Сокровище Беаты

– Как ваша лестница? – пошутила Беата.

Герцогиня звонко рассмеялась.

– Сходство определенно есть! Но всё зависит от того, кто на нём играет…

Поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, они остановились перед закрытой дверью. Хозяйка достала из потайного кармашка ключ, вставила его в замочную скважину и, провернув два раза, лёгким движением толкнула от себя дверь.

– Ну же, не робей, – пригласила герцогиня свою любознательную спутницу, и та шагнула вперёд.

Очутившись внутри широкой светлой комнаты, Беата будто приросла к тому месту, где стояла. Восторг и трепет охватили её душу. Комната, походившая на игровую, была сплошь заставлена куклами. Кого здесь только не было: маленькие девочки в нарядных платьицах с пышными бантами в волосах, благородные дамы в роскошных туалетах и разнообразных головных уборах, грозные воительницы в образе древних амазонок, метавшие стрелы и копья то ли в дикого зверя, то ли в жестокого поработителя, прекрасные феи с прозрачными крыльями за спиной и волшебной палочкой в руках. Принцесса с огненно-рыжими волосами в окружении дворцовых фрейлин указующим перстом властно повелевала исполнить распоряжение. А рядом, неуклюже свесив ноги, развалился на троне юный принц, но ему почему-то никто не прислуживал. Игрушки были повсюду: на полу, невысоком столике, подоконнике и даже детской кроватке. Посреди всего этого тряпичного хозяйства выделялась летняя золочённая карета с открытым верхом, где в величественной позе восседала сама королева. Позади, на запятках, примостились двое пажей в камзолах из красного бархата. Сопровождал королевский экипаж караул из нескольких всадников. Королева наблюдала за тем, как двое отважных рыцарей, закованных в латы, сошлись в смертельной схватке. А рядом раскинулся самый настоящий цирковой балаган под полосатым навесом. На его арене в забавной позе застыл лохматый клоун в пёстром, лоскутном костюме и колпаке с бубенцами. На перекладинах повисли отважные эквилибристы, а мохнатый пёс в чёрном ошейнике, задрав мордаху под купол, наблюдал за их трюками. Но, пожалуй, самым завораживающим зрелищем всего этого игрушечного королевства был роскошный замок, вырезанный и склеенный из дерева, с башнями и шпилями, обнесённый высокими стенами с крепкими воротами. Он был окрашен в тёмно-серый цвет – цвет камня, для придания ему большего сходства с настоящим. Мастер, что искусно изготовил макет старинного замка, похоже, взял за основу архитектуру Каймангрота – слишком много деталей совпадало. Впрочем, все замки той эпохи чем-то походили друг на друга. Беата будто бы очутилась в сказочном, волшебном мире.

– Нравится? – спросила герцогиня.

– Да-а… очень, – с придыханием ответила она.

– Это и есть тот самый подарок моего отца на День рождения. Мне тогда исполнилось всего десять лет.

Заметив робость Беатрис, миссис Ллойд решила ей помочь.

– Ну что ж, настал момент познакомиться с обитателями этой комнаты. А вы что застыли, словно истуканы? – обращаясь к куклам, с надуманной сердитостью сказала она. – Итак, с кого же мы начнём? Дабы не отступать от установленных в благородном обществе правил, для начала предъявим тебя королеве. Ваше величество, позвольте представить вам мою гостью. – Сказав это, герцогиня изобразила изящный поклон. – Её зовут Беата Эклунд. Она приехала к нам издалека.

Беата всё ещё пребывала в замешательстве, не понимая, как ей реагировать на эту шутливую сценку.

– А впрочем, ты можешь выбрать себе любую из этих кукол, – неожиданно предложила хозяйка. – Пусть это будет мой подарок в знак нашей дружбы. Какая тебе больше приглянулась?

От волнения у Беаты в груди затрепыхалось сердечко. «Выбрать…» – легко сказать. Проще было переехать сюда и остаться навсегда в этой невероятной сказке. Вот было бы здорово! Самой сочинять сюжеты, придумывать своим героям имена, наряжать их и причесывать, устраивать балы, знакомить друг с другом… Словом, каждый день пробуждать к жизни целый мир, вновь и вновь погружаться в очередную увлекательную историю. Герцогиня, заметив смятение на лице Беатрис, поняла, что слегка переусердствовала в своём желании порадовать это очаровательное дитя.

