Возвращение троянцев

– Я пошел, – сказал Ахилл, соскакивая с колесницы и вертикально втыкая в землю свое копье – по условиям поединка использовать копья было нельзя. – Пускай «пелионский ясень» ждет меня: возьму его, когда вернусь.

Гектор, стоявший на той же колеснице, молча пожал протянутую руку брата. Все уже было сказано. На Пентесилею Ахилл бросил лишь один короткий взгляд и заметил, как непривычно низко надвинула она свой шлем – обычно амазонки перед битвой открывали лицо.

– Все боги Египта считают тебя победителем, великий Ахилл! – крикнул со своей колесницы фараон.

Герой не ответил.

Вблизи очертания фигуры Каррика определились. Он был противоестественно велик, почти на голову выше Ахилла, раза в полтора шире в плечах и в талии, с бедрами, похожими на гранитные глыбы. Это позволяла видеть нижняя часть его доспеха, чуть более короткая, чем у других лестригонов. При этом Ахилл заметил, что от колена ноги лестригонского великана куда тоньше: даже массивные краги не делали их громоздкими.

«Ага! – подумал Ахилл. – А он отличный кулачный боец, раз у него такие прыгучие ноги… Надо помнить об этом».

На огромной, сильно наклоненной вперед голове Каррика был такой же рогатый шлем, как у царя Антифота. С нагрудника смотрела та же козлиная морда демона. Лицо, полускрытое шлемом и заросшее до самых глаз коричневатой короткой бородой, показалось троянскому герою неподвижным, будто вырезанным из дерева. Только небольшие, глубоко, очень близко посаженные глаза, то ли бледно-зеленые, то ли бледно-желтые, ярко блестели, глядя живо и пристально. Каррик шел, все время подкидывая и ловя в воздухе свою чудовищную булаву, вертя ею в разные стороны, будто показывал, как ловко владеет оружием. Его щит висел на левом локте, чуть царапая краем землю, так он был велик.

Ахилл шагал, спокойно опустив руку с такой же булавой, так же повесив щит на локоть. Он уже оценил противника и видел, чего тот стоит. Более всего в пользу Каррика говорили его движения – плавные, почти по-кошачьи легкие, при всей неимоверной тяжести гигантского тела. Своим телом лестригонский богатырь владел идеально – это было в нем самое опасное.

Противники остановились шагах в тридцати друг от друга, на равном расстоянии от обеих армий, и еще раз пристально, тщательно осмотрели один другого. В пронзительном взгляде Каррика Ахилл прочел удовлетворение – он тоже оценил очевидную мощь троянца.

– Так ты и есть Ахилл? – спросил лестригон глухим и низким, почти хрипловатым голосом. Его финикийское произношение было ужасно, вероятно, куда хуже, чем у царя Антифота. – Ты и есть величайший из героев всех обитаемых земель?

– Я себя так не называл, – ответил троянец. – Мое имя – это мое имя, а прозвища меня не волнуют.

Лестригон усмехнулся – будто искры сверкнули в дебрях его бороды, и Ахилл подумал, что, кажется, зубы у него и впрямь остроконечные, как у волка.

– Я Каррик – сын Божьего врага, – сказал чудовищный воин глухо. – Я тот, кого не может убить человек. Тот, кто убьет тебя, великий герой.

– Хорошо, что ты сам сказал, чей ты сын, – Ахилл улыбнулся в ответ на волчью усмешку лестригона. – Я давно утратил желание убивать, но сейчас чувствую, что хочу тебя убить, Каррик!

– Начинаем? – спросил тот, в очередной раз ловя свою булаву.

– Начали.

Ахилл рванулся вперед со всей своей стремительностью, проверяя, какова реакция противника, и убедился, что она, вероятно, равна его реакции: Каррик встретил его занесенной булавой. Он успел бы ударить, если бы герой и впрямь собирался налететь на него. Но Ахилл в последний миг отскочил и заставил врага развернуться следом за собою. Противники оказались в двух шагах друг от друга, и первый удар, по силе равный падению горной лавины, скрестил их гигантские булавы. Два железных столба врезались один в другой, грохот огласил равнину. Затем столкнулись громадные щиты, и гром, подобный недавнему рокоту барабанов, заглушил все остальные звуки.

