Сердар
- -
- 100%
- +
– Негодяи! – воскликнул вице-король.
Тхаг промолчал о том, что сам присутствовал на совещании, принявшем это решение.
– Если ваша милость, милорд, верит мне, то сию же минуту отправит батальон своих шотландцев, чтобы без шума оцепить Джахара-Богх и сразу арестовать браматму и его помощников.
– Мысль превосходная… Но мне говорили, что в этом дворце, как и во всех древних строениях Биджапура, много тайных выходов, через которые они могут убежать, а тебе лучше моего известен характер индийцев. Мы сделаемся общим посмешищем, если операция не удастся.
– А потому я хочу просить вашу милость позволить и мне присоединиться к этой операции. Я укажу место, где следует расставить часовых.
– Я сделаю лучше. Я прикажу офицеру, командующему отрядом, согласовывать свои приказы с твоими предписаниями.
С этими словами сэр Лоренс позвал дежурного адъютанта.
– Предупредите лейтенанта Кемпуэла, чтобы он приказал стать в ружье первому батальону шотландцев, но как можно тише, а затем пусть явится сюда за приказом.
Солдаты, сопровождающие вице-короля во время путешествий, спали всегда в полной амуниции, чтобы быть готовыми в любой момент.
Поэтому было достаточно нескольких минут, чтобы построить их в боевом порядке в главном дворе замка, и Эдвард Кемпуэл вскоре явился к своему начальнику.
– Лейтенант Кемпуэл, – сказал сэр Джон Лоренс, и голос его теперь представлял полную противоположность тому, каким он говорил обычно с молодым офицером вне службы, – отправляйтесь с вашими людьми, оцепите Джахара-Богх, следуя указаниям, которые вам даст этот индиец, и приведите сюда всех, кого найдете внутри и на кого он укажет.
– Будет все исполнено согласно вашему приказу, милорд, – отвечал Эдвард Кемпуэл, отдавая честь.
– Идите же! И прикажите вашим солдатам не топать ногами и не разговаривать, чтобы не выдать себя.
– Это очень важно, милорд, – осмелился заметить тхаг, – мы пойдем самым коротким путем через развалины. Может выйти какой-нибудь туземец и, увидя нас, предупредит в Джахара-Богхе. Тогда мы никого не найдем там.
– Слышите, Кемпуэл? – спросил сэр Лоренс.
– Ваша милость может быть спокойна, люди наши привыкли к таким ночным экспедициям.
Вице-король указал движением руки, что он всех отпускает, и молодой офицер, отдав честь шпагой, вышел в сопровождении Кишнаи, сердце которого было переполнено восторгом…
Успех венчал наконец все его старания. Первая часть его программы, и довольно трудная, была выполнена.
Ужасное общество «Духов вод» перестанет существовать через несколько минут, и, кто мог бы поверить, в этом ему помогает собственный племянник самого Сердара, друга Наны Сахиба, браматмы, Анандраена из Велура и большинства влиятельных членов общества.
Оставалось только поймать Нану Сахиба. Без этого начальник тхагов не мог получить трость с золотым набалдашником и титул мирасдара. Но раз общество «Духов вод» будет уничтожено, а Сердара задерживают в Европе его собственные интересы или удовольствия, то похищение принца являлось вопросом нескольких дней.
И тхаг в мечтах уже видел себя в другой обстановке: среди своего мирасдарата, господином своих рабов и окруженным почестями, подобающими раджам. Он решил, что примет одно из имен своей семьи, а так как официально он считается умершим, то никто не узнает в лице мирасдара Праджапати повешенного в Велуре душителя Кишнаю.
В своей радости тхаг совсем упустил из виду, что он был прекрасно известен молодому офицеру, сопровождавшему его. Ведь Эдвард Кемпуэл был его пленником; похищение молодого офицера и его семьи было главной причиной казни тхагов, которой Кишная избежал благодаря мандату сэра Лоренса, служившему ему до некоторой степени пропуском.
Эдвард Кемпуэл, послушный военной дисциплине, повиновался приказу начальника, не позволив себе ни малейшего замечания, но дальнейшие события покажут, что для Кишнаи было бы несравненно лучше, если бы молодой офицер остался в этот день во дворце у сэра Лоренса.
Роковому случаю было угодно, чтобы ни один запоздавший туземец не повстречался на пути шотландцев и некому было предупредить обитателей Джахара-Богха. Шотландский батальон, таким образом, окружил здание, и ни один из присутствующих в нем не догадался об этом.