– Знаешь, о чём я подумала? – сказала она. – Пусть вся эта комната будет полностью в твоём распоряжении. Я попрошу разрешения у твоих родителей навестить меня ещё раз. И если они дадут своё согласие, ты сможешь играть здесь целый день.

– Простите, – застенчиво проговорила Беата, – но, наверное, это невозможно?

– Почему же?

– А кто спит на этой кровати?

– Никто, – тихо проговорила миссис Ллойд, переведя свой взгляд на окно, задёрнутое полупрозрачным тюлем. – Когда-то мы с супругом мечтали о ребёнке и мне непременно хотелось дочку. Мы долго ждали этого благословенного дня и тщательно готовились к нему. Я часто представляла себе, как она будет гулять по цветущему саду, играть в этой комнате в куклы, любоваться с балкона на дивные просторы долины Гринхиллс. Всё это, – герцогиня обвела рукой комнату, – было приготовлено для неё. Но так уж сложилась судьба… Долгожданного события не случилось. Небо осталось безмолвным к моим молитвам. Я даже решила раздать все игрушки детям прислуги, но потом поняла, что сильно привязалась к этой комнате, а, точнее сказать, к своим мечтам. Знаешь, может, это звучит смешно из уст взрослой женщины, но находясь здесь, среди этих сказочных фей и отважных рыцарей, я как будто возвращаюсь назад, в те далекие дни, когда была такой же девочкой, как и ты. Тогда грусть исчезает, а вместо неё появляется надежда… Ты ведь любишь сказки? – герцогиня снова повернулась к Беатрис.

– Раньше мама мне часто рассказывала их перед сном.

– А что же теперь?

– Теперь я сама засыпаю. Если бы у меня были младшая сестрёнка или братик, я бы обязательно рассказывала им сказки на ночь.

– И много ты их знаешь?

– Кое-что я уже забыла, но одну помню очень хорошо.

– Интересно. И о чём же она?

– Про наш заколдованный лес Дедвуд, куда никто не ходит за хворостом и никогда не собирает там грибы и ягоды. Рассказывают, будто там на болотах, в бывшей хижине лесника поселилась злая ведьма. Она заколдовала этот лес и если кто в нём заплутает, то уже ни за что не сможет выбраться. А ещё бывает так, что под видом нищей старушки она бродит по нашему городу и высматривает, кого погубить.

– А не страшно тебе слушать такие сказки на ночь? Я бы после такого вряд ли смогла заснуть.

– Вообще-то мне рассказал об этом мой друг Николас. Он любит поболтать, и я не очень-то ему верю. Мой папа говорил, что когда-то в этом лесу пропадали люди, но только потому, что там много болот и крутых оврагов, а все тропы давно заросли, поэтому так легко заблудиться.

– Я тоже слышала эти истории. Я ведь нездешняя. Мой муж привёз меня сюда издалека. Бывает, что я очень скучаю по родным местам. Этот сад во дворе мне напоминает о них. У нас тоже было очень красиво. Извилистая река с берегами, поросшими дикой травой. Густой лес, холмы… просторные луга, на которых паслись рогатые коровы и кудрявые барашки. У нас была небольшая конюшня. А ты когда-нибудь расчёсывала лошадиную гриву?

– Да. У нас есть лошадь. Её зовут Адель. Она уже немолодая, но грива у неё все ещё густая…

Жара понемногу начинала спадать. Тень от южной башни медленно заползала в окно несостоявшейся детской. Неразлучная парочка снова спустилась в сад и отправилась кататься на качелях. Затем Глория и Беата прохлаждались в беседке, увитой плющом, где седой слуга угощал их лимонадом из запотевшего графина. За беспечной болтовнёй время летело незаметно. Хозяйка замка и её маленькая гостья любовались серебристыми брызгами фонтана, когда во дворе появился Ларс Эклунд. Вид у него был уставший, но при этом весьма удовлетворённый, какой бывает у всякого человека после благополучно оконченной работы.

– Ну вот, кажется, наша прогулка подошла к концу, – завидев мастера, с грустинкой в голосе произнесла миссис Ллойд.

– Вижу, тебе не пришлось скучать без меня, – сказал отец, положив на плечо дочери свою сильную руку.

– Нет, мы не скучали, – ответила за неё хозяйка. – Мы с Беатой обошли весь замок вдоль и поперёк. Могу лишь предположить, что я слегка утомила её своими бесконечными расспросами.

