- -
- 100%
- +
«Это же камера пыток! Меня, что, хотят пытать? Почему он не верит мне?» – подумал Макарчук, моментально вспотев от страха, и у него участился пульс.
Гестаповец усадил его за стол и подал бумагу:
– Пиши биографию и клятву фюреру!
Он стал писать требуемые документы. В это время зашли следователь, севший за другой стол, и переводчик. Следом унтершарфюрер Зейлер привёл арестованного в гражданской одежде. По виду, задержанный был ровесник Григория.
– Коммунист? – спросил следователь через переводчика.
– Нет! Комсомолец!
– Кто взорвал водокачку на железнодорожной станции?
– Я не знаю! А если бы знал, то вам не сказал!
Зейлер подошёл к комсомольцу, в руке его блеснул кастет. Он с размаху ударил его в грудь. Арестованный упал, а унтершарфюрер стал избивать его ногами. Патриот потерял сознание. Его облили водой из ведра и усадили на стул. Минут через пять ему начали втыкать под ногти иголки. Когда подпольщик снова потерял сознание и был приведён в чувство холодной водой, ему вогнали отточенные шомпола в суставы ног. Тот начал кричать, а Эрих Шот стоял возле интенданта и смотрел, как тот на это реагирует. Затем он взял плётку, подал её Макарчуку и произнёс на чисто русском:
– Бей его, пока не даст правдивые показания. Григорий взял плётку и начал избивать. Бил не останавливаясь, приложив все силы, и на лице его просматривалась ненависть к жертве. Вдруг он почувствовал, что ему это нравиться. Прекратил избиение, когда услышал голос гестаповца:
– Стой! Ты его уже убил!
Шот что-то сказал на немецком языке Зейлеру. Затем обратился к Макарчуку на русском:
– Унтершарфюрер тебя проводит ко мне в кабинет.
Зайдя, следом за немцем, Григорий огляделся. Кабинет был отделан со вкусом. Обставлен он был обновлённой старинной мебелью. Окна на половину прикрывали тяжёлые гобеленовые шторы.
«Когда он успел так обжиться? Такое впечатление, что он находится здесь давно», – мелькнула у него мысль.
…Это потом он узнает, что его новый хозяин унтерштурмфюрер СС Эрих Шот был садистом с романтической натурой. Он въехал в дом, построенный известным в Гродно врачом Беклемишевым, осужденным судом за антисоветскую деятельность перед самой войной и сосланного в Казахстан. У входа в своё жилище эсэсовец держал огромного бульдога, натасканного хватать каждого, кто неосторожно приблизится к дверям. В самом доме терпеливо ждал возвращение своего покровителя целый гарем «рабынь любви». Стоило девушкам услышать на улице звук мотора его авто, как они открывали окна и встречали его радостным пением…
По праздникам Шот любил для эффектности выезжать в город на извозчичьей пролётке, а зимой на красивых санях. Для этого он пользовался услугами одного из местных извозчиков. Тот зимой ездил в красной шубе местного раввина, подаренной ему самим гестаповцем после зачистки гродненского гетто…
Через несколько минут в кабинет зашёл унтерштурмфюрер, сел в кресло за стол. Достал из стола папку, положил в неё принесенные документы.
– Господин Макарчук! Биографию ты сочинил, а теперь напиши клятву фюреру и расписку на сотрудничество с СД, вот тебе образец, – и подал ему листы бумаги.
Предатель прочитал тексты и написал клятву: «Я клянусь тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и рейхсканцлеру, в преданности и храбрости. Я клянусь тебе и всем начальникам, которых ты назначишь, верно служить до своей смерти. Да поможет мне Бог!»
Вслед за этим написал расписку: «Я, Макарчук Григорий Ефимович, обязуюсь выполнять все поручения СД по выявлению евреев, коммунистов, лиц замышляющих и совершивших преступления в отношении Германии. Подписывать все документы, касающиеся моего сотрудничества со службой безопасности, буду псевдонимом «Бухгалтер».
Он передал написанные им обязательства Эриху Шоту. Тот прочитал и положил их в папку.
