Платье казалось детским, нарочито лишенным сексуальности. Но великолепие женского тела не могла бы скрыть и роба. В каждом движении, в каждом па, в каждом трюке импульс чистого секса и желания. Она скользила спиной по пилону, раздвигая ноги, и Лекс сглотнул полный рот слюней. Фантазия уже подарила ощущение шелковистости ее кожи под пальцами и языком. Девушка взвилась по шесту верх, будто сила тяжести на нее не действовала. Словно за спиной порхали невидимые крылья. Она летала вокруг хромированной палки. На одно мгновение распахивая ноги, загорелые и стройные, длинные и сильные. На секунду открывались очень-очень маленькие шортики. Сердце подпрыгнуло к горлу и бешено застучало, готовое выскочить. По телу разливались волны удовольствия. Копна пепельно-медовых волос, словно пожар, металась за белым платьем в цветочек. Лексу нестерпимо хотелось подойти ближе, но пошевелиться он не мог. На сцене кружил ураган и его засасывало в воронку. Джинсы на мужчине топорщились, грозя разорваться. Но совладать с собой он не мог. Танцовщица прильнула волной к шесту, резкий выпад бедром, жесткое приземление на каблуки. У Лекса комната плыла перед глазами, четкой и вообще существующей, в его реальности оставалась только девушка на шесте.
Сухость во рту. Резкий и удушливый сладкий запах, Лекс, не оборачиваясь и не сводя взгляда со сцены, потянулся за стаканом, услышал приглушенный звон разбитого стекла. Его вело и кружило в ее танце, он поймал взгляд танцовщицы. На него одного, прямо в глаза и глубже, вовнутрь. Его поразило молнией. Глаза синие? Нет, фиолетовые, с адскими огоньками. Нет, не бывает фиолетовых глаз. Глаза танцовщицы становились больше и туманнее, поплыли красными пятнами маков на белом платье. Вокруг плясал цветной хаос. Музыка сменилась. Потекла ровно и ненавязчиво. Сцена опустела. Вернулся зал ночного клуба.
Лекс сглотнул и порывисто вздохнул. В паху налилась пятикилограммовая гиря не иначе. Он даже опустил взгляд, проверяя, не кончил ли он в штаны. При всем желании Лекс еще долго не сможет встать. Впрочем, ноги его не слушались даже чтобы развернуться к стойке. О походе в туалет речь не шла. У его ног сотрудник с логотипом бара на футболке буднично сметал осколки стакана в совок. Он поднял взгляд на Лекса и понимающе улыбнулся.
– Первый раз, бывает.
Лекс окинул взглядом мужчин в зале. В странноватой позе, ссутулившись и держа руку внизу живота, с безумным отсутствующим взглядом сидели все. Бармен вложил в руку стакан с выпивкой. По запаху – виски.
– За наш счет, – на губах бармена играла понимающая улыбка.
Лекс выпил залпом. Отпускало. Почти. Так казалось. Лекс шарил по залу взглядом. Он искал девушку. Не могла же она испариться?
– Чувствуешь, что тебя только что трахнули? Так оно и есть… – уборщик хохотнул и удалился.