– Благодарю вас, что позаботились о моей Беатрис, – обратился мастер к герцогине. – Признаюсь, я не ожидал, что работа затянется надолго. Слишком старая постройка. Лестница ещё послужит, но примите совет опытного плотника: вашему супругу стоило бы похлопотать об её замене.

– А я благодарю вас и не только за работу, – ответила миссис Ллойд. – И я обязательно передам супругу ваши рекомендации.

– Однако же, пора и честь знать. Не будем докучать гостеприимным хозяевам этого дома своим затянувшимся визитом, – в шутку заметил Ларс Эклунд.

– Что вы! – поспешила возразить герцогиня, – Беата мне нисколько не докучала. Напротив, избавила меня от одиночества. Ведь супруг мой в отъезде и вернётся нескоро. А я, признаться, не люблю подолгу оставаться одна. – Она опустила глаза и крепко сжала пальцы в замок, очевидно, решая что-то важное для себя. – Я собираюсь просить вас об одном одолжении, мистер Эклунд, – заметно волнуясь, выговорила миссис Ллойд. – Беата рассказала мне, что ваш дом находится недалеко от Каймангрота. Не сочтите моё предложение за какую-нибудь безумную прихоть одичавшей от скуки бездельницы, просто мне хотелось бы знать… – она выдержала недолгую паузу: – Как вы отнесётесь к тому, чтобы ваша дочь иногда навещала меня?

Теперь уже мастер Эклунд растерялся от внезапного предложения герцогини. Он нелепо переминался с ноги на ногу, не зная, что ответить на эту странную просьбу.

– Знаете, мне ведь действительно нечем занять себя, пока муж в отъезде, – пояснила миссис Ллойд – а тут такая взаимовыгодная возможность для нас обеих провести время с удовольствием и даже с пользой. Я бы могла преподавать Беатрис уроки музыки и танцев, обучать её грамоте.

– Что ж, я не против, – смущаясь, произнёс мастер. – Вам бы не в тягость.

– Что вы-что вы! – воскликнула радостно герцогиня. – Этим вы меня только обяжете. Теперь я буду нести ответственность за образование девочки и с меня весь спрос, если вдруг не справлюсь. Вы, наверное, слышали, что мы с супругом пытались открыть в городе школу, но, оказалось, родители неохотно отпускают своих детей на занятия, объясняя это тем, что им нужны помощники для работы в поле или на ферме. В итоге нам пришлось отказаться от этой затеи.

– Беата тоже помогает матери в оранжерее. Поэтому последнее слово будет за ней.

– О, не волнуйтесь об этом. Вы, должно быть, обратили внимание на мой скромный палисадник. Думаю, ваша супруга смогла бы пополнить свой цветник за счёт моей коллекции. И мой садовник любезно окажет ей такую услугу.

– Что скажешь, Беатрис? – отец посмотрел на дочь. – Ты хотела бы навещать миссис Ллойд?

Беата, светясь от счастья, одобрительно закивала головой.

– Вот и славно! – хлопнула в ладоши не менее счастливая герцогиня. – Я пришлю свой экипаж за девочкой, а потом, после занятий, он отвезет её обратно. И не возражайте. Вы и так делаете мне одолжение.

На том они простились. Хозяйка поместья ещё раз поблагодарила искусного мастера за работу и взяла «честное слово» с Беаты, что та непременно навестит её не позднее завтрашнего дня.

На следующий день, в два часа пополудни, к дому Эклундов подкатил роскошный экипаж. Оказалось, что он весь был заставлен цветочными горшками. Садовник, сопровождавший экипаж, ещё не старый мужчина с подстриженными бакенбардами и сверкающей облысевшей макушкой с важностью епископа в час торжественной мессы доставил до оранжереи весь ценный груз. Затем осведомился у оторопевшей Софии Эклунд, готова ли её дочь совершить поездку в замок Каймангрот по личному приглашению герцогини Ллойд. Получив положительный ответ, он застыл в многозначительной позе в ожидании гостьи. Нарядившись в своё единственное выходное платьице, которое когда-то пошила дочери на вырост миссис Эклунд, Беата шустро запрыгнула в экипаж и, помахав ей рукой, спряталась за откинутым верхом. Матушка, не привыкшая к тому, чтобы дочь куда-то надолго отлучалась без родительского пригляда, всплакнула вслед удаляющейся повозке, в душе упрекая себя за непростительное легкомыслие. «Кто знает, что творится в этих стенах, – тревожилась она в раздумьях. – Недаром замок пользуется дурной славой ещё с незапамятных времён. Построен был на деньги душегуба. И после его смерти никому там счастье не улыбалось».

