Избранные. Гримдарк

Очередная тварь зашуршала в темноте. Крысы наглели пропорционально тому, как девочка слабела. Но пока ещё фонарика и угроз хватало, чтобы их отогнать. «Щёлк!». Луч света пронзил тьму.

– Ну где же ты, гадина? – прошептала Берта и тут же вскрикнула от страха.

Существо выглядело так, будто на карлика натянули кожу взрослого человека: всё в складках, абсолютно голое, вдобавок ещё и склизкое на вид, оно смотрело на Берту безумными глазами старика. И в этих глазах отпечатался страх.

Берта облегченно вздохнула, карлик тоже боится её, значит, не всё так плохо.

– Не подходи ко мне! – крикнула она.

– Не бойся, девочка, я не причиню тебе зла. – Существо облизнулось, а в его взгляде промелькнул голод. В отличие от крыс, существо вряд ли боялось фонаря, да и в целом Берта уже засомневалась, что страх в глазах карлика относился к ней. Его голос походил на голос древнего старика, усиливая отвратительный эффект.

– Кто ты? – спросила Берта.

– Ном, – ответило существо. – Я сам так себя назвал. Гном, наверное, неправильно, я же не мифический персонаж. Когда-то я был человеком, не поверишь. А потом меня запихнули в ваш мир, изрядно сплющив перед этим.

– Ты имеешь в виду Вечный дом?

– О! Это место одно из многих и не самое худшее, поверь мне, девочка. Но всё же не удивительно, что ты хочешь сбежать отсюда.

Кем бы ни была тварь, Берте она не нравилась. Но девочка и не помнила, что за всю жизнь в Вечном доме ей нравился хоть кто-то. Да кого она видела здесь, кроме Старухи, её ужасных гостей, братьев поварят и Ищеек?

– Откуда ты знаешь о моём желании сбежать?

– Я… – Ном снова облизнулся и сделал шажок в сторону Берты.

– Не смей приближаться! – закричала та и достала из кармана осколок стекла. Какая-то часть девочки хотела, чтобы Ном сделал ещё шаг. Хотела накинуться на него и резать, резать, резать. Хотела узнать, каков этот карлик на вкус. В желудке вновь кольнуло, Берта попыталась отогнать навязчивые мысли, а в старческих глазах Нома заиграли огоньки страха.

– О! Это сильно! – проскрипел он. – Понимаешь, после того, что со мной сделали, я немного научился угадывать мысли. Я чувствую эманации твоей ненависти. Ощущаю зло, растерянность и желание убежать отсюда. Но мир за стенами этого исполинского здания ещё хуже, поверь мне. Я долго путешествовал по таким местам, при виде которых кости леденеют от страха. Я думал, что попал в ад. Точнее, до сих пор думаю так. Но здесь, в этом мрачном подвале, я наконец-то смог передохнуть. Одна беда, голод…

Ном снова облизнулся. А Берта опять порезалась, сжав осколок стекла.

– Откуда ты попал сюда?

– Давай, я тебе покажу, так будет лучше.

Берта внезапно провалилась в глубокий колодец. Она падала и падала, пока не увидела какую-то рябь под ногами. Девочка зависла в воздухе, потому что тот стал вязким, почти плотным. Внизу, под этим странным полом, шёл высокий пожилой человек в чёрном костюме и с длинными седыми волосами. Человек подошёл к полкам, на которых стояли бочки. Из похожих старуха доставала консервированное мясо, когда свежее заканчивалось, а гости являлись внезапно. Правда, эти бочки были побольше. Человек с лёгкостью взял с полки одну из них, поставил на пол, затем снял с бочки крышку. С минуту ничего не происходило, а потом старик перевернул бочку, и оттуда вывалился сморщенный голый Ном, либо кто-то очень похожий на него. Седовласый продолжал открывать бочки, доставая из них всё новых и новых карликов, а те выстраивались в вереницу и шли в сторону странного дрожащего света, что поглощал их, одного за другим.

Освободив последнего карлика, который, нелепо перебирая ножками, устремился вслед за собратьями, старик наблюдал за процессией и улыбался. Берте стало жутко от этой улыбки, она замотала головой, смахивая с себя вязкое видение. Подвал вернулся, фонарь светил в пол, а Ном стоял совсем рядом. Берта слышала, как он втягивает носом воздух.

– Очень хочется есть… ты пахнешь кровью…

– Я же сказала, не приближайся! – Берта выставила стекло перед собой, и Ном с визгом отскочил. Луч фонаря вновь впился в него.

– А ты сильная! – Он сглотнул слюну. – Не думал, что тебе удастся стряхнуть с себя моё наваждение. Итак, старик сжал нас и забросил сюда. В ваш мир. Ты живёшь в преисподней, девочка.

– Не ври!

