Смерть на Кикладах. Сборник детективов №2

Часть пятая

Любовь – это когда хочешь переживать

с кем-то все четыре времени года.

На огромной веранде с дощатым полом, нагретым за день солнцем, за длинным столом с белоснежной скатертью собралась вся семья Спанидисов; пришли родственники и из деревушки неподалеку. Старший Спанидис достал из погреба дюжину бутылок своего лучшего вина. Был повод!

После года отсутствия вернулся на остров сын хозяина и наследник семейного дела – Леонидас. Говорят, что проходил практику в крупнейших винных хозяйствах на материке, постигая тонкости этой сложной науки у самых известных мастеров.

Вернулся взять в свои руки хозяйство, и то правда, пора уже, не мальчик! И не один вернулся, привез друзей, а еще, шептались, пересмеиваясь, его сестры, девушку привез! Да такую необычную, что даже из деревни земляки приходили на нее посмотреть, маскируя любопытство желанием узнать последние новости с большой земли. Красивая, волосы цвета спелой соломы – редкость; у них на острове таких не бывает! Глаза голубые, как море, что омывает остров; фигурка точеная, гибкая, словно лоза!

Сестры сразу смекнули, что к чему! Пусть брат и говорит, что знаком с ней всего два дня, что пригласил троих друзей лишь из желания показать остров и семейные виноградники, чтобы хоть как-то скрасить неприятное событие, произошедшее с их товарищем на пляже…

Все бы так, но брат смотрел таким восторженным взглядом на приезжую красавицу из далекой заснеженной страны, таким нежным голосом говорил с ней и так счастливо улыбался, что сестры, да и мать, догадались обо всем.

Сколько можно было ее сыну думать только о делах фермы? Разве хорошо, когда на сердце пусто? Никогда не сделать доброго вина, если нет любви в сердце винодела, – не выйдет, только зазря пропадет добрый урожай!

Матушка Мелитина светло улыбнулась и с гордостью посмотрела на своего Иоанниса, что сидел во главе стола. Такая простая истина, а сколько надо прожить, пока поймешь! Слава богу, сын почувствовал, что пора. Какая красавица! Да еще и зовут ее – Ариадна! Разве не знак судьбы? Яснее некуда!

Уже несколько часов они сидели за столом. Сердечное греческое гостеприимство снова поразило троих друзей и душевным застольем, когда хозяева делали все, чтобы гости чувствовали себя как дома, и обильной трапезой из домашних крестьянских припасов: такого количества вкуснейших домашних сыров Арина не пробовала никогда.

В гравьеру, предложенную на блюде с зеленым виноградом асиртико и лесными орехами в тимьяновом меду, она просто влюбилась: в сочетании с белым вином он был великолепен!

Ягнятина с местными травами, томленая на медленном огне, просто таяла во рту!

А домашние пироги с зеленью, сыром и бараниной от матушки Леонидаса – пожилой, но еще очень крепкой крестьянки с добрыми глазами на очень подвижном, живом лице – напомнили бабушкину стряпню до такой степени, что в какой-то момент Арина почувствовала себя как дома – даром, что греческого она не знала и совершенно не понимала, что вокруг них говорилось.

Леонидас переводил прямые вопросы, обращенные к ним, с греческого на английский для Антона как самого толкового лингвиста – а тот уже переводил с английского на русский для девчонок, если его рот в этот момент не был занят куском очередного превосходного блюда, которыми их щедро потчевала радушная хозяйка.

Обратный перевод в три этапа тоже требовал немало времени и усилий, так что скоро они просто улыбались, чокались – Ямас! – и наслаждались трапезой, превосходными винами и потрясающим видом с террасы крестьянского дома на горный склон с виноградниками и солнце, что клонилось к западу, уходя за гору.

– Машка-а! – восторженно протянула Арина. – Как же здесь красиво! Какой сад! Видишь? Я таких в жизни не видела никогда! Это же гранатовые деревья, вон там черешня, а эти я даже не знаю!..

– Я знаю! – уверенно кивнула ее подруга. – Это инжир! Я его на Черном море ела! Обожаю его! Тут, мне кажется, сливы еще, груши, абрикосы, айва…

– Ого! Как ты разбираешься? Откуда? – поразилась Арина. – Я еще, пожалуй, отличу яблоню от гранатового дерева; и то, если плоды увижу.

– У меня сестра вышла замуж за грузина, помнишь? Пока вся эта заварушка с Осетией не началась, я каждое лето ездила к ней в гости! Сейчас сижу, глаза закрою, как будто там нахожусь… До того похоже! И вкусно кормят, и люди гостеприимные такие, и вино свое вкуснейшее! И уезжать не хочется!

И мне не хочется отсюда уезжать совершенно, подумала Арина, и это меня пугает. Совсем не хочется. Что со мной?

