В – значит виктория

– И часто ты посещаешь подобные… танцы? – не слушая, продолжал брат.

– Случается, – обтекаемо ответила я, забавляясь от души. – Обычно там танцуют все-таки более… гм… пристойно. Это уж Лисс разошелся: с неподготовленными девицами так лучше не поступать, покалечить ведь можно. Или платье по шву лопнет, выйдет конфуз.

– Был у меня такой случай! – обрадовался Виалисс. – Значит, танцую я с одной жгучей красоткой и после одного особенно страстного пируэта чувствую – платье у нее на спине начинает расползаться. Я ее прижимаю к себе все крепче, ну просто потому, что если оно упадет… сами понимаете, а она думает, что я веду себя непристойно и отбивается! Еще и пощечину мне дала… Разумеется, я ее выпустил. А потом…

– Да нет, погоди, у меня смешнее было, – перебила я, но закончить не смогла.

Виаторр тихо зарычал, схватил стул, стоявший возле камина, картинным жестом отломил ему спинку и швырнул в сторону. Потом принялся за ножку, а я взяла блокнот и карандаш – такие лежали по всему дому, поскольку приступ вдохновения мог застичь меня в самом неожиданном месте, – и начала быстро-быстро строчить, то и дело взглядывая на беснующегося брата. Виалисс подскочил, посмотрел мне через плечо и с выражением прочитал (он тоже знал стенографию):

– Литые мускулы взбугрились под черной атласистой кожей на могучих обнаженных руках царя Эгэдэ, когда он единым слитным движением переломил ножку тяжелого кресла из драгоценного дерева, золотистого, как волосы его прекрасной пленницы. «Ты всё равно будешь моей!» – яростно прорычал он, отбросив обломки. Девушка вскрикнула и заслонилась руками, не в силах видеть столь варварское проявление страсти… Гм, Трикс, ты на месте этой девицы сказала бы «спасибо, что не ногу мне сломал»!

Виаторр швырнул останки стула на пол, плюнул и вышел, хлопнув дверью. Мы с Виалиссом переглянулись и захохотали.

– Нет, мне порой кажется, что мы-то с тобой родные, а этого зануду нам подбросили, – сказал он наконец и взглянул на часы. – В самом деле, тебе пора. Если я верно угадал, куда именно ты собралась, представление вот-вот начнется. И манто не забудь!

Я кивнула и выбежала на лестницу, успев услышать, как он зовет:

– Адита, душа моя! Прикажи склеить драматический стул, Тори опять его сломал!

Заведение, куда пригласил меня Идар нэсс Дирн, решивший, очевидно, шокировать приличную девушку, оказалось из разряда сомнительных, но весьма популярных. Во всяком случае, очередь на входе стояла преогромная, а швейцар впускал исключительно по приглашениям: сегодня давали гала-программу, и от желающих не было отбоя.

Идар заказал столик поближе к сцене, но, к счастью, подальше от оркестра: и без того сложно было разговаривать в таком шуме! Грохотали каблуки по сцене, ревела музыка, аплодировали, кричали и свистели зрители, словом, атмосфера была самой что ни на есть непринужденной.

По правде сказать, я согласилась пойти в этот, с позволения сказать, театр, чтобы набраться новых впечатлений. Не могут же мои персонажи действовать в одних и тех же декорациях? Еще бы пробраться за кулисы, посмотреть, как это всё устроено, какие тут гримерки, костюмерные, прочие подсобные помещения, узнать, где и как работают осветители…

Я увлеклась составлением списка вопросов (полагаю, за определенную мзду управляющий лично проведет для меня экскурсию по своим владениям), поэтому не сразу поняла, чего хочет от меня Идар.

– Простите, в таком шуме я не расслышала, – улыбнулась я, решив, что он хочет подлить мне еще игристого вина.

Первый бокал я удачно разлила, второй выплеснула на пол, когда Идар отвернулся, чтобы подозвать официанта, третий пока держала в руках, чтобы отставить, когда напиток выдохнется и нагреется. Не то чтобы мне не нравились игристые вина, но я привыкла к напиткам намного более высокого класса, это во-первых. Во-вторых, Виаторр не одобрял вождение в нетрезвом виде (а даже с одного бокала игристого может унести так, как не унесет со стакана уоттки без закуски), а в-третьих, мне не хотелось пить в таком месте и в такой компании. Идар не производил впечатления надежного человека, и хоть у меня имелся револьвер, я не желала пускать его в ход. Пристрелю еще, а Виаторру потом мучиться и выдумывать покушение на мою девичью честь и фамильные бриллианты…

Ну а поскольку Идар явно пытался меня напоить, я делала всё, чтобы не позволить ему этого сделать, хотя изображала, будто мне уже очень и очень весело. Смеяться глупым заливистым смехом я умею преотлично (Виалисс сам проверял, достаточно ли пьяно он звучит, и счел подходящим), так что мой кавалер был доволен.

– Не желаете взлетную полоску? – повторил он, интимно наклонившись к самому моему уху и щекоча тонкими усиками.

«Точно, у моего нового персонажа будут усики!» – решила я. Именно такие, ухоженные и аккуратные, элегантные, ни в коем случае не фатоватые и напомаженные, их прикосновение даже приятно… хотя обычно я избегаю интимного общения с усатыми и тем более бородатыми мужчинами – у меня очень нежная кожа.

Идар показал мне маленькую серебряную коробочку, приоткрыл – внутри сверкнуло зеркальце.

– Благодарю, – ответила я таким же интимным шепотом. – У меня своё пристрастие…

Открыв сумочку, я запустила туда руку. Так… расческа, пудреница, револьвер, запасные чулки, револьвер, помада, коробка патронов, флакон духов, носовой платок, револьвер, перочинный нож, еще один платок, игольница, катушка ниток, зажигалка, блокнот, несколько карандашей, револьвер… да что же это такое?! Ах вот он куда завалился…

Я вынула портсигар с бриллиантовым вензелем на крышке и с таинственным видом открыла его (забавно, оба мои брата курили, а отцовский портсигар присвоила я). Идар любопытно заглянул внутрь.

– Желаете испробовать? – таинственным голосом произнесла я, покатав в пальцах маленький коричневый шарик, потом бросила его в рот и замерла с выражением истинного блаженства на лице. – Это из Ифрикии, здесь такого не достать…

– Если позволите, Трикс, – он взял один. Я догадывалась, о чем он думает: примерно в такие шарики дзейлинцы скатывают дурманящую курительную смесь. – И что с этим нужно делать? Проглотить?

– Нет-нет! Тщательно разжевать, ни в коем случае не запивая водой, – очень серьезно пояснила я, – но предупреждаю, в первый раз ощущения могут быть даже слишком сильными.

– Ничего, я люблю новые впечатления! – улыбнулся он, залихватски кинул шарик в рот и принялся жевать. – Хм… а запах напоминает кишр…

– Да, его добавляют для того, чтобы отбить привкус самого снадобья, он не слишком приятен, – пояснила я, забавляясь про себя.

Вообще-то, это и был кишр, как его традиционно употребляют в пустынных областях Джамана: смешивая особым образом подготовленные молотые зерна с жевательной смолой и кое-какими специями. Судите сами: в пустыне вода на вес золота, да и кипятить ее ради чашечки бодрящего напитка – целая история, потому что топливо там тоже поди разобудь. А после одного такого шарика и вьючный джеммель взбодрится!

Я носила этот портсигар с собой именно ради таких вот случаев, позаимствовав горстку шариков у Адиты – она их порой жевала, как конфеты. А вот Идар изо всех сил крепился, силясь проглотить чудовищно горькое… хм… вещество. Впрочем, ему уже было хорошо: на человека неподготовленного такое действует быстро: глаза у Идара сошлись на переносице, он все чаще сглатывал слюну и начал подергиваться. Я на всякий случай проверила – пульс учащенный, но пока не критично. Скоро его отпустит…

Тем временем представление подошло к финалу: танцовщицы на сцене лихо задирали ноги выше головы, то и дело впечатывая каблуки в пол и вздымая клубы пыли. Всё же сидеть слишком близко к сцене – не лучший вариант!

Вернее, какому-нибудь сластолюбцу это понравится, поскольку можно разглядеть не только чулки, но и подвязки, и трусики (кое у кого они немного сбились), и даже родинку на внутренней стороне бедра… Можно оценить и ноги: я не заметила откровенно дряблых или слишком тощих, все были в меру крепкими. И немудрено, попрыгай вот этак каждый вечер, не считая репетиций…

Увы, всё это было интересно, вот только меня обдавало ядреной смесью запахов свежего и застарелого пота, давно не стиранных платьев, дешевой пудры и духов, которыми только клопов морить… Я уж молчу о пыли, от которой я едва не расчихалась.

Девицы задорно завизжали, затрясли пышными юбками, готовясь к коронному номеру, и в зале заулюлюкали. Кое-кто вскочил, чтобы лучше видеть.

Дальше всё происходило как в синематографе, когда заедает пленку, или, вернее, при показе туманных картин… Вот девицы разворачиваются, наклоняются, задирают юбки и замирают на мгновение, чтобы все могли насладиться пикантным зрелищем. А одна из них, та, что отплясывала в центре, вдруг падает лицом вперед, все в той же нелепой позе, с закинутой на голову юбкой, некрасиво разбросав ноги…

Взвизгнула и умолкла скрипка. Пианист еще какое-то время продолжал бренчать, но скоро умолк и он. В зале воцарилась тишина. Девицы выпрямились, шелестя платьями и недоуменно глядя на упавшую товарку. Одна из них, посмелее, наклонилась посмотреть, что стряслось… и истошно завизжала, прижимая руки к лицу, а за ней и остальные.

Немногочисленные присутствующие в зале дамы заахали, мужчины кинулись к сцене, а я вскочила на стул, чтобы лучше видеть происходящее. Я не такого уж маленького роста, но поверх голов ничего не разглядишь, а не толкаться же локтями?

– Отойдите! Отойдите! – кричал управляющий, пытаясь оттеснить любопытных. – Вызовите доктора, скорее!..

– Что там? Ей дурно?.. – переговаривались зрители, вытягивая шеи.

– Пропустите, пропустите… Я врач! – почтенного вида седовласый мужчина решительно прокладывал себе дорогу сквозь толпу. Он сильно прихрамывал, и на сцену ему помогали подняться сразу двое официантов. – Отойдите-ка, тут и так дышать нечем…

Танцовщицы сгрудились в дальнем углу сцены, хватаясь друг за дружку, кто-то уже плакал, размазывая по лицу косметику.

Врач с трудом опустился на одно колено, осторожно дотронулся до безвольно упавшей руки девушки, присмотрелся к чему-то, но прикасаться не стал, а подал знак, чтобы ему помогли подняться на ноги.

– Мертва, – коротко сказал он.

– Что… как… – прошептал управляющий и, перед тем, как хлопнуться в обморок, успел выговорить: – Вызовите полицию!

– Не трогайте тут ничего, – велел врач и, кряхтя, спустился со сцены.

– А что… почему она умерла? – осмелилась спросить одна зрительниц. – Вы уверены, нэсс?

– Уверен. С пулей в затылке не выживают, – бросил он через плечо.

Я от удивления чуть не свалилась со стула. Впрочем, оказалось, это Идар потянул меня за подол, шипя:

– Пойдемте скорее отсюда, сейчас легавые заявятся…

– Ни за что! – ответила я, спустилась и уселась, скрестив руки на груди. – Мы ценные свидетели, Идар, мы ведь были возле самой сцены!

– Я ничего не видел, – быстро сказал он и улетучился, забыв расплатиться за вино и угощение. Что ж, я подозревала, что он плут…

«Убийство… Убийство…» – шелестело в зале, и кое-кто поспешил покинуть место преступления: очевидно, респектабельные отцы семейств, не желающие быть застигнутыми в этом, как выразился Виаторр, вертепе. Большинство, впрочем, осталось – явно из любопытства.

Брат мой был легок на помине: и получаса не прошло, как он явился в сопровождении свиты. Несмотря на молодость, он не в последних чинах, и вовсе не благодаря чьей-то протекции: ему несколько раз исключительно везло с раскрытием преступлений. Уверена, это мои советы (и подсказки Виалисса) помогли, хотя Виаторр шипел даже не как гадюка, а как целое змеиное кубло, и просил не лезть со своим ценным мнением в его расследования.

Выставив оцепление и согнав оставшихся зрителей в один угол, он, наконец, увидел меня.

– Ты!.. – тут Виаторр явно проглотил ругательство. – Иди к остальным, немедленно!

– Ни за что, – повторила я и демонстративно закинула ногу на ногу. – Я ценный свидетель, поскольку сидела на этом самом месте и видела всё до мелочей. Я могу описать цвет подвязок этой несчастной, фасон её белья… могу даже с уверенностью заявить, что она не была натуральной блондинкой!

Брат глубоко вздохнул несколько раз, чтобы успокоиться, потом явно решил, что препираться со мной на глазах у коллег и подчиненных глупо и нелепо, и велел:

– Тогда ни с места. Нэсс Даррон, идемте…

Осмотр места преступления занял некоторое время, потом эксперт принялся описывать всё в подробностях, а Виаторр с помощником приступили к опросу свидетелей. Он не затянулся. Увы, многие были нетрезвы, другие сидели слишком далеко, кто-то отвлекся… Я и так могла сказать: никто ничего подозрительного не видел, кроме самого падения танцовщицы, и не слышал. В таком шуме свои мысли-то с трудом различаешь, не то что посторонний звук!

Отпустив всех (седого врача в числе первых), Виаторр вернулся ко мне и уселся рядом.

– Ни единой зацепки? – сочувственно спросила я.

– Тебе почем знать?

– Не надо быть гением, чтобы это понять, Тори, – вздохнула я, отвернувшись от сцены: там сверкала фотовспышка. – В финале все смотрят на сцену и ждут завершающего… как это? Антраша? Кричат, свистят, хлопают, улюлюкают… Оркестр надрывается, девицы топают, как кавалерийский полк. Тут из пушек палить можно, никто не заметит! А даже если кто-то и слышал хлопок, то решил, что это удар барабана или пробка игристого выпалила.

Он только вздохнул.

– Так и вышло? – я дождалась кивка и спросила: – А этот врач, седой? Кто он? Что-то я не припоминаю таких в округе…

– Он давно не практикует, – пояснил Виаторр. – Был военным хирургом, ну и в боевых действиях участвовать приходилось, ты сама видела, как он хромает. Говорит, пуля попала в колено, так он сам себя оперировал в полевых условиях, чтобы не остаться без ноги. Известная фамилия, ты наверняка слышала: нэсс Вирфор, у него множество трудов по медицине.

– Еще бы я не слышала! Даррон на него молится и спит с его справочником под подушкой! – воскликнула я. – Надо же, никогда бы не подумала, что такой солидный человек посещает подобные места…

– Должна же у него быть в жизни какая-то радость? Да и что ему? Он старый вдовец, – хмыкнул брат, – общество не осудит. Довольно болтать, лучше расскажи, что видела ты?

Я подробно описала все с самого начала и до того момента, как нэсс Вирфор констатировал смерть девушки, и Виаторр вздохнул вовсе уж тяжело.

– Да… толку от тебя, ценная свидетельница! На зал ведь ты не оглядывалась?

– Нет. Но если ты имеешь в виду, что кто-то незаметно вошел, выстрелил и ушел, то это вряд ли, там ведь швейцар у дверей. И даже если он тоже вошел тайком и пялился на сцену, вряд ли не заметил, что у него над ухом выпалили! А может, это он и стрелял? – единым духом выговорила я и приготовила блокнот.

– Да он косой на оба глаза, в стену – и то не попадет, – мрачно ответил брат. – Ну всё… начинается. Опрашивать всех девиц, антрепренера, управляющего, хозяина этого заведения… Ненавижу такие дела! С кем у покойной были конфликты, не перешла ли она дорожку коллеге по сцене, не преследовал ли ее поклонник…

– Причем поклонник должен быть метким стрелком, – вставила я, – или достаточно богатым, чтобы нанять такого специалиста.

– Да уж, что-то мне подсказывает – с такими девицами обычно расправляются проще: чем-нибудь тяжелым по голове или ножом в бок. В крайнем случае, травят или стреляют из револьвера…

– Идите сюда! – позвал нас эксперт. – Уже можно, мы тут закончили.

– Что там, нэсс Даррон?

– Крайне интересная картина вырисовывается, – возбужденно блестя глазами, ответил тот, когда мы взобрались на сцену. – Смотрите… Вот входное отверстие.

– Трикс, не смотри, – велел брат и попытался оттеснить меня в сторону.

– Подумаешь, просто дырочка, – проворчала я, не двигаясь с места. – Вот на лицо взглянуть не рискну, это верно.

– И правильно сделаете, – кивнул эксперт, – неаппетитное зрелище, но менее неаппетитное, чем можно было ожидать. Пуля, судя по всему, вошла ей в голову уже на излете, но этого вполне хватило. И стреляли точно не из револьвера. Калибр похож, но… ладно, не стану вдаваться в подробности, потом в отчете опишу. Скажем так: чтобы с такой точностью попасть в основание черепа из револьвера, надо подойти достаточно близко и встать… – он спрыгнул со сцены и прошелся между столиками, – примерно вот тут. Но! Во-первых, такого стрелка неминуемо бы заметили. Во-вторых, он не попал бы в голову! Отсюда видны только юбки и задницы! Не в ляжку же он ей хотел угодить? Хотя… в раздробленном копчике или тазобедренном суставе тоже приятного мало, и вот такое как раз можно было бы списать на месть или устранение соперницы. Как вам заголовки? Выстрел в зад! Меткий стрелок лишает театр примы!

– Нэсс Даррон! – одернул Виаторр.

– Я привык называть вещи своими именами, нэсс Ирритор, – парировал тот, хитро улыбаясь. – Так вот, из револьвера можно угодить в голову и с большего расстояния, но – когда девушка стояла прямо. Возможностей было предостаточно, согласитесь, Виатрикс?

– Более чем, – кивнула я. – И что вы хотите сказать, Нокс?

– Думаю, стреляли издалека. И из ружья, но вот какого, затрудняюсь определить, – ответил он.

– Насколько издалека? – нахмурился Виаторр. – С балкона?

– Опять же нет! Угол не тот! – Нокс легко запрыгнул обратно на сцену.

Ростом он еще выше моего братца, похожего сложения, но более худощавый. Даже масти они схожей, только у Нокса глаза серые, а не цвета крепкого дзейлини, да волосы на несколько тонов темнее и не вьются, он стрижет их очень коротко. Ну и лицо, конечно, совсем иное – чуточку лошадиное, как у многих наших соплеменников, с выступающими скулами, длинным сломанным носом и раздвоенным подбородком, но с настолько живой мимикой, что на эти мелкие недостатки быстро перестаешь обращать внимание.

– Если бы стреляли с балкона, – продолжил он, расхаживая взад-вперед (доски под ним угрожающе поскрипывали… впрочем, они же выдерживали гарцующий кордебалет), – то пуля вошла бы… Мне проще продемонстрировать. Виатрикс, поможете?

– С удовольствием, – ответила я прежде, чем брат успел возразить, и Нокс скинул пиджак.

– Надевайте-ка… Так, пусть сперва тело уберут! Эй!

Пришлось подождать, пока вынесут покойную и наскоро присыплют кровь песком.

– Вы примерно одного роста, с убитой, – продолжал Нокс, – вставайте вот сюда, я мелом отметил. Теперь представьте, что мой пиджак – это юбки, и примите позу, в которой была убита эта девушка…

– Нэсс Даррон! Что вы себе позволяете? – вскричал Виаторр, но было поздно: я уже наклонилась и обеими руками задрала полы слишком большого для меня пиджака.

– Ноги чуть шире… – я почувствовала колено Нокса между своих ног и послушно расставила их. – «Юбку» выше… Да, так!

– Слушайте, это уже… – Виаторр потерял дар речи, и я пожалела, что не могу видеть его лица, мне так было не извернуться.

Правая ладонь Нокса легла мне на поясницу, левая на грудь – это было приятно.

– Вот так, спину прогните сильнее, а голову выше. Еще выше! Вот теперь замрите, – удовлетворенно сказал он, но левую руку не убрал, пояснив: – Сложно долго так простоять, верно? Я поддержу.

Мне было вовсе не сложно, но спектакль оказался так хорош, что я кивнула.

– Так вот, – продолжил Нокс, ненавязчиво поглаживая мою грудь, – если бы стреляли с балкона, то пуля вошла бы в голову той девушки вот под таким углом.

Палец его свободной руки уткнулся мне в макушку.

– Нужно еще посчитать и вымерить, но где-то так, – довольно сказал он. – Но, уверен, уж никак не вот сюда!

Палец указал мне в затылочную ямку.

– Чтобы попасть в стоящую в такой позе девушку с балкона… нет, это или нужно повиснуть на канате, или пуля должна лететь не по прямой, а по дуге, – добавил Нокс.

– Хорошо, – произнес Виаторр сквозь зубы, – и откуда же она прилетела, по-вашему? И прекратите лапать мою сестру!

– Я не лапаю, нэсс Ирритор, – обиделся эксперт.

Нокс прекрасный человек, эрудированный, ироничный, с отличным чувством юмора (черным, как у большинства медиков), самую малость бесшабашный – всё, как я люблю. К сожалению, в постели он оказался скучнее клистирной трубки, поэтому мы расстались друзьями… Хотя что значит – расстались? Иногда встречаемся к обоюдному техническому удовольствию! Но брату об этом знать совершенно ни к чему.

– Он не лапает, – заверила я и едва не хихикнула, почувствовав очередное прикосновение. Неужто Нокс решил чему-то научиться, а не просто исполнять обязательную программу, желательно, следуя четкой инструкции? Нужно будет проверить. – Он проводит… м-м-м… следственный эксперимент, я правильно сказала? Так где был стрелок?

– Ну… получается, что пуля шла примерно вот так, – ребро жесткой ладони Нокса легло мне промеж ягодиц и двинулось выше, по разрезу на пиджаке, по моей спине, пока палец снова не уперся в затылок.

Проделал он это быстро, но я насчитала несколько вспышек.

– Для дела необходимо, – невинно пояснил фотограф в ответ на мой взгляд, меняя патрончик вспышки. – Приобщим, так сказать…

– Я вам приобщу… – зловеще произнес Виаторр. – Выпрямись уже, Трикс, что за безобразие!

– А траекторию-то вы отследили? – спросила я, приняв нормальную позу.

– Выходит, стреляли откуда-то от двери, – развернувшись, указал Нокс. – Но чтоб мне провалиться, если я понимаю, кто и как! Да еще так метко… Пуля ведь прошла сквозь юбки – там есть дырочки, я проверил! Можно было бы решить, что их сигаретой прожгли, но края не обуглены, так что…

– Швейцар уверяет, что никто не входил, – повторил Виаторр, хмуря брови. – Да и снаружи было предостаточно народу, желавшего хоть одним глазком увидеть представление. Они бы заметили вошедшего без спросу.

– Следовательно, убийца был в зале! – захлопала я в ладоши. – Это кто-то из зрителей или подсобный рабочий!

– Или он проник сюда заранее и во всеобщей суматохе ушел черным ходом, – кивнул брат. – Н-да, работы непочатый край… Сейчас обыскивают все помещения, ну а подробно опрашивать персонал и антрепренера с девицами будем с утра. Пока всех – под надзор! От хозяина театра до последнего уборщика, ясно?

Это уже адресовалось подчиненному, тот козырнул и рысью отправился выполнять.

– От вас жду отчет, нэсс Даррон, – подчеркнуто вежливо обратился к эксперту Виаторр. – Я в управление, а тебе, Трикс, лучше поехать домой. Тебя подвезти или вызвать такси?

– Я же за рулем, – напомнила я, возвращая Ноксу пиджак. – И вино я едва пригубила. Кстати, мой кавалер за него не расплатился.

– Я заплачу, – отмахнулся он и взял меня под руку, помогая спуститься со сцены. – Идем, выпущу тебя за оцепление. Где твой автомобиль?

– Там, за углом, – махнула я рукой. – Решила не соблазнять поклонника роскошью.

– Да-да, а твои бриллианты будто не соблазняют… – хмыкнул брат.

– Ручаюсь, он решил, что они фальшивые: вряд ли когда-нибудь вблизи видел настоящие такого размера. И уж точно не мог подумать, что их можно надеть в такое вот заведение. Не первый раз с таким сталкиваюсь, Тори, – улыбнулась я.

Виаторр вздохнул, но промолчал.

На улице было сыро и довольно прохладно. Зеваки еще толпились возле входа, но их не подпускали слишком близко.

– И всё же, что это было за непристойное представление? – негромко спросил Виаторр, остановившись неподалеку от моей машины.

– Это был следственный эксперимент, – повторила я. – Тори, в самом деле, оставь эту кошмарную чопорность, тебе не идет. Ты же Ирритор, а легкое безумие у нас в крови! В детстве ты не был таким занудой, Тори, вспомни только, как мы заклинали змей и ловили скорпионов…

– Ага, как вспомню, так вздрогну, – усмехнулся он наконец. – Трикс, и все же, веди себя сдержаннее, очень прошу. Если не ради моей репутации, так ради своей!

– Полагаешь, меня кто-то узнал? Кроме твоих коллег, конечно, – фыркнула я. – Кавалер знал меня под именем Трикси, а таких Трикси на любом танцполе – море… Ну а я сейчас приеду домой, смою макияж, переоденусь и снова стану добропорядочной старой девой нэсс Ирритор… фу, это же оксюморон!

Виаторр только вздохнул и потянулся поцеловать меня на прощание. Ему предстояла бессонная ночь

– Тори, пообещай, что постараешься хоть немного… хм… расстегнуть эти свои доспехи долга, мундир чести и… что там под ними? Прадедушкины кальсоны со штрипками? – сказала я ему на ухо, крепко обняв за шею. Краем глаза я видела: два полисмена с интересом наблюдают, как девица в серебристом платье обнимается с их начальником, и не смогла удержаться. – Ради меня…

– Хорошо, я попытаюсь, – сказал он и тоже обнял меня. – Но и ты… Трикс, у тебя спина совершенно ледяная, простудишься! Немедленно езжай домой!

– Я уже не здесь, – заверила я, и поцеловала его в щеку очень близко к губам.

За моей прической и слегка поникшим пером никто бы ничего не разглядел, но… объятие и то, как я синематографично сперва привстала на цыпочки, прижавшись к Виаторру всем телом, а потом согнула одну ногу в колене, о многом сказали бы стороннему наблюдателю. Жаль, рядом не было фотографа!