Сказы

Часть седьмая

Вот и осень пришла, первый лист на землю уронила. Урожай в этом году собрали – закрома24 от него ломились. Варенья да соленья наготовили, что в погреба уже не вмещались. Грибов насушили да намариновали в бочонках без счёту. Огурцов засолили. От яблок ветки ломились. Орехи мешками сложили. Дом молодым поставили да свадьбу отгуляли. Гуляли двумя селениями несколько дней. То радость для всех была. Молодая семья, новая родня. Хорошо осень начиналась. Вот и праздник урожая пришёл. А на него столько селений собиралось, что не сосчитать. Кто у кого-то в доме останавливался, кто в общинном доме размещался, кто в ближайших деревнях на постой остался, а кто по вечерам домой отправлялся. Гомон да шум. Веселье да смех. Ведагор с Головами других селений разговоры вёл да празднику радовался.

– Здрав будь, Златан, дру́же, – пожал руку Агний родичу.

– И я тебя рад видеть, Агний. Смотрю, похорошел. Нога твоя прошла, не хромаешь уже. Глядишь, я тебя сегодня на танцы уговорю, – подмигнул ему Златан.

– Не уговоришь, сам лучше за девушками в горелки25 погоняй, авось догонишь кого, – похлопал его Агний по спине.

– Ну пошли поглядим, есть ли кого здесь ловить да догонять, дру́же, – засмеялся ему в ответ Златан. – А где сестрица моя? Не обижал ли её? А то я тебе покажу силу свою молодецкую, – покачав перед носом друга кулаком, заулыбался.

– Я сюда жить пришёл не для того, чтобы людей обижать. Я за их спокойствие радею26.

– То́ мне ведомо, дру́же. Улыбнись. Год какой выдался. Урожай, что не видали столько лет. Посмотри на дивчин. От их красы аж душа застывает.

– Смотри не замёрзни, – пихнул Златана в бок Агний.

– Не боись за меня. Кто-нибудь душу мою точно растопит. Верно, девчата? – крикнул знакомым девушкам Златан и пошёл к ним.

Его уж многие тут знали. Девчата его шуткам радовались, ребята Златана дружной гурьбой27 за собой потащили. Агний же отправился на центральную поляну к общинному дому. Там за одним столом под навесом его изделия лежали. Их всем Любояр расхваливал. Девчата вокруг них стайками ходили от красоты глаз оторвать не могли. На себе то серёжки примеряли, то цепочку, то браслет. Женщины на сковороды поглядывали да ложки с вилками разглядывали. Те все с узорами затейливыми были, словно из самого металла проступая. Мужчины ножи в руках держали, восхищаясь ими наперебой. Агний только подмигнул бойкому Любояру и к Ведагору пошёл.

– Хорош нынче праздник, Ведагор. Все мастера свои труды на показ выложили. Много хороших вещей в зиму людей радовать будут, – сказал Агний.

– Так и ты походи промеж столов. Глядишь, и себе нужное что сыщешь. Не одними сковородами да браслетами живёт человек. За тем столом, – показал Ведагор. – Есть и шали пуховые, одеяла да подушки. Вон там, – указывая в другую сторону. – Берестяные лубочки да посуда деревянная. Ты сказывал, что у тебя полтарелки да кружка. Не пора ли нормальную посуду в дом принести? Иди, иди. Бери, что нужно в хозяйстве. Для этого мы целую неделю тут всё добро раскладываем. Чтобы никто из наших селений ни в чём нужды не знал. Всё что нужно для себя здесь отыщешь.

– Тогда пойду по рядам пройдусь, – сказал Агний и отправился на работу здешних мастеров смотреть.

– Подходи, смотри, какие шали у меня есть, жене своей в подарок возьми, – улыбнулась ему одна женщина.

– Нет у меня жены, – усмехнулся Агний.

– Тогда для невесты своей выбери али для матери, – не успокаивалась женщина.

– Благодарю, матушка, но шаль мне пока без надобности будет, – стараясь улыбаться, ответил Агний и пошёл к деревянной посуде.

Он стоял и перебирал тарелки да кружки. Туесок28 красивый для воды ему приглянулся. Потом его заинтересовала странная тарелка с красивым узором.