– Сегодня тебя поместят в Гродненский лагерь для военнопленных, где ты должен выявлять евреев, комиссаров и командиров, а также лиц, готовящих побег. Тебя отвезут домой, переоденешься в свою армейскую форму, и вернут сюда. Зейлер подготовит к выполнению задания и доставит в лагерь. О твоём сотрудничестве с СД никто не должен знать, даже начальник лагеря. Встречаться с тобой буду только я, когда будут приводить ко мне на допрос по моему требованию.
– Я оправдаю ваше доверие господин унтерштурмфюрер!
Когда через час Макарчук предстал перед гестаповцем в форме командира Красной армии со знаками отличия интенданта второго ранга, Шот кивнул Зейлеру. Тот подошёл к интенданту, с силой ударил его кулаком в лицо, попав в левый глаз и нос. Затем, свалив ударом ноги в живот, начал методично бить по всем местам тела. Упав на пол, предатель машинально закрыл голову руками. В голове мелькала мысль: «Что случилось? Ведь я дал согласие на сотрудничество».
Как издалека он услышал голос Шота:
– Довольно! А то ты убьёшь его! Теперь он предстанет перед военнопленными в надлежавшем виде.
Дитер доставил агента во временный лагерь для советских военнопленных, созданный немцами в начале оккупации города в районе улицы Дзержинского. Под видом военнопленного его сразу отвели в одно из помещений, где находились узники. Как только увезли его подопечного в лагерь, Шот позвонил коменданту концлагеря обер-лейтенанту Зиверсу.
– Хайль Гитлер! Ханс, к тебе унтершарфюрер Зейлер доставит русского офицера. Его не трогать, он за мной. Пускай увидит жизнь за колючей проволокой. Я буду приезжать и сам допрашивать его.
Вечером он самодовольно докладывал начальнику гестапо Эррелису Хейнцу:
– Господин оберштурмфюрер, я подобрал агента, через которого надеюсь выйти на оставленных в Гродно коммунистов для борьбы с войсками Рейха. В данный момент он находится в концлагере, для выявления евреев и коммунистов. Это первое задание, по выполнению я увижу точно его достоинства. Но мой опыт подсказывает, что он с этим справится успешно.
«Опять этот выскочка будет докладывать в Берлин о своих успехах», – неприязненно подумал Хейнц, но, помня о его связях в высших кругах СС, ответил:
– Заранее поздравляю тебя Эрих! Я помню
Глава четвёртая
Фёдоров сидел за столом и листал документацию, изучая информацию, поступившую к нему в последнее время. Минут через двадцать после ухода Анисимова его отвлёк шум в коридоре, приближающийся к его кабинету. Вдруг дверь распахнулась, и он увидел в проёме торжествующего прокурора. За его спиной стояли следователь прокуратуры Смирнов, дежурный по РОВД Лисягин, эксперт криминалист Востриков с фотоаппаратом и двое незнакомых людей в гражданской одежде. От предчувствия приближающих неприятностей у него засосало под ложечкой. Когда все зашли в кабинет, он услышал торжествующий голос Полетаева:
– Ну что, допрыгался, Фёдоров! Двадцать минут назад тебе передали взятку. Ты вымогал деньги у невинного человека больше месяца. Я предлагаю, в присутствии понятых и сотрудников милиции добровольно выдать купюры, полученные от Анисимова в качестве взятки.
Денис был ошеломлен происходящим. Он сначала не мог понять о какой взятке идёт речь. У него промелькнула мысль: «Какую ещё провокацию устраивает мне Полетаев? Как это низко и подло!» – а вслух произнёс:
– Виктор Григорьевич, о какой взятке вы ведёте речь? Да действительно, перед вашим приходом у меня в кабинете был Анисимов. Но он сам напросился на приём. Я предполагал, что заведующий фермой пришёл с заявлением о явке с повинной, однако посетитель наговорил всякой чуши и я его попросил уйти.
Присутствующие сотрудники милиции по просьбе прокурора осмотрели, а точнее произвели обыск, в сейфе, шкафах, ящиках стола находящихся в кабинете, но ничего не нашли. По их просьбе Фёдоров показал, что имеется в карманах его брюк и рубашки. Они были пусты. Казалось бы, обыск проведён, ничего не нашли. Но вот Полетаев уверенно подходит к столу, и как будто знал, где искать, приподнимает подставку для перекидного календаря. Под ней лежали несколько денежных купюр. Он подзывает к себе понятых.
– А теперь, товарищи понятые обратите внимание! – затем поворачивается к эксперту. – Востриков, фотографируй найденные деньги.
