С феями шутки плохи

Глава 2

Поздно вечером, как обычно, я отправилась запереть птичник и проверить, надежно ли закрыта калитка. Тетушка вязала у камина, а кузина как вцепилась в книгу, так и не смотрела по сторонам. Каюсь, я давно вступила с ней в преступный сговор – Агата выклянчивала у матушки деньги якобы на сладости, ленты и кружева, отдавала их мне, а я носила ей потрепанные книги из лавки старьевщика: о чудесах, прекрасных принцах, волшебниках, феях, драконах и единорогах. Кое-где не хватало страниц, а то и окончания, но это всяко было лучше, чем нравоучительные романы! А сладкое Агате не на пользу – станет есть конфеты и пирожные, сделается похожей на свою матушку.

Я спрятала деньги, загнала кур и заперла птичник. Можно было умыться и лечь спать, но…

– Очень даже неплохо для первой попытки, – тьма рядом со мною сгустилась. – Весы качнулись в обратную сторону. Не останавливайся на достигнутом, Маргрит. Думаю, мы сумеем уравнять чаши весов.

– А если перевесит наша? – спросила я.

– Тогда я тебя убью, и равновесие восстановится, – улыбнулась Фея Ночи и ласково потрепала меня по щеке. – Иди спать, детка. И подумай, как следует подумай о том, что будешь делать завтра… И нет, я не имею в виду стирку и стряпню.

– Что же еще мне остается?

– Я говорила, что не могу помочь тебе и наколдовать что-нибудь… – Фея склонилась ко мне и шепнула: – Но рассказать о чем-то могу, это уже не секрет.

Меня пробрал озноб от этого шепота, и я спросила, обхватив себя руками:

– О чем же, сударыня?

– Через месяц в королевском дворце состоится бал, – ответила Фея Ночи. – Кажется, король твердо намерен женить принца, а поскольку тот упорствует, то… ему поставлено условие: или он выберет себе невесту на балу, или подчинится и женится на той, кого укажет король. Надо ли говорить тебе, Маргрит, что присутствовать будут только самые знатные, самые красивые, самые богатые девушки королевства? – Она негромко засмеялась. – Пускай даже в указе говорится «все незамужние девицы любого сословия», но откуда у бедной лавочницы деньги на бальный наряд? Разве свинарка умеет танцевать, как пристало благородной даме? Подумай об этом…

– Вы желаете, чтобы я… – я запнулась, но продолжила: – была там? Вы говорили о крестной Эллы, и…

– Ни слова больше, – прошептала темнота. – Иди домой и поразмысли хорошенько!

Я вернулась в дом, проверила, затушен ли очаг на кухне, тщательно умылась и отправилась спать.

– С кем это ты разговаривала? – бдительно спросила тетушка, считая петли.

– Нищенка попросила милостыню, – ответила я. – А откуда у меня деньги? Да и поесть дать нечего, самим мало. Я сказала ей пойти к соседям, вдруг у них осталось что-нибудь от ужина? Они ведь собак кормят со своего стола, неужто не найдут корочки хлеба для бедной женщины?

– Да уж, они меры не знают! – согласилась тетушка, яростно орудуя спицами. – А что слыхать в городе?

Сама она теперь нечасто выбиралась из дома, разве только на чай к знакомым, которых было не так уж много, либо по приглашению, как к господину Шилле. Ходить и прицениваться к товарам в лавках глупо и смешно, если нет лишних денег. Такое можно позволить себе хорошо если раз в месяц, иначе пойдут слухи, начнут смеяться за спиной… Словом, тетушка предпочитала изображать домоседку, хотя страстно тосковала по общению, ну а слухи приносила ей я.

– Поговаривают, какой-то вельможа положил глаз на падчерицу госпожи Тинке, увидел, как она доставала воду из колодца… А теперь разыскивает ее.

– Ну и нравы нынче! – гневно фыркнула тетушка, а кузина опустила книгу и спросила:

– А что за вельможа? Ты его видела?

Кажется, после всех прочитанных романов она не отказалась бы от такого романтического знакомства.