К своему несчастью, Арджуна, не подозревавший первое время в измене Совет семи, показал «древнейшему из Трех» все потайные комнаты, все скрытые выходы, которых здесь было несравненно меньше, чем в Семиэтажном дворце. Кишнае ничего не стоило расставить часовых таким образом, чтобы из здания никто не смог выйти.
Когда все приготовления был окончены, Эдвард Кемпуэл вошел во дворец, а с ним и шотландцы с ружьями наперевес. Сопротивление было бессмысленным. Браматма, Анандраен, шесть членов нового Совета семи, четыре факира, состоящих при Арджуне и два дорвана, или сторожа, – все были схвачены и скручены веревками. Все они признали бесполезность борьбы и отвечали солдатам достойным молчанием.
Только в самый последний момент, когда их уводили, Арджуна заметил вдруг самозваного члена Совета, который прятался позади солдат, и крикнул:
– Все, кто меня слышит, индийцы, мои братья, и вы, солдаты Европы, вы должны знать, кто этот подлый человек, который явился в маске и прячется среди вас. Человек этот присвоил себе высокое положение в обществе, убив наших братьев и надев их одежду. Человек этот, добившийся того, чтобы нас арестовали сегодня, нее кто иной, как душитель Кишная. Он притворился повешенным, чтобы легче было совершать задуманные им злодеяния.
Крик негодования и бессильной ярости вырвался из груди индийцев, а шотландцы с отвращением отступили от этого человека, о котором только что говорил браматма.
– Это неправда! – отвечал тхаг, понявший, какой опасности подвергнет себя, если не опровергнет обвинение, и все в Биджапуре узнают его настоящее имя. – Я – «древнейший из Трех», председатель Совета семи общества «Духов вод».
– Ложь! – не мог не воскликнуть Эдвард Кемпуэл.
– Ты дашь отчет в своих словах перед сэром Лоренсом, – отвечал Кишная офицеру и затем обратился к Арджуне, как бы считая, что оскорбление исходит от него.
– Ложь?.. осмелился ты сказать, убийца полковника Уотсона! Да, друзья мои, – продолжал наглый тхаг, обращаясь к шотландцам, – человек, арестованный вами, тот самый, который приказал убить сегодня ночью несчастного полковника, в двух шагах от комнаты вице-короля. И сэру Лоренсу он предназначил ту же участь, не поспей мы упросить вице-короля дать нам возможность арестовать этого человека, позорящего общество «Духов вод».
Ропот гнева пробежал по рядам английских солдат.
– Ты говоришь правду? – спросил старый сержант, обращаясь к тхагу.
Эдвард Кемпуэл закусил губы, заметив, какую ошибку он совершил, вмешавшись в разговор.
Смерть Уотсона давала все преимущества Кишнае, но и сержант, в свою очередь, нарушал дисциплину свом вмешательством в дело, которое его не касалось. Чтобы положить конец этой сцене, угрожающей принять неприятный оборот, Кемпуэл крикнул:
– Молчать в строю! Взять пленников и вперед… марш!
– Разве вы не прикажете заткнуть кляпом рты этим людям, сахиб? – спросил Кишная.
– Я выполняю приказ и ничего кроме приказа, – отвечал офицер, бросив на тхага презрительный взгляд.
– В случае сомнения, – настаивал тхаг, не отказавшийся от своей идеи, – запрет интерпретируется в самом широком смысле приказа, который был получен. Не думаю, чтобы вице-король позволил бы арестованным шуметь и разговаривать на улицах Биджапура, когда солдатам был дан приказ хранить абсолютное молчание. И если вы хотите, сахиб, я раскрою вам замыслы вашего начальника. Мне известно, по крайней мере, что у него есть важные причины держать этот арест в тайне.
Молодой офицер колебался… Он боялся упрека вице-короля, но, с другой стороны, как честный воин, чувствовал отвращение к тем мерам, которые применяют только к каторжникам.
– Мы будем счастливы, сахиб, – вмешался в разговор браматма, – если нам удастся примирить ваше чувство долга с чувствами благородного человека, а потому даем слово молчать во время перехода по городу. Даю слово и за моих товарищей.
– Верю твоему слову, – отвечал Эдвард Кемпуэл, довольный благополучным окончанием инцидента.
И он стал во главе отряда, чтобы избежать соседства душителя.
