Леночка, или Анна Каренина наших дней

Лена так и осталась стоять, не в силах сдвинуться с места. Ее буквально парализовало. Лицо ее было мертвенно бледным.

  Вошел Алекс, тихо закрыв за собой дверь. Он обнял Леночку, прижав к себе. Лена сняла с себя его руки и вышла. В коридоре Нина запирала на ключ кабинет. В сумке у Нины было много документов, которые она забрала с собой, чтобы продолжить работу дома. Лена беззвучно упала ей на руки. Нина молча обняла подругу. И они так же молча пошли к лифту. Нина повезла Леночку к себе домой на своей, недавно купленной машине.

Лена с трудом поднялась на 5 этаж в квартиру Нины, ноги не слушались ее.

  В квартире была сиделка, ухаживавшая за Анастасией Петровной, которая уже не вставала и была почти все время в состоянии сна от уколов, прописанных ей онкологом. Нина помогла Леночке раздеться, сняла с нее пальто. Лена зашла в ванную, вымыла руки, лицо, затем прошла в кухню, где уже хлопотала Нина. Они стали обедать, но у Леночки ком в горле застрял. Нина налила им по чуть-чуть коньяку, который был у нее и они молча выпили по 50 граммов.

Лена, поковыряв вилкой в своей тарелке, съела немного салата. И вдруг слезы вырвались наружу. Нина плотно закрыла кухонную дверь, чтобы не слышала сиделка. А Леночку прорвало, она сначала выплакалась от души, и вперемешку со слезами, рассказала что произошло.

Нина слушала молча с неподвижным, казалось, застывшим лицом. Когда Леночка немного успокоилась, она сказала:

– Как только я впервые увидела Веронику, я сразу поняла зачем она пришла в БРИП и знала, чем это закончится. А для тебя, Лена может все и к добру. У тебя семья, Алексей сейчас работает над диссертацией под руководством Матвея Львовича. Да и ты без работы не останешься. —

– А ты, Нина? —

Нина задумалась и с грустью сказала:

– Для меня сейчас важнее всего мама. А, что касается работы, то думаю не пропаду. Меня немцы в Германию зовут работать и уже не первый год. Не знаю, как все сложится… —

Лене стало стыдно, Нина одна, без мужской опоры и с заботами о тяжело больной маме. И она… со своими эгоистическими интересами. Да и что такое Вероника для нее…

Лена попросила лист бумаги у Нины и написала заявление на расчет на имя Алекса с завтрашнего числа. Подписав заявление и поставив дату, Лена передала его в руки Нины, чтобы та отдала его завтра Алексу. И все… У Леночки груз с души свалился, может и права Нина, все к лучшему, хватит лжи, хватит обмана. Она опять станет собой, станет прежней. Она постарается стать хорошей женой для Леши.

Нина порывалась отвести Лену домой, но та вызвала такси по телефону, которое прибыло через пять минут. Прощаясь, Лена обняла Нину со словами:

– Спасибо тебе, дорогая, чтобы я без тебя делала… —

В такси Леночка была уже почти спокойна: – Нина как всегда права, все равно это когда-нибудь бы закончилось. Завтра Нина отдаст заявление Алексу и все… —

Глава 38 Не могу без него

  Дома после ужина Леночка сообщила мужу, что ушла из БРИПа. Он даже не спросил причину ее увольнения и, кажется, обрадовался. Где работать дальше Леночка и не представляла. Она уже стала мысленно планировать, что будет делать в ближайшее время: – Летом она с мамой, Коленькой и с мужем будут жить на даче. А осенью Коленька пойдет в первый класс. Вот тогда и буду думать. А сейчас апрель, скоро май, съезжу на дачу, посажу что-нибудь: цветы, зелень. – Леночка посмотрела на свой дорогущий маникюр и ей стало жалко и себя, и маникюр. – Давно не виделись с Любой и Ирочкой, надо съездить к ним – мелькнула мысль. – Ирочка в этом году заканчивает школу, подарю ей наряд для выпускного бала. —

  Леночка подошла к телефону, набрала номер Ирочки и Любы. Трубку взяла Люба, она очень обрадовалась, услышав голос Леночки. Лена пригласила их в гости, сообщив, что они с Лешей хотят сделать подарок Ирочке – платье для выпускного вечера. Люба поблагодарила, но сослалась на занятость в школе. Договорились, что в ближайшую субботу Ирочка сама приедет к Лене в гости и они вдвоем походят по магазинам.