Каррик, используя преимущество роста, ударил не совсем прямо, а сверху, и Ахиллу понадобилась вся его сила, чтобы удержать свою булаву. Он даже перехватил ее обеими руками, сдвинув щит набок, и, сделав над собою страшное усилие, сумел, оттолкнувшись, отделиться от лестригона. Но тот не потерял равновесия и вновь замахнулся. Еще удар, снова грохот, искры и лязг. Оба богатыря рванулись в стороны друг от друга, понимая, что иначе булавы достанут цель, а для каждого из двоих удар другого означал верную гибель. Ахилл видел, что Каррик, скорее всего, сильнее его – не намного, но сильнее. Лестригон тоже почувствовал страшную силу противника и внезапно понял, что не может сразу смять и уничтожить его. Возможно, впервые грозный воин испытал что-то похожее на чувство смертельной опасности.

Дерущиеся понимали, что третье столкновение уничтожит их булавы – у обеих были уже расплющены шары и погнуты рукояти. Поэтому богатыри некоторое время кружили, делая обманные движения, на расстоянии четырех шагов друг от друга, и каждый пристально следил за движениями противника. Оба снова убедились, что обладают одинаковой быстротой реакции, а значит, тому и другому трудно рассчитывать на внезапный выпад.

Но вот терпению лестригона пришел конец – он прыгнул вперед, и его оружие взмыло над шлемом врага. Каррик не сомневался, что Ахилл успеет уклониться, и не рассчитывал размозжить ему голову. Когда троянец выскользнул из-под удара, чудовищный воин резко изменил движение своей булавы, ударил сверху по отведенной булаве противника и этим ударом согнул ее пополам. Но Ахилл, вновь перехватив свое оружие двумя руками, рывком распрямил его. Каррику не могло прийти в голову, что у троянца хватит на это сил, а потому он не ожидал встречного удара. Два огромных усаженных шипами шара сшиблись со страшным грохотом и расплющились в лепешку.

Впервые дерущиеся нарушили молчание – у обоих вырвался яростный рев, оба отшвырнули погнутые, искореженные булавы и одновременно обнажили мечи. Меч Каррика был одной ширины с мечом троянца, но на два-три пальца длиннее. У лестригона имелось и еще одно преимущество: он был выше ростом, а главное, обладал необычайно длинными руками и за счет этого выигрывал расстояние при каждом выпаде.

Прежде чем вновь кинуться вперед, Каррик выставил меч перед собою и завертел им вправо-влево, вверх-вниз, с такой скоростью, что светлое лезвие исчезло: казалось, будто рука чудовищного воина оканчивается крутящимся кругом, сверкающим, мечущим молнии. При этом Каррик вновь заревел, раскрыв рот то ли в оскале, то ли в ухмылке, и стали видны его зубы, действительно полузаостренные, ровные, крупные, очень белые.

Вновь Ахилл чуть отступил, оценивая силы – свои и врага. Его не устрашила игра лестригона с мечом – он сам умел так же вертеть оружием: этому искусству его обучил когда-то Хирон. Однако герой показывал такие приемы лишь во время упражнений и никогда не применял в бою, ибо они сразу выдавали врагу его возможности. Ахилл выдвинул вперед щит и стал медленно сближаться с противником. Он был уверен, что долго Каррик не сможет так вот крутить меч – как он ни могуч, но кисть все равно устанет. Верно, думает, что у врага не выдержат нервы. Ну, ну, пускай думает…

Вновь заревев, лестригон рванулся вперед. Щиты с грохотом сшиблись. Раз, другой. Мечи врезались в кованую медь, и через несколько мгновений оба щита, изрубленные, распались на части, будто цветочные лепестки.