С тех самых пор Беата стала частой гостьей в доме Ллойдов. Миссис Ллойд – так герцогиня просила свою ученицу обращаться к ней – после занятий часто приглашала её на прогулки по тенистому саду, где рассказывала об особенностях ухаживания за теми или иными экзотическими растениями, об их своенравных причудах. Оказалось, что миссис Ллойд превосходно танцует. Беату поразили её грациозные движения, и она захотела во что бы-то ни стало научиться так же блестяще вальсировать. Видя, как у девочки горят глаза, чуткая наставница решила преподать ей несколько уроков. Аккомпаниатором был известный городской музыкант по имени Теодор Гримс. Под волшебные звуки его скрипки Беата освоила первые в своей жизни танцевальные приёмы. Опытная и внимательная миссис Ллойд обучала её не сбиваться с ритма и вести счёт во время танца. Как-то герцогиня решила похвастаться и встать на пальцы ног, чем вызвала неописуемый восторг своей подопечной. Беата с такой пылкой страстью отдалась новому увлечению, что, даже играя в детской комнате, показывала своим кукольным зрителям, как правильно делать реверансы, выпады и изящно выписывать вензеля ножками. После уроков танца они садились в коляску и ехали кататься. Каждый раз добродушная госпожа разрешала Беатрис брать с собой в попутчики какую-нибудь куклу. За короткий срок взрослую даму из благородного сословия и маленькую девочку-простолюдинку с городской окраины прочно связали тёплые отношения. Герцогиня прониклась искренней, сердечной симпатией к этой бесхитростной и доверчивой детской душе.

И в то же самое время, пока щедрая хозяйка, ничего не подозревая, беспечно прогуливалась в компании своей кроткой воспитанницы, за беззаботной и счастливой парой тайно присматривали внимательные глаза управляющего Вильгельма Готлиба.

Тут автор снова вынужден прервать повествование и поведать читателю историю о том, как, собственно, этот господин оказался в замке Каймангрот. А случилось это лет семь или восемь тому назад, глубокой осенью, когда уже первые морозцы на закате стали покрывать тонкой ледяной коркой дорожные лужицы. Однажды ночью, в дождливую, ненастную погоду в ворота замка постучали. Дремлющий охранник принял стук за барабанную дробь дождя и, завернувшись плотнее в рогожу, снова погрузился в безмятежный сон. Во второй раз постучали громче. Охранник с трудом разлепил глаза, протяжно зевнул и, красноречиво поминая прародителя зла, поплёлся к воротам. Приоткрыв узкий лючок смотровой щели, он злобно бросил сквозь неё:

– Кого ещё черти принесли в такую погоду?

В кромешной темноте с другой стороны невозможно было разобрать что-либо. Бдительный страж поднёс фонарь ближе к оконцу и заметил, что снаружи маячит чья-то голова, покрытая намокшим капюшоном.

– Простите, что побеспокоили вас в такой поздний час! – послышался мужской голос. – Великодушно просим доложить хозяевам о нашем визите.

– О ком это ещё я должен доложить хозяевам?! – ёрничая, проворчал охранник. – Хозяева давно спят и вряд ли обрадуются такому визиту. Так что, если у вас что-то важное, приходите завтра, но не раньше полудня. Они всё равно раньше не примут. А теперь ступайте восвояси. И нечего зря тарабанить. Всё одно не открою.

Спровадив ночных скитальцев, хамоватый привратник захлопнул смотровую щель и побрёл обратно в свою сторожевую будку, бурча под нос привычную недовольщину:

– Ходят и ходят… чего ходят? Ни днём-ни ночью от них спокою нет…

Не дойдя до будки пары-тройки шагов, он снова услышал настойчивый, продолжительный стук. Взбешённый таким упрямством, страж вернулся к воротам и, откинув лючок на привязи, гневно напустился на непрошеного гостя:

– Я вот сейчас кому-то постучу по темени. – При этом он поднёс свой увесистый кулак к оконцу и погрозил настырному нахалу.

– Доложите хозяевам немедленно! – раздался снаружи срывающийся голос. Теперь он звучал требовательно и даже угрожающи. – Завтра ваш хозяин узнает о моём визите, и я вам гарантирую серьёзные неприятности. Так что поторопитесь, любезный!