Лена встречала Ирочку на вокзале и когда та вышла из пригородной электрички, не узнала сестру; как она изменилась за полгода. Выросла, стала настоящей красавицей и очень похожей на саму Леночку в ее возрасте, только ростом Ирочка выше. А так, те же русалочьи волосы, тонкая кожа, большие зеленые глаза, опушенные длинными темными ресницами. Глаза, их выражение, даже разрез глаз похож, только у Ирочки зеленые глаза, как у матери, а у Леночки – серо-голубые, как у отца. Высокого роста, гибкая и стройная, в свои семнадцать лет Ира была так же умна, как и хороша собой.

Они сели в машину и быстро доехали до дома. Войдя в квартиру, первым делом Ирочка передала гостинцы и игрушки Коленьке, который уже бежал к ней со всех ног с радостным криком:

– Ира, Ирочка моя приехала! – Коленька обнял свою молодую тетю и они расцеловались. Подошел поздороваться Леша. Ира еще не была у них в новой квартире. Она прошлась по комнатам и была в восторге от увиденного. Понравилось все: и комнаты, и кухня-столовая, а особенно большая с огромными зеркалами ванная. Поэтому Ира первым делом отправилась с дороги в ванную, которую ей приготовила Леночка. А ванная у них была  роскошная, итальянская с гидромассажем, в ней легко уместилось бы трое, а то и более человек.

Пока Ирочка наслаждалась пенной ванной с гидромассажем, Леша и Лена управлялись на кухне. Леша запек свинину с апельсинами и горчичным соусом. Лена сделала салаты из свежих овощей. На столе было много закусок, а также специально купленная для Ирочки сырокопченая колбаса, которую та обожала. А к чаю-кофе Леша купил торт со сбитыми сливками, за которым специально куда-то ездил.

  Ирочка вышла из ванной в Леночкином белом махровом халате с полотенцем на голове в виде чалмы. Порозовевшая после гидромассажа, она намеревалась в таком виде сесть с ними за стол, но Леночка проводила ее обратно в ванную, где включила фен и помогла Ирочке высушить волосы. Затем отвела ее в спальню и открыв шкаф, набитый модной одеждой, предложила Ирочке что-то выбрать и надеть к столу, так как кроме дорожных джинсов, да еще и после электрички у Иры ничего не было с собой.

– Конечно, откуда Ирочке все это знать, Люба сама живет простой трудовой жизнью, поэтому девочку совсем некому подучить всем этим житейским тонкостям. Пожалуй, подарю я ей этот халат, он совсем новый и куплю ей красивое нижнее белье, она уже взрослая. – размышляла Леночка, бросив взгляд на простенькое Ирочкино бельишко.

  Платье купили все в том же салоне для новобрачных, где Лена с мамой покупали свадебное платье. Салон все тот же, разве что вывеску с названием поменяли, теперь это «Гименей», да и ремонт сделали. Ну, а цены! Впрочем, надо же самоокупаться и покрывать издержки торговли: рекламу, буклеты, тот же ремонт. Хоть Леночка и не была экономистом, но знала когда работала в БРИПе, сколько Алекс тратил на рекламу в СМИ, на командировки с театрами и ресторанами, где они обговаривали сделки с партнерами, а это все деньги, деньги, так называемые представительские расходы и их как-то надо покрывать…

  Платье Ирочке выбрали чудесное, не совсем свадебное, как и было задумано. Великолепный матовый атлас цвета шампанского, плотный, хорошо держащий форму. И фасон чудесный, простой, но прекрасно подчеркивающий стройную Ирочкину фигуру. Купили также подходящие туфли, красивое белье и косметику, сестренка была счастлива. Леночка вспомнила, как во времена студенчества, ей тоже хотелось что-то красивое для себя, но не было тогда возможности наряжаться, не на что, да и не во что. Магазины были пусты. А сейчас чего только нет, были бы деньги.

  На следующее утро, в воскресенье они все вместе проводили Ирочку на пригородную электричку. Затем погуляли с Коленькой во дворе на детской площадке перед домом. После обеда Леша пошел почитать Коленьке книгу про путешественников на воздушном шаре, а тот заснул, утомленный прогулкой, и от тихого спокойного голоса отца. Леша накрыл его пледом и вышел из комнаты.

  Лена сидела в столовой, обставленной по образцу из новейшего итальянского каталога. Все было прекрасно: и мебель под старину, и красивая посуда на столе и в буфете, только все это не радовало Леночку, она все чаще ловила себя на мысли, что несмотря на достаток в доме, сложившуюся семейную жизнь, любимого сына, она чувствует себя глубоко несчастной и в последнее время с трудом сдерживает себя, чтобы не взорваться по малейшему поводу.