Возвращение в Семиэтажный дворец произошло без помех, и ни один из жителей Биджапура не догадался, какой удар нанес им вице-король.
Пленников поместили в одной из комнат, предназначенных для шотландцев, где арестованные должны были ждать решения своей участи. Убийство полковника Уотсона придавало этому делу исключительую важность, и сэр Джон хотел созвать совещание, чтобы решить, какие меры следует принять в этом случае.
Предложение Кишнаи взяло верх над остальными, и решено было скрыть это событие от местных жителей, чтобы облегчить успех экспедиции для поимки Наны Сахиба. Предполагалось, что дело удастся, если принц не будет знать об аресте браматмы и его товарищей.
До сих пор принца, несмотря на отсутствие Сердара, всегда оповещали о всех опасностях, которые угрожали обществу «Духов вод». Если же он ничего не будет знать о случившемся, то Кишная со своими заговорщиками будет занимать прежнее место, и все они будут играть перед джемедарами роль Трибунала трех и Совета семи, распространив слух, что браматма послан ими с тайным поручением.
Общество, таким образом, будет продолжать действовать, как будто бы ничего не случилось, и маленький отряд людей под видом посольства, отправленного «древнейшим из Трех» и браматмой к Нане Сахибу, проберется в пещеры Нухурмура, где скрывается принц, которого и арестует вместе с его защитниками.
Решено было, что Кишная в этот же вечер отправится туда вместе с несколькими членами своей касты, настоящими висельниками, не отступающими ни перед чем и давно известными своей жестокостью.
Суд над убийцами Уотсона и торжественное уничтожение общества «Духов вод» были отложены до поимки Наны Сахиба. Долгая борьба вождя восстания против английских властей подходила к концу, ибо ничто не предвещало провала так искусно задуманного плана.
Английские солдаты получили строгое предписание хранить полное молчание о событиях ночи. Решено было даже изолировать их от местных жителей.
Но что делать с пленниками? Не было тюрьмы, достаточно хорошо охраняемой, чтобы полностью пресечь возможность их общения с миром.
Сэр Лоренс думал в течение нескольких минут, как обойти это затруднение, когда Кишная, глядя на него, вдруг злобно улыбнулся. Он вспомнил о Колодце молчания.
– Доверь мне твоих пленников, – сказал он вице-королю, – я верну их тебе по возвращении из экспедиции. Клянусь тебе, что во время моего отсутствия они будут не в состоянии дать кому-либо знать о своем положении.
– Ты своей головой отвечаешь мне за них, – сказал сэр Лоренс. – Подумай о том, каким посмешищем я стану, когда после донесения об обнаружении и аресте убийц Уотсона, я вынужден буду признаться, что мы не сумели удержать их под стражей.
– Головой ручаюсь за них! – воскликнул тхаг. – Из этого места, предназначенного для самых опасных преступников, никогда никто не возвращался, – добавил он со зловещим видом.
В тот же день, под покровом ночи, Кишная и его приверженцы отвели браматму с товарищами в подвал, известный под мрачным названием Колодца молчания.
Вторую плиту заделали цементом и замазали известкой.
– Это их надгробная плита, – сказал тхаг, – одни только мертвые не мстят за себя.
Потом он прибавил со смехом, который, разносясь эхом под мрачными сводами, казался еще более ужасным.
– Я ведь не обещал вернуть их живыми!.. А теперь идемте, – сказал он своим спутникам. – Через пять дней Нана Сахиб будет в нашей власти.
Кишная старался произнести эти слова погромче, чтобы их слышали в подвале.
– Через пять дней! – пробормотал браматма на языке, неизвестном другим пленникам. – Через пять дней тебя повесят, и на этот раз по-настоящему.
ГЛАВА VII
Странное сходство. – Кто этот человек? – Спасенные браматмой. – Необходимый отдых. – Трогательное признание. – Планы Сердара.
Звуки голоса Арджуны, говорившего на иностранном языке, глубоко взволновали Анандраена. Вот уже второй раз он встречался с браматмой и второй раз замечал странное сходство вождя с кем-то, кто был ему знаком, и сходство это производило на него сильное впечатление… Но как и тогда, на собрании джемедаров, так и теперь он отогнал от себя эти мысли, тем более что тогда среди собравшихся не было никого, кто был бы в состоянии помочь ему проверить себя.
