- -
- 100%
- +
Утром поднялась рано. Все еще спали, а я занялась кремом и довольно быстро справилась с этим делом. Часть пирожных положила на блюдо, они предназначались для Гриппы и Виктора Алексеевича, как раз к утреннему кофе. Просто классика жанра!
Оставшись довольной кулинарными изделиями собственного приготовления, начала заниматься своей внешностью. Волосы у меня каштановые, слегка волнистые, доходящие мне до пояса. Их настолько много, что после мытья они закрывают мне лицо и плечи. Просто копна. Пожалуй, это мое главное богатство. Стоит их распустить, как на меня всегда обрушиваются потоки комплиментов. У Линки такие же. Это нас папа наградил. От мамы достались большие серые глаза с длинными ресницами. Своей фигурой и ростом я вполне довольна, оба родителя высокие и стройные. Спасибо им!
Подсушив свою копну волос феном, расчесала их редким гребнем и дала им свободу, чтобы окончательно просохли перед выходом на улицу. Затем нанесла немного туши на ресницы, от чего глаза стали еще больше и выразительнее. Мама подарила мне «Max Factor» – косметику в красивой упаковке, но пока я пользуюсь только тушью и очень редко помадой цвета персика с розой.
Внизу заслышались голоса, Гриппа и Виктор Алексеевич о чем-то приглушенно разговаривали. Я перехватила волосы резинкой и пошла вниз поздороваться и помочь Гриппе с завтраком.
Увидев меня после моего утреннего макияжа, Виктор Алексеевич слегка растерялся. Как я догадалась, он первым делом хотел поблагодарить за эклеры, но не смог удержаться от комплиментов:
– Вы, Полечка, чудо, как хороши! А за ваши кулинарные шедевры особое спасибо! Вот, не удержался и съел один до завтрака.
Заметив, что на тарелке не хватает одного эклера, я, смутившись, опустила глаза. Я понемногу привыкла, что Виктор Алексеевич со мной на «Вы». Даже была рада этому: значит я взросло выгляжу, раз такое обращение ко мне. Гриппа, на этот раз «обрадовала» всех овсянкой, она считает, что с утра каша незаменима, а Виктор Алексеевич во всем ее поддерживает, он неприхотлив и всеяден. Ароматный кофе в сочетании с воздушными пирожными и в самом деле поднял всем настроение за столом. Так, что мои эклеры скрасили этот, почти что утренний ритуал.
Закончив пить кофе, я поблагодарила за завтрак Гриппу и бросив взгляд на настенные часы, поняла, что можно идти к Северину, да и свет в его комнате уже час, как зажжен.
Я накинула плащ и захватив с собой зонтик, взяла пакет с упакованными в пергамент эклерами для Северина. Тетка многозначительно посмотрела на меня, но ничего не сказала, она прекрасно знала к кому я иду.
Дождь из ночного сильного к утру стал слабо-моросящим. Я, раскрыв над головой зонтик, перешла дорогу и отворила дверь ограды дома Северина. Какое-то неведомое чувство подсказывало, что он ждет меня. Идя по дорожке к дому, я окончательно успокоилась; в конце концов, я соседка и имею право проведать своего старого друга. Эту легенду я заготовила для особы в белом халате, что явно присутствует в доме.
На мой звонок дверь открыла «девушка в белом», она представилась Инной и сказала, чтобы я немного подождала в прихожей, а сама ушла вглубь дома. Через несколько минут она вновь появилась и сказала, что лейтенант Трофимов, готов ко встрече со мной.
Это было так неожиданно и странно, что я растерялась и почувствовала себя по меньшей мере рядовой запаса. Впрочем, вовремя вспомнила, что врачи и медсестры – военнообязанные, а Инна наверняка из военного госпиталя. Потом это подтвердилось: она посменно менялась с медбратом Кириллом.
Инна проводила меня в комнату, где Северин сидел в кресле-каталке, на нем он передвигался по дому, когда отставлял в сторону свои костыли. Наши глаза встретились, минутная пауза прервалась грустной репликой от Северина:
– Привет! Извини, что сижу. Вот и встретились. Как ты выросла! Как похорошела. Восемнадцать в декабре? Я помню.
Он протянул мне руку. У меня от волнения чуть не брызнули слезы, чего со мной никогда не случалось. Разве в детстве, самом раннем, когда я злилась от нехватки слов и непонимания взрослых, топала ногой. В тот недолгий период, о котором мама с улыбкой вспоминала, как они с папой называли меня Мишка топотун-негодун. Видимо, характер уже тогда формировался. Впрочем, – Стрелец! Школьницей я ужасно смущалась, когда она рассказывала об этом посторонним в моем присутствии. Мне и тогда хотелось топнуть ногой, чтобы мама замолчала.
– Да, совсем забыла! Это я испекла тебе! – Я протянула Северину пергаментный сверток с эклерами.
– Мерси, мадемуазель Полин, – попытался шутить Север.