– А это что за диво дивное? Отродясь такого не видывал, – спросил у мужчины за столом Агний.

– А то́ для дитятки малого. Чтобы ему кушать учиться сподручнее было. Бери не пожалеешь, – от чистого сердца сказал ему мужчина.

– Я пока только нужное для себя возьму. А остальное на потом оставлю, – складывая в заплечный мешок пару тарелок глубоких, мисок да кружки с туеском. – Благодарствую за такую посуду, мастер.

– Пользуйся на здоровье, – пожелал ему в ответ мужичок.

Походив ещё среди столов, набрал Агний себе мелочей в хозяйстве нужных и двинулся к выходу в сторону своего дома, чтобы всё занести да ещё поспеть вернуться, чтоб на песни с танцами посмотреть. Подходя к концу столов, он увидал, как девушки в пятнашки играют. А рядом смех да гомон стоял. Подошёл он к молодёжи, что кружком стояла. Они возьми да и расступись. А там Светозара с завязанными глазами пыталась не то подружек поймать, не то парней, а поймала Агния. Со смехом на руку тесьму голубую ему повязала и повязку с глаз сняла. Да так и застыла. Побелела вся да с лица сошла. Агний пытался понять, что случилось, стоял и с места не двигался.

– Смотрите, Светозара своего суженого нашла, – крикнула меленькая девчушка. – Ленту ему на руку сама повязала. Будет ещё одна свадьба.

Её слова другие подхватили да подшучивать стали. То́ не со зла было. То́ с радости. Так на гульбищах тех, ежели девушка вместо подружки юноше на руку ленту повяжет, то тот считался её женихом. Никто уж и не помнит, с чего вдруг такой обычай повёлся. Да все к тому привыкли. Редко такое случалось. Не все, конечно, потом семьёй зажили, но их было принято женихом и невестой называть на всё время гуляний. И сегодня праздник был светлый. Настроение у всех хорошее. Вот и застыли друг супротив друга Светозара с Агнием. Дышать перестали. Агний ленту с руки снял и в ладошку Светозары назад вложил. На лицах окружающих аж глаза от удивления округлились. Светозара посмотрела на ленту, потом на Агния, после вокруг себя оглянулась. У подружек своих страх да непонимание увидела. Примета была такая, что ежели девушке парень ленту вернёт, то не быть ей счастливой в этой жизни ни с кем. И хотя всё это игра была, да народ давно уже это в примету дурную записал. Но Агний о том ведать не ведал и зла никакого не помышлял. Он обвёл всех непонимающим взглядом.

– Что приключилось на празднике, что вы все застыли, как изваяния из камня? – подошёл Златан да сам и застыл, на картину эту глядя. – Ты же что это такое, супостат, наделал? – накинулся он на Агния. – Сестрёнка, то́ всё враньё. То́ игра ведь. Шутка это, – попытался он Светозару обнять.

Но та отстранилась от него да на подружку налетела. Потом шарахнулась в сторону да на Агния опять напоролась. Подняла глаза на него заплаканные, а затем развернулась и побежала сломя голову через кусты.

– Да что я натворил-то? – обвёл ничего не понимающим взглядом присутствующих Агний.

– Сказал бы я тебе, – отпихнув Агния в сторону, Златан кинулся вдогонку Светозары. – Светозара, стой!

Тут кто-то Агнию и разъяснил, что к чему в той игре было. Почему смех прекратился да испуг на лицах застыл. Агний кинул котомку на землю и помчался вслед за ними. Но вскоре понял, что нет их нигде в этой стороне. Ни Светозары, ни Златана. Понурый вернулся к общинному дому с Ведагором поговорить. Что случилось, ему рассказать. Тот молча выслушал Агния.

– То́ пустое. Её Златан сейчас успокоит да в чувства приведёт. А я с ней вечером дома потолкую. Ты не волнуйся. Я сам по молодости в эту игру играл. И бывало, что отдавали свои ленты парни девушкам. Да у всех жизнь сладилась. Никто несчастным на земле не остался.

– Я зла не хочу Светозаре, Ведагор, – Агний посмотрел внимательно на него. – Однажды она станет хорошей женой. У неё должно быть счастье человеческое. Она всех вокруг красой своей радует. А настоящая краса в душе её. И счастлив будет тот, кто женой её своею назовёт. Вот ведь я – дурень. Праздник всем испортил. Что мне ту ленточку было на руке оставить?