  Когда Леша вошел к ней в столовую, она сидела за столом и с отсутствующим видом машинально помешивала ложечкой давно остывший чай. Леша подошел к ней сзади и нежно обняв за плечи, поцеловал в шею, а руки его заскользили под Леночкиным пеньюаром. Но она решительно убрала его руки, дав понять, что устала и не намерена отвечать на его ласки. Леша, как всегда, покорно принял отставку.

– Ты что, себя плохо чувствуешь? Устала ходить с Ирочкой по магазинам? – спросил он, целуя ее в шею.

Этим ласковым прикосновением, он окончательно взорвал Леночку изнутри, подняв в ней волну плохо скрытого раздражения:

– Да нет… просто настроения нет. Неужели ты не понимаешь, что на все нужно настроение! – она сказала это в таком нервном возбуждении, что у нее даже руки задрожали. Лена своим женским внутреннем чутьем понимала, что продолжать разговор становится уже опасно. Опасно, чтобы не взорваться окончательно. Она встала и ушла в спальню, а Леша благоразумно последовал в свой кабинет к своим книгам. В спальне Лена скинула с себя шелковый пеньюар и абсолютно голая скользнула под пуховое одеяло, успев увидеть свое отражение в огромном зеркале напротив. Все те же стройные ноги, подтянутый живот, высокая грудь молодой женщины. Ей захотелось сделать себе больно и она чуть ли не до крови закусила губу, чтобы заглушить боль в душе. Хотелось разрыдаться, но слез не было, была только злость, которую она до конца не излила на мужа.

Разум говорил: – Лена, ты становишься стервой, так недалеко и до леди Макбет… как знать до чего ты можешь дойти… —

Лене стало стыдно и даже страшно от себя самой. Стыдно, но все же надо признать, что не в Леше дело, а в ней. Ей не хватает Алекса, она нуждается в нем. Вот сейчас бы позвонил и она под любым предлогом убежала бы к нему из дома. Куда угодно, где угодно, хоть в машине, хоть в темном парке. И никто, ни один «Алеша Скворцов» ей не заменит его! Леночка даже застонала от желания. О, как она еще зависит от него… она вспомнила, как он говорил ей, что она его личный наркотик. А оказалось, что и он тоже ее наркотик, острая необходимость для продолжения ее жизни!

– Завтра же позвоню Нине, узнать, как он там. Нет, не завтра, а прямо сейчас. —

Она встала, взяла телефон и набрала номер Нины. Сначала разговор не клеился, Нина не могла понять, а Лена донести до нее, что она, Леночка, как течная сучка хочет чужого мужа, а своему дала отказ. Ну что Нина в этом понимает, старая дева, у которой все интересы сводятся к ее физике, а из особого гурманства к астрофизике. Она кайфует от «Вселенной со Стивеном Хоккингом», а она, Лена— простая, живая, она сама – физика, воплощение любви физической в полном ее понимании. И Алекс такой же! Они с ним из одного теста сделаны. —

  И Лене пришлось напрямую попросить Нину, чтобы та сообщила ей, когда Алекс будет один на работе, без Вероники. Оказалось, что Вероника уже вторую неделю в клинике, лечится от запоя.

Глава 39 Жить, а не доживать

  На следующий день Леночка решила съездить в институт под благовидным предлогом, якобы забрать свои вещи в БРИПе. А сама сделает сюрприз для Алекса, внезапно возникнув перед ним.

– О, представляю, как он обрадуется, увидев меня в своем кабинете! – взволнованно думала Леночка. Она надела на себя все самое лучшее, от дорого эротического белья, которое любил дарить ей Алекс и которое она тщательно прятала от мужа, до красивого новомодного кашемирового платья с молнией на спине сверху до низу. Она все предусмотрела. В душе все ожило, затрепетало. В дороге она даже немного побоялась за свои чуть подрагивавшие от нервного возбуждения руки на руле автомобиля и с большим трудом успокоившись, поехала по такому знакомому и годами неизменному маршруту. В фойе института Леночка осмотрела себя в большом зеркале со всех сторон. Все было в ней прекрасно, как у Чехова: – И лицо, и одежда, и мысли… – А вот насчет мыслей, она уверена не была, мысли были весьма греховные и хоть тысячу раз назови адюльтер любовью, он все равно адюльтер. Но она тут же отогнала прочь внезапно вспомнившееся, еще со школы крылатое выражение классика.

– Хватит книжных цитат, это жизнь, Лена! – подбодрила она сама себя. Ей нравилось ее отражение в институтском зеркале. Она разрумянилась, пышные волосы блестели, розовые губы были сочными и влажными и так жаждали его поцелуев!

И вот лифт, 6 этаж, коридор, в котором ничего не изменилось, вот знакомая дверь в его кабинет, сейчас она войдет…

Леночка открыла дверь, вернее распахнула ее, как распахивают дверь навстречу счастью…

  Алекс стоял, оперевшись на свой рабочий стол, а на коленях перед ним стояла молоденькая незнакомая девушка. Голова Алекса была чуть запрокинута назад, оба были настолько увлечены происходящим, что не заметили ни открытой двери, ни Леночки, стоящей на пороге.

  Как она добралась до дома, не врезавшись в первый же фонарный столб, Леночка не помнила. Придя домой, она рухнула на кровать и зарыдала в голос так, что спасли лишь толстые кирпичные стены, иначе услышали бы все соседи вокруг. Хорошо, что она дома одна, понедельник, Леша на работе. Вдруг тишину квартиры прорезал телефонный звонок, это звонил Алекс. Он что-то стал объяснять ей, но Лена положила трубку.

  Она пошла в ванную, умылась холодной водой. Затем открыла холодильник, достала пузырек с валерьянкой, отсчитав капли в хрустальную стопку с водой, махом выпила, слегка поведя плечами от нелюбимого ею запаха и вкуса настойки. Затем поворочавшись на кровати в тщетной надежде успокоиться и заснуть, вернулась в столовую, открыла бар, взяла из него бутылку виски со стаканом, пошла обратно в спальню, где налила себе приличную дозу виски, залпом выпила и упала на кровать. Сквозь накатавшие на нее волны сна, она успела вспомнить папино:

«Все в жизни имеет начало и конец», значит и в их отношениях с Алексом наступил конец. – и с этой мыслью она окончательно заснула.

  Когда вечером вернулись Леша с Коленькой, Леночка спала пьяным сном. Леша, открыв дверь спальни и почувствовав запах алкоголя, быстро закрыл дверь и сказал сынишке, что мама спит, пусть он не будит ее и не заходит к ней в спальню. Коленька сразу притих. Леша, как всегда помыл его перед сном, почитал ему на ночь книжку, затем, когда сын уснул, потихоньку прошел в спальню, где спала Леночка, а на полу рядом с ней стояла початая бутылка виски и валялся пустой стакан. Леша убрал стакан и бутылку, разделся и лег рядом. Ночью Леночку рвало. Леша встал, зажег ночник, побежал в подсобку и принес таз, но у Лены началась «сухая рвота», она ничего не ела и ее желудок был пуст. Заставлять ее беспрерывно пить не менее  полутора литров воды он не стал, да она и не смогла бы осилить этого, поэтому Леша понес Леночку в ванную, где вымыл ее под теплым душем и завернув в покрывало, отнес и положил на чистую постель в заранее проветренной комнате. Он налил ей большую чашку горячего крепкого чая с лимоном и поставил перед ней на столик-поднос, купленный когда-то в ИКЕА для еды в постели.

  Ранний весенний рассвет и первые лучи восходящего солнца наполнили спальню. Лена, обложенная подушками, послушно выпила чай с лимоном и медом, ее возращение в реальный мир было медленным и болезненным. Леша прилег рядом с женой и они оба уснули, а уже через час зазвонил будильник, оповестив Лешу, что пора собираться, отвозить Колю к бабушкам, а затем ему на работу. Леша переставил время будильника, чтобы поспать еще полчаса, пусть он и пожертвует для этого завтраком, а Коля завтракает у бабушек.

  Лена сквозь сон слышала, как встал Леша, как подбежал к ее кровати Коленька, но сил не было ни на что и она продолжала лежать с закрытыми глазами, и только когда они ушли, встала в туалет. Она шла пошатываясь и хватаясь за стены квартиры. Вымыв лицо и руки холодной водой, Лена взглянула в зеркало над раковиной и увидев себя в нем ужаснулась. В отражении была не она, а какая-то растрепанная и опухшая женщина без возраста. Лена даже отшатнулась от зеркала. Затем нетвердой поступью прошла в столовую,где увидела на столе записку от Алексея, он писал, что не задержится, а по-возможности придет пораньше. На плите стояла тюрка со сваренным кофе. Лена налила себе кофе в чашку и начала пить маленькими глотками. Кофе не был горячим, но и еще не успел окончательно остыть, его аромат возвращал Леночку к жизни. Она откинулась на стуле и полузакрыв глаза пила кофе без сахара. Затем встала, вернулась в кровать и лежала так до прихода с работы мужа. В этот день он оставил Коленьку ночевать у бабушек, чтобы хоть немного выспаться. На работе была беспокойная смена, – прорыв теплотрассы, коммуникации старые, изношенные, постоянно то здесь, то там возникают аварии.

  Лена к его приходу пришла в себя. Чем было вызвано ее пьянство, Леша допытываться не стал, но в душе догадался, что Лена переживает из- за потери работы. Он только спросил ее:

– Как ты? —

– Жива как видишь… – отозвалась Леночка, она зажгла ночник и взяла книгу, а Леша лег и сразу уснул. Так закончился этот день.

  На следующее утро за завтраком Леша сказал:

– Не сиди дома, смотри погода какая прекрасная, – затем достал и протянул Леночке маленькую коробочку. Она открыла и увидела колечко с бриллиантом, она подняла на Лешу глаза, а он сказал: – Вчера было 29 апреля, семь лет со дня нашей свадьбы. -

Лене стало стыдно, она забыла, да еще и напилась. Как все неудачно… и она тихо, почти прошептала:

– Спасибо, Леша мне так стыдно… – и не в силах продолжить, отвернулась. Он подошел, погладил ее по голове:

– Ну не переживай и тебе дело найдется. Главное, чтобы по душе, ты ведь умница у меня. Завтра праздник, поедем на дачу, все там и отдохнем, а мне на работу пора бежать, – он схватил бутерброд с тарелочки, стал его есть на ходу и торопясь ушел, закрыв за собой дверь квартиры, а Лена какое-то время так и сидела с колечком в руке, которое затем убрала в коробочку. На ее душе было погано.

  Майские праздники они провели все вместе на даче, где Надежда Борисовна чувствовала себя полноправной хозяйкой, а Лена гостьей, она целыми днями сидела с книгой в шезлонге и читала. Леша что-то ремонтировал, а Коленька старался помогать папе, то гвозди подать, то молоток. Леша купил ему детский набор строителя, где было все: молоток, кусачки, даже маленькая пила. Отец показывал сыну какой инструмент и для чего нужен. Лена иногда наблюдала за ними:

– Как хорошо, что у нас сын, Леша может и дочь любил бы не меньше, но я кроме Коленьки и не представляю никого. – И тут она опять вспомнила об аборте: – А ведь сейчас тому было бы уже три годика, может это была девочка, а вдруг она была бы похожа на Алекса, – раньше такая мысль не приходила ей в голову – но я уверена, что Леша любил бы того ребенка. – И она вновь уткнулась в книгу.

  Потом все дружно жарили шашлык, пригласили соседей: сына Лукинишны Ваню с его женой Валей и саму Лукинишну, которая теперь нянчит уже внука Егорушку. Пришла соседская девочка Тася, подружка Коленьки, его ровесница с которой он любит играть и рассказывать ей о звездах и планетах, о которых ему поведала крестная Нина. Тася, деревенская девочка, слушала Коленьку буквально раскрыв рот, словно он был какой-то ученый-академик, а не шестилетний мальчик, до Леночки долетали обрывки их бесед, она старалась незаметно прислушиваться к ним, внутренне улыбаясь, а на вопрос: – Кем ты хочешь стать? – Коленька ответил:

– Ученым, как тетя Нина, – а потом добавил, – или папа. —

– И все же я должна жить дальше и не просто проживать день за днем, а жить полноценной жизнью, все для этого у меня есть, а там и дело найдется. – размышляла Леночка. – Маме в августе 55 лет – юбилей, его надо обязательно отметить, а 1 сентября Коленька пойдет в первый класс, в мою бывшую гимназию, где я успела поработать. Так и не удалось отметить юбилей школы, я была в декретном отпуске, а АЭС тогда клеветники изгнали из школы. Так не хочется отдавать сына в эту гимназию, может лучше в мамину школу, пусть и не такую престижную. А мне надо заняться собой, с осени записаться в бассейн, спортом заняться, может пойти в кружок кройки и шитья… —

  Время – лучший доктор и Леночка ждала, когда и ее раны затянутся. Она стала более терпелива и благосклонна к Леше, а временами и баловать его немного, он был счастлив.

