ООН: Возрождение
- -
- 100%
- +
Голубев подошёл к воротам, нажал на латунную кнопку вызова. В ответ – тишина. Но тут послышался громкий лай собак, и уже через пару минут ворота бесшумно приоткрылись, и перед ним появилась стройная светловолосая женщина лет пятидесяти – в строгом чёрном платье ниже колена, с идеально ровной спиной и взглядом, устремлённым сверху вниз, сквозь тонкие стёкла очков.
– Добрый день, – произнесла она холодно, без тени эмоций на лице.
– Не уверен, – ответил Голубев и уже потянулся за удостоверением.
– Вы из следственного комитета, – перебили его, не дав достать документ. – Мы уже в курсе. Проходите.
Полковник молча прошел мимо, размышляя, кем она приходится банкиру. По ее строгости и отсутствующему слезам взгляду он понял, что это, скорее всего, его теща.
Как только Голубев поднялся по ступеням и переступил порог, оказался в огромном холле. В глаза сразу бросились две изящные лестницы по бокам, ведущие на второй этаж. Пол из полированного мрамора отражал свет, создавая ощущение роскоши и величия. На стенах висели старинные картины с изображениями каменных замков, а массивная мебель в бежевых тонах дополняла интерьер. В углах стояли белые орхидеи. Воздух был наполнен свежим ароматом лаванды.
В этот момент за спиной полковника раздался женский голос:
– Можете не разуваться. У нас хозяйка предпочитает европейский стандарт. Да и чтобы горничные не скучали без дела.
– Горничные? – хмыкнул Голубев, медленно обернулся и посмотрел на свою провожатую. – Простите, а вы кем приходитесь господину Рамзаю, Семёну Аркадьевичу?
– Я управляющая этим домом, – чопорно ответила женщина. – Мария Петровна Волгина. Госпожа Рамзай ожидает вас в гостиной. Только… Александра Олеговна очень плохо себя чувствует. Будьте с ней поласковее. Она беременна.
«О как!» – мелькнуло у Голубева в голове. – «Неожиданно… Очень даже неожиданно».
– Само собой, – произнёс он вслух. – На каком месяце госпожа Рамзай?
– Этого я не знаю. Только сегодня утром узнала об этом – как и Семён Аркадьевич. – На её строгом, безупречно спокойном лице на мгновение дрогнули веки. – Скажите, вы уверены, что в машине был Семён Аркадьевич?.. Я всё ещё надеюсь, что он жив и здоров.
– Пока неизвестно, – ответил Голубев. – Возможно, жена Семёна Аркадьевича прольёт свет на это.
– Тогда я вас провожу, – сказала она и, не дожидаясь ответа, направилась вглубь холла.
Голубев шёл за управляющей, как по музею, окидывая взглядом каждый угол: старинные канделябры, картины в позолоченных рамах…
«Дорого-богато!» – мелькало в голове при каждом взгляде.
И вот управляющая домом открыла массивные двери.
Перед полковником предстала картина, достойная полотна известного художника. Девушка лет тридцати лежала на диване, утонув в шелках: длинное чёрное платье, босоножки на высоком каблуке – будто сошла с подиума и прилегла отдохнуть. Её темно-каштановые волосы живописно рассыпались по подушке. Однако взгляд девушки был отрешенным, пустым – она смотрела в потолок, не реагируя на появление посторонних.
Чем ближе полковник подходил, тем жарче разгорались его глаза.
«Какие ножки… – пронеслось у него в голове. – Да это же топ-модель, а не вдова. А вырез… Чёрт, банкир не зря платил за это тело».
– Александра Олеговна, – произнесла управляющая ледяным тоном, – к вам из Следственного комитета. Я принесу чай.
Она развернулась и поспешила удалиться.
Девушка вдруг резко всхлипнула – будто вернулась из мира скорби – и приподняла голову. По щеке стекала размазанная тушь.