– Успокойся, Агний. Вечерком к нам на чай приходи. Вместе с ней и поговорим. Негоже в такой праздник с неспокойным сердцем засыпать. А пока ступай по делам своим, – Ведагор похлопал его по плечу.

Агний вернулся к котомке, подобрал её и, понурив голову, домой отправился. Места себе там не находил. То встанет, по дому пройдётся. То на крыльцо выйдет, постоит. То к веселью порывался вернуться. То бежать куда-то. Стало темнеть. Он собрался в дом к Ведагору. Там уже Любояр матери рассказывал, как день замечательно прошёл. Агнию обрадовались, за стол усадили. Лада пирожки с чаем поставила. Да только те пирожки Агнию в горло не лезли. Стали Ведагора поджидать. Спустя время скрипнула дверь, и в светёлку вошли Ведагор с Златаном.

– Агний, пойдём во двор словом перемолвимся, – сказал Ведагор. – А ты нас тут пока подожди, Златан. Да лишнего ничего не говори.

Они вышли на крыльцо. Ведагор тяжело вздохнул.

– На тебе лица нет, Ведагор. Что случилось?

– Светозара пропала. Нигде её отыскать не можем. Всё село и все дома обошли. Люди уже все сараи прочесали. А её нет нигде. Не догнал её Златан. Сам её след потерял.

Агний побелел весь да с лица сошёл от тех слов.

– То́ моя вина, Ведагор.

– В чём? В поверье старом, которое кто-то придумал да в игре подхватил? В том, что она убежала куда-то сломя голову? Что люди вокруг тебя слова какие сказали? Али что на свет родился? – Ведагор посмотрел на Агния. – Ни в чём твоей вины нет. Это моё последнее слово. А теперь нужно поисками заняться. В лес пойдём. Народу много. Так что иди тёплое что накинь и к общинному дому приходи, – сказал ему Ведагор, а затем в дом пошёл.

Поиски не принесли удачи ни в ту ночь, ни в следующий день. Не радовал людей больше праздник, все были поисками заняты. Гонцов в соседние селения отправили. Озеро три раза баграми прочесали. Да всё без толку оказалось. Через неделю поиски свернули, все по своим углам разъехались.

Ведагор по всем весям29 новость о пропаже дочери разослал. Всем миром30 о той беде уже знали. Но никто татей в тех краях не видал. И о пришлых людях не слыхал. Так и не нашли её. Да никто уже и не надеялся её где-то сыскать. Лишь один Агний всё отказывался в это поверить. В лес спозаранку уходил и дотемна там бродил. То в одну сторону, то в другую. Так месяц и пролетел.

Часть восьмая

На землю опустился первый снег. Птицы перелётные за леса отправились к морям тёплым. Земля готовилась к зимнему сну. Люди всё больше по домам сидели да друг другу в гости ходили. Работы стало мало, и все от мала до велика наслаждались заслуженным отдыхом. В селе уже давно и верить перестали, что найдётся Светозара. Ежели бы потонула, то тело бы её отыскали. А так ни следа от неё не нашли. Словно вовсе на свет не рождалась. И гадать уже перестали, куда она исчезла. В её доме нет-нет да слезу мать пустит, да отец печально вздохнёт.

– Агний, ты куда опять собрался? На кузне работа стоит, непочатый край. А ты всё по лесам шастаешь? – в дом к кузнецу вошёл Ведагор.

– Дай мне в последний раз в лес сходить? – без надежды в голосе спросил Агний.

– То́ моя дочь. Мне бы в том лесу с тобой поселиться да зиму там провести. Ты совсем голову из-за этого потерял, – начал злиться Ведагор. – И сам там не дай боже́ сгинешь.

– Кому печаль с моей погибели будет? – вздохнул Агний, рубаху на себя натягивая.

– Не говори так. Я дочь потерял. И тебя потерять не желаю. То́ моё слово. Я старший и над селом, и над тобой. Твой отец сейчас рядом с тобой стоять не может, так я за него буду. И вот что я тебе скажу, Агний. Сегодня ступай в свой лес. А завтра чтобы в кузне огонь вовсю пылал. Ты услыхал меня? – в упор посмотрел на него Ведагор.