– А с чего мне обманывать тебя? Мы оказались в холодной пустыне, шли и шли. А человек в чёрном следовал за нами и насвистывал, как ни в чём не бывало. В пустыне мне особенно запомнился огромный глаз. Он висел в небе и смотрел на нас. Помню, я тогда подумал: быть может, это сам дьявол. А ещё я до сих пор содрогаюсь, вспоминая о тварях, что встречались нам по пути. Неслыханно мерзкие и злобные, они всё же боялись старика и не трогали нас. Так мы и дошли сюда, в место, которое ты называешь Вечным домом, девочка. Меня вытолкнули из вереницы измождённых и печальных карликов, чтобы оставить здесь. На верную смерть.

Из глаз Нома потекли слёзы.

– А ведь когда-то я был человеком, жил обычной жизнью в нормальном мире. У меня даже семья была. И самое плохое, девочка – я помню ту жизнь. Уж лучше бы мерзкий старик её стёр из памяти.

– А почему ты не умрёшь? – спросила Берта. – Просто удавись и всё.

Ном грустно рассмеялся.

– Ты очень жестока для ребёнка. Я хочу жить. Я хочу есть, пить, дышать. Если бы у тебя не было стеклянного ножика… – Ном мечтательно закатил глаза.

– Дёрнешься, и я помогу тебе сдохнуть, – процедила Берта, и её слова заставили Нома отойти назад на пару шагов и испуганно всхлипнуть.

Берта молчала какое-то время. Собиралась было прогнать Нома, но любопытство пересилило.

– А пустыня начинается сразу около Вечного дома?

– Мне кажется, что пустыня, это весь ваш мир, девочка. Или, по крайней мере, большая его часть. А ты разве не была снаружи?

Она ответила не сразу.

– Не довелось.

– А где твои родители?

– Их нет. Есть только Старуха. – Последнее слово Берта сказала с такой ненавистью, что Ном снова пискнул.

– Пора и тебе рассказать свою историю, Берта.

– Откуда ты знаешь моё имя?

– Хе-хе. Я же говорил про свою невинную способность. Раскрой мне сознание, девочка, а я просто немного почитаю его. Не бойся.

История Берты

Она уже неделю не выходила из кухни. Вся вымокла от духоты и постоянной беготни между плитой и горами посуды. Братья поварята, как с издёвкой нарекла их Старуха, не умели говорить, а лишь мерзко похрюкивали и жестами давали Берте знать, что надо делать. Старуха утверждала, будто она вырезала каждому из них часть мозга, чтобы не умничали. Берта вполне верила в это, Старуха запросто проделывала что угодно со своими слугами, не испытывая ни капли жалости. По виду братьев поварят и не поймёшь, сколько им лет, почти детские лица сочетались с дюжими телами, изрядно заплывшими жиром, но способными таскать со склада пуды мяса и мешки с мукой.

Были братья весьма злобными, и если Берта пыталась отлынивать от работы или просто не успевала, тумаки не заставляли себя долго ждать. Поэтому всего лишь один день, проведённый на кухне, казался ей сущим наказанием. Не говоря уже про целую неделю.

Входная дверь скрипнула. Братья замерли и раболепно уставились на выплывающую оттуда, словно огромная туча, Старуху. Довольно похмыкивая, она обошла свои владения, проверяя пышущие жаром плиты, на которых варились, запекались, тушились и жарились всевозможные блюда. Вытяжки еле справлялись с царившим на кухне паром и сладковатым тошнотворным запахом мяса.

Старуха обеспокоенно хмыкнула.

– Надо бы ещё мясца принести, ребятки, – обратилась она к братьям поварятам, не обращая на Берту ни малейшего внимания. Тупые уроды обеспокоенно заверещали и замахали ручищами.

– Он ещё не разделал? – Старуха нахмурила брови.

Братья дружно кивнули.

– Так поторопите его! Объясните, что останется без гекса, если не выдаст вам ещё три пуда мяса. Сегодня!

Братья поварята, озадаченно захрюкав, ринулись прочь из кухни.

– А ты, маленькая сучка. – Старуха намеренно не смотрела на Берту. – Надеюсь, усвоила урок? Я бы тебя ещё тут поработать с недельку оставила, но, клянусь Вечным домом, не хочу потом походить на уродину-кухарку, провонявшую специями.

– Ты итак уродина редкостная, а изо рта у тебя несёт, словно из помойки, – прошептала Берта.

– Какого хрена ты там вякнула?!

– Ваша светлость, я изъявила восторг, что вы простили меня! – громко ответила девочка.

– Простила. – Старуха скривилась. – За такое нет прощения. Ты хотела отравить ту, кто кормит тебя и лелеет. Растит в комфорте.

Внезапно она резво ринулась к Берте, схватила девочку за подбородок и задрала её голову вверх.

– Ты видела мир за пределами Вечного дома, гадина?

Берта смогла в ответ только пискнуть и помотать головой.