«Надо же! – восхитился Голубев про себя. – Даже в слезах – идеальна».
– Полковник Голубев, – произнёс он вслух, улыбаясь с той лёгкой фамильярностью, что позволял себе только с «нужными» женщинами. – Мне необходимо с вами поговорить. Позвольте, я помогу вам подняться.
Он тут же шагнул к дивану – и заодно получил возможность как следует оценить «все прелести госпожи Рамзай».
– Вы так любезны, – ответила она почти загробным голосом, опираясь на его руку с лёгкой, почти кукольной покорностью. – Простите, что предстаю перед вами в таком виде. Сами понимаете… обстоятельства…
И вдруг – громко, безудержно зарыдала, будто только сейчас добралась до дна отчаяния.
Полковник быстро достал из кармана пиджака носовой платок и протянул его девушке.
– Я всё понимаю, Александра Олеговна, – сказал он и присел на диван рядом, ближе, чем того требовала вежливость. – Но, может, вы поторопились хоронить мужа? Мы не уверены, что в машине был именно господин Рамзай.
– Неужели? – глаза её вспыхнули надеждой. – Неужели мой любимый Сёмушка жив?
Она вцепилась в его руку и придвинулась ближе – настолько близко, что он ощутил тепло её тела и лёгкий, шикарный шлейф туалетной воды.
Голубеву это явно понравилось. Он накрыл её ладонь своей, мягко, почти заботливо, и улыбнулся – той самой улыбкой, которой соблазнял женщин.
– Пока не уверены, Александра Олеговна, – ответил полковник, глядя прямо в её зелёные глаза. – Совсем не уверены.
– Можно просто Лёля, – произнесла госпожа Рамзай, и на губах её мелькнула улыбка. – Муж всегда звал меня Лёлечкой… или Лялечкой. – Вы подарили мне надежду, уважаемый полковник. Но… почему вы решили, что за рулём был не он?
– На теле, найденном в машине, – осторожно начал Голубев, – были дешёвые часы. «Слава», 1987-го года.
Он бросил взгляд на её запястье – хрупкое, с тонкой золотой цепочкой и «Ролексом», что стоил, наверное, как особняк на Каменном острове.
– Явно ведь… – продолжил полковник, но договорить не успел.
Девушка вдруг зарыдала – громко, по-детски, безудержно – и бросилась к нему, обхватив за шею и прижавшись лицом к его груди.
– Не-е-е-т! – вырвалось у неё сквозь слёзы. – Сёмушка мёртв! Сёму-у-у-шка! Как я буду без тебя?!
Голубев замер на мгновение – а потом обнял её, прижал к себе и ладонью медленно провёл по спине, как утешают… или как проверяют, насколько близко можно подпустить добычу.
– Алекс… – вырвалось у него автоматически. Он тут же поправился, понизив голос почти до шёпота: – Лёля… Я же сказал: на нём были старые, дешёвые часы. Не «Ролекс».
Охота на вдову. (Глава 4).
Госпожа Рамзай отодвинулась от него и, смахнув платком слёзы, тихо произнесла:
– Он никогда не расставался с этими часами.
– С «Ролексами»? – переспросил Голубев, брови его слегка приподнялись. Для него это было само собой разумеющимся: банкир Рамзай – человек, для которого даже запонки подбирались под сезон. «Слава»? Никогда.
– Нет, – покачала она головой. – Со «Славой». Эти часы принадлежали его другу Артему, который когда-то закрыл его собой от пули и погиб. С тех пор мой Сёмушка всегда носил их. Они напоминали ему о друге… и о том, что в этом мире никому нельзя доверять.
Полковник на мгновение задумался.
В памяти не всплывало ни одного дела, связанного с фамилией Рамзай. Ни слухов, ни утечек – ничего.
– Про друга всё понятно, – медленно произнёс он. – Но что именно с доверием не так?
