Дело Тутанхамона

80

Как разобрать ящики, ничего не повредив? Картер все время работал. Помощники за ним не поспевали. Правда, особенно тревожила сохранность позолоты и рельефов, и он тщательно продумал план действий. Прежде всего Картер велел вынести из гробницы статуи стражей. Их упаковали и поставили на подъемную раму.

Вокруг «золотого дома» возвели леса. Еле протискиваясь между стойками и обдирая руки в кровь, Говард начал разбирать ящик. Работать приходилось в самых неудобных позах. Несмотря на жару и тесноту, Картер действовал чрезвычайно скрупулезно. Он боялся, что какая-нибудь деталь неожиданно рухнет и повредит остальные.

Через десять дней удалось поднять самую тяжелую верхнюю часть «золотого дома». Когда ее сняли, то разглядели покров на втором ящике. Картер подозвал Мертона. Тот вздрогнул:

– Это же ковчег Завета! Вот он, оказывается, какой…

Мертон выбежал из гробницы и вскоре вернулся, неся в руках Библию. Он зачитал главы «Исхода» и воскликнул:

– Вот он, секрет Тутанхамона! Он был в земле Израиля и завладел ковчегом! Такого сокровища еще никто не находил! Именно поэтому гробницу так тщательно спрятали!

Картер молча приподнял покров, свисавшие края которого порвались под тяжестью позолоченных розеток, и шепнул:

– Скоро мы вскроем запечатанную дверь второго ящика.

Лако внимательно читал досье, которое завел на Картера. Он, старательный чиновник, чуть ли не молился на устав, поэтому ему было все труднее сносить замашки этого авантюриста. Картер совершенно не желал соблюдать правила! Он вел себя просто самым невозможным образом! Как поставить его на место? Конечно, Брэдстрит и другие репортеры развязали против археолога самую настоящую войну. В глазах общественности он выглядел презренным, низким, жадным человеком. Однако Картер делал вид, что ему это безразлично, и продолжал работать с прежней одержимостью. Мало того, в гробнице Тутанхамона он словно набирался сил! Следовало нанести ему решительный удар.

Лако внезапно придумал, как это сделать. Действовать надо было осторожно.

Картер собрал помощников в реставрационной мастерской.

– Сегодня утром я получил самый оскорбительный запрос за всю историю археологии! Начальник Управления раскопками и древностями требует от меня список моих помощников, словно он с вами не знаком и вообще имеет право вмешиваться в изучение гробницы!

– Это все из-за меня! – сказал Мертон, корреспондент газеты «Таймс». – Наверное, Брэдстрит куда-нибудь пожаловался.

– Да ведь вы компетентнее большинства инспекторов!

– Я готов уйти по первому вашему требованию, мистер Картер.

– Вы мой друг и помощник, поэтому я хочу, чтобы вы остались!

– Остерегайтесь Лако! Он жуткий интриган.

– У него нет никаких прав на эту гробницу, и ему об этом прекрасно известно! Он ведет войну на истощение и сам себя перехитрит. Тем более что министр на нашей стороне!

Каллендер мрачно усмехнулся. Он знал, что на министра не стоит надеяться, к тому же на его место могли назначить кого-нибудь другого.

– Намерены ли вы ответить на письмо? – осведомился Мертон.

– Граф бы не стал, и я не буду! Лако хочет приехать сюда тринадцатого декабря, тогда мы с ним и поговорим.

Лако заглянул в гробницу, потом зашел в реставрационную мастерскую. Там не было никого, кроме рейса Гургара. Начальнику Управления пришлось подняться в штаб-квартиру к Картеру. Тот сидел, закутавшись в одеяло, и пил грог.

– Простите, что не смог принять вас должным образом. Болею!

Лако выглядел как щеголь. Он заложил руки за спину и произнес, тщетно пытаясь скрыть раздражение:

– У вас неоправданные запросы, мистер Картер! Открывать или закрывать доступ в гробницу Тутанхамона могут только государственные органы!

– Копаю я, а не государство.

– Государство обязано следить за вашими раскопками!