– Я услыхал тебя, Ведагор. Услыхал.

– А теперь мне слово в том дай, – не унимался Ведагор.

– Я даю тебе слово, что с завтрашнего дня в кузне будет кипеть работа. Присылай Любояра, ежели тот прийти захочет, – вздохнул Агний, за что получил мощный подзатыльник.

– Ни я, ни вся моя семья за тобой вины не видит. И думать так не смей. А теперь ступай в свой лес да к вечеру возвращайся. И на ужин в мой дом приходи. Отказа не приму, – сказал Ведагор и вышел из дому.

Агний кафтан31 тёплый надел, котомку с куском хлеба да туеском с водой через плечо накинул да из дому вышел. Он уверенным шагом пошёл по направлению к берёзовой роще. Туда он последний месяц каждый день ходил. Туда и сейчас отправился. Пожелтевшую листву белый снег слегка припорошил, под сапогами хруст раздавался. Деревья белым покрывалом ещё не обзавелись, а зелёное уже скинули. Голые сиротливые кусты вокруг глаз не радовали. Ели зелёные с соснами поскрипывали да покачивали макушками своими. Живность лесная ещё спать не легла, но уже сильно не бегала. Затих лес, к зиме подготавливаясь.

Агний по знакомой тропе шёл к роще берёзовой, что недалече была. Он оттуда свои поиски начинал. По кругу на пару вёрст ходил. Сегодня он постоял возле одной берёзки, руками её обняв, вздохнул и в сторону озера направился. Вдоль тропинки орешник рос, да густые кусты малинника ветвями своими друг с другом переплелись. Вдруг Агний шум услыхал. Звук странный, не то шипит кто-то, не то гогочет, не то треск от кустов. Агний бросился в ту сторону, пробираясь сквозь малинник, по сторонам внимательно глядя. Так в одном кусте и усмотрел лебедя белого. Птица из ветвей вырваться пыталась, шипя в одну сторону. Агний туда же глянул, а там лишь рыжий хвост промелькнул.

– Эк тебя угораздило-то в кустах застрять, – подходя к птице, произнёс Агний. – И чем ты за куст зацепиться-то смогла, птица глупая? Ба, да у тебя крыло сломано, кровь идёт. Не шевелись, хуже себе только сделаешь, вообще крыло оторвёшь, – лебедь на человека посмотрела и замолчала, перестав крыло из веток выдирать. – Я тебе боли не причиню.

«Га», – лебедь в его сторону только произнесла да и застыла, словно слова человека поняла.

Агний стал аккуратно крыло из веток высвобождать, чтобы ещё хуже птице не навредить.

– Это тебя так лиса покусала? Потерпи, не маши вторым крылом. Кому велено, – Агний на птицу посмотрел.

«Га», – лебедь опять застыла.

Агний лебедя из куста освободил. Кафтан с себя скинул и в него птицу закрутил, аккуратно прижав сломанное крыло к телу.

– Сейчас домой тебя занесу, там и рану твою полечим. Ты теперь до весны на крыло встать не сможешь. В доме у меня будешь жить, пока кость не срастётся. А когда по весне стая твоя вернётся, то и выпущу тебя к своим.

«Га», – лебедь головой помахала, словно крылья пытаясь расправить, а потом положила её Агнию на плечо и застыла.

В скором времени Агний домой дошёл, птицу в избу внёс, а в горнице32 Любояра увидел.

– А ты что здесь делаешь? – удивился Агний.

– Это лебедь у тебя? – вместо ответа спросил Любояр. – Ты его зачем к себе в дом приволок? Они сейчас все на юга летят, к морям тёплым.

– Не его, а её. Это лебёдушка, а не селезень.

– Почём знаешь? – не поверил Любояр.

– Возле моей деревни озеро было лебяжье. Так там этих лебедей было хоть руками лови. Видимо-невидимо. Я любил смотреть, как они величаво по воде плывут. Как деток своих растят. Потому и знаю. Ты здесь что делаешь? – укладывая лебедя на стол и развязывая кафтан, спросил Агний.

– Тебя дожидался. Я к тебе пришёл сказать, что вины на тебе за сестру не вижу. Отец утром мне о том поведал. Она сама девка глупая. Сама куда-то убежала, – подходя к столу и с любопытством разглядывая лебедя, произнёс эти слова Любояр.