Разгрёб карандашом эти деньги, в наличии оказалось пять купюр, достоинством по сто рублей каждая. Криминалист сфотографировал снова. Потом поднёс к ним лампу и в ультрафиолетовых лучах на купюрах проявились надписи – «взятка».
– Понятые, видите эти деньги? В наличие имеются пять купюр, достоинством по сто рублей каждая. Всего пятьсот рублей. Как помните, в вашем присутствии на купюрах достоинством сто рублей, специальным карандашом было написано слово «взятка», о чём составлен протокол. Номера, указанные в нём, идентичны изображённым на найденных банкнотах.
– Я эти деньги вижу впервые! – с отчаянием в голосе возмутился Фёдоров и повернулся к Вострикову, – Валера, сними отпечатки пальцев с купюр.
– Это не к чему! – резко, на повышенном тоне крикнул Полетаев.
– А я настаиваю снять отпечатки пальцев с найденных денег, подставки для календаря, с участием всех присутствующих, и оформить это протоколом! – настаивал подозреваемый.
– Требования твои законные! Давай, обрабатывай Востриков, а я оформлю протокол, – вмешался следователь.
Денис заметил, каким недовольным взглядом посмотрел прокурор на своего подчинённого. А в это время эксперт обработал порошком банкноты и подставку, на которых обнаружил отпечатки пальцев. Затем он перенёс их на дактилоскопическую плёнку.
– Ты всё оформляй на протоколы, далее знаешь что делать, а я пойду к следователю Кириллову и получу у него материалы в отношении Анисимова, – обратился прокурор к Смирнову.
– Виктор Григорьевич, можете не ходить к нему, материала там нет, так как сегодня я его отвёз в областное управление БХСС. С этой документацией Соболев, в настоящее время уже должен быть у заместителя прокурора области, – произнёс Денис, взглянув на часы, и посмотрел на реакцию прокурора.
У того сразу слетела спесь с лица, и он стал как бы меньше ростом.
– Почему материал в областной прокуратуре? – машинально спросил Полетаев и следом обратился к Смирнову: – Ты работай, а я буду ждать тебя в своём кабинете, – и повернул голову в сторону Фёдорова.
– Это ничего не меняет. В отношении тебя сегодня будет вынесено постановление о возбуждении уголовного дела, ты будешь задержан по подозрению в совершении преступления.
Когда он ушёл, следователь составил протоколы обнаружения денежных купюр в кабинете оперуполномоченного БХСС и изъятия, отпечатков пальцев на них. Подписав их, все присутствующие при обыске удалились. Оставшись вдвоём, Денис обратился к Смирнову:
– Игорь Николаевич, неужели ты веришь, что я взял взятку у преступника? Тогда как связать то, что мною до последнего принимались все меры к привлечению Анисимова к уголовной ответственности. А в настоящее время материалы находятся на изучении в областной прокуратуре. Может, именно в данный момент выносится решение об отмене постановления, которым Полетаев отменил возбуждение уголовного дела.
– В этом ты прав, но как помеченные деньги оказались у тебя в кабинете?
– Я уже говорил, что Анисимов перед вашим приходом был здесь, но когда он сумел подложить деньги, не могу понять. Получается, они с прокурором в сговоре, и меня подставили. Какая подлость, какой цинизм! Теперь мне понятен смысл сказанной, в мой адрес, поговорки, заведующим фермой перед уходом, – «От сумы и от тюрьмы не зарекайся».
– Ты напрасно наговариваешь на Полетаева. Я был у него в кабинете, когда сегодня Анисимов пришёл в прокуратуру и рассказал о вымогательстве взятки. Прокурор немедленно позвонил по телефону, и минут через пятнадцать подошли два человека, в качестве понятых. Но меня смущает одно, заявление о вымогательстве взятки было написано заявителем заранее. Он сразу по приходу вручил его мне. Анисимов сам такой текст составить не мог, ему помогал человек с юридическим опытом. Вот оно! – заметил Смирнов, передавая его Денису.