От этих слов мне вспомнилась наша первая встреча и мое «мерси» ему за то, что достал меня из грязи и донес до дома. Господи, как давно это было! Каким веселым и беззаботным он мне казался тогда! Нереально взрослым и таким недосягаемым для меня. Сердце сжалось от боли, когда я увидела розовый шрам на кисти его руки, но я уже овладела собой, чтобы не выдать своего волнения.
– Я пойду поставлю чай или попрошу Инну. Я ведь ни разу не была у тебя на кухне.
Из комнаты Северина я пошла по коридору и увидела медсестру, она сидела в кресле у включенного телевизора и смотрела «Новости». Диктор сообщила, что в стране произошел очередной теракт. По экрану поползли кадры с места события. Это стало почти привычным делом, хотя разве можно привыкнуть к подобному.
– Я принесла пирожные, можно поставить чайник? – обратилась я к Инне. Она поднялась с кресла перед телевизором и включив газовую конфорку, поставила на нее чайник. Когда я вернулась, Северин сидел в своем кресле-каталке и, казалось, спал. Рядом на полу валялся использованный шприц. Я позвала Инну. Она вбежала в комнату и подняв с пола шприц, сказала, не глядя на меня:
– Вам, девушка лучше уйти.
– Что с ним? – с тревогой спросила я.
– Теперь он долго будет спать в отключке.
На подоконнике лежал пергаментный сверток с эклерами.
«Он так и не съел ни одного, выходит зря старалась». – эта мысль сжала мне горло и я вновь повторила свой вопрос Инне. Она посмотрела на меня и сказала:
– Это война. Ее последствия.
– Ничего не понимаю, он был рад мне… Можно я еще приду завтра?
Инна кивнула:
– Приходи.
Глава 13 Размышления
Выйдя за ворота дачи Северина, я не сразу пошла домой, а еще долго бродила по Кирсановке. С серого неба без остановки лил дождь, а я все шла и шла по скользким дорожкам поселка, вдоль чужих заборов, цепляя собой мокрые кусты. Время будто исчезло, но сознание вернуло меня в реальность бытия. Оно напомнило, что пора возвращаться. Скоро обед, опаздывать нельзя.
Когда Гриппа открыла мне дверь, вид у меня был еще тот: туфли и плащ намокли так, что хоть выжимай, даже зонт не смог противостоять ветру с его дождевыми наскоками. Тетка посмотрела, но не промолвила и слова, а понесла мой плащ на просушку к печке. Туфли Гриппа предусмотрительно набила газетой.
Я глянула на часы 13:45, а в 14:00 у нас обед. Как хорошо, что не опоздала и не заставила себя ждать.
Ели молча. Виктор Алексеевич тактично молчал и лишь изредка отвечал Агриппине. Поблагодарив за обед, я вышла из-за стола и пошла к себе наверх. В комнате упала на кровать лицом в подушку и так пролежала довольно долго. Затем поднялась, зашторила окна, не хотелось видеть дом напротив, он стал внушать мне тревогу. Взяла с полки книгу, но чтение не пошло. Мысли путались и мешали сосредоточиться на тексте:
«Собственно, а чего я ожидала? Что мы, после пятилетней разлуки, его ранения, операций, после того, что ему довелось испытать и увидеть на войне, вот так, с шутками-прибаутками будем пить чай с эклерами?! Получилось ровно обратное: я буквально врезалась с размаха в гранитную скалу и чуть поцарапалась, но это ничто по сравнению с его настоящими ранами; физическими и моральными тоже. Как будущий врач, я обязана выработать устойчивый иммунитет к человеческим страданиям, а иначе не смогу принимать правильные и своевременные решения по отношению к человеческим жизням. Наверное, именно так я и должна относиться сейчас к Северину.
На следующий день я все же решилась сходить, узнать, как у него дела. Даже если он не захочет видеть меня, я все равно пойду. На часах было 10:12, когда стоя у окна, я увидела Инну, выходящую из ворот дома напротив. Торопливыми шагами она пошла в сторону железнодорожной станции. Это перпендикулярно дороге, разделявшей наши с Северином дома, подойди я к окну на пару минут позднее, Инна скрылась бы за поворотом и исчезла из поля моего видения. Не раздумывая, я побежала за ней из дома в чем была: спортивном костюме и шлепанцах. К счастью, распогодилось; дождь прекратился и, наконец, выглянуло долгожданное солнце, но луж под ногами было немеряно, да и скользко до жути. Я крикнула в след, уходящей медсестре:
– Инна, подождите меня, пожалуйста!
Услышав мой голос, она обернулась и остановилась, дожидаясь меня. Я, обходя и местами перепрыгивая через лужи, вскоре поравнялась с ней.
– Вы на станцию? Я провожу вас. Извините, что задержала.
Инна махнула рукой:
– Уже опоздала, следующая электричка на Москву через 15 минут. Час пик прошел.