– Не говори таких слов при мне про сестру свою. Она не глупая. У неё вся душа искромсана была, а я только масло в огонь подлил, – пронзительно посмотрел на паренька Агний.

«Га», – прокричала лебедь, пытаясь крылья расправить, как только кафтан развязали.

– Не буду, – сказал Любояр.

– Держи её за тело, Любояр, да к столу прижми. А ну, прекрати крылом махать. Без крыла жить захотела? – цыкнул в сторону лебедя Агний.

«Га-га-га», – загоготала птица и зашипела в его сторону.

– Гляди-ка ты. Словно гадюка шипит, – прижимая к столу птицу, удивился Любояр.

– Держи не пускай, я сейчас лубок ей на крыло накладывать буду. Да не маши ты крылом, сказал, – Агний глянул на птицу, та на него зашипела, но крылом махать перестала.

Агний ножницами перья срезал вокруг раны, от полена топором две деревянных палки по размеру отщепил, к крылу приложил, кость вправляя на место, да с двух сторон палками перевязал.

– Эк у тебя ловко всё выходит, – восхитился Любояр.

– Война и не такому обучит. Держи её. Я сейчас травы с мёдом смешаю, да на рану приложу, – раскрывая сундук для трав, сказал Агний.

– Так ты и кузнец, и врачеватель, и травник получается? – спросил Любояр.

«Га», – крикнула лебедь.

– Кузнец, он как жрец. Он с огнём дело имеет. От всякой нечисти дом очистить может, хворь33 любую из тела прогнать. Разве ты этого не знал? – удивился Агний.

– Не. Наш кузнец так не мог, – сказал Любояр.

– А я могу. И тебя научу, – разминая в ступке травы с мёдом, сказал Агний. – Ежели сам захочешь.

– Так разве я отказываться стану? Я же твой подмастерье, кузнец Агний. Всему у тебя научиться хочу, – серьёзно сказал Любояр, глядя на него. – Да не вырывайся ты, птица глупая. Тебя же вылечить хотят, а не на суп пустить, – цыкнул он на лебедя.

«Га-га-га», – закричала на него лебедь, пытаясь ущипнуть за руку.

– Эк вы с ней подружились уже, – пошутил Агний, разрывая чистую тряпочку на ленту.

Агний аккуратно травяным настоем рану смазал и перебинтовал. Лебедь смотрела внимательно то на одного, то на другого, словно пытаясь понять, хорошо ей делают али плохо.

– Ну, вот и всё. Сейчас мы на неё рубаху одевать будем, – подытожил Агний.

– Зачем рубаху? – не понял Любояр.

– Как зачем? Чтобы она крылом больным даже махать не смогла. Иначе лубок развяжется, да кость заново сломается.

– И долго кость у неё срастаться будет? – спросил Любояр.

– Я не знаю, как у лебедей, а человеку с таким переломом полгода силы восстанавливать. Да потом ещё полгода заново учиться пользоваться конечностью приходится. Но лебедь молодая. Видно, от того по глупости лисе в лапы и попалась. Думаю, что к весне мы её на крыло поставим. А там она к своим улетит, селезня своего высматривая. Знаешь, как лебеди себе пару находят? – спросил Агний у Любояра.

– И как? – спросил тот.

– Один раз и на всю жизнь. Вот как. И потом один без другого жить не могут. Ежели один гибнет, то и второй вскоре умирает.

– Прямо как у людей, – восхищённо посмотрел на лебедя Любояр.

– У людей по-разному бывает. А у лебедей только так. Многим бы людям у них поучиться следовало.

– Я свою суженую тоже один раз и на всю жизнь найду, – твёрдо сказал Любояр.

– Конечно найдёшь, – потрепав по голове паренька, сказал Агний. – А теперь помогай мне на неё рубаху натянуть.

«Га-га-га», – закричала на них лебедь.

– А тебя никто и не спрашивает, гадюка ты шипучая, – Любояр опять цыкнул на птицу.

– Ну, почто невинное создание так ругаешь? Она же не понимает ничего. Страшно ей.

– А мне больно от её щипков, я же молчу, – насупился Любояр.