Тот внимательно начал читать текст, пропуская титульную часть: «Я, Анисимов Андрей Николаевич, сообщаю, что оперуполномоченный БХСС Э – нского РОВД Фёдоров Денис Иванович потребовал, чтобы я передал ему деньги в размере пятьсот рублей за то, чтобы он ничего не предпринимал для повторного возбуждения уголовного дела в отношении меня. Ранее он незаконно возбудил уголовное дело, используя материалы проверки, где я был оговорен жителями села Западное и близлежащих населённых пунктов. Прокурор Э-нского района изучил материалы дела и отменил это постановление о возбуждении уголовного дела. В случае моего отказа передать ему пятьсот рублей грозился принять все меры, чтобы я был осужден. Деньги в размере пятисот рублей я должен передать Фёдорову Денису Ивановичу в его рабочем кабинете.
На основании вышеизложенного, прошу Вас принять меры к оперуполномоченному БХСС Э-нского РОВД Фёдорову Денису Ивановичу. Письменный ответ о принятых мерах прокурорского реагирования направить в мой адрес, в срок, установленный Федеральным законом «О прокуратуре РСФСР».
Я, Анисимов Николай Андреевич, предупреждён об уголовной ответственности за заведомо ложный донос».
В заявлении были ссылки на статьи процессуального и уголовного кодексов. В его окончании имелась подпись заявителя.
– Скажи мне, Игорь Николаевич! В твоём присутствии обрабатывались денежные купюры?
– Мог бы тебе не отвечать, но скажу, что эта процедура проводилась без моего участия. Получается, что к приходу Анисимова деньги уже были обработаны. Прокурору в этом помогал кто-то из работников РОВД. Полетаев вручил ему деньги при мне, сказав при этом, что протокол о подготовке купюр к передаче уже имеется. Но мне его ещё не отдал. А первоначально я должен провести расследование с целью установления истины.
Смирнов напечатал постановление о возбуждении уголовного дела по факту получения взятки Фёдоровым и сразу опросил его на протокол допроса свидетеля.
– По указанию Полетаева я должен задержать тебя по подозрению в совершении преступления. Но не вижу в этом необходимости и нарушу его приказ. Ты пока будешь невыездной.
– Отчего мне бежать, если я не виновен! – с горечью в голосе пояснил Денис, передавая следователю заполненный и подписанный им бланк подписки о невыезде.
Когда Смирнов ушёл, лейтенант зашёл к начальнику РОВД и в подробностях доложил ему о произошедшем сегодня с ним.
– Об этом мне доложил дежурный по РОВД Лисягин. Я не стал вмешиваться в проводимые мероприятия прокурорскими работниками в отношении тебя. А что ты скажешь в своё оправдание?
– Василий Петрович! Неужели вы сомневаетесь в моей честности. Как я мог взять деньги от Анисимова и при этом принимать все меры к привлечению его к уголовной ответственности.
– Да вот и я думаю о том же! Подожди, сейчас позвоню Соболеву и доложу ему о случившемся.
Он набрал номер телефона областного управления БХСС. Там отозвались сразу. Из коротких фраз начальника, во время разговора им по телефону с собеседником, оперативный работник понял не всё. Самое главное он уяснил, что заместитель начальника управления тоже сомневается в факте взятки и он на его стороне. Окончив разговор Коваленко посмотрел на лейтенанта.
– Соболев сообщил, что он был с материалами дела в областной прокуратуре, где отменили постановление районного прокурора об отказе в даче согласия на возбуждение уголовного дела. И отметили, что имеются веские доказательства в преступной деятельности заведующего фермой Анисимова. Их необходимо закреплять в ходе предварительного расследования. Кроме этого, у него имеются сомнения в получении тобой денег от преступника. Нет логики, и это больше похоже на подставу. Завтра он прибудет к нам и проведёт служебную проверку.
В девять часов утра, следующего дня, Соболев прибыл в РОВД и зашёл в кабинет начальника. Он предварительно переговорил с Коваленко об обстоятельствах обнаружения денег в кабинете оперуполномоченного БХСС. Затем к ним был приглашён Фёдоров.
– Присаживайся, лейтенант, и рассказывай подробно о том, как оказались помеченные деньги у тебя в кабинете.