– У меня концессия. Раскопками распоряжаюсь я. Вопросы есть?

– Вы не имеете права держать в исследовательской группе Мертона! Он журналист, а не ученый.

– Я волен лично выбирать себе помощников. Управление не имеет к этому никакого отношения.

– Если Мертон не уволится, у вас будут серьезные неприятности!

– Он не уволится. Зря теряете время.

– Тогда вмешается министр!

– Он уже вмешался.

– Это мы еще посмотрим! Знаете, что о вас говорят в Каире?

Картер сделал глоток горячего грога и улыбнулся:

– Нет, расскажите! Вы же так любите сплетни.

Лако отвел взгляд и выдал сенсационную новость:

– Граф был шпионом и дельцом, который вел раскопки для прикрытия. Конечно, это всего лишь слухи, но они объясняют ваше поведение!

Картер вскочил.

– Какая мерзость! – крикнул он. – Да как они смеют?! Граф любил Египет! Поиски гробницы Тутанхамона стали смыслом его жизни! А я вообще всего себя посвятил раскопкам!

– Ну-ну, это сантименты!

– Дайте мне, наконец, спокойно поработать!

– А кстати, что насчет находок?

– Мы же договорились!

– Не факт! Есть и еще кое-что…

Картера колотило от озноба и ярости.

– Концессия дана вам не навечно! – продолжал Лако. – Ее может продлить только Управление, которое сейчас предъявляет очень высокие требования к квалификации археологов и обоснованию раскопок. Вы как ученый должны быть довольны! Ну ладно. Обсудим, когда поправитесь. Надеюсь, вас не коснется проклятие Тутанхамона?

81

Пятнадцатого декабря Картер в исступлении ворвался в кабинет министра с намерением пожаловаться на Лако. Однако министр был хмур и неприветлив. На его письменном столе лежала толстая красная папка, которую Картер раньше видел на столе начальника Управления раскопками и древностями.

– Как продвигается ваша работа, мистер Картер?

– Лако ставит мне палки в колеса!

– Заметьте, он преследует самые благие цели! Местные газеты развязали против вас весьма обидную кампанию, а некоторые репортеры приплели и меня. А я не хочу быть замешанным в скандале!

Картер побледнел.

– У вас в группе не должен числиться Мертон! – сказал министр. – По моим сведениям, он не ученый, а самый обыкновенный журналист, корреспондент газеты «Таймс». Фактически вы дали ему аккредитацию, а зря!

– Он чрезвычайно компетентен!

– Это к делу не относится. Да и кто вам поверит? Вы ученый, мистер Картер, то есть человек мирный. Увольте Мертона, и все вернется на круги своя! Пусть приходит в гробницу вместе с остальными журналистами.

– Это ультиматум?

– Давайте без громких слов! – заявил Абд эль-Хамид. – Это обычный компромисс.

– Позвольте изложить вам свои доводы…

– Зачем? Я уже сам вычеркнул Мертона из списка.

– Вы разве вправе это делать?

Министр нахмурился.

– Я выразил тем самым свое пожелание, мистер Картер, – недовольно процедил он.

– Если я уступлю, ни один археолог больше не сможет спокойно здесь работать!

– Не надо нагнетать обстановку!

– Я посоветуюсь со своими людьми.

– Только чересчур не увлекайтесь, мистер Картер!

– Вы тоже, господин министр.

Картер собрал помощников в гробнице Сети II и слово в слово передал свой разговор с министром, попросив каждого высказаться. Сошлись на том, что чиновник зарвался. Очевидно, им манипулировали патриоты и начальник Управления Лако, желавшие ослабить позиции Англии и США в Египте. Уступив, Картер мог навредить другим археологам!

Воспрянув духом, Говард написал министру письмо, гласившее, что он отказывается уволить Мертона и что сотрудники музея «Метрополитен» уедут из Долины, если власти не перестанут оказывать давление на их руководителя. Это событие найдет отражение в газете «Таймс» и, таким образом, станет достоянием мировой общественности. На прощание Картер выразил сожаление в связи с тем, что его мнение не совпадает с мнением министра, и изъявил надежду на то, что данный инцидент не повлияет на дальнейшие отношения.