– Да потому что убить его пытался другой друг, – всхлипнула она. – Они втроём дружили чуть ли не с детства. И Сёмушка доверял им как себе. Но тот случай всё изменил. Поэтому мой муж и носил эти часы – как напоминание.
– Лёля, – улыбнулся Голубев, мягко, почти дружески, – я вынужден задать этот вопрос, но это лишь формальность. Скажите, где вы были сегодня в 10:30 утра?
– Всё нормально, полковник, – ответила она, улыбаясь мягко. – Я всё понимаю. Отец всю жизнь служит в полиции, так что с детства знаю: сначала спрашивают алиби. В это время я была дома. И это может подтвердить Мария Петровна – наша домработница.
– Это та женщина, управляющая домом? – уточнил Голубев.
Госпожа Рамзай едва заметно скривила губы – будто услышала грубость.
– Управляющая домом… – повторила она с лёгким презрением. – Обычная домработница. Просто главная среди слуг.
Полковник понял, что ступил на скользкую дорожку, и решил не продолжать эту тему.
– Хорошо, Лёля, – улыбнулся он и лёгкой, почти вежливой, ладонью накрыл её руку. – А теперь расскажите: что произошло утром? Куда направлялся ваш муж? Было ли что-то подозрительное за последние дни? Может, угрозы? Ссоры?
– Он собирался на работу как обычно… хотел выехать в 8:30. Но я сообщила ему, что жду ребёнка. А Сёмушка так этого ждал, так мечтал… – голос её дрогнул. – Поэтому, сами понимаете, он задержался… – она опустила глаза, и на щеках заиграл румянец. – Выражал свою радость… в спальне. Уходить не хотел, но решил всё же съездить на работу – разобраться с важными делами и вернуться домой праздновать…
И тут она всхлипнула, резко прижалась к нему и зарыдала, уткнувшись лицом в его плечо.
«Я бы тоже с такой красоткой выражал радость в горизонтальной плоскости», – усмехнулся про себя Голубев, нежно обнимая её. – «Только вот мой пиджак… похоже, сегодня прямиком в химчистку. Вся тушь – на мне».
– Лелечка, так вам совсем нервничать нельзя, – произнёс он заботливо. – Давайте успокаивайтесь…
Договорить он не успел.
В дверях раздался лёгкий шум – и в гостиную вошла Мария Петровна, толкая перед собой тележку с белым фарфоровым чайником, чашками и двумя вазочками – с конфетами и пирожными.
Она бросила взгляд на хозяйку – быстрый, холодный, с лёгким пренебрежением, и – казалось – едва удержалась от усмешки.
Но всё это было сделано столь незаметно, что Голубев лишь мельком отметил про себя:
«Какая прислуга любит свою хозяйку?»
Управляющая молча разлила чай, затем развернулась и вышла – с лёгкой, сдержанной гордостью, будто покидая тех, кого считает ниже себя.
Дверь за ней закрылась тихо, ровно и чётко – без шума и без покорности.
– Давайте выпьем чаю, – сказал Голубев, – и вы немного упокоитесь.
Госпожа Рамзай промокнула слёзы платком, взяла чашку с чаем, сделала глоток и поставила её на блюдце. Затем подняла глаза на полковника – с мягким, почти детским выражением лица.
– Спасибо за беспокойство, полковник Голубев.
– Зовите меня просто Стас, – улыбнулся он.
– Стас… – произнесла она сладким, почти шёпотом голосом. – Давайте закончим с официальной частью, а потом спокойно выпьем чай. Так вот… Мой муж в последнее время очень нервничал. Недавно у него была стычка с начальником безопасности банка. Причины я не знаю, но он вернулся домой с содранными костяшками. После этого Сёмушка уволил его. Во всяком случае, тот подал заявление на увольнение и должен был отработать две недели. Но буквально на днях мы снова его встретили… – её голос стал ледяным. – И он в глаза угрожал мужу: – «Убью тебя за то, что лишил меня работы».