– Алексей Максимович, мною были приняты все меры по выявлению преступной деятельности заведующего фермой. При ознакомлении с актом ревизии им было заявлено, что его оговорили, и он отказался подписать. Вечером того же дня он приехал с сыном ко мне домой и предлагал взятку. Мною она была отвергнута. Затем угрожал в мой адрес каким—то высокопоставленным лицом, о чём я своевременно доложил начальнику милиции. Когда уже имелись доказательства его вины, прокурор, запросив и изучив материалы проверки и акт ревизии, сразу заявил, что он не усмотрел фактов хищения денежных средств. По вашему указанию в отношении него я вынес постановление о возбуждении уголовного дела по статье 92 часть 3 УК РСФСР, провёл первоначальные следственные действия, предъявил в этой части обвинение Анисимову и передал материалы в следственное отделение. Все эти действия были выполнены до отмены прокурором вынесенного мною постановления. Полетаев запросил и изучил уголовное дело, когда в нём уже были неопровержимые доказательства преступной деятельности фигуранта. Поэтому, если я не взял от преступника взятку на первом этапе проверки, как мог взять, когда материал находился практически в стадии расследования.
– Я не верю, что ты, лейтенант, взял взятку! Твои настойчивые действия по возбуждению уголовного дела в отношении этого преступника наглядно показывают это. Но как ты мог допустить, чтобы какой-то аферист подсунул тебе, в твоём кабинете, деньги?
– Его кто-то научил и больше это похоже на прокурора. Только не могу представить, что их связывает. Анисимов в тот день ждал меня и сам напросился ко мне на приём. Я думал, что он напишет явку с повинной, но, пожаловавшись на несправедливое отношение к нему, ушёл. Когда он сумел подложить деньги под подставку для календаря, не знаю?
– Денис Иванович, всё, что ты рассказал, подробно изложи в рапорте на моё имя. К десяти утра завтрашнего дня он должен быть у меня. А я получу рапорты от работников милиции, присутствующих при выявлении денег в твоём кабинете. Вы, Василий Петрович, обеспечьте их явку ко мне сегодня.
В течение двух дней Соболев проводил служебную проверку. Прокурор Полетаев от встречи с ним отказался, сославшись на занятость. Только следователь прокуратуры Смирнов, у которого в производстве находилось уголовное дело в отношении Фёдорова, на запрос заместителя начальника БХСС УВД написал ответ. В нём отозвался в отношении оперуполномоченного БХСС положительно. Перед отъездом в областное УВД Соболев вновь пригласил Дениса в кабинет начальника РОВД и в его присутствии огласил справку по результатам служебной проверки. В ней было указано, что факт взятки не подтверждается, а просматривается провокация со стороны Анисимова. Он будет ходатайствовать перед областным прокурором о назначении служебной проверки в отношении прокурора района.
Через два дня прибыли двое работников областной прокуратуры с проверкой. Лейтенант вновь составлял объяснение на имя прокурора области. Он подробно описал эпизоды, случившиеся с ним. Что указали в справке о результатах проверки проверяющие, сотрудники РОВД не знали. Но через несколько дней Дениса вызвал следователь Смирнов и объявил ему, что уголовное дело в отношении него прекращено за отсутствием состава преступления. В конце месяца Полетаева наказали – перевели прокурором в другой район.
Уголовное дело в отношении Анисимова было расследовано и направлено в суд. Ему вменялось умышленное хищение денежных средств на сумму свыше восьми тысяч рублей. Его осудили на три года лишения свободы, но, в связи с амнистией освободили от отбывания наказания. Успел-таки этот оборотистый человек получить вторую группу инвалидности. По всей видимости, не безвозмездно.
Потом, через много лет, когда Фёдоров уже был на пенсии по выслуге лет, случайно встретил сына Анисимова. К тому времени того уже не было в живых. Он тогда заявил ему, с сарказмом:
– Ну что, не захотел брать подарок и деньги от отца, а добрые люди нашлись. Они помогли ему и получили за это от нас щедрое вознаграждение.
– Я никогда не торговал своей совестью и честью! – гордо парировал ему Денис…
В воспоминаниях Федоров не заметил, как автобус уже въезжал на территорию автостанции его города. Прибыв в РОВД, он доложил начальнику отдела, что его вызывали в областное УВД по поводу направления в Каунасскую школу милиции на шестимесячные курсы, где он должен быть к первому июня. Майор Коваленко кивнул головой.
– По данному вопросу мне звонил заместитель начальника УБХСС УВД Соболев. За время до отъезда разберитесь по имеющим у вас материалам и заявлениям.