Общество за два или три года до восстания, не желая привлекать лишнего внимания англичан, избегало назначать общие собрания, проводившиеся обычно каждый год. Поэтому никто не знал браматму настолько хорошо, чтобы сообщить Анандраену какие-нибудь сведения на этот счет…
И вот здесь, в темноте подвала, где зрение не играло никакой роли, слух подтвердил то же впечатление… Обращал на себя внимание этот иностранный язык, звуки которого были родственны тем, которые он слышал так часто… И мысли Анандраена полетели на крыльях фантазии… Но вот, когда шум шагов душителей замер в отдалении, браматма обратился к своим товарищам:
– Братья, – сказал он, – вы, вероятно, спрашиваете себя, куда это негодяй, продавшийся англичанам, запер нас? Вы слушали, не издав ни единой жалобы, как замазывали над нашей головой плиту, которую Кишная назвал нашим надгробным памятником, и мольбы ваши не порадовали сердце этого чудовища в человеческом облике!.. Вы мужественны и сильны, и я был прав, когда выбрал вас, чтобы спасти общество «Духов вод» и отомстить за Индию… А между тем вы думаете, вероятно, что жизнь ваша, которую вы заранее принесли в жертву, уже кончена. Да, человеческие кости под ногами говорят вам, что мы находимся в подвале дворца Омра, куда прежние властители бросали свои жертвы. Скелеты, оставшиеся от прежних узников, показывают, какая участь нас ждет. Скажите, кто из вас согласился бы спасти свою жизнь, изменив и древнему обществу, всегда защищавшему слабого от притеснителя, и изгнанному принцу, который там, в неведомом уголке Малабарского берега, хранит знамя независимости. Есть ли среди вас хоть один, который согласился бы отказаться от того и другого, чтобы вернуть себе свободу и выйти из этой могилы?
Единодушные восклицания протеста встретили слова браматмы.
– Нет! Нет! Скорее смерть, и пусть наши кости присоединятся к костям мучеников, покоящихся здесь! – сказал Анандраен от имени всех.
И в ту же минуту раздался общий крик, повторенный три раза:
– Да здравствует Нана Сахиб! Смерть англичанам! Да здравствует браматма!
Старый Анандраен, схвативший Арджуну за руку, судорожно сжимал ее, и вдруг, как бы пораженный какой-то внезапной мыслью, громко крикнул:
– Друзья, мы забыли благородного чужеземца, который отдал двадцать лет нашему делу. Если его здесь нет, чтобы руководить нами, то покажем по крайней мере, что он всегда занимает должное ему место в наших сердцах… Да здравствует Сердар!
Этот крик был повторен с энтузиазмом всеми присутствующими, однако Анандраен с удивлением заметил, что браматма на этот раз промолчал, и его рука вздрогнула, когда все закричали.
– Ради неба скажи, кто ты? – шепотом спросил Анандраен.
– Темнота мешает тебе узнать того, чью руку ты сжимаешь, мой дорогой Анандраен!.. Это я, Арджуна-Велладжа, сын Дхамара-Велладжи… я все время радуюсь счастливому случаю, что встретил тебя.
– И я счастлив, – отвечал начальник Велура, – ибо боги, желая, вероятно, увеличить мою привязанность к тебе, дали тебе черты и голос самого дорогого из моих друзей. Не будь лицо твое бронзового цвета, как у сыновей Страны лотоса, я подумал бы, что только очень важные причины не позволяют тебе открыться тому, кто любит тебя как своего сына.
– Боги посылают иногда сходство лиц тем, кто сходен сердцами, – отвечал Арджуна.
Анандраен вздохнул и замолчал.
– Друзья! – начал снова Арджуна, обращаясь ко всем. – Тхаг осмелился назвать нас убийцами за исполнение приговора над Уотсоном, который, покуривая сигару, спокойно присутствовал при избиении в Серампуре. Более двух тысяч человек пало под ударами его солдат, а в селении не осталось ни одного человека, который был бы в состоянии держать в руках оружие. Желая избежать мести красных мундиров, индийцы оставили дома детей, матерей и стариков, думая, что беззащитность и невинность отведут месть от них… Нет, никогда еще не было такого справедливого приговора, и исполнение его не было так законно!.. Теперь очередь сэра Лоренса… Более миллиона человек было хладнокровно убито по приказу этого тигра, жаждавшего крови, хотя борьба была уже прекращена… Он должен отправиться туда же, чтобы дать отчет Богу! Три раза мы предупреждали его, чтобы он остановил потоки крови, наводнившей всю Индию, но он не принял это к сведению… Бросим же Англии, как вызов, голову ее вице-короля! Вы спрашиваете, как я могу говорить такие слова, когда мы находимся во власти нашего жестокого врага? Изменник Кишная думал, что положил над нами надгробный памятник, когда замазывал цементом верхнюю плиту. Но это подземелье принадлежит к числу тех, в которых есть несколько потайных ходов. Некогда они служили палачам для того, чтобы проникать сюда и наслаждаться криками своих жертв или подслушивать тайны, которыми делились между собой мучимые голодом и жаждой… Следуйте за мной! Через несколько минут мы выйдем отсюда.