Она не испугалась – она негодовала.
– Так… – оживился Голубев. – Это уже кое-что. Простите, мне нужно срочно позвонить по работе.
Он достал телефон, быстро набрал номер и тут же произнёс:
– Кудряшов, вы с Думбадзе уже в банке? Отлично. Найдите начальника безопасности, если он ещё работает, и выясните всё о его конфликте с Рамзаем. Со слов госпожи Рамзай, тот угрожал убить банкира. Если его уже уволили, выясните адрес и отправляйтесь к нему домой.
И, не дожидаясь ответа, сбросил вызов и убрал телефон в карман.
– И ещё немного вас потревожу, Лёлечка, – мягко произнёс Голубев. – Скажите, кто имел доступ к машине вашего мужа? Был ли у него водитель? Телохранитель?
– Нет, – ответила она. – Семушка любил сам водить машину, поэтому категорически был против водителя. А телохранителя не держал: говорил, единственный, кто мог его убить, уже мёртв.
Она замолчала на мгновение, будто вспоминая боль.
– Это было на охоте… Год назад. Их было трое – друзья с детства: Сёмушка, Артём и Олег. Внезапно Олег выстрелил в Сёмушку. Артём бросился ему на грудь, закрывая собой, – но погиб на месте. Правда, в последний миг он успел выстрелить в ответ – и Олег тоже упал. Перед смертью Олег признался, что всё произошло из-за ревности. Его жена, по его словам, до сих пор влюблена в моего Сёму. В ссоре она даже угрожала уйти к нему. Сумасшедшая! – с досадой бросила Александра. – Мой Сёмушка всегда любил только меня. А о её чувствах ничего знать не знал. Они вместе учились в университете – и всё. Поэтому для него всё это стало диким шоком. В итоге муж решил представить случившееся как несчастный случай – чтобы не разрушить жизнь сыну Олега и не опозорить его жену. Так что к машине доступ был только у Сёмушки. Хотя… – она задумалась. – Один раз начальник безопасности привозил его с собрания – у Сёмушки резко подскочило давление, и он не смог сесть за руль.
«Кажется, убийца найден, – подумал Голубев. – Дело – закрыто. А теперь… охота на вдову».
Он взглянул на госпожу Рамзай – и в глазах вспыхнул откровенный интерес: смесь вожделения, расчёта и холодного азарта.
Аромат Dior. (Глава 5).
«Когда человек пахнет Dior после похорон – он не сдался. Он просто решил: если мир объявил её мёртвой – он пойдёт против мира».
Наталья стояла у лифта, задумчиво глядя в пустоту. Всё, что произошло за последнее время, лежало на душе тяжёлым гнётом, и оставаться здесь ей хотелось всё меньше. Но одно-единственное обещание, данное полковнику Корсак, не давало ей написать заявление об увольнении.
Мысль перенесла её в тот день…
Саша стояла у окна в своём кабинете, спиной к ней. Но даже так Наталья чувствовала напряжение, исходившее от нее – как жар от раскалённого металла.
– У меня к тебе будет всего одна просьба, – произнесла та, не оборачиваясь. – Обещай: не увольняйся хотя бы на месяц. Ты мне здесь нужна – как глаза и уши.
Она медленно повернулась. Наталья увидела её лицо – напряжённое, уставшее, но твёрдое, как сталь.
– Всех остальных Голубев поменяет. Но ты – лучшая в своём деле, и я сделаю всё, чтобы тебя оставили. Меня на месяц отправляют в вынужденный отпуск, – хмыкнула Саша, – сами не знают, как убрать меня с глаз долой. Отец не даст так просто закрыть наш отдел. Да и прокурор города… – она помолчала, – он всё ещё пытается нас спасти. Несмотря на траур по дочери. Ну что скажешь?
– Я с вами до последнего, – с угрюмостью в голосе ответила Наталья.