Все оставшиеся дни, даже в выходные, лейтенант был занят рутинной работой по проверке фактов указанных в анонимных заявлениях. По результатам проверок составлял постановления об отказе в возбуждении уголовных дел и сдавал материалы в архив. Но все эти дни его не покидали мысли о предстоящей командировке. Родителям он сообщил о предстоящем обучении перед самым отъездом. Отец отнесся к этому с пониманием, а мама разволновалась.
– Я постоянно была против твоей службы в милиции, это опасная работа.
– Мама я еду в Литву на обучение, и это не опасно! Заодно увижу города Прибалтийских республик…
На другой день, а это было воскресенье, он был в областном центре. Перед отъездом зашёл к родственнику и в его квартире оставил милицейскую форму, наказав ему:
– Посещение занятий в школе милиции в гражданской одежде, об этом мне сегодня сообщили в управлении внутренних дел. Поэтому я решил, что незачем её брать с собой, пусть побудет, до моего возвращения, у тебя…
Вечером Федоров выехал поездом в соседнюю область и к назначенному времени следующего дня был в УВД. Он зашёл в приёмную начальника управления БХСС, подошёл к секретарше и попросил доложить о его прибытии. Она нажала кнопку на селекторе и доложила:
– Товарищ полковник, к вам на приём лейтенант Фёдоров!
– Мы ждём его! Пусть войдёт!
В кабинете находилось четыре человека в милицейской форме, и, что удивительно, один из них с погонами старшего лейтенанта был его однокашник и друг Володька Борисов. К Денису подошёл полковник, пожал ему руку и предложил сесть за стол.
– Я начальник управления Королев Борис Петрович! – повернулся и указал на подполковника, высокого брюнета. – Мой заместитель Максимов Иван Григорьевич, – потом представил остальных присутствующих. – Это начальник РОВД района, где вы будете выполнять задание, майор Сидоренко Виктор Павлович. Его подчинённого, начальника отделения БХСС старшего лейтенанта Борисова вы знаете.
Полковник Королев сел за стол:
– Начнем совещание! Товарищи офицеры, к нам обратился первый секретарь райкома партии Н-ского района Смоленский Владимир Васильевич, избранный два месяца назад. У него имеются весомые подозрения о занижении веса свиней и крупнорогатого скота на мясокомбинате при приеме от колхозов и совхозов. Нами разработаны мероприятия по выявлению фактов хищения на указанном объекте и лиц, причастных к совершению данного преступления, – он обернулся к своему заместителю: – Иван Григорьевич, ознакомьте офицеров с намеченными мероприятиями.
Подполковник Максимов встал и обратился к присутствующим:
– Особая роль в выявлении способов занижения живого веса скота в период приема от хозяйств, создания излишков мяса, обналичивания денежных средств и выявления лиц, причастных к этому, отведена лейтенанту Федорову Денису Ивановичу. Он направлен коллегами УВД соседней области. Для выполнения данного задания нам необходим был сотрудник из этого региона в связи с тем, что заявитель тоже родом из тех мест. А по легенде Фёдоров его родственник. Его задача – оформиться заготовителем на мясокомбинат. Помощь в этом нам окажет первый секретарь райкома партии данного района. По поводу трудоустройства, он дал указание заведующему организационного отдела Плетневу. На имя этого человека вы, Денис Иванович, сошлетесь при устройстве на работу. Руководство операцией поручается майору Сидоренко, переведенного с этой целью из другого района и назначенного начальником РОВД. Оказание практической помощи Федорову в выполнении задания поручается старшему лейтенанту Борисову.
Обратившись, к начальнику РОВД он продолжил:
– Виктор Павлович, докладывать вам о результатах выполнения задания, а также обращаться за помощью, по мере необходимости, Федоров будет по вашему домашнему телефону. Звонить вам на служебный телефон только в экстренных случаях. Скажите ему номера домашнего и служебного телефонов.
Сидоренко продиктовал номера телефона Денису, которые тот записал в записную книжку.
– Лейтенант, эти номера телефонов вам необходимо запомнить и удалить из записной книжки, – продолжил заместитель. – После окончания совещания вы переговорите со старшим лейтенантом о совместной работе. До пункта назначения добираетесь автобусом. По приезду самостоятельно найдёте квартиру. Для всех вы заготовитель. В эту роль вам необходимо вжиться.