Ответа не последовало.

Гробница походила на операционную. Здесь лежали деревянные носилки, камышовые подстилки, рулоны бинтов и тюки с ватой, ярко горел электрический свет.

Обстановка была напряженной. Снаружи сторожа и солдаты с трудом сдерживали натиск туристов, которые, бранясь, размахивали билетами в гробницу, которыми вовсю торговали погонщики ослов и продавцы сувениров.

Уверенный, что все невзгоды позади, третьего января 1924 года Картер открыл дверь второго ящика. Помощники зачарованно следили за каждым его движением. Каллендер включил две мощные лампы, все увидели двойную дверь… третьего ящика.

– Надо же, еще один! Когда же это закончится?! – воскликнул Бертон.

Печати целы. С замирающим сердцем Картер открыл двери. За ними оказался еще один, четвертый ящик. На дверцах был рельеф с изображением двух соколов с распростертыми крыльями. Картера охватило волнение. Последнюю дверь он не решался открывать.

– Там что, саркофаг? – спросил Каллендер.

– Наверное. Но есть ли у нас право вторгаться в святая святых?

– А что бы сказал граф?

Решительным движением Картер вскрыл дверь. Она медленно отворилась, и взгляду присутствующих предстали руки богини Нефтиды, обнимавшие угол роскошного саркофага из желтого кварцита. Какое фантастическое зрелище! Археологи благоговейно замерли перед удивительным женским образом, сила и красота которого нисколько не померкли за прошедшие тысячелетия.

– Нетронутый саркофаг! – воскликнул Картер, чуть не задохнувшись от волнения. – Единственный в Долине!

Ему казалось, что граф Карнарвон незримо присутствует рядом. Говард вздохнул и аккуратно прикрыл дверцы.

Картер еще раз перечитал текст телеграммы, которую собирался отправить Лако: «Под четвертым ящиком роскошный саркофаг. Нетронутый. Поздравляю». Потрясающая новость немедленно разлетелась по стране. В Долину сбежались тысячи туристов и зевак. Как только Картер вышел из гробницы, на него набросились фотографы и репортеры. Брэдстрит перегородил ему дорогу:

– А вы уверены, что саркофаг нетронут?

– Да, уверен.

– Думаете, там что-то особенное?

– О да!

– Так открывайте!

– Сначала надо произвести фотосъемку ящиков и извлечь из них все ритуальные предметы. Спешка здесь совершенно неуместна!

– Говорят, что в саркофаге ядовитый воздух!

– Я рискну.

– А мумия вся в золоте?

– Возможно.

– Когда же вы скажете точно?

– Не могу знать! Сначала надо разобрать оставшиеся ящики. Можно пройти?

Картер закрыл гробницу. Ему хотелось побыть одному. Помощники трудились в реставрационной мастерской. Вдали запела какая-то птица, и Говард вспомнил о погибшей канарейке. Гургар называл ее жар-птицей и верил, что именно она навела археолога на заветную гробницу.

Картер разложил на столе огромную карту Долины, где многие годы помечал находки, которые делали его предшественники. В суете он совсем забыл о Тутанхамоне. Спохватившись, Говард быстрым твердым почерком отметил на карте местонахождение его гробницы.

Он собирался поужинать, когда Гургар доложил о визите человека из министерства. Картер валился с ног от усталости, но тем не менее согласился его принять. Чиновник одевался по-европейски. Садиться он не стал.

– Министр передает вам свои поздравления, однако выражает недовольство в связи с тем, что при вскрытии последнего ящика не присутствовал инспектор!

– Я известил мистера Энгельбаха о своих намерениях, однако он сослался на занятость и не смог приехать. Не беспокойтесь, саркофаг в его отсутствие не пострадал.

– Еще правительство вменяет вам в вину, что в это время в гробнице находился корреспондент газеты «Таймс»! Это неэтично.

– Вы ошибаетесь! В гробнице не было никого, кроме моих помощников.