Осознавать, что целый отряд – теперь только в памяти, было невыносимо. За это время она привыкла считать девчонок своей семьёй. А теперь… Тишина. Пустые кабинеты. И лицо Голубева вместо Саши – той, что знала каждого в лицо, и всегда защищала своих.
Из воспоминаний её вырвали резко распахнувшиеся двери лифта.
А за ними – неожиданная встреча.
– Никита? – удивилась она, вглядываясь в мужа Жени.
На удивление, он был свеж и бодр – будто только что сошёл с рекламы Dior: чисто выбритый, в безупречной рубашке, с лёгким шлейфом дорогого аромата. На лице – ни тени усталости, ни мешков под глазами. Ничего от того раздавленного горем человека, каким она видела его на похоронах.
Даже лёгкая улыбка играла на губах – будто он только что выиграл, а не потерял.
– Какими судьбами? – спросила она, сдерживая настороженность.
– Привет, Наташ, – улыбнулся Никита. – Да вот зашёл… узнать у нового руководителя отряда, что там с расследованием взрыва.
– Ты знал банкира Рамзая? – настороженно спросила Наталья, автоматически думая о «Мерседесе» на Кутузове.
– Кого? – искренне удивился он. – Точно нет. Я про взрыв в коттеджном посёлке, где была моя Женя с коллегами.
– Никита… – в её глазах вспыхнуло сочувствие. – К сожалению, Акулину так и не поймали. Она сейчас где-то в Мексике проживает.
– А при чём тут эта мелкая сошка? – покачал головой Никита, и в его голосе проскользнула ледяная уверенность. – Ее интересовала исключительно Аделина, и она вполне ей отомстила. Марк добровольно отказался от жены.
Он сделал паузу, и взгляд его стал острым, как лезвие: – Тот, кто устроил взрыв в посёлке… хотел уничтожить сразу всех. Целый отряд – одним ударом.
– Я думаю, с этим вопросом тебе лучше к Саше обратиться, – сказала Наталья. – Полковник Голубев уверен, что виновница – Акулина. У него сейчас другое дело.
– Наверное, ты права, – улыбнулся Никита. – Тут мне и правда делать нечего. Тебя проводить? – и он нажал на кнопку вызова лифта.
– Пожалуй, прогуляюсь с тобой до улицы, – ответила она. – Тут в последнее время нечем дышать. Голубев – ещё тот душнила и засранец.
Она помолчала, потом тихо спросила: – Никита… ты правда не веришь, что Женя погибла?
– Почти уверен, – ответил он. – Ты, наверное, думаешь, что я схожу с ума от горя… И, возможно, будешь права. Может, проще принять и смириться… Но я не могу.
Он посмотрел в стену лифта, будто видел сквозь неё: – Даже Марк – а у них в семье, насколько я знаю, всё сквозь сверхъестественное проходит – каждый день на кладбище. Его уже не узнать: оброс, забросил себя, на работу…
– Я слышала о Марке, – тихо сказала Наталья. – Но не думала, что всё так плохо… Его надо спасать, пока не тронулся окончательно.
– Попробуй поговорить с ним, – кивнул Никита. – Может, получится. Всё-таки ты работала с его женой. Можешь смело ехать на кладбище – он там двадцать четыре на семь.
А потом, почти шёпотом задумчиво добавил: – А я вот чувствую… что нет моей Жени на этом кладбище. Нет – и всё.
Двери лифта открылись. Они вошли – и замолчали. Каждый – в своём мире, в своей надежде, в своём аде.
******************************
Как бы ни хотел полковник Голубев подольше полюбоваться прелестями госпожи Рамзай и удержать всё её внимание на себе – он был вынужден уйти.
Александра снова и снова заливалась слезами, вспоминая своего «Сёмушку» и причитая, как же ей теперь одной рожать в этом жестоком мире.
Слушать женские вопли и истерики ему категорически не хотелось. Для Голубева женщина была всего лишь красивой куклой – созданной для одного: доставлять удовольствие. И не более того.