Я почувствовала себя виноватой:
– Извините еще раз, но я хотела спросить, как чувствует себя Северин…
– Ночь была тяжелой. Пришлось сделать еще инъекцию, но я сократила дозу. И, как он вчера улучил момент! Наверняка ваш приход лишь ненадолго оттянул задуманное им. Вы уж не выдавайте меня. Я не хотела помешать и присутствовать при вашем разговоре. Тем более заранее его предупредила, что вы обещали прийти. Он ждал и был в нормальном состоянии. Ничто не предвещало срыва. Сегодня Кирилл с ним сражаться будет.
Я опустила голову. Инна вздохнула:
– Что он для тебя значит? Наверняка ты не просто соседка?
Я молчала, а Инна продолжила:
– Самое грустное, что он одинок. У него никого нет из близких. Есть, вроде, родня в Америке, но это все равно, что их нет, как я попыталась у него узнать. Он не любит разговоры на эту тему.
– Что же делать? Он ведь и прогнать меня может?
– Может. Мы ведь тоже рядом с ним не будем вечно. А в больнице ему еще хуже. Кругом раненные. С него хоть гипс сняли.
– А он будет ходить?
– Он и сейчас потихоньку может, пока, правда, на костылях, потом на палку перейдет. С моторикой все в порядке. Не терпит гиперопеки и жалости. Гордый. Но стимула нет, что-то внутри у него сидит… заноза какая-то.
– Ну, причины объективные есть…
– Наверняка, есть еще и что-то личное. Но его не разговорить. Ты, вроде, говорила, что поступила в медицинский? – спросила Инна.
– Да, скоро учеба начнется.
– Наверное, с репетиторами занималась?
– Нет, сама. Я в интернате почти пять лет прожила, много занималась химией и биологией. В олимпиадах участвовала. Даже не знаю, приходить или нет сегодня?
– Сегодня не ходи. Приходи в мою смену, послезавтра. – Инна посмотрела на часы, – сейчас электричка подойдет. Ну, пока!
Попрощавшись с ней, я пошла назад, к дому.
Глава 14 Первые радости
Вечером за ужином Виктор Алексеевич глянул на меня с легким прищуром добрых карих глаз:
– Ну, что, студентка, скоро первое сентября у тебя, да и у меня тоже.
Я посмотрела на него с некоторым удивлением. В разговор включилась Гриппа:
– Виктор Алексеевич Воронов доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники, преподает на кафедре механики в МВТУ.
– Скоро получу расписание лекций и буду утром подвозить тебя к институту.
Я смутилась:
– Ну, что вы… На электричке до Москвы всего-то полчаса.
– Это когда у меня утренние занятия, первые пары. Заодно и тебя подброшу.
Гриппа вновь взяла слово:
– В часы пик в электричках невыносимо. Полно народу с утра и по вечерам. Все едут в Москву, кто работать, кто учиться. Раз ты решила у нас пожить, то я попрошу сына Марии Филипповны, Володю. Он в Москву на автомобиле каждый день на работу ездит. Завтра сходим к ним и я вас познакомлю.
– Спасибо, тетя, но не хочется никого напрягать, а завтра я поеду к себе, забрать кое какие вещи и быстро вернусь. Днем в электричках свободно.
Я и в самом деле быстро обернулась туда и обратно: покидала в сумку свои вещи, сходила в Сбербанк оплатить квитанции за квартиру, отдала на время соседке цветы и успела вернуться в Кирсановку еще до наступления вечернего часа пик. Однако, надо было подумать, как мне жить у Гриппы; пока деньги на жизнь у меня есть, ну, а дальше стипендия и помощь мамы, на которую я, скрепя сердце, согласилась, так как в семье еще двое детей. Хотя, стипендия, это такие крохи. Но я не могу и не хочу быть нахлебницей тети. Я ей так и сказала один на один, когда рядом не было Виктора Алексеевича.
– Не о том у тебя голова болит. Ты нам не чужая. С голоду не помрем, на рынке, слава Богу, не торгуем спичками или тряпками.
– Спасибо, тетя Гриппа, но, вдруг я у вас всю зиму проживу?
– Ты, главное, учись. Проживем.
Наступило очередное дежурство медсестры Инны у Северина. Я уже морально подготовила себя к любому исходу встречи с ним. Не захочет меня видеть, – не надо. Настаивать не буду, но может Инне чем-то помогу. В доме прибрать, например. Как делать уколы теоретически знаю, но на Северине, естественно, обучаться не буду, уж лучше на апельсинах, так, по слухам, учатся уколам в Америке. Наверное, это вымысел, но довольно живучий.
Когда я позвонила в дверной звонок, открыла Инна. По ее лицу я поняла, что с Севером ничего плохого.
– Заходи. Он в порядке. Кирилл справился с кризисом. Надо постепенно уменьшать дозу и сойдет на нет. Он не наркоман, просто привык, для обезболивания прилично приходилось колоть сильные препараты. Он весь шитый-перешитый, по кусочкам собранный…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.