Нулевой мир 7. Мера Человек: Выбор

У меня даже рот открылся от удивления. Это я-то пришёл за помощью?

Целый каскад мыслей пронёсся в моей голове. О том, как не стало Белиара, как меня затащили в эту пещеру, и как я в конце концов дошёл до этого Дагона…

– Надо же, – сквозь весёлую маску у демона вырвалось удивление, – Это Инфериор направил тебя ко мне?

И он расхохотался…

Хали спросила:

«Дагон, тебя даже не удивляет, что Инфериор – живой и разумный?»

– Я почему меня должно это удивлять?

Ангел во мне вся искрилась от изумления:

«Но ведь Белиар… он же не знал об этом. Об этом и боги не знают!».

– Наивная Плётка, всё они знают.

Хали хотела что-то ответить, но демон сделал мне знак помолчать, а потом, скинув карты на лоскут кожи рубашкой вверх, широко развёл руками. Он будто показал на всё великолепие вокруг:

– Вот смотри. Сколько времени я здесь, в Инфериоре, как думаешь?

– День? Два?

– Сколько хочу, червяк, – Дагон заулыбался.

Я с сомнением прищурился. Без магии Абсолюта? Вот просто так он здесь, и сила Инфериора не убивает его?

«Это невозможно!» – Хали тоже удивилась.

– А оно так и есть, стерва небесная, – демон постучал когтем себе по черепу, – Здесь для одних сумасшествие… а на самом деле великий ум.

«Скромности тебе не занимать, демон».

Дагон отмахнулся:

– Инфериор живой, я это знаю. И у меня с ним договор, – Дагон щёлкнул пальцами.

Под моей пятой точкой заметно сдвинулась пыль, повинуясь чужой воле. Я округлил глаза, выкидывая в ответ земной сканер…

Демон коснулся меня стихией земли!

«О, Небо! Этого не может быть… это же… это невозможно!»

– Ты владеешь стихией земли? – с недоверием спросил я.

– Нет, – честно ответил демон и покачал головой, – Лишь если Инфериор позволяет, да и то это бывает редко. Сейчас, как видишь, позволил.

– То есть, ты мне веришь, – утвердительно кивнул я.

– Червь поднёбный, да хоть сам Аваддон пришлёт тебя, мне будет глубоко насрать, – демон поморщился, – Ты вообще понимаешь, что такое Тенебра?

Хали чуть ли не запела:

«Это нарыв в царстве Регнум! Мерзкий гнойник, собирающий в себе всю грязь и всех нечестивцев…»

– Умоляю, Плётка, давай без этого, – Дагон закатил глаза, – Вот сколько времени прошло, а ты всё такая же.

«Потому что Небо – это неизменный порядок, и его неколебимость…»

Даже мне стало заметно, насколько искусственно звучат слова ангела. Как цитаты из проповедей…

«А именно так и надо, Марк, с этими исчадиями. Бить их священным словом, как оружием, в самые уязвимые места – прямо в сердца!»

– Плётка, это ты мне так мстишь? – Дагон устало потёр лоб, – Хочешь убить наповал жреческим пафосом?

– Мстит? – удивлённо спросил я, – Вы же вроде друг другу жизни спасли.

– Да тут, поднёбный червь, дело такое…

«Молчи, демон, не смей!»

Я почуял ярость, катящуюся золотым пламенем мне в кровь, и даже склонил голову от удивления. А потом усилием воли прекратил самоуправство Хали.

«Марк!»

– Вы ведёте себя, как… – я аж покачал головой, – Знаете, если б я не знал, кто вы, я бы подумал, что между вами…

«НЕТ!»

Дагон улыбался, глядя мне в глаза.

– Неужели… – начал было я.

– Ладно, твоя Плеть и так изрядно намучилась, – демон вздохнул, – Да там и был-то поцелуй всего, но, как видишь, для ангела это значит много.

Хали зарычала, как раненый зверь, а потом замолкла, и на все мои призывы никак не реагировала. Я прекрасно чувствовал её растерянность.

Дагон коснулся своей тёмно-красной губы, оттянул её, показывая клык, и добавил:

– Но она ответила на поцелуй, – и подмигнул мне.