Он вышел за ворота – уже без сопровождения управляющей – и не пошёл к машине: она стояла далеко, у поворота, спрятанная за кронами лип. Так что он решил прогуляться.
Полюбоваться особняками. Оценить. Примерить. «А вдруг один из них станет моим?» – мелькнуло у него в голове. – «Скоро. Очень скоро».
Да вот далеко не ушёл… Телефонный звонок нарушил тишину.
Полковник быстро достал телефон и принял вызов. – Слушаю, Кудряшов, – произнёс он резко.
– Товарищ полковник, у нас проблемы. Начальник безопасности банка сегодня не вышел на работу, хотя должен был отрабатывать оставшиеся дни после подачи заявления. Котиков с Красновым съездили к нему домой – никого. Технари пробили биллинг его телефона – последний сигнал зафиксирован сегодня в Пулково. Сейчас наши устанавливают, был ли он в списках на ближайшие рейсы.
– Похоже, убийца пытается свалить из страны, – хмуро сказал Голубев. – Как только узнаете что-то новое, сразу звоните. Я буду на месте через час.
Он завершил разговор.
Свою намеченную прогулку полковник всё же решил продолжить – время позволяло. Но ровно через час он уже сидел в своём кабинете. Точнее – в бывшем кабинете полковника Корсак. И от этой мысли по его коже пробежало тёплое, зловещее удовлетворение. Теперь он – руководитель отряда. А не какая-то выскочка в погонах, дочь генерала, которой место – в архиве, а не в оперативке.
Голубев откинулся в удобном кожаном кресле, позволив себе насладиться моментом, и медленно перевёл взгляд на стол. Там, на стопке документов, лежал белый конверт. Без имени. Без печати. Без единой надписи. Такой чистый – что стало не по себе…
Дело закрыто. (Глава 6).
Желваки играли на скулах полковника.
Он нервно вертел в руках конверт, не решаясь его открыть. В глубине души он уже знал, что ничего хорошего его не ждет. Аккуратно вскрыв конверт, он достал сложенный вдвое лист бумаги формата А4.
Развернув его, Голубев увидел текст, напечатанный на компьютере.
«Никакого почерка, а значит, и отпечатков не будет…» – мелькнуло в голове.
Он начал читать:
Я знаю, что вы сделали пять лет назад. У меня – флешка. На ней – рассказ той девушки. Во всех подробностях.
Хочешь знать, где она – и получить флешку? Готовь миллион. Мелкими.
Завтра сообщу место встречи. Не опаздывай.
– Чёрт! – с яростью выкрикнул Голубев и резко смахнул папки со стола. – Проклятье! Эта дрянь всё-таки выжила! Нужно было добить её лопатой!
Он выдвинул ящик стола, вытащил зажигалку, поднялся и подошел к кадке с огромным фикусом. В одно мгновение письмо вспыхнуло, и вот уже пепел рассыпался под растением – полковник избавился от опасной улики. На его лице появилась зловещая улыбка, за которой последовал злорадный смех. Он вспомнил ту девушку с трассы, как она кричала от их издевательств, как умоляла о пощаде и Голубев испытал наслаждение.
Вернувшись к столу, поднял все папки на стол и снял трубку телефона. Несколько нажатий, и он произнес:
– Кудряшов, зайди ко мне срочно.
Голубев распахнул окна, чтобы проветрить кабинет и избавиться от запаха сгоревшего письма. В момент, когда он уже собирался закрыть окно, раздался стук, и в кабинет вошёл майор Кудряшов.
– Докладывай! – коротко бросил полковник, усаживаясь в кресло.
– Товарищ полковник, – начал Кудряшов, – только что получили данные из Пулково. Волков Арсений Петрович, начальник безопасности «Империал-Кредита», вылетел в 12:25 рейсом в Хельсинки. К сожалению, задержать его уже не получится. Даже если Интерпол мгновенно среагирует – он либо уже в другом городе, либо на поезде в Швецию. Концы в воду.