Лето выдалось жарким, что радует всех обитателей северных широт. Купались, загорали, в саду поспело много ягод. Глядя на свои руки уже без былого шикарного маникюра, Леночка лишь слегка усмехнулась: – Зато мне нечего бояться, что я испорчу его. Могу ягоды чистить, могу картошку. —

  Вот и лето прошло, скоро 1 сентября. Лена с Лешей и Надеждой Борисовной решили отдать Колю в школу, где много лет проработала завучем мама Лены – Надежда Борисовна. Единственная трудность, что школа эта далеко от их дома, придется утром возить Коленьку на машине, а после уроков забирать его будет бабушка, с ней же он будет делать уроки и гулять, а Леша или Леночка отвозить вечером домой. Удачно, что школа рядом с домом Надежды Борисовны. Все, почти как и прежде, но преимущество в том, что и у Леночки, и у Надежды Борисовны будет больше личного свободного времени. Леночка записалась в бассейн и два раза в неделю в утренние часы посещает его с целью наконец-то научиться прилично плавать. А у Надежды Борисовны с утра есть свободное время, когда она не торопясь может заниматься домашними делами. Но больше всего свободного времени было именно у Леночки, может от этого она стала как-то остро чувствовать свою ненужность и даже никчемность. По-настоящему востребованной она чувствовала себя в школе, она до сих помнит глаза ребят, как вдохновенно она вела уроки и готовилась к ним. Но возвращаться в школу ей не хотелось, Лена понимала, что если она вернется туда, то обратной дороги не будет, долг учителя подобен долгу врача, школа не то место, где можно что-то пережидать до лучших времен.

  А теперь вокруг нее только ее маленькая семья, а весь мир от нее далеко-далеко и никому до нее нет дела. Она знала, что папин музей давно закрыт под благовидным предлогом – «Закрыт на реконструкцию», а на деле, просто в местном бюджете дыра и никому это краеведение не нужно, а ведь папа этому жизнь посвятил, хотя в наступившем 2001 году многое начинает меняться. Надо начать разбирать его архив. Он говорил, что большая часть документов, а это все подлинники, находится у него в его музейном кабинете. Надо съездить в администрацию, попросить выдать ключи от кабинета и заняться, наконец, серьезным делом. Прекрасное занятие на осень и зиму.

Лена позвонила в администрацию города, в отдел культуры и договорилась, что она на безвозмездной основе начнет работать в музее, чтобы продолжить работу отца. То, что Лена согласна работать бесплатно было решающим фактором, ключи ей выдали и отправили с Богом. Пусть работает, если ей так уж это нужно. А Лена приняла ключи с трепетом, ее не покидало чувство соприкосновения с отцом, в музей-усадьбу она ехала как на свидание с ним.

  Стояла середина осени и если с утра была хорошая солнечная погода, то к обеду от нее и следа не оставалось, набегали хмурые тучи, лил дождь, дорога становилась вязкой и скользкой. Хорошо, что за годы работы в БРИПе Леночка не забыла об этом. Она, конечно, приехала в музей на машине, но сапоги резиновые не забыла положить в багажник, а еще плащ-палатку. И оказалась ой, как права. Перед ней открылась грустная картина запустения. Заброшенный, заросший, даже одичавший парк и графский дом с заколоченными окнами. Вокруг ни души. А тут еще и погода испортилась, подул ветер, набежали тучи, закаркали вороны. Леночке стало страшно. Вспомнились фильмы Хичкока. Прежде чем открыть дверь, Леночка обошла старинный особняк когда-то бледно желтого цвета с белыми колоннами и лепниной в духе русского классицизма. Зрелище было грустным; осыпающаяся штукатурка дома, обнажала крепкую кирпичную кладку под ней.

– Эх, и никому нет дела до всего этого… Может и впрямь – мое это и если не я, то и некому этим заняться… Надо искать спонсоров, меценатов, надо все приводить в порядок. —

Лена отперла дверь особняка. Внутри было пусто, все картины, антиквариат, – все в запасниках или разошлось по чужим домам, прилипло к жадным, грязным и липким рукам. Хорошо, что хоть дом не обесточен, но была только одна лампочка при входе, от которой шло тусклое освещение.

  А вот и папин кабинет. Она сейчас откроет дверь и войдет в его мир, как будто все эти годы он ждал ее в этом кабинете. Когда-то она там часто бывала, когда была маленькая и когда будучи уже школьницей, приходила к папе. Он работал, а она сидела в старинном кресле и читала книги с полок его кабинета. Они гуляли вместе по парку, – это все то, что останется с ней навсегда.