- -
- 100%
- +
– Слушай, Инна, что ты все огрызаешься? Человек просто узнать тебя хочет, познакомиться, – вмешалась Марго. Инна посмотрела на Риту взглядом, означающим, что ей стоит заткнуться. Прогулка явно не получилась.
Мы гуляли около двух часов и в конце проводили Марго на автобус. Я предложил Инне погулять еще – скорее из вежливости, чем из желания, но она отказала, сказав, что хочет домой, чем обрадовала меня. Наедине с Инной я чувствовал себя максимально некомфортно, хотелось убежать, бросить ее здесь и больше никогда не встречать ее. Казалось, в воздухе витало такое напряжение, что можно было топор повесить. У меня даже голова начала болеть. Думаю, Инна испытывала примерно то же самое. Чтобы хоть как-то сгладить наше положение, я рассказал ей несколько, как мне казалось, смешных историй из моей жизни. Они не произвели на нее никакого впечатления. Она просто молчала, не подавая никаких признаков заинтересованности в моем обществе. В конечном итоге я тоже замолчал. Дорога до дома прошла в полной тишине.
– Как вы поднимаетесь наверх? – Мы стояли в подъезде перед лестницей.
– Разворачивают спиной и медленно поднимают на каждую ступеньку.
– И сколько на это уходит времени?
Она пожала плечами:
– Полчаса.
– Что? Бред! Знаешь что? Возьми ключи. – Я вынул из кармана ключи от квартиры и вложил их Инне в руку.
– Что ты хочешь сделать?
– Поднять тебя на руках.
– Что? Нет! Нет! Я буду кричать, даже не смей, понял?! Не поднимай меня, не смей! – Она пыталась сопротивляться, пока я пытался поднять ее с кресла, но, как только она оказалась полностью на моих руках, покорно поддалась. Инна молча обвила мою шею руками и, плотно прижавшись, замерла. Создалось такое ощущение, что она даже не дышала. Квартиру она открывала тоже сама, а я стоял в полуприседе, держа ее на руках.
– Только не в мою комнату, пожалуйста, оставь меня на кухне или в передней.
– Но почему? Ты сможешь переодеться, пока я хожу за коляской.
– На кухню!
– Я тебя второй раз не понесу из кухни в комнату, понятно!
Я занес Инну в ее комнату. Это была маленькая квадратная комнатушка, размером меньше, чем их кухня, но все равно достаточно большая для одного человека. Стульев в ней не было, только кровать, книжные полки, небольшой узкий шкаф для одежды и письменный стол с компьютером.
На столе был завал из карандашей и черных гелевых ручек, а еще сотни листов с какими-то набросками. Я мельком взглянул на них и увидел рисунки обнаженных женщин.
– Положи меня и уходи, – сказала она.
– Ты рисуешь?
– Не твое дело.
– Это здорово! Можно взглянуть? – Я взял несколько рисунков в руки и начал их рассматривать.
– Слушай, ты, кажется, забыл коляску в подъезде. – Я посмотрел на ее лицо, она готова была сожрать меня прямо сейчас. Глаза на половину спрятались под опущенные брови, а раздутые ноздри слегка дрожали на выдохе. Злилась, что я увидел ее работы, которых она, возможно, стесняется. Я решил, что не нужно действовать ей на нервы, и пошел за коляской. На секунду мой взгляд остановился на стене, у которой стояла кровать, она была увешана медалями и грамотами пяти- и десятилетней давности. Те, которые я успел прочесть, принадлежали Инне и были вручены за победы в танцевальных конкурсах.
Я молча вышел за коляской.
– Тебе нужно что-то покушать? – спросил я Инну, вернувшись из подъезда. Дверь в ее комнату была закрыта, я постучался и спросил разрешения войти.
– Нет, я не хочу есть и хочу побыть одна.
– Хорошо, если потребуется моя помощь, то я буду в комнате.
Инна больше не выходила из комнаты, а я не приставал к ней с расспросами. Зачем я вообще тут нужен? С тем же успехом Марго могла погулять с ней перед парами, помочь подняться обратно и оставить сидеть ее одну в комнате. Если она действительно захочет совершить самоубийство, то тут и я буду бессилен. Впрочем, какая бы сложная она ни была, не похоже, чтобы у нее в голове были мысли о смерти.
Когда вернулась Светлана Борисовна, мне совершенно нечего было ей сказать. Я хотел еще раз поговорить с ней о том, нужна ли сиделка ее дочери и, может, было бы лучше, если бы Светлана доверилась Инне и дала некоторую самостоятельность ей. Но одна мысль о том, что мне платили и платили большие деньги, заставляла меня заткнуться.
Все, что я сказал Светлане, это что мне пока тяжело наладить с Инной контакт. Рассказал, как мы погуляли вместе с Ритой в парке. И сказал, что Инна провела весь остаток дня одна в комнате.
– Она ела? – спросила меня Светлана, внимательно выслушав мой рассказ.
– Только завтракала, я предлагал ей несколько раз, но она отказывает. Пока что все не совсем гладко, но мы будем с ней работать.
– Дайте ей время, она тяжело адаптируется к новым людям.
Светлана Борисовна подошла к двери и тихонько в нее постучала:
– Дочь, это я, с тобой все хорошо? Тебя не обижали?
– Нет, все нормально, – сухо ответила Инна.
– Что ж, хорошо.
– Не переживайте, вы ни разу не позвонили мне, а моя дочь цела, это уже дорогого стоит. Возьмите деньги и идите домой, я сама все сделаю. Приходите завтра в восемь. Меня не будет, и Марго тоже, возьмите ключи, я предупрежу Инну, что вы придете.
– Хорошо, Светлана Борисовна, до свидания.
– Давайте просто Светлана.
– Хорошо, – ответил я, улыбнулся и, кивнув головой, вышел в подъезд.
4
На следующий день проблемой для меня стала входная дверь. Покрутив ключ в замке в обе стороны и безрезультатно дергая ручку, я понял, что она заперта с обратной стороны.
Я начал колотить по двери кулаками и звонить в звонок. В голову полезли самые ужасные мысли: я представил, как Инна в ванне вскрывает себе вены или, нажравшись таблеток, блюет на кухне. Я сразу оправдал Светлану Борисовну и понял, что ее беспокойство было не беспочвенным. Барабаня изо всех сил по двери, я заставил выйти из квартиры соседку, старую бабушку, неодