Господа юмористы. Рассказы о лучших сатириках страны, байки и записки на полях

Он говорит:

«Уж не Арканов ли?»

А я возьми и ляпни:

«Да, Арканов».

И тут же он мне заехал кулаком в глаз. Видишь синяк?

– Вижу, – сказал Арканов.

– Спасибо тебе, – сказал фотограф.

Что за человек, почему ударил, осталось загадкой.

В 1966 году состоялся первый фестиваль студенческих театров. Съехались со всей страны коллективы из Одессы, из Новосибирска, Томска, Казани, а также участвовал коллектив «Телевизор» из нашего МАИ. Фестиваль проходил в ДК МГУ на Моховой.

Потрясающий был фестиваль. Председателем жюри был Аркадий Райкин, Арканов и Горин были членами жюри. Попасть туда, в зал, было трудно. Зал небольшой, а желающих тысячи.

Театр МГУ «Наш дом», во главе которого стояли Розовский, Аксельрод и Рутберг, показал несколько спектаклей. Все остальные – по одному.

Спектакль МАИ «Снежный ком, или Выеденное яйцо» имел такой феерический успех, что, когда его показывали, у входа дежурила конная милиция.

Спектакль был очень острым. Это в нём была реприза: «Когда артисты читают „Муха-муха-Цокотуха“, а редактор говорит: „ЦК что?“»

Ясно было, что премию надо отдавать этому спектаклю, но представитель ЦК ВЛКСМ был категорически против, поэтому дали пять равноценных премий, в том числе, конечно же, лучшему театру – Театру МГУ.

Так что мы, молодые авторы из МАИ, смотрели на Арканова и Горина как на признанных мэтров.

Я помню, году в 1967-м встретил Арканова на Каляевской. Он зашёл в оконную мастерскую и оттуда понёс стекло к себе домой, на Чехова. Я шёл за ним, мне было просто интересно посмотреть на него. Он высокого роста, с хорошей фигурой и красивым лицом. Одно загляденье.

Мог ли я тогда подумать, что всего через четыре года мы с ним поедем в Ленинград на гастроли и даже подружимся?

Тут, наверное, будет уместно сказать, что это были за гастроли.

В 1967 году образовалась новая 16-страничная «Литературная газета». Главным редактором был назначен писатель Александр Чаковский. Ему удалось убедить главное начальство дать этой газете большую, чем другим, свободу. Надо было иногда выпускать пар из котла. Уменьшать давление. Замом Чаковский взял талантливого журналиста, Виталия Сырокомского. Тот пригласил на отдел юмора журналиста Виктора Веселовского. Веселовский взял себе в замы Илью Суслова из журнала «Юность».

Собрали лучших авторов: Арканова, Горина, Камова, Успенского, Хайта, Курляндского, Славкина и Розовского. Эти авторы придумали рубрики и название – «Клуб 12 стульев».

Использовали рубрику «Сатирикона» – «Бумеранг» – ответы на вопросы читателей. Придумали стенгазету «Рога и копыта».

Поскольку люди собрались талантливые, очень быстро 16-я полоса стала очень популярной. Авторы со всей страны старались там напечататься. Там печатались самые разные люди, от таксистов до академиков. В лучшие времена тираж был пять миллионов экземпляров. Большинство читателей начинали читать газету с последней страницы.

Представьте себе время. Юмор по ТВ – только редкие номера в «Огоньках». Печатный юмор – только журнал «Крокодил» с ретроматериалами. По ТВ одна или две юмористические передачи – «Кабачок 13 стульев» и «Терем-теремок».

И вдруг каждую неделю целая полоса рассказов, миниатюр, пародий. Из номера в номер печатался пародийный роман «Классика» Евгения Сазонова, придуманный Марком Розовским. Даже отдел юмора в «Юности» не мог сравниться с «Клубом», в первую очередь по объёму хороших материалов.

Буквально через пару лет популярность «Клуба» настолько выросла, что администрация «Клуба» с авторами стали выступать на больших площадках.

Три администратора и основной костяк: Арканов, Горин, Хайт, Розовский, Владлен Бахнов и «самодеятельность» «Клуба», артисты Семён Фарада и Геннадий Хазанов.

Я их концерт увидел в 1969 году в Театре эстрады. Зал битком, успех грандиозный. Здесь можно было услышать то, чего не было на ТВ и в эстрадных концертах. Под прикрытием газеты сатирики позволяли себе вольности. Их тексты, в отличие от эстрадных, никто не литовал, то есть не проверял.

Впервые меня напечатали в «Клубе» 1 января 1970 года. Это был маленький рассказик под названием «Новое о Мата Хари». В нём я доказывал, что Мата Хари – это Мотя Харитонова из-под Рязани.

Рассказик понравился сначала редакторам, а потом и читающей аудитории.

После напечатания ребята клубные сказали, что надо поставить начальству, то есть Веселовскому. Такая была традиция.

Я по неопытности купил две бутылки водки и закуску, пришёл в кабинет к Веселовскому и предложил выпивку. Веселовский сказал, что он водку не пьёт, и посоветовал это отнести редакторам в кабинет напротив, что я и сделал. Редактор Резников, консультанты Брайнин и Владин водкой не брезговали, и всё это было тут же распито.

Вообще, там, в «Клубе» жизнь была весёлая. Всё время напропалую острил художник Вагрин Бахчанян, который впоследствии эмигрировал в Америку, где и сотрудничал в «Новом Американце» с Довлатовым.

В «Клубе» всё время гостили девушки.

Особо надо рассказать о Виталии Борисовиче Резникове. Он работал официантом в ресторане «Метрополь», обслуживал банкеты.

Однажды к нему за столик сели журналисты из «Комсомольской правды». Он им сказал, что может писать не хуже, чем они. Поспорили. Виталий написал фельетон, его напечатали в «Комсомолке», и Виталий ушёл туда работать журналистом.

Жена его возглавляла общепит в Кремле. Так что с продуктами у него было всё в порядке.

Я как-то спросил его:

– А помнишь, когда-то колбаса была замечательная – «Чайная»?

Он сказал:

– А что мне помнить, я её и сейчас ем каждый день.

Нам тогда «Чайная» могла достаться только во сне.

Через некоторое время Виталий из «Комсомолки» перешёл в «Литгазету». И один остряк, намекая на его острый сексуальный интерес, сказал:

– Наконец-то в «Литературку» пришёл человек сразу и из половых, и из органов.

Был тут и третий смысл. В «Метрополе» все официанты были хорошо проверенные органами.

В «Клубе» всё время сидело человек десять: редакторы, консультанты, гости из соседних отделов, приятели и авторы. Мужчины старались понравиться присутствующим женщинам и острили вовсю.

Заправлял всем этим зам – Илья Петрович Суслов. Он решал, что печатать, что нет.

Итак, напечатали меня 1 января 1970 года. Я стал носить туда рассказы, но в следующий раз меня напечатали только через год. Рассказ назывался «Фиктивный брак».

Рассказ, видно, был неплохой, раз его до сих пор показывают по ТВ в исполнении драматических артистов, один из которых Михаил Светин.

В МАИ я выступал вовсю. Сам себе писал, сам исполнял, вёл концерты. У нас, в МАИ, был особый шик, который завёл Александр Янгель, сын генерального конструктора Янгеля и капитан нашей команды КВН.

Ведущий работал без текста, на ходу выдумывая подводки к выступающим. И обязательно надо было вызвать смех. Старались. Иногда получалось.

Я, конечно же, мечтал выступать с «Клубом».

Однажды от «Клуба» надо было выступать на ВДНХ, на площади. Веселовский ехать не хотел, попросил меня с Владиным там выступить.