– С вашего разрешения я запишу ваши слова и попрошу подписать протокол, который будет передан министру.

Картер прочел записи и, убедившись, что тот ничего не приврал, подписал.

– У вас могут быть большие неприятности! – сказал, уходя, чиновник.

– Не беспокойтесь, все в порядке, – отмахнулся Картер.

Не прошло и несколько минут, как на пороге возник Гургар.

– К вам пришли! – с улыбкой сообщил он.

– На сегодня хватит визитов.

– Напрасно. Эта гостья прибыла издалека!

Гургар отступил чуть в сторону, и Картер увидел Эвелину. Он почувствовал, что комната озарилась светом, и весь мир перестал для него существовать.

82

– Когда же вы приехали? – опомнившись, спросил Говард.

– Только что.

– Надолго?

– Вам разве не нужна помощница? Я слышала, что вам предстоят блестящие открытия!

Картер нежно обнял девушку, словно боясь спугнуть чудесное видение.

– А леди Альмина?

– Она меня отпустила на всю зиму! Я ведь должна продолжить дело отца.

– Он рядом, Эва. Я это чувствую.

– Я знаю. Поэтому мы с вами никогда не сможем пожениться. Мнение родственников мне безразлично, но отец был против нашего брака.

– А вдруг он подаст нам знак с Небес?

– Надеюсь, он вас слышит.

– Вы дрожите?

– По-моему, я простудилась.

Картер набросил ей на плечи шерстяной плед. Эвелина взглянула на карту Долины.

– Ах, Говард, вы добились своего! Думаю, отец был бы рад!

– Рано праздновать победу. Саркофаг может оказаться пустым.

– Это не так, – возразила Эвелина. – Фараон жив, я чувствую!

– Что значит «жив»?

Она посмотрела на него так, как смотрят только влюбленные женщины:

– А разве фараоны смертны?

На Долину опустилась ночь. Картер погасил свет и снял с девушки шерстяной плед. Волны Нила уносили прочь тревоги минувшего дня.

Пора было разбирать оставшиеся ящики. Несмотря на жару, Картер старался работать как можно медленнее, избегая резких движений. Следовало действовать с величайшей осторожностью, чтобы ничего не повредить. Говард заметил, что древнеегипетские умельцы перепутали и неправильно установили некоторые части ящиков, несмотря на то, что их предварительно аккуратно пронумеровали и пометили условными знаками. Очевидно, монтаж велся в спешке. И мастерам требовалось как можно скорее завершить работы и покинуть гробницу.

Туристы брали приступом гостиницы Луксора. Хитрые дельцы бронировали одни и те же номера на разных людей, те по прибытии возмущались, а потом переплачивали, чтобы хоть как-то разместиться. Тем, кому не повезло, набивались в пансионы и квартиры местных жителей. Лавочники, уличные торговцы и извозчики молились на своего кормильца Тутанхамона.

Известный в Луксоре производитель подделок пробился на прием к Картеру и попросил его вмешаться. Дело в том, что вот уже много лет он самым скрупулезным образом и по старинным технологиям изготовлял скарабеев с именем Тутанхамона и выгодно сбывал их коллекционерам древностей. Однако с тех пор, как была найдена гробница фараона, бессовестные конкуренты наводнили рынок чрезвычайно грубыми подделками!

Картер посетовал, что не может поставить на его продукцию собственное клеймо, и посоветовал обратиться в Управление раскопками и древностями.

Вечером, покидая гробницу, археолог столкнулся с леди Эвелиной. Она несла газету, где было напечатано интервью с Лако.

– Что пишут? – устало спросил Картер.

– Дело плохо, Говард! Лако говорит, будто правительство намерено прервать вашу работу и снова открыть гробницу для туристов.

– Какая чушь! А что еще?

– Вы чересчур конфликтны, беспрерывно докучаете правительству и Управлению раскопками и древностями, ставите под сомнение суверенитет Египта и само понятие общественной собственности.

– Иными словами, не хочет делиться. Мерзавец! Лако знает, что мной движет не корысть, а жажда справедливости! Он хочет обокрасть вашу семью. Я не позволю!