Ахилл отпрянул, однако обезьянья рука Каррика, удлиненная мечом, достала его. Меч проткнул нагрудник и царапнул левый бок троянца. Герой ощутил горячую струю крови, сползавшую по бедру, и тут же, покуда меч врага скользил вдоль нижних пластин его доспеха, сделал стремительный выпад, изогнувшись дугой, и тоже достал Каррика. Конец меча вошел в ногу чудовищного воина чуть выше колена, и Каррик мигом отскочил. Укол едва ли мог быть очень болезненным, но равнину огласил безумный рев ярости – непобедимый воин впервые в жизни получил рану!

Снова великаны рванулись друг к другу, и на этот раз скрестили мечи. Лестригон попытался отбросить противника, швырнуть толчком на землю, но Ахилл, готовый к этому, собрал все силы и устоял. Однако, следя за правой рукой врага, яростно давившей на него, он едва не упустил из внимания его левую руку. Троянец опомнился в тот миг, когда длиннющие жилистые пальцы этой ручищи (кажется более длинной, чем правая) коснулись его шеи, нащупывая кадык. Успей Каррик сжать пальцы, поединок был бы окончен. Ахилл отшатнулся. Ему пришлось отдернуть и на миг опустить руку с мечом, и тотчас меч врага рубанул сверху вниз. Клинок троянца переломился.

Ахилл, в свою очередь, испустил бешеный вопль. В его руке оставался обрубок не длиннее ладони. Положение было самое отчаянное, но героя это, казалось, только вдохновило. Прыгнув вперед, он замахнулся обломком, будто собирался вонзить его в оскаленное лицо лестригона. Каррик взмахнул мечом, однако лезвие, описав дугу, воткнулось в песок, в то место, где только что стоял троянец. В какую-то долю мгновения Ахилл успел сделать кувырок назад и вновь вскочил на ноги, уже в пяти-шести локтях от лестригона. Каррик изумленно вскинул глаза, осмысляя этот невиданный прием, и тут же его оружие разлетелось на куски: Ахилл что есть силы ударил по нему одновременно ногой и обломком своего меча.

Каррик снова заревел. Его выводило из себя, что этот воин дерется С НИМ на равных! Это видят все – и враги, и свои…

Оба богатыря бросили рукояти мечей. Вновь отступили друг от друга. На этот раз Каррик тоже дышал тяжело и неровно. Тот и другой были в крови – у Ахилла она стекала тонкой струйкой из-под нагрудника, змеясь по левому бедру и лодыжке, у Каррика – текла, огибая багровым кольцом мощное колено.

– Хорошо! – проговорил лестригон еще более глухим голосом. – Ты умеешь владеть палицей, мечом. Это мне нравится. Но битва с оружием – это не битва богатырей. Покажи, чего ты стоишь на самом деле, величайший герой всех обитаемых земель! Покажи себя в кулачном бою! Ну! Долой железо!

С этими словами чудовищный воин рванул ремешок шлема у себя на подбородке, порвал его и, стащив шлем, кинул на землю. Затем взялся за застежки нагрудника.

– Раздевайся! – крикнул он.

– Изволь!

Ахилл тоже стал снимать доспехи, не спуская глаз с врага, ожидая нападения в любой момент. Однако Каррик мечтал сейчас только об одном – сойтись с противником в последней битве, где главной будет сила, ибо ловкостью и быстротою движений они оказались равны.

И вот оба встали друг против друга нагие, как морские скалы. На Ахилле осталась лишь его кожаная набедренная повязка, на Каррике – пояс, сплетенный из змеиных шкур, с привешенными к нему амулетами.

«А вот теперь придется поспешить!» – подумал Ахилл.

Он видел, что его рана, пускай и неопасная, кровоточит сильнее, чем рана лестригона, значит, у него в запасе меньше сил, меньше времени.

– Великий единственный Бог, помоги мне! – чуть слышно прошептал троянец.