Несмотря на окружающую тьму, браматма твердым шагом направился в сторону, противоположную той, где падиал и Утсара нашли выход к вытяжному колодцу. Он нажал рукой часть стены, которая тотчас повернулась и открыла проход, куда через бойницу лился слабый свет, достаточный, однако, для того, чтобы идти по узкому коридорчику. Арджуна шел впереди и легко справлялся с разными механизмами, встречавшимися на его пути.
Достаточно было наблюдать его уверенность, чтобы понять, как подробно составлен был план потайных ходов, план, который браматмы передавали друг другу. Арджуна привел своих товарищей в большой круглый зал, устроенный во внутренней башне, скрытой стенами дворца. Зал этот, превосходно освещенный сверху, остался таким же, каким был во времена Дара-Адил-Шаха. Широкий диван шел вдоль всей стены зала. В середине находился большой стол из красного дерева, покрытого лаком. В стол на некотором расстоянии друг от друга были вделаны шахматные доски, состоявшие из белых и черных квадратиков – становая кость и черное дерево. Всех досок было девять, и все они расположены были таким образом, что за каждой могли сидеть два игрока.
Это был знаменитый шахматный стол Адил-Шаха в зале, куда он удалялся вместе со своими друзьями, чтобы отдохнуть от государственных дел.
– Вот чудесный зал для совета, – сказал Арджуна, – и несмотря на указ, ликвидирующий общество «Духов вод», мы можем показать нашим врагам, что оно по-прежнему могущественно.
Когда факиры и дорваны удалились через указанные им ходы, Арджуна предложил Совету семи немедленно провести совещание.
Согласно решению, принятому на общем собрании джемедаров, Совету семи были даны новые инструкции относительно дня, назначенного для восстания. В этот день сэр Лоренс, на котором лежит ответственность за самые жестокие указы, генерал Гавелок, который прославил себя кровавым террором, и пять членов совета, способствовавших вице-королю в гнусных репрессиях, должны были пасть под ударами кинжала правосудия.
Пусть мир узнает об их смерти одновременно с известием о пробуждении Индии, которая вторично взялась за оружие, чтобы отомстить за погибших и вернуть себе независимость.
Был также обсужден вопрос о том, следует ли требовать вице-короля к ответу перед Советом семи, и решен в утвердительном смысле. Из-за отсутствия Утсары, исчезновение которого браматма никак не мог себе объяснить, это требование поручено было передать Судазе, исполнителю приговора над Уотсоном, доказавшему свою необыкновенную ловкость в этом случае.
Покончив со всеми неотложными делами, браматма, желая остаться один, предложил членам совета пойти отдохнуть. Большинство из них достигло довольно преклонного возраста и чувствовало себя разбитыми под тяжестью волнений и усталости. На совете, устроенном браматмой, они несколько раз переглядывались с улыбкой, глядя, как Арджуна говорит, словно он не был в заключении, а только что пришел из Джахара-Богха. Все они не прочь были отдохнуть, но для этого не хватало, по-видимому, места. Арджуна понял их мысли и улыбнулся в свою очередь… Открыв нечто вроде шкафа, вделанного в стену, где спрятаны были шахматные фигуры, служившие еще свите раджи, он нажал на пружину… и стенка шкафа вместе со всеми полочками отодвинулась в сторону, открыв перед глазами «Семи» маленькую винтовую лестницу.
– На каждом этаже, – сказал Арджуна, – находится такая же комната, как и эта, но только разделенная на четыре спальни с широкими диванами. Они ничем не освещаются, так как башня устроена в месте пересечения четырех внутренних стен. В темноте сон ваш будет еще крепче, и вы без опасения можете спокойно отдохнуть. Нигде нет никаких проходов, соединяющихся с нижними этажами, и пройти к вам можно только через этот зал.