– Не видела, – ответила я, – но говорят, это средних лет мужчина, весь в черном, одет дорого, со свитой. И вроде бы кто-то сказал, что это сам Черный… Но вот кто – Черный, я не расслышала, а переспрашивать было неловко. Вы не знаете, тетушка?

– Откуда бы мне? – проворчала она. – Хорошо хоть, языком попусту чесать не стала!

– Неужто сам Черный герцог? – мечтательно протянула Агата.

– Делать герцогу больше нечего, кроме как за замарашками бегать! – отрезала тетушка. – Что, Маргрит, больше ничего интересного?

Я сделала вид, будто задумалась, потом сказала:

– Я слышала от кухарки Гриннов, что ей сказала горничная Степли, которой сказал дворецкий графа Мабови, будто через месяц состоится большой королевский бал. И на него приглашены все незамужние девицы всех сословий.

– Вот это да! – восторженно протянула кузина. – Хоть одним глазком бы взглянуть! Хоть в окошко полюбоваться из дворцового сада!

– Агата, умоляю! – воскликнула тетушка. – У нас нет таких средств!

– На балу принц должен будет выбрать себе невесту, – добавила я. – Так решил король. Иначе его женят на той, на кого укажет отец.

Тетушка выронила вязание. Кузина уронила книгу.

– Мама… – прошептала она.

– Да, детка, шанс мизерный, но упускать его глупо, – решительно произнесла тетушка, скинув с колен мотки шерсти. – Маргрит, а… об этом все уже знают?

– Нет, что вы, – ответила я, – указ еще не объявляли, но слуги, сами понимаете, многое слышат…

– Тогда нужно срочно заказывать платья, пока портних не завалили заказами, – постановила тетушка. – Агата, завтра идем выбирать ткань, а потом к мастерице! Маргрит, ты присмотри за домом, мы сами справимся…

– Конечно, – ответила я. Не знаю, сколько денег имелось в тетушкиных тайниках, но, судя по всему, немало. Я всегда подозревала, что у нее припрятано что-то на черный день, просто она очень прижимиста. А может, копит на приданое Агате.

Мне было сложнее: десяти золотых с лихвой хватило бы на ткань и на пошив, драгоценности у меня имеются, но девушка из хорошей семьи не может явиться на бал пешком и без сопровождающих. А наемная карета или хотя бы коляска в такой день будет стоить бешеных денег!

Я поднялась к себе – тетушка с кузиной яростно спорили о цветах и фасонах будущих нарядов, прическах и украшениях, – вынула из тайника куклу, подержала в руках и положила назад. Просить подсказки? Нет, тут я способна справиться и сама.

Я могу принарядиться. Перчатки скроют мои изуродованные работой руки, драгоценности не дадут толком приглядеться к загорелой коже, а лицо можно прикрыть вуалеткой. Прическу я сделаю самую простую. Дело за малым: нужен экипаж и сопровождающие…

– Черный герцог, – сказала я вслух.

Ему не нужно, чтобы принц – а я уже не сомневалась, что его господин именно наследник престола, кому же еще станет прислуживать такая особа! – встретил на балу Эллу. А Элла непременно попадет туда, ведь у нее есть фея-крестная! Думаю, если я скажу ему об этом…

Но как это сделать? Не сочтет ли он меня смутьянкой или вовсе сумасшедшей?

И как его отыскать?

«Подожду у колодца, раз уж принц повадился по воду ходить, – решила я. – И нужно поскорее шить платье. Я знаю, каким оно будет».

Глава 3

В первый день принц не появился, но это и к лучшему: матушка с кузиной сами отправились за покупками, не доверяя мне сложный выбор ткани для бальных нарядов. Знаю, они вернули отрезы шерсти и тафты, а посыльный из лавки принес красивый лиловый атлас для тетушки и нежный золотисто-розовый муслин для Агаты, и это не считая лент, кружев, фурнитуры, корсетов, чулок и прочего. Затем последовали новые туфли, шляпки, перья… Тетушка в самом деле умела экономить и скопила немало.

Назавтра они дожидались портниху: сами к ней не пошли, чтобы подольше сохранить секрет и уменьшить шансы прочих модниц, когда удостоверились, что еще никто не знает о грядущем торжестве во дворце. Тетушка предпочла заплатить побольше, но получить первоклассные наряды, а не платья, дошитые впопыхах в последние часы перед празднеством.