Привратник слегка опешил от такого наката. «Может и впрямь какая важная птица, – пугливо спохватился он, – как бы не сглупить».

– Кто вы и зачем пожаловали? – спрятав кулак и вместо него подставив к щели изрытую червоточинами физиономию, спросил он отмякшим голосом.

– Доложите хозяевам: граф Вильгельм Готлиб и его супруга, графиня Сабина Готлиб.

Струхнувший стражник понял, что напрасно так легкомысленно надерзил знатным особам и, виновато пробубнив: «Так бы сразу и сказали», – поспешил с докладом в дом. В узком окне второго этажа зажёгся тусклый свет. Вскоре лязгнул тяжёлый металлический засов и ворота со скрипом стали расползаться в стороны. Во двор въехал крытый экипаж. Кучером оказался тот самый господин, что назвался графом. «Как-то странно для человека с таким положением править заместо кучера?!» – немало удивился стражник. Граф открыл дверцу кареты и подал руку супруге. Женщина накинула капюшон на голову и осторожно сошла со ступеньки на вымощенную камнем дорожку. Из глубины двора к ним поспешала горничная Агата.

– Прошу следовать за мной, – запыхавшись, сказала она и повела ночных визитёров в дом, где в своём рабочем кабинете их уже ожидал хозяин замка, герцог Кристофер Ллойд.

Закутанный в тёплый домашний халат, он расположился в кресле за широким столом и чинил перо. Горничная помогла господам раздеться и, приняв их промокшие плащи, незаметно удалилась. Кабинет был хорошо освещён, и Ллойд смог внимательно рассмотреть незнакомцев. Мужчина был лет сорока пяти, сухощавого телосложения, с выскобленными до блеска щеками и подбородком. Поседевшие волосы на верхушке его головы сильно поредели и были зачёсаны набок, а на затылке спускались прямо, покрывая шею и стоячий ворот тёмно-серого сюртука, который хотя и был поношен, но всё же соответствовал моде и определённому положению в обществе. Его супруга – женщина возрастом чуть моложе, такого же худосочного сложения, с длинными руками, восковым лицом и тёмными волосами, собранными наверху в клубок. Лицо её имело красивые, тонкие черты, но из-за мёртвенно-бледного оттенка кожи казалось неживым. Мужчина вонзил свой острый взгляд в хозяина кабинета, словно пытаясь проникнуть в самую сердцевину его естества.

– Позвольте представиться, – заговорил он первым. – Граф Вильгельм Готлиб и моя супруга, графиня Сабина Готлиб.

– Кристофер Ллойд, – отрекомендовался герцог. – Я владелец замка Каймангрот. Прошу вас, присаживайтесь.

– Великодушно просим простить нас за доставленное вам беспокойство, – усевшись на стул, продолжил граф, – но отчаянное положение, в котором оказались я и моя супруга, вынудило нас пойти на этот шаг. Видите ли, наш путь лежал от земель Анкагора в Валею, где проживают мои родственники. Мы надеялись на милость короля Арнульфа и хотели просить места при дворе его величества.

– Что за нужда заставила вас отправиться в столь дальние края? – поинтересовался герцог.

– Природная стихия. Пожар, который погубил наше поместье. Дело в том, что несколько лет назад я приобрёл крупные владения на юге, вложив в них все свои средства. Мы с супругой занимались коневодством, выращивали ячмень и просо. Большой дом, подсобное хозяйство, гумна, сенохранилища, три деревянные конюшни и в каждой по двадцать элитных, породистых скакунов – всё это окружали обширные поля и пастбища. Дела наши медленно, но верно продвигались в гору, и мы не смели просить у судьбы большего. Но пришла беда, откуда не ждали, и всё наше состояние в одночасье обратилось в пепел. В то лето стояла нестерпимая, затяжная жара. Даже русло протекавшей неподалёку реки, куда мы сгоняли стадо на водопой, пересохло. Дождей не было около двух месяцев, и трава на пастбищах под палящим солнцем быстро превратилась в сухую солому. Необходимо было принять решительные меры по спасению нашей фермы. Я и четверо моих верных слуг отправились с обозом в соседнее селенье, чтобы пополнить запасы пресной воды. Супруга же моя осталась дома приглядывать за лошадьми. Заправив бочки водой, мы выдвинулись на ферму, но обратный путь обозу отрезал сильный, ураганный ветер, который сперва принёс с собой запах гари, а следом и пламя. Горели мои пастбища. Ветер раздувал пожарище всё сильнее. Огонь надвигался сплошной полыхающей стеной и стремительно приближался к повозкам. Лошади в упряжке, учуяв дым, испуганно пятились назад, не желая двигаться дальше. Тогда мы свернули с дороги, чтобы укрыться в сосновом бору. Там и переждали пожар. Всю ночь, не переставая, полыхали луга, заволакивая едким дымом округу. Ветер принёс с собой погибель, он же принёс и спасение. Ближе к утру небо затянули грозовые тучи и грянул проливной ливень. Пожар вскоре утих, дым развеялся и взору открылось скорбное зрелище: доколе было видно глазу простиралась выжженная земля, сплошь покрытая пеплом… – граф выдержал трагическую паузу и продолжил своё вдохновенное повествование: – Когда мы вернулись на ферму, то обнаружили на её месте только тлеющие головни. Невозможно объяснить словами, что я испытал в ту минуту, ведь вокруг не было ни души. По счастью, моя супруга Сабина уцелела, и спасение это я определяю для себя не иначе, как чудо. Мне удалось её отыскать у русла пересохшей реки. Она все ещё не отошла от пережитого потрясения. Из прислуги никто не пострадал, а вот наших породистых скакунов огонь не пощадил.