Все «Семь» удалились, и браматма остался один.
– Наконец, – сказал он, – наступает тот день, когда я приму участие в борьбе, о которой мечтаю в течение двадцати лет. Юг Индии восстанет, как один человек, под руководством четырех раджей, которых я склонил на свою сторону, а Север, хотя истекающий кровью, с той же энергией возьмется за оружие по призыву Наны Сахиба. Полк морской пехоты, расположенный в Пондишери и управляемый одним из моих друзей, даст нам три тысячи человек, что позволит снабдить туземные войска достаточным количеством офицеров. «Диана», «Раджа» и четыре других судна Ковинда-Шетти только что прибыли в Гоа, снабженные пушками, ружьями нового образца и всеми боеприпасами.
Недели через две мы двинемся против красных мундиров с двумя миллионами хорошо вооруженных людей – и тогда конец английскому владычеству в Индии и во всем мире… Честь моя восстановлена, это правда, но я не могу забыть, что двадцать лет тому назад англичане несправедливыми обвинениями разбили мою жизнь. К моей ненависти человека прибавляется еще ненависть француза, ибо я не могу забыть, что Англия в течение нескольких столений постоянно пользовалась самыми тяжелыми событиями нашей истории, чтобы разорить Францию, вырвав лучшие жемчужины из ее колоний…
Теперь я вырву из-под власти англичан Индию! Все идет как мне хотелось бы, и в этот час я вознагражден за все мои страдания. О! Сэр Джон Лоренс, ты думаешь, что я нахожусь во Франции и спокойно наслаждаюсь шестимесячным отпуском?.. Какое тяжелое пробуждение готовлю я тебе, и ты не знаешь, что близок уже час возмездия за все твои преступления…
Подумать только, что, не приди мне в голову мысль воспользоваться этим странным сходством и просить Арджуну позволить мне присутствовать на последнем собрании джемедаров, чтобы узнать настроение людей, – все принятые мной меры потерпели бы полную неудачу! Этот проклятый Кишная нашел способ взять в свои руки даже управление обществом «Духов вод»! Хорошо еще, что я переписывался с одним только Арджуной, – иначе все мои тайны, все проекты были бы известны этому негодяю. Кроме часа, назначенного для восстания, Кишная ничего не знает о наших союзниках, о наших действительных силах, не знает, наконец, о моем пребывании в Индии. А последнее его покушение против нас, которое он считает необыкновенно ловким ударом, совсем отдает его в наши руки. Слишком понадеялся он на толщину плит, зацементированных над нашей головой!
Я сыграл большую игру, допустив арест, которого мог избежать, но бывают случаи, когда смелость полезнее осторожности. Это было единственное средство усыпить бдительность наших противников, дав им возможность наслаждаться своим триумфом. Без этого события дошли бы до такого состояния, когда пришлось бы начинать борьбу, не будучи к ней готовым. Недели две еще необходимы нам для того, чтобы вооружить людей. В это время Кишная, совершенно успокоенный на наш счет, устроит экспедицию в Нухурмур, где все уже подготовлено Барбассоном к его приему. Вице-король будет терпеливо ждать взятия в плен Наны Сахиба, в чем он теперь вполне уверен. И только после этого он думает начать действия против раджей Декана.
Пока браматма говорил вполголоса, делая обзор всего положения, чтобы еще раз убедиться, что приняты все предосторожности, что ничего не упущено из виду, в зал тихо вошел Анандраен и остановился позади кресла мнимого Арджуны, рискуя выдать свое присутствие охватившим его волнением.
Сердар – читатель, конечно, узнал его – сидел несколько минут молча, подперев голову руками и погрузившись в глубокие размышления. Затем продолжал:
– Я так прекрасно загримировался, что никто меня не узнал за исключением Анандраена… Честный друг! Неуверенность, вызванная моими словами, заставила его страдать, я уверен в этом… А между тем мои уклончивые ответы должны были показать ему, что он не ошибается!.. Мое недоверие в этом случае огорчило его, конечно, но он должен был понять, что я не мог признаться при факирах и дорванах. Я не хотел открывать своего инкогнито и другим членам Совета. Тайна, известная стольким лицам, не тайна больше… Что касается старика Анандраена, то сегодня же вечером я предупрежу его…