Я даже и не спрашивала о том, можно ли мне поехать на бал. И так ясно, что нельзя, к чему же зря воздух сотрясать?

Пока они выглядывали в окошко в ожидании гостьи, я отправилась к колодцу. И, вот диво, застала возле него Эллу: она как раз крутила ворот, и я присоединилась – вдвоем всяко легче.

– Что-то ты невесела? – спросила я, когда обе мы наполнили ведра и присели передохнуть. – Снова мачеха обидела?

– Ну что ты, – ответила она и утерла лоб мокрой рукой, еще сильнее размазав сажу. – Она сердится, конечно, но не со зла. Просто она очень уж требовательная…

– А почему тогда грустишь? Неужели… – я не удержалась, – неужели в принца влюбилась?!

– Какого принца? – недоуменно посмотрела на меня Элла.

– Ну как же, Элла! Припомни, на днях ты подошла сюда, а он предложил тебе помочь… Красивый юноша, дорого одетый, на сером коне! Неужто позабыла? Ты еще его шуткам смеялась…

– Но с чего ты взяла, что это был принц? – чуть ли не испугалась она.

– Я в лавке упомянула про него, по описанию и признали. Высокий, волосы русые, глаза синие, конь серый, сбруя вся в серебре, – это точно он. Говорят, частенько срезает путь ко дворцу через предместья.

Такая словоохотливость была мне не свойственна, и я умолкла.

– Пойду, – сказала я наконец и встала. – Не то взгреют.

– Значит, принц… – понурилась Элла, не обратив внимания на мои слова, а я уже наклонилась взять ведра, как услышала цокот копыт.

По узкой улочке опять следовала кавалькада. Я изо всех сил пыталась поймать взгляд герцога – он ехал по правую руку от принца, я издалека узнала гнедого коня, – но мешали пышные плюмажи прочей свиты.

Старания мои увенчались успехом только когда кони остановились.

– Что, и сегодня мне не подадут, напиться? – весело спросил принц.

– Пожалуйста, прошу вас, сударь, – Элла обеими руками протянула ему полное ведро, едва удерживая его на весу. Тот наклонился, придержал его и отхлебнул с явным удовольствием.

– Эй, чернявая! Принеси-ка и мне попить, – приказал герцог. Я не собиралась поднимать полное ведро чуть не над головой, поэтому выплеснула большую часть воды наземь и подала ему.

– Там же, – шепотом сказала я. Он нахмурился, но едва заметно кивнул. Я забрала свое ведро и отошла к колодцу – снова его наполнить.

– Смотри не лопни, Феликс, – сказал герцог принцу. – Ты же не верблюд, столько тебе не выпить.

Принц засмеялся:

– Спорим, зануда?

– Нет. Ты проиграешь, – пожал тот плечами, тронул коня с места и добавил через плечо: – Мы же не в пыточной.

Я слыхала о таком: на допросе в человека вливают воду, пока он не сознается в содеянном, не выдаст подельников… или не умрет. Должно быть, прочие тоже об этом знали, потому что перестали посмеиваться, а принц отдал ведро Элле и утер лицо.

– Ну, едем! – сказал он, и всадники унеслись прочь.

Элла осталась смотреть им вслед, а я отправилась домой. Пока герцог вернется, я, глядишь, обед успею состряпать. Хотя тетушке с кузиной явно было не до того: они дошли только до обсуждения фасона рукавов, и это грозило затянуться надолго.

Так и вышло: я прождала герцога довольно долго, хорошо еще, взяла с собой одну из книг Агаты, чтобы не заскучать. Рукоделия мне и дома хватает с избытком, а тут, пусть это всего лишь сказка для романтически настроенных девиц, можно хоть улыбнуться. Каюсь, я увлеклась незамысловатой историей о разлученных возлюбленных так, что даже не услышала шагов.

– А ты и впрямь умеешь читать, Маргрит, – прозвучало у меня над головой. Я заложила книгу сухой былинкой и встала. – О чем ты хотела поговорить?

– Боюсь, это долгий разговор, сударь, – помолчав, ответила я. – А здесь мы как на ладони. Не соблаговолите ли спуститься к реке? Я знаю старую иву на излучине – она будто шатер, ветви до самой земли. Под нею и коня вашего можно укрыть. Опять же, там прохладно.

– Идем, – кивнул он, – указывай дорогу.

Конь снова пошел за ним без приказа, как верный пес.

– Чья ты дочь? – спросил герцог, вслед за мною спускаясь к воде. – Ты говоришь не как простолюдинка.

– Мой отец был хорошим ювелиром, – сказала я, решив, что о себе-то вполне могу сказать правду. – Он надеялся, что я приглянусь кому-нибудь из его знатных или просто богатых клиентов, и тот возьмет меня в жены, вот почему он нанимал мне учителей и требовал, чтобы я вела себя достойно. Вряд ли кому-то вроде вас может понравится неотесанная деревенщина, не так ли, сударь?

– Отчего же некоторым доставляет несказанное удовольствие изваляться в грязи, затем отряхнуться и вернуться в сверкающий чистотой дом, – любезно ответил герцог. – Но отчасти ты права, такие в жены не возьмут. Скорее всего, они уже давно женаты на безупречной благородной даме…

– Подходить к которой следует не иначе, как предупредив за две недели о своих грязных намерениях, а дотрагиваться до нее можно лишь кончиками пальцев, словно до цветочного лепестка, дабы не осквернить грубым прикосновением нежное создание, – не удержалась я.

– Ад и преисподняя, что это было?! – невольно вздрогнул герцог.

– Это, сударь, фраза из романа, до которых охоча моя кузина, – ответила я и показала ему книгу. – Чтобы не было скучно ждать, я взяла с собой один такой. Могу сказать – очень забавное сочинение.

– Что-то мы отвлеклись… – Мужчина отвел длинные ветви ивы, пропуская меня в тихое зеленое убежище, подозвал коня и завел его под дерево. – Хм, и вправду настоящий шатер. Говори, зачем позвала меня, Маргрит. Я тоже не хозяин себе, и у меня еще много дел.

– Конечно, сударь. Но сперва, позвольте, я задам вам вопрос…

– Так спрашивай же!

– Вы верите в волшебство? – спросила я, присев на торчащий из земли узловатый корень.

– А ты что, колдунья? – усмехнулся он. – Хочешь заявить, будто околдовала моего господина и он потерял разум, влюбившись в ту девушку? Что ж, ты похожа на ведьму…

– Кажется, у вас богатый опыт, – не осталась я в долгу. – Сегодня вы с таким знанием дела упомянули о пытке… Должно быть, вы можете узнать в женщине ведьму после первого же ее крика на допросе!

Герцог наклонился ко мне и посмотрел в глаза.

– Не знаю, за кого ты меня приняла, – негромко произнес он, – но только я никогда не пытал женщин. Слово чести.

– Простите, сударь, – наклонила я голову, – я вела себя непозволительно. Но вы, однако, не ответили на мой вопрос.

Он помолчал. Тени ивовых ветвей и блики от речной воды раскрасили его костюм причудливым узором.

– Я никогда не видел настоящего колдуна, – произнес наконец герцог. – Но я не стану уверять, будто волшебства не существует, пока сам не удостоверюсь в обратном. В конце концов, многие уважаемые и достойные доверия люди рассказывали о чудесах, свидетелями которых явились вольно или невольно, и подвергать их слова сомнению было бы невежливо с моей стороны.

– Это хорошо, сударь, – сказала я. – Потому что речь пойдет как раз о волшебстве.

– Ты умеешь заинтриговать мужчину, – сказал он и прислонился к стволу ивы, скрестив руки на груди. – Говори же!

– Вы можете не поверить, сударь, но я знаю наверняка: у той девушки, Эллы, есть крестная. Фея. Вы понимаете, к чему я клоню?

– Пока нет. Объяснись!

– Бал, сударь. Королевский бал, на который приглашены незамужние девицы всех сословий, – ответила я и чуть не упала со своего насеста, когда герцог наклонился ко мне и схватил за плечо.

– А ты откуда знаешь об этом? – проговорил он, глядя мне в глаза.

– Может быть, я и вправду ведьма, – ответила я, хоть и сделалось мне страшно. – Или ведьма подсказала мне? Какая вам разница? Знайте, что Элла почти наверняка будет на балу и что принц увидит ее. Не знаю, правда, как она объяснит свое перевоплощение в знатную даму…

– Если волшебство существует, – герцог разжал пальцы, – то можно превратить замарашку в красавицу, хотя для этого довольно и воды с мылом, хорошей одежды, прически и умения себя вести… Об уме, так и быть, умолчу. Словом, она ведь может надеть маску. Либо же эта ее крестная позаботится о том, чтобы никто не узнал в гостье служанку, не так ли? И кто знает, существуют ли приворотные чары или зелья…

– Вот именно, сударь. Но я говорю лишь о том, что мне известно наверняка, – сказала я.

– Откуда же?

– От Эллы, конечно же, – сказала я. – У нее нет подруг, у меня тоже, и хватило пары добрых слов, чтобы она выложила мне о себе все.

– Думаю, ты намекаешь на то, что не отказалась бы получить еще несколько золотых?

– Не несколько, сударь, – ответила я и встала. – Мне нужны на одну ночь карета и слуги. Я должна быть на балу.

– У тебя тоже имеется крестная-фея? – прищурился он.

– Не крестная, – ответила я уклончиво. – Но, кажется, у вас с нею схожие желания: принц не должен взять в жены невесть кого. Быть может, если отвлечь его от Эллы, он скоро забудет о ней? Думаю, на балу будет много красивых и знатных девушек!

Герцог помолчал, водя пальцем по гладко выбритому подбородку – теперь при дворе такая мода, отец, помнится, носил бакенбарды.

– Положим, – произнес он наконец, – но если отвлечь его намерена ты, боюсь, затея обречена на провал. Ты не в его вкусе, и вдобавок, уж прости…

– Можете не извиняться, сударь, я знаю, что нехороша собой, – перебила я. – Но не кажется ли вам, что заинтересовать можно не только симпатичным личиком? Тем более мне нужно будет не привлечь его высочество, а отвлечь его внимание от Эллы.

– И как же ты намерена сделать это?

– Быть может, вы расскажете немного, чем интересуется принц? Какие книги читает? Чем увлечен?

Черный герцог негромко рассмеялся.

– Увлечен он охотой, а интересуется в основном красивыми девушками и балами, – ответил он. – Хорошо разбирается в винах, отлично фехтует и ездит верхом. Но не вздумай говорить с ним о политике или, упаси боже, финансах, Феликс ненавидит эту скучищу, как он выражается.

– Вы так просто называете принца по имени, сударь…

– Я знаю его с рождения, – пожал тот плечами. – И могу понять, отчего ему не хочется вникать в тонкости отношений с соседними государствами и заучивать нудные параграфы законов, когда можно отправиться на охоту или на свидание с очередной красоткой. Это все юность.

– Вы тоже не стары, – заметила я.

– Но я не принц, – усмехнулся он. – Феликс считает, что его величество вечен, а он всегда сможет развлекаться, как теперь, но это не так. Мне рано пришлось принять на себя бремя ответственности, и я знаю, о чем говорю.

Я подумала.

– Но хоть что-то помимо девушек и охоты его интересует? Не может быть, чтобы его высочество ничего больше не видел вокруг!

Герцог тоже задумался.

– Феликс мечтает о путешествиях, – сказал он наконец. – Это его мечта – увидеть дальние страны – не соседние, там он бывал, – а те, что лежат за морями. Но, конечно, его величество никогда не отпустит единственного наследника в такое опасное путешествие. Правда, не знаю, чем это может помочь…

– Зато, кажется, я знаю… – Я прикусила губу. – Выдам себя за иностранку и постараюсь напроситься на разговор. Слово за слово – и, уверяю, вскоре он забудет об Элле! Только мне нужно будет как-то подойти к принцу – желающих, думаю, будет море!

– Ну хорошо, – произнес наконец Черный герцог. – Положим, я найму карету и слуг, фея наколдует платье, а я помогу тебе оказаться рядом с принцем. Но танцевать-то ты умеешь?