– Да-а-а… – протянул Голубев, задумчиво глядя в окно. – Явно не найдем… Но ты уверен, что именно Волков организовал смерть Рамзая?
– Взрыв был внутри машины, под сиденьем. Не снаружи, не газ – специально заложили заряд. Устройство – самодельное, но собрано аккуратно, как у военных. Не как у террористов – с проводами и скотчем. Тут всё чисто, без лишнего. Значит, дело рук профессионала – кто-то, кто умеет обращаться со взрывчаткой. А у нас как раз есть такой: Волков – бывший спецназовец, имел доступ к машине. И к тому же он действительно сцепился с Рамзаем в холле банка. Есть свидетели, но почему-то записи с камер именно на это время отсутствуют. Похоже, Волков перестраховался. Но свидетели утверждают, что произошла небольшая драка и Рамзай лично пару раз прошелся по лицу Волкова и сбил костяшки об него.
– Плюс показания самой вдовы, – добавил Голубев. – Волков при ней угрожал убить Рамзая. Да к тому же он знал его маршрут передвижения. Да и сам побег… Явно заранее всё спланировал. Билеты ведь куплены заранее?
– Так точно! – кивнул Кудряшов. – За несколько дней. То есть… дело закрыто? – уточнил он.
– Нет, – спокойно ответил Голубев. – Дело передаётся в Центр Интерпола МВД РФ с рекомендацией объявить Волкова в международный розыск. Пусть финны ищут. Нам – не по рангу.
Он откинулся в кресле, задумчиво постучал пальцами по столу.
– Считайте, что убийца найден. Дождитесь результатов от Натальи и передавайте дело Рамзая коллегам. А у меня срочная командировка. Если будет что-то важное – звони.
Полковник быстро поднялся, обошёл майора и поспешно вышел из кабинета, не проронив ни слова. Кудряшов даже рта раскрыть не успел – лишь подумал с облегчением:
«Наконец-то отвяжутся от этого дела. Может, хоть неделю без начальства поработаем…»
Вдруг он услышал скрип открывающейся двери за спиной.
– Командировка отменяется? – оглянулся он, усмехаясь.
– Какая командировка? – раздался напряжённый женский голос.
Майор резко обернулся и увидел Наталью, которая выглядела растерянной.
– А, это ты, – улыбка мгновенно спала с его лица. – Если ты к полковнику, он только что ушел.
– Да мне не принципиально, – сухо сказала она. – Мне нужно, чтобы вы привезли из дома вдовы личные вещи убитого для ДНК-теста. Родственников у Рамзая, как я поняла, нет. Детей – тоже.
– Кстати, – Кудряшов подошёл ближе, – постарайся побыстрее с этими тестами. Нам срочно нужно передать дело в Интерпол. Теперь мы им не занимаемся.
– Убийцу уже нашли? – удивилась Наталья, впечатлённая скоростью новой команды. – Так быстро?
– Именно. Волков, начальник безопасности. Спланировал все заранее, заложил взрывчатку, сбежал в Хельсинки. Мотив – личная неприязнь и увольнение. Всё банально. Наверное, бабу не поделили. Может, даже женушку Рамзая.
– Странно, – задумчиво сказала она. – Я бы не стала так уверенно утверждать, что убийца Волков. А что, если это вдова? Состояние банкира ведь огромное.
– Но ты же сама только что сказала, что у Рамзая нет ни родных, ни детей. Значит, у его жены не было мотива. Дело закрыто. Просто поторопись с подтверждением личности. И еще… – он шагнул ближе, положил руку ей на плечо. – С начальством не спорят.
На его суровом лице внезапно появилась улыбка.
– Кстати… я слышал, что ты не замужем. Может, сходим куда-нибудь после работы? – его голос стал мягче, но взгляд оставался уверенным. – Было бы здорово… подружиться.