– То-то же! Ты даже не представляешь, как он жесток. Я кручусь, будто белка в колесе, кормлю всю эту ораву гостей ради нашего благополучия, кормлю тебя. И что получаю взамен?! Крысиный яд в кофе! Неблагодарная свинья!

Старуха со всего размаха залепила Берте такую пощёчину, что у девочки дух перехватило.

Берта не могла больше это терпеть.

– Старая тварь! Не смей даже пальцем меня трогать! – Она схватила Старуху за руку и впилась в неё зубами. Вкус был такой, будто грязную тряпку в рот запихала. Старуха завизжала.

– Кормилица, да?! Заботишься обо мне?! – закричала Берта. – Тебе нужно только моё тело, чтобы переселиться туда и жить ещё долго, пока не найдёшь следующее. Так вот, что я скажу: хер тебе, мерзкая бабка!

Берта ринулась к двери, на бегу схватив с вешалки жёлтую куртку. Старуха хлопнула руками, будто от неё удирал комар, затем неловко шагнула, ударившись о плиту, с которой тут же повалилась огромная кастрюля с кипящим варевом. Жуткие вопли ещё долго раздавались в ушах, пока Берта бежала. Мчалась так, словно за ней черти гнались. Что не было преувеличением. В любой момент должны появиться Ищейки. Берта отлично знала о том, как они ловко расправляются с беглецами. Но никто не преследовал её, а тут ещё незапертая дверь, ведущая в подвал, так кстати попалась.

* * *

– Ух ты! Смелая девочка ловко сбежала от неё!

В голосе Нома слышалось искреннее уважение. Наши судьбы чем-то схожи, я избежал участи, которую заготовил мне старик в чёрном, а ты удрала от злобной тиранки. Кстати, как её звать?

– Просто Старуха. Она не говорит мне своё имя.

– А что за тело она хочет получить? Это как понимать?

– Так и понимать. – Берта насупилась. – Она собирается жить вечно. Когда я подрасту, переселится в моё тело. А может, и раньше. Недавно я оставила её без глаза. Хотя в своей лаборатории она способна вырастить новый.

– В лаборатории?

– Да, я никогда там не была, но, думаю, она будет последним, что я увижу.

– Ты хочешь убить Старуху. Этим желанием ты буквально светишься.

– Ага. Толку-то. – Берта пожала плечами. – Уже пыталась. Ожог от кипящей похлёбки, крысиный яд в кофе и стекло в глаз. Бесполезно.

Ном хмыкнул.

– Главное, ты пробуешь. Знаешь, что сейчас пришло мне в голову?

– Нет, – раздражённо ответила Берта, – в отличие от тебя, не умею читать мысли.

– Старуха не зря скрывает своё имя. Если узнать его и правильно использовать, оно может стать грозным оружием против тиранки.

– Кто тебе такое сказал? – Берта, сама не отдавая себе отчёт, пододвинулась к Ному поближе. Даже не заметив, как тот вновь принюхался и облизнулся.

– Старик в чёрном. Он выпытывал имя у каждого бедолаги, прежде чем превратить его в карлика. А ещё его оружие… я попробую помочь тебе, девочка, – загадочно добавил Ном и слегка укусил Берту за руку. Та отвесила карлику звонкую оплеуху.

– Не смей меня, трогать, сучонок!

– Извини, не сдержался.

– Проваливай!

– Я честно хочу помочь тебе, но мне сначала надо подкрепиться. Ты знаешь, откуда берётся мясо?

– Его приносят братья поварята. Понятия не имею откуда.

– Как тебе оно на вкус?

– Никак, я его не ем.

Берта не покривила душой, её действительно воротило даже от запаха мяса, которое с удовольствием уплетали остальные обитатели Вечного дома, не говоря уж о гостях.

– Так вот. Там, куда я хочу попасть, помимо мяса есть мои вещи. Поможешь мне их вернуть, а я в долгу не останусь.

Берта на минуту задумалась. А действительно, что ей терять? Так и сдохнет в этом подвале, или Старуха всё-таки напустит сюда ищеек. Как ни крути, выбираться отсюда надо. Невозможно вечно блуждать по затхлым коридорам.

Берта с отвращением вытерла укушенную руку о куртку.

– Ладно, пошли.

Источник мяса

Темнота стала будто вязкой. Даже луч фонаря пропадал в ней, тускнея. А ещё Берта чувствовала запах, похожий на тот, что распространялся по кухне, когда братья поварята притаскивали туда свежее мясо. Но к этому запаху прибавился и другой – тяжёлый, металлический. Так пахла кровь. Берта знала, даже на вкус пробовала, когда впилась зубами в руку Старухи. А ещё когда схватила в подвале полуживого крысёнка и попыталась съесть его. И теперь она вновь чувствовала и отвращение, и дикий голод. Рот наполнился слюной. Запах свежего мяса был и мерзким, и манящим одновременно.