Все это время он слышал гул со стороны лестригонского стана – воины-завоеватели не могли уразуметь, как это чужой богатырь дерется так долго с их страшным бойцом. Египтяне хранили молчание, с той стороны не долетало ни звука. Но теперь умолкли и лестригоны. Молчание сделалось мертвым – все смотрели и ждали. Посреди равнины замерли два великана, оба грозные и страшные, оба готовые к последней битве. Нагое тело Каррика выглядело еще тяжелее, еще мощнее, чем в доспехах, совершенное, как тело носорога, созданного сокрушать и уничтожать. Рядом с его полубесформенной исполинской громадой лепное, словно отлитое из светлого золота тело троянца было особенно прекрасно. Стало ясно видно, КОМУ служат тот и другой…

Снова прокатился над равниной вой Каррика. Он тараном кинулся вперед. Ахилл ушел от удара, успев отскочить в сторону. Несколько мгновений они прыгали один против другого, раскачиваясь, делая обманные движения, не спуская друг с друга глаз. Каррик был на самом деле отличным кулачным бойцом, и длина рук все так же была на его стороне вместе со слоновьей силой.

Еще одно обманное движение, затем Ахилл сделал выпад, метнулся под правую руку противника, целя ему в бок, но тот обрушил на него резкий удар слева. Троянец успел уйти от прямого попадания в голову – кулак лестригона лишь скользнул по его правому плечу, но сила удара была ужасна. Герой услышал, как хрустнула ключица, ощутил боль, пронизавшую всю правую сторону тела до самой пятки. Что-то горячо и мучительно обожгло виски, глаза налились темнотой.

«Нет, это не конец! – подумал он. – Нет, только не поверить, что это конец!»

Он продолжал видеть, он видел, как тянутся к нему ручищи чудовища, чтобы сжать и раздавить, сокрушив кости, переломав хребет. Видел оскал волчьих зубов, радостное сверкание близко сидящих желтых глаз. Да, они были желтые, а не зеленые. Глаза зверя… Нет, чушь! Зверь не радуется, убивая. Это демон смотрит глазами человека-чудовища, демон, который ненавидит весь мир.

Ахилл резко, будто бы теряя равновесие, качнулся всем телом вперед. Он падал на Каррика, нарочно приоткрыв рот, чтобы наполнившая его кровавая пена выступила на губах, чтобы ликующий враг это видел. Сам того не сознавая, троянец повторял свой же прием с пауком в пещере горных карликов, когда важно было только одно – заставить противника поверить в победу, которой не было…

Каррик оказался не умнее паука: оскалясь, он ждал с растопыренными пальцами, когда обмякшее тело коснется их, чтобы растянуть миг торжества.

Пора!

За одну долю мгновения Ахилл весь собрался в комок. Сделав упор на правую ногу, он резко отбросил назад весь корпус и тут же разогнулся, как лук со внезапно лопнувшей тетивой, вложив всю свою силу и весь вес верхней части тела в стремительный удар левой руки – и ощутил, как кулак врезался в грудь врага, точно против сердца, почувствовал, как прогибаются и ломаются мощные ребра, услышал глухой хрип, внезапно вырвавшийся из горла Каррика. Но герой помнил о живучести лестригона и, не веря в легкость победы, ударил второй раз, третий – в то же самое место. Он бил, пока его кулак, расколоченный вдребезги, не провалился, точно в яму, в пробитую грудь врага.

Нечеловеческий вопль рванулся, раскатился кругом, заставив дрогнуть землю. Каррик ревел, вскинув руки с торчащими в стороны длиннющими пальцами, сотрясаясь, корчась, будто пронзенный копьем слон. Из его рта вылетали красные брызги, разом налившиеся кровью глаза вылезли из орбит. Он качнулся туда-сюда, сделал какой-то кривой шаг, то ли вперед, то ли в сторону, замахал руками, ловя ускользающий воздух, и наконец рухнул лицом вперед, под ноги победителю.