Она вдруг встретилась взглядом с Леонидасом, смотревшим на нее со счастливой улыбкой, и, смущенно отведя глаза, поинтересовалась у Машки:

– Как сестра твоя, прижилась?

– Да как сказать!..Трудно было, Ариш. Особенно поначалу. Русской-то девчонке из Питера. По-русски только муж говорил, Вахтанг. Да и то с таким акцентом, что я сама его с трудом понимала. Традиции, язык, семейный уклад, работа по дому, – все другое! Но у них там очень крепкие семейные узы, они друг за друга горой! Не дай бог, кто чужую женщину обидел! Грузин никогда такого не сделает, и не потому, что они все такие исключительно воспитанные, всякие есть! Но и потому, что знает, чем ему это грозит! Что ты! Море крови! Вся семья поднимется! Все родственники, все друзья! Все придут. И каждый спросит, с пристрастием: «кацо, ты зачэм так нэхорошо поступил, а?» —

Машка очень похоже изобразила грузинский акцент и сделала характерный крученый жест рукой. Арина так и прыснула со смеху.

– А вообще, – добавила Машка, отпив вина из бокала, – все же просто, Ариш. Моя Светка своего Вахтанга любит до беспамятства. Двое пацанов у них уже, восемь лет и двенадцать. Сандро и Георгий. Такие шебутные! Если любишь – все остальное неважно, мне кажется. Вопрос ведь не в том, где жить, а с кем. Я так считаю!

Она развернулась к подруге и, наклонившись к ней поближе, проговорила вполголоса:

– Возьми хоть нас с Тошкой. Он знал, что я не смогу из Питера уехать, пока мама болела. Не брошу же я ее! У него такая работа была в Москве, карьера! Все оставил, переехал в Питер. Я даже заикаться на эту тему не решалась. Думала, так и будем жить на два города. А он мне, знаешь, что тогда сказал? «Мой дом там, где ты!». И я до сих пор самая счастливая!

– О чем шепчемся, девочки? – поинтересовался Антон. – Что за секреты? Леонидас говорит, что завтра его отец Иоаннис устроит нам экскурсию на виноградник, там же будет и дегустация вин разных лет, что хранятся у них в бочках. Говорит, что нам должно понравиться: у них вина – лучшие на острове! Он мне долго рассказывал про хозяйство. Похоже, что скоро он станет главой семьи, а отец удалится от дел, выйдет на пенсию, так сказать.

Пока Антон говорил, Леонидас кивал и тепло улыбался, как тогда на пароме.

– Спасибо большое, – ответила по-английски Арина, улыбнувшись греку в ответ. – Нам неудобно, что мы поставляем вам столько хлопот!

– «Доставляем»! – подсказал Антон нужный глагол.

– Никаких хлопот, поверьте! Вся моя семья рада вам! – покачал головой молодой мужчина. – Если вы устали и хотите отдохнуть, моя мама покажет вам комнаты.

– А это удобно? – уточнила встревоженно Машка после того, как Антон перевел ей слова грека. – Вот так встать из-за стола и пойти? Никто не обидится, точно?

– Не переживайте! – рассмеялся Леонидас, выслушав Антона. – Вы же гости! Вам все можно! А потом, сегодня семья будет долго сидеть за столом, почти всю ночь; еще ждем родственников из соседних деревень. Захотите снова присоединиться – все будут только рады! В любое время спускайтесь и садитесь за стол!

– Ну что, вы как? – поинтересовалась Арина, глядя на друзей. – Я бы отдохнула, если честно. День был длинным, если не сказать больше.

– Да уж, денек сегодня был еще тот! – согласилась Машка. – Кстати, про Глеба есть новости?

– Катерина прислала очередную смс еще час назад, что «все хорошо, без изменений!», – пожала плечами Арина.

– Тогда пойдемте отдыхать! – подытожил Антон, и они поднялись из-за стола.

Леонидас сказал матери несколько слов по-гречески, и она повела их в дом. Они прошли большую гостиную и поднялись по лестнице на второй этаж на гостевую половину. Первым она показала комнату Антону с Машкой – светлую, просторную, с огромной двуспальной кроватью и панорамными окнами с видом на долину и горы.

Девчонки обнялись.

Машка шепнула ей: «Не кисни! Все будет хорошо!» – и молодая пара отправилась отдыхать.

Затем Мелитина распахнула перед Ариадной деревянную дверь в ее комнату на ближайшие два дня и ласково улыбнулась девушке, сказав по-гречески: «Заходи, доченька, отдыхай! Ты такая красавица, такая добрая у тебя улыбка! Значит, и душа у тебя добрая!».

Арина не поняла ни слова, но это и не требовалось: таким теплом светились глаза женщины. Гречанка ласково и осторожно погладила Арину по голове и оставила ее одну.