Ангел промолчала. Вздохнув, я понял, что пришло уже время её защищать.

– Так, Дагон, хватит уже мучить её, – раздражённо ответил я, – Иначе я за себя не отвечаю.

– Поднёбный червь угрожает мне? Неужели ты думаешь, что сможешь справиться?

Я пожал плечами.

– Сначала бью, потом думаю, – а потом я кивнул в сторону, – Но вот твоя адская капуста точно пострадает. Жилище вот это твоё…

Демон всё же скосил глаза, я уловил у него лёгкое волнение. Да будь он хоть трижды исчадием ада, а за свой личный уголок каждый будет переживать.

– Недооценил я тебя, частица, – он цыкнул, потом указал мне за спину, – Надо было там с тобой играть.

– Я не буду играть.

– У тебя нет выбора. Я знаю, как вернуть Белиара, – Дагон ощерился, – Но помогать тебе я не обязан.

Мы долго в ним сверлили друг друга взглядом. Всё же, странное понятие чести у этих демонов. Если я выиграю в карты, то он мне поможет, и этим же самым вернёт долг Белиару.

Гениально просто.

– А котелок у тебя варит.

«Разве это честь, Дагон?» – очнулась Хали.

– Плеть, не говори мне о чести. Тебя казнило твоё же Небо…

– Так, ангела моего не трожь, – рыкнул я, – Я предупредил.

Дагон нахмурился.

– Ты не так разговариваешь с демоном, человек.

Я положил карты. Правда, тоже рубашкой вверх, мало ли как судьба повернётся. Потом встал, расправил плечи.

– Давай лучше сразимся, – предложил я, – Если я побеждаю, ты помогаешь мне.

Дагон вставать не стал, сразу же поднял руки:

– Глупый червь, ты слишком привык махать кулаками. Такие ни в Инфериоре, ни в Тенебре… такие нигде в Нулевом Мире долго не живут.

Я стиснул зубы, но слова демона резко охладили мой пыл. Твою ж нулячью мать, а ведь он прав. Мне в последнее время слишком часто это говорили.

– Не за что. Это мой тебе бесплатный совет, – демон великодушно махнул рукой, – Ты можешь хоть догонялки мне предложить, но помогать тебе я буду только после этого! – и когтистый палец ткнул в карты, – Поднёбная семиступка!

Я с яростным сопением выдул воздух через ноздри, а потом плюхнулся на задницу. Закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул. Да, детский сад просто!

Могу ли я просто уйти?

– Можешь. Я даже не буду пытаться тебя убить, благодари своего ангела.

Хали во мне прорычала в ответ что-то неразборчивое.

Хм-м-м… А могу ли я сорваться в бой и убить этого демона?

«Марк, боюсь, мы не справимся», – раздалось предупреждение от Хали.

А демон опять расхохотался. Как меня уже раздражает этот смех.

– Ты хотел мне объяснить, что такое Тенебра, – напомнил я.

– Всё просто, – демон продолжал улыбаться, – Ангел правду говорит. Небо – это порядок. Бездна – это хаос.

Вот чего было не занимать этому Дагону, так то, что он мог болтать сколько угодно. На это демон сразу пояснил, что вообще-то он отшельник. И поболтать хотя бы раз в год с кем-нибудь – большая удача.

– Небо определяет меру. Небо даёт силу, – как ни в чём не бывало, сказал демон, – И это верно.

«Странно, что ты не сгорел на месте за эти слова», – усмехнулась Хали.

Дагон даже не обратил внимания, а продолжил рассказывать о том, что демоны сами берут себе силу. Столько, сколько надо. Этим они и отличаются от ангелов – не ждут подачек от Неба.

– Мы – не спрашиваем. Мы сами отмеряем себе меру. В Тенебре сильный убивает слабых…

– И что же Аваддон не перебил всех? – с усмешкой спросил я.

– А кто бы ему позволил? – усмехнулся Дагон, – Армия демонов хочет жить.

– Но Белиар сказал, что ваш дьявол всё равно убивает сильных демонов.

Дагон задумчиво потёр подбородок:

– И это верно, – он поднял указательный палец, – Только руками своих приспешников.

Я посмотрел наверх. Ну да, всё, что творится в Инфериоре, можно списать на войну.

– Поэтому, червь, я и прячусь здесь. Я на порядок сильнее обычного демона, но даже Аваддон не знает об этом. Это у Белиара амбиции, а мне жить хочется.

Он протянул руку, отщипнул листок у каракоза, и стал хрустеть им с видимым удовольствием.

– Ты скрываешь свою меру? – я разволновался.

– Ну, снизить её гораздо безопаснее, чем поднять.

– Поднять?

– Каждый сильный демон перед лицом смерти может стать на порядок сильнее. Правда, потом сдохнет.

«Трансформация демонов, помнишь?» – вдруг напомнила Хали.

Я кивнул. Получается какая-то ерунда. Дьявол, если захочет убить своих подданных, получит по самое не балуй от этих же подданных. Но они умрут. И он умрёт.

– Ну, а как ещё? Будто в твоём мире не так? – с усмешкой сказал Дагон, – Каждый может напасть на сильного врага, но при этом умрут все. Разве нет?

Это вызвало у меня усмешку. Это он про что, про оружие массового поражения?

Со вздохом я понял, что всё равно законы Неба и Бездны непонятны. Только и остаётся, что сторону выбрать. Но вот слова о скрытии меры меня зацепили.

– Так мы играем, червь? – повторил Дагон.

– Я – не умею.

– Мне же легче.

Я прищурился:

– Демон, ты же ещё и мысли читаешь.

– Это и нулю понятно.

– Дерьмо нулячье, это нечестно! – воскликнул я, поддавшись эмоциям.

– Тогда скатертью дорога, – Дагон махнул рукой, – И демона тебе не воскресить, и я тебя убью.

Я стиснул зубы. Это мы ещё посмотрим, кто и кого убьёт. Но если этот Дагон и вправду сильнее, чем сейчас кажется…

– Вот видишь, червь, варит же котелок.

«Марк, я могу подсказать правила», – вдруг сказала Хали.

Мои глаза округлились – то есть, ангел умеет играть в запретную игру? Даже у Дагона брови подскочили. Впрочем, демон тут же вернул невозмутимый вид.

– Так даже интереснее.

– То есть, если Халиэль будет подсказывать, ты не против?

«Марк, ты только что возмущался, что он играет нечестно».

Дагон рассмеялся словам ангела:

– Даже стерва удивляется, какой же ты наивный. Ты реально думаешь, что мы с Белиаром не пытались друг друга обмануть?

Демон пустился в воспоминания, как они с Беляшом мутузили друг друга, когда один уличал другого в жульничестве.

– Бывало, очнёмся через час, – он усмехнулся, – И дальше играть садимся.

Дагон указал на обломанный кончик рога:

– Думаешь, это на войне? Нет, вот из-за этой хрени, – и он сграбастал карты, – Играем.

– У меня условие.

Красное лицо вытянулось от удивления.

– Не понял.

– Ты будешь меня учить.

«Марк?!»

– Чему?!

Удивлялись все. И снаружи, и внутри.

– Всему, что спрошу.

Дагон аж рот приоткрыл. Потом закрыл, и тёмные губы растянулись в улыбке. Показались клыки.

– А ведь так ты убиваешь всех нулей разом, – он замахал пальцем, – Хитрая, невообразимо хитрая частица!

Я поджал губы. Блин, у меня всегда были проблемы с самовнушением. Нужно ещё и скрывать мысли от него… А получится ли? И вообще, как я пойму, что скрыл мысли? Тем более, я не знаю его истинную меру.

– Так посмотри мою меру, – демон злорадно ощерился.

Я покачал головой. И без чутья на опасность понятно, что этого делать не стоит.

Но я продолжал настаивать:

– Да, я буду спрашивать, что хочу, а ты будешь учить. Как вернуть Белиара, как скрыть меру. Как ты попал в Инфериор, например…

Дагон покосился на пропасть, которая простёрлась под нами. Я сразу же вспомнил, что мы сидим на кончике зуба огромного Апепа.

– Бес с тобой, сраная частица, – демон махнул рукой, – Тогда ты ставишь на кон свою душу.

– Э-э-э…

– А что ты хотел? Умные бесы на вес аурита… тьфу ты!.. коррупта.

Я заволновался. А как же Хали?