– Я ведь говорила, что отец нанимал мне учителей, – напомнила я. – Возможно, я не знаю новых танцев, но не отдавить ноги партнеру, пожалуй, смогу. Повторюсь – я скажу, что родом издалека, тогда будет легче объяснить, отчего я плохо знаю нынешние танцы – у нас в моде другие… Или мне потребуются верительные грамоты?

– Если тебя представлю я – не понадобятся.

– Тогда нужно попробовать.

– Это может быть забавно, – усмехнулся герцог. – Но отчего, если ты иностранка, у тебя здешнее имя и фамилия?

– Отец был местным, а матушка – из-за моря, только и всего. Здешний климат погубил бы ее, и отец уехал жить к ней, а после ее смерти вернулся на родину. Имя распространенное, а вот фамилию лучше бы придумать другую, папу могут помнить.

– Нет, – сказал герцог, – лучше наоборот. Матушка твоя была здешней красавицей, скажем, дочерью купца или дворянина из тех, что победнее, и сопровождала отца в путешествии. Там, за морем, в нее влюбился сын местного правителя и умолил отдать ее в жены. Затем он умер от лихорадки, от раны на охоте или при дворцовом перевороте, а матушка твоя с помощью верных людей вернулась с тобою на родину, где и жила безбедно, поскольку успела захватить с собой достаточно драгоценностей.

– Сударь, неужто и вы не гнушаетесь подобными романами? – подняла я книгу.

– Это ты ими не гнушаешься, поэтому подробности придумаешь сама. А я рассказал настоящую историю, правда, случившуюся почти двести лет назад.

– Главное, чтобы на балу не оказалось никого из тех мест… – пробормотала я. – Любой вопрос – и…

– Ты попала сюда ребенком и не помнишь ничего, кроме пышного дворца и сада. Ну и, разумеется, корабля. Матушка неохотно рассказывала о прошлом. Вот и все.

– Подойдет, – решила я. – Так, значит, по рукам, сударь?

– Да. – Он помолчал. – Я дам тебе карету и представлю Феликсу. Но как ты намерена справляться дальше…

– Я пока и сама не знаю, сударь, – честно ответила я. – К которому часу принято появляться на балу?

Он ответил.

– Тетушка с кузиной уедут точно ко времени, если не раньше, – задумчиво произнесла я. – Мне лучше припоздниться. Думаю, там уже будет много гостей, и на меня обратят меньше внимания.

– А что случится, когда часы пробьют двенадцать? – осведомился герцог. – Что случится с твоим волшебным нарядом? Чары ведь исчезают в полночь…

– Ничего не случится, сударь, – ответила я. – Я ведь шью его сама, и пусть он будет, возможно, старомоден и скромен… что ж! За украшениями отцовской работы никто и не заметит, как я одета.

– Как же все-таки его звали? – с неожиданным интересом спросил он.

– Гастон, – сказала я. – Мастер Гастон Сенти.

– Не может быть… – герцог неожиданно взял меня за плечи. – Гастон? Бог мой, за украшения его работы давали немыслимые деньги, а ты ходишь в прислугах?

– Деньги ушли на врачей и лекарства, – ответила я, – мы в долгах. Отпустите, пожалуйста, сударь, вы делаете мне больно!

– Прости, не рассчитал силу… – Он отстранился. – Матушка, помнится, была очень расстроена: мастер не успел доделать ее заказ. Деньги, уплаченные вперед, вернул, но…

– Что за заказ? – спросила я.

– Ожерелье из жемчуга и звездных сапфиров, – ответил он. – Но что уж говорить! Ни моей матушки, ни твоего отца уже нет в живых… Мне пора.

– Конечно, сударь. И я не отказалась бы от пары золотых, – сказала я ему в спину.

Вместо ответа он небрежно бросил мне тяжелый кошелек и сказал, чуть повернув голову:

– Не знаю, ведьма ты или нет, главное, сделай свое дело. Принц обязан жениться на знатной девице, а не на голодранке!

Ивовые ветви качнулись, пропустив герцога и его коня, а я заглянула в кошелек. С такими деньгами я могла и сама нанять карету, но лучше уж прибыть на герцогской…

Глава 4