Арина огляделась: комната была едва ли не больше той, что досталась ребятам. Девушка подошла к балконной двери, широко ее распахнула и вышла на балкон; солнце уже почти закатилось за гору, только небольшой краешек красного диска виднелся у подножия массивного горного хребта, там, где гору облепили белые домики небольшой деревушки. Внизу шелестел листьями фруктовый сад; виноградники скрыла тень: их контуры едва угадывались вдалеке. Воздух был прозрачен и свеж. Арина вдохнула этот воздух всей грудью и вдруг отчего-то горько разрыдалась.

На соседнем балконе, услышав ее плач, Машка было рванулась к ней, но Антон удержал жену, покачал головой и приложил палец к губам. Молодые супруги ушли с балкона и плотно притворили за собой балконную дверь.

В это время две пары прогуливались по набережной Айос Георгиос, наслаждаясь прогулкой после вкусного ужина в таверне.

Беседа шла на английском языке, чтобы всем было удобно.

– Все, что вы рассказываете, Алекс, – сказала Стефания, держа крепко Смолева под руку, – о традициях острова, просто потрясающе интересно! Как вам удалось узнать так много за такой короткий срок?

– Вы лучше спросите его, дорогая Стефания, почему он скромно умолчал о самой главной островной традиции, связанной у островитян с Портарой – теми самыми вратами храма Аполлона! – весело рассмеялась Тереза. – Правда, любимый?

– Конечно, солнце мое! Я уверен, что он нам сейчас все расскажет! Кстати, мы ведь идем прямо туда, моя дорогая! – нежно ответил Виктор Манн супруге.

В ответ на немой вопрос Смолева он пожал плечами: мол, выкручивайся теперь сам, ничем помочь не могу!

– Вы действительно что-то скрыли от меня, Алекс? – с напускной суровостью произнесла Стефания. – Боюсь, вы сильно рискуете потерять мое доверие!

– Как я мог скрыть что-то от вас, Стефания, мне бы и в голову не пришло! Просто я оставил рассказ о Портаре напоследок! – выкрутился Алекс, незаметно показывая Виктору кулак.

Тот снова пожал плечами: мол, ничего не знаю! Сам завел разговор про традиции, вот и выкручивайся!

– Я вся превратилась в слух! – ответила ему девушка, глядя на него. В ее взгляде едва заметно плескались лукавые смешинки.

– М-м-м… С чего же начать? – произнес раздумчиво Смолев. – Как я уже вам рассказал сегодня, на острове сохранилось до наших дней множество античных памятников. Один из них – мраморные врата храма Аполлона, которые датируются 530-м годом до нашей эры, то есть, более двух с половиной тысяч лет назад. Это первое, что видят туристы, которые прибывают на Наксос морем.

– Жаль, что я прилетела самолетом, – кивнула Стефания, – но еще не все потеряно, не так ли?

– Безусловно, мы как раз с вами идем по набережной в сторону островка Палатия; во-он, видите вдалеке островок? С портом его соединяет дамба. А вот тот огромный белый квадрат и есть та самая арка. Его размеры впечатляют даже отсюда, а вблизи – тем более: арка высотой более шести метров, сложена из двадцатитонных блоков. По большому счету, это дверной проем недостроенного храма. Соответственно, можно представить себе размеры самого храма!

– Впечатляющее сооружение! – заметила Тереза. – Смотрите, сколько людей туда идет! Очень красиво и романтично смотрится, особенно на фоне заходящего солнца, не так ли, Алекс?

Да что они надо мной издеваются, что ли? Похоже, да! Виктор едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Отомщу, подумал Смолев. Как я ей расскажу про местный обычай? У меня язык не поворачивается! Я прекрасно знаю, что за этим последует – и что потом делать?

Алекс не был готов к резкому повороту сюжета. Пусть все идет, как идет – торопиться некуда!

– Совершенно верно, это и есть главная достопримечательность острова! – решил он держаться своей версии до конца. – Все туристы хотят хоть раз сфотографироваться на их фоне!

– А почему Аполлона? – поинтересовалась испанка, задумчиво рассматривая многочисленные парочки, что шли, обнявшись, по дамбе в сторону развалин.

– Есть две версии: считается, что древний храм был построен в честь Аполлона, поскольку он ориентирован в сторону острова Делос, где, согласно преданию, и родился златокудрый бог. Правда, есть и вторая гипотеза: некоторые ученые полагают, что храм вполне мог быть построен в честь бога вина Диониса, который почитался как покровитель острова Наксос; острова, где зародилось виноделие! Мне лично больше нравится вторая версия! – подвел черту Алекс.

– Кстати, – сжалился наконец над другом Виктор Манн, – есть еще одна прекрасная легенда: о Дионисе и Ариадне. Сегодня я узнал, что на вилле гостит одна Ариадна, представляете?