– Осторожно, Говард!

– Пожелайте мне лучше твердости.

Картер призвал на помощь маститых египтологов, в том числе своего учителя профессора Ньюберри, англичанина Гардинера, американцев Брэстеда и Альберта Лайсгоу из музея «Метрополитен». Они написали письмо, в котором выступили с обличением Лако и возглавляемого им Управления раскопками и древностями. В письме подчеркивалось, что гробница Тутанхамона была достоянием не отдельной страны, а всего человечества. Усердие Картера и его помощников не подлежит сомнению, и тем не менее, вместо того чтобы озаботиться сохранностью находок, им непрерывно докучают требованиями открыть гробницу для туристов! Правительство Египта не потратило ни пенса на раскопки, их полностью оплачивал граф Карнарвон, а что касается Лако, то вместо своих непосредственных обязанностей он занимался бесполезными придирками! Пора ему признать свои ошибки и начать оказывать Картеру содействие! Письмо отправили английскому дипломату, а его копии разослали по научным институтам.

Картер поднял бокал с шампанским. Коллеги последовали его примеру.

– Лако даже не посмел ответить! – сказал он.

– Рано радуетесь, – усмехнулся Каллендер. – Наверное, обдумывает новые козни.

– Куда ему!

– Он человек хитроумный, иезуит! – заметил Бертон.

– И тем не менее я полон самых радужных надежд! Уверен, он не станет нам больше докучать. Пора заняться саркофагом! – сказал Картер.

Леди Эвелина молча пила шампанское.

– Вы не согласны? – шепнул он ей на ухо.

– Не будем об этом.

– Ладно. Завтра я вам покажу роскошный саркофаг!

Картер заметил, что крышка саркофага треснула. Когда-то трещину попытались замаскировать, залив гипсом и раскрасив под цвет гранита. По четырем углам саркофага распростерли крылья богини, словно защищая и охраняя того, кто спал здесь вечным сном.

Картеру стало трудно дышать.

– Что с вами? – воскликнула леди Эвелина.

– Мне нехорошо. Крышка расколота. Вдруг саркофаг вскрывали?

Леди Эвелина осмотрела гранитную плиту.

– Нет, не волнуйтесь. Не вскрывали!

– Почему вы так думаете?

– Я это чувствую! Трещину залатали еще в древности.

Вдруг послышался шум. На пороге погребальной камеры показался Каллендер и, отдуваясь, выпалил:

– Вам нужно немедленно ехать в Каир!

83

Охваченный дурным предчувствием, Картер переступил порог кабинета нового министра общественных работ. Говард никогда не интересовался политикой, но теперь заметил, как плохо египтяне стали относиться к иностранцам под влиянием нового премьер-министра Саада Заглула.

Министр имел хорошее телосложение. У него был низкий лоб и воинственный взгляд. Заглул обошелся без вступления.

– Вы англичанин, мистер Картер?

– Да, господин министр.

– Не люблю англичан! Они бросили меня на четыре года за решетку, тогда как я всего лишь добивался независимости для своей страны! Зато народ провозгласил меня героем, и я это ценю. Скажите, чего вы добиваетесь?

– Возможности спокойно изучать гробницу Тутанхамона.

– Ничего не смыслю в археологии. Это скучно. Куда интереснее общаться с людьми!

– Я с юношеских лет имею дело с фараонами. Привык.

Министр закурил сигару и вдруг рявкнул:

– Сядьте как следует! У нас в присутствии руководства класть ногу на ногу не принято!

Картер неохотно повиновался.

– А зачем я вас вызвал, собственно? Ах да, дело Тутанхамона. От вас одни неприятности! Я очень вами недоволен! Работать надо тихо, не шуметь!

– Вот именно! – поддакнул археолог. – Однако мне мешают.

Министр в недоумении уставился на Картера. Какой-то иностранец смел ему перечить!

– Я говорил с мистером Лако. Он утверждает, что концессия не дает вам никакого права на гробницу, а тем более на ее содержимое, поскольку она была найдена нетронутой!