В эту минуту графиня в приступе болезненного недомогания прикрыла ладонью свой бледно-восковой лоб и с тихим стоном обмякла в кресле, обронив на пол кружевной платок.

– Снова обморок! – воскликнул граф, подскочив к супруге. – Уже второй за сегодня.

Герцог тут же подорвался с кресла и заспешил к даме, впавшей в беспамятство. Обхватив запястье супруги, Готлиб нащупал её слабый пульс и с облегчением выдохнул:

– Жива!

Ллойд достал из шкафчика небольшой деревянный сундучок с лекарствами и, откупорив миниатюрный пузырёк с нюхательной солью, поднёс его к застывшему лицу графини. Вдохнув резко пахнущую смесь, Сабина Готлиб мгновенно очнулась, после чего хозяин распорядился послать в город за лекарем, а также велел горничной приготовить покои для супружеской пары.

– Покорнейше благодарю вас за заботу, – еле слышно пролепетала графиня ослабевшим голосом. – Но, право же, не стоит беспокоить господина лекаря такими пустяками. Обмороки у меня случались и раньше. Полагаю, сказалась долгая дорога. Бессонница истощила мои телесные силы. Уверяю вас, несколько часов безмятежного сна вернут мне прежнее бодрое самочувствие и тогда, вероятно, мы снова сможем продолжить наш путь.

– Я, конечно, не лекарь, но мне представляется, что одним сном тут дело не обойдётся, – промолвил герцог. – Как бы то ни было, завтра наш городской лекарь осмотрит вас и вынесет свой окончательный вердикт: стоит ли вам отправляться в дорогу или же придётся задержаться на некоторое время, чтобы как следует восстановить свои силы. А сейчас, прошу вас, отдыхайте.

– Благодарю вас. Ваши доброта и щедрость не останутся без награды, – проговорил в ответ сухощавый граф и согнулся в почтительном поклоне.

На утро прибыл лекарь. Звали его Бернард Тёрнер. Это был седовласый широколобый коренастый господин с нагим лицом, на вид разменявший седьмой десяток лет. Платье сидело на нём неказисто, из штанов выпячивало небольшое круглое брюшко, на горбатой переносице торчали очки в треснувшей оправе, а на гладкой макушке топорщились хохолком несколько непослушных волосинок. И вообще, впечатление он производил человека неряшливого, не придающего особого значения своему внешнему виду. Судя по всему, лекарь торопился, собираясь в дорогу. В сопровождении хозяина дома он вошёл в покои графини, где уже находились её супруг и герцогиня. Лекарь сухо поздоровался и тут же распорядился принести кувшин с водой, медный таз и утиральники. Затем он раскрыл свой кожаный саквояж и принялся раскладывать на столе всякие медицинские инструменты. Прежде, чем приступить к дотошному расспросу, Тёрнер попросил всех удалиться. Спустя какое-то время он снова допустил к пациентке ожидающих за дверью.

– Ну что скажете, господин лекарь? – с озабоченным видом спросил его герцог.

Тот ответил, что не видит повода для беспокойства и вероятно на самочувствии пациентки сказались усталость и сильное эмоциональное потрясение.

– Когда же я смогу отправиться в дорогу? – молвила немощным голоском графиня.