– Расскажите, Алекс! – попросила Стефания.

– А как же Портара? – обрадовался Смолев, но виду не подал. – Отложим на другой раз?

– Думаю, что при дневном свете фотографии будут лучше, – нежно улыбнулась ему испанка и добавила, как ни в чем не бывало: – Да и солнце все равно уже почти село!

Виктор и Тереза дружно отвернулись от Смолева, пряча улыбку.

Алекс ничего не заметил. Он подробно изложил содержание древней легенды. Пока он рассказывал, Стефания не сводила с него глаз.

– Обожаю легенды о любви! – произнесла растроганно Тереза, когда рассказ был окончен. – А вы, Стефания?

– И я, – подтвердила девушка, – больше всего на свете! Особенно, если они со счастливым концом! У нас в Испании тоже есть легенды о любви, но они заканчиваются печально. Взять хотя бы знаменитую легенду о влюбленных из Теруэля: юноша и девушка умирают после долгих лет разлуки, совсем как Ромео и Джульетта. Когда бабушка мне рассказывала ее в детстве, – я всегда плакала. Мама, помню, очень сердилась на бабушку.

– Это очень грустно, – сказала Тереза, – не рассказывайте ее, Стефания! По-крайней мере, сегодня! Может быть, завтра, когда солнце будет светить ярче!

– Не буду! – кивнула испанка. – Да и зачем, когда на этом острове столько прекрасных и радостных легенд!

За разговорами они незаметно дошли до виллы и удобно расположились за столиком на нижней террасе.

Артеми принесла им вино, сыр и копченое мясо.

– И потом, мне кажется, – добавила молодая испанка, лукаво улыбаясь, – что Алекс не все нам рассказал! Может быть, я смогу что-то добавить к его рассказу…

В этот момент айфон Смолева спасительно подал мелодичный сигнал: пришло сообщение от инспектора Антонидиса. Алекс прочел сообщение и напрягся.

Манн, не сводивший с него глаз, повернулся к супруге и сказал:

– Дорогая, нам необходимо с Алексом завершить одно дело, мы оставим вас ненадолго, если ты не против?

– Разумеется, я против! – грустно улыбнулась Тереза. – Но когда ты меня слушал?! Ладно, идите уж! Мы со Стефанией поднимемся к нам: пора вызволять няню из плена, надеюсь, близнецы не свели ее с ума. Возвращайтесь скорей!

– Возвращайтесь скорей, Алекс! – эхом повторила несколько растерянная Стефания.

Глядя вслед спешно уходящим мужчинам, она поинтересовалась:

– Как вы думаете, Тереза, они скоро вернутся?

– Ни малейшего понятия, моя дорогая! – с грустной улыбкой покачала головой жена генерала Интерпола. – Последний раз, когда мой муж уходил «ненадолго по делам», я ждала его две недели!

Уже выскочив на улицу Апиранто, Виктор обратился к Алексу:

– Ну, что там?

– Сообщение от Антонидиса. Пишет, что неизвестный пытался проникнуть в палату интенсивной терапии, где лежит Пермяков. Охранники его спугнули, но один из них пострадал, сейчас без сознания. Инспектор едет за нами. А вот и он!

Из-за угла раздался знакомый визг тормозов – и яркий свет фар выхватил из темноты две мужские фигуры, стоявшие на дороге.

– Добрый вечер, старший инспектор! – деловито произнес Виктор Манн, когда машина резко затормозила рядом с ними и распахнула дверцу. – Поздравляю вас! Мы снова в игре!

Часть шестая

Раскаяние – самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить.

Длинные коридоры местного госпиталя встретили детективов гулкой тишиной (мягкий линолеум глушил шаги), ярким холодным светом люминисцентных ламп, что отражался от салатово-зеленых стен больницы и, падая на лица прибывших, придавал им странный мертвенный оттенок.

Слепит-то как, подумал Смолев. После темноты снаружи – и такой яркий свет!

Он сощурился и даже прикрыл глаза рукой. Манн и вовсе достал темные очки из кармана пиджака, надел и не снимал их до самого выхода из больницы.

Старший инспектор уголовной полиции острова стоически терпел. Он понимал, что его люди оплошали. И как! На посту! Упустили подозреваемого в покушении на убийство! Что ему этот яркий свет, что резал глаза, выжимая слезу? Мелочь! На душе у него снова скребли кошки: после похвалы самого Директора департамента уголовной полиции и повышения в звании – такой прокол!.. Позор какой! Стыдно, нет слов, как стыдно! Как могли его сержанты так подвести своего инспектора? А ведь он их инструктировал лично! Какой конфуз – да еще и в присутствии самого главы Национального Бюро Интерпола!