– Она вернётся в Чистилище, – пожал плечами Дагон.

«Нет. Третий раз – нет».

– Это будет третий раз? – удивился демон.

У меня забилось сердце. Дерьмо нулячье, что ещё за третий раз?

– Тогда ты будешь моей, – рыкнул Дагон, – Уж я найду способ…

– Много разговариваешь. Первые три партии пробные, понял?

– Одна, червь.

– Две.

– Поднёбная твоя душонка, как тебя Белиар выносил?

Я усмехнулся. Это ещё большой вопрос, кто кого терпел.

***

Это было глупо. Это было наивно. И это было весело…

Кто бы знал, что Хали умеет играть в «поднёбную семиступку». Или «адскую», как её называл Дагон.

На мой вопрос, откуда Хали знает правила, да ещё и владеет какой-то тактикой, она только огрызнулась:

«Марк, не отвлекайся».

Карты были выполнены из волокон того самого сандала, который не пробивался стихией. Дагон даже похвалился, что картинки покрывает напыление из сильверита, и при попытке глянуть стихией снизу я видел чёрную дыру.

Сверху на рубашке – коррупт и аурит. Тончайшее покрытие, невозможное для того средневековья, в котором застрял Нулевой Мир.

– Эй, червь, это твой мир застрял в нулях. Любой бог из Нулевого Мира может прийти к вам и править.

– Ага, рассказывай, – я давно уже подхватил весёлое настроение, которое дарила игра, – Я знаю, какая там грызня у богов.

Демон расхохотался и шлёпнул меня по плечу, словно шпалой приложил. Будь я нулём…

– …тут бы копыта и отбросил, червь. Ты бы и карты взять в руки не смог!

Какой маг смог напылить так металлы, я не знал, но понял, что карты были невообразимо тонкой работы.

– Лучшие кузнецы всегда были в Тенебре! – похвалился демон.

«Просто в Медосе они не нужны».

– Да потому что вы привыкли к дармовой силе, – поморщился Дагон.

«Так, Дагоша, играем уже», – проворковала Хали.

Демон аж поперхнулся:

– Как ты меня назвала?!

Я не сдержал смешок. А Хали будто ничего и не заметила, лишь спросила:

«По каким правилам? Нуляха бьёт все небесные и низменные?»

Дагон хмуро ответил:

– По нормальным правилам. Нуляха бьёт пятёху и непятёху. Всё.

Итак, семь карт в руках. Я рассматривал все эти рисунки, понимая, что передо мной весь Нулевой мир, царство Регнум во всей красе.

Нули, которые имеют право только на жизнь и смерть.

Первушники в виде «однух», которые владели материальными стихиями.

Звери, вторая мера – это «двухи», к ним добавляется стихия духа.

Человек, третья мера. «Трёхи». Тут у меня уже зарябило от рисунков – и стихии, и жизнь, и смерть. Самая богатая масть.

Ангелы и демоны. «Четвёрики» и «тенебрики». Только воздух и огонь.

Боги и дьяволы. «Пятёхи» и «непятёхи».

Абсолют. «Шестырь».

«Марк, начинай. Я всё объясню по ходу, на самом деле всё просто».

Я киваю. Вытягиваю ещё три из перевёрнутой колоды, и кладу рубашкой вверх перед собой. Я их не увижу до конца игры.

Кидаю сверху на них любые три из моего расклада, лицом вверх, и тоже не трогаю до самого конца.

«Небесные клади туда», – Хали вздохнула, – «И, простит меня Небо, низменные».

– Адские, – заулыбался Дагон, – Да, клади самые сильные. В конце тебе понадобится сила.

Он, как бодибилдер, надул бицепс, а потом просто поцеловал его. И подмигнул мне. Я на миг опешил, не зная, как реагировать.

«Марк, это демон. Ты надеялся, что тебе дадут спокойно думать?»

Выбрав из своего веера пятёху и непятёху, я кинул их на скрытые карты. Добавил четвёрик. Это были мои самые сильные масти.

Дагон же сунул себе пятёху и четвёрик. А потом положил ещё и нуляху.

Я даже удивился. Вроде бы нуляхи – никчёмный мусор.

«Ты так уверен в себе?» – спросила Хали у демона.

– Более чем.

Мне оставалось только покачать головой. Нет, я помню, что нуляха бьёт пятёху. И непятёху, если мы говорим об «адской» версии.

Если по нашему, то шестёрка бьёт туза. Это я запомнил хорошо.

– Молодец, червь. Кто знает это правило, выиграет любую партию. Это ещё один мой тебе совет, – кивнул демон.

Потом я добрал себе в веер карты из колоды. Я с растерянностью посмотрел на расклад, хотя Хали и пыталась транслировать мне прямо в мозг все правила.

Все эти масти… Круг, круг в треугольнике, в квадрате, глаз, глаз в треугольнике.

– Ого, у тебя шестырь, – Дагон одобрительно кивнул.

«В следующей партии я попробую закрыть твои мысли, Марк».

– Наивная стражница, неужели ты думаешь перекрыть силу верховного демона? – Дагон расхохотался.

Я, стараясь сохранять спокойствие, неожиданно понял, что начинаю понимать карты.

Нуляхи, однушки… так, это мусор. Вот четвёрика воздушного отложу в сторону. Рядом тенебрик огненный – тот же четвёрик, только адский. Ага, трёшка духовная. Пригодится.

– Это будет интересно, – Дагон только и улыбался, – Хотя я и так уже знаю, что отделаю тебя, как драного нуля.

«Заткнись уже, Дагоша».

Улыбка демона сразу исчезла. Хали, видимо, включила какой-то режим максимального раздражения, ей просто доставляло удовольствие издеваться над демоном.

– Мы ещё посмотрим, кто потом получит удовольствие, стерва.

Я не реагировал, пытаясь разобраться в той мешанине мыслей, что мне показывала Хали.

– Ходи, – рыкнул демон.

– Почему я?

– У тебя непятёха, дурень.

«Бездна всегда ходит первой», – вздохнула Хали, – «Ну, в поднёбной семиступке».

Вздохнув, я выкинул нуляху. Игра началась.

Да, было сложно, демон читал мои мысли, но я и не пытался их скрывать. Он всегда выкидывал нужную комбинацию, едва я набирал что-то достойное, чтобы отбиться.

Четыре однушки на его двушку? Он неожиданно добивал второй двушкой.

У меня набирались трёшки? У него всегда находились четвёрики. Добавлял тенебрик, обращал, и эта комбинация сносила всю мою защиту.

Да, я действовал грамотно, но не рисковал. А вот Дагон не боялся этого делать. И, когда я в конце выложил самые сильные карты, намереваясь выбить все его наборы…

– О, пятёха и непятёха, – он заулыбался, коснувшись пары карт в моей раскладке.

Да, бог и дьявол смотрели на него с лоскута кожи, среди четвёриков и тенебриков. Я умудрился довести до конца мощную позицию, избавился от всего мусора, и даже из трёх скрытых карт выпали сильные.

– У меня есть нуляха, – улыбнулся Дагон.

«Одна, демон, она не играет роли».

Демон стал переворачивать скрытые карты. Я с замиранием сердца следил за его пальцами.

Трёха… Мимо!

Ещё трёха…

– Везучий червячок, – демон растянулся в улыбке.

И… третья карта… Нуляха!

– Вот же дерьмо нулячье! – вырвалось у меня.

– Вот именно, нулячье.

И демон забрал моих силачей этой никчёмной грязью… Я поджал губы. Ладно, я особо и не надеялся в этой партии на чудо.

– Первая партия окончена, червь. Теперь играем по серьёзному.

Он улыбнулся. Я улыбнулся.

Красные пальцы полетели тасовать колоду, карты запорхали на кожаную подстилку.

«Всё, Марк, закрываю тебе мысли. Ставлю защиту».

Я кивнул и почуял коготки чужой воли над головой. Словно куполом накрыло. Ну всё, вот теперь поиграем.

Красные зрачки демона на миг расширились, вспыхнули адским пламенем, и Хали вскрикнула. Меня напугала тишина…

– Ты что сделал?!

Я сразу же кинул взгляд внутрь. Нет, ангел была со мной, только без сознания. Да, ну твою же мать!

Дагон пожал плечами:

– Не переживай, я Плётку не обижу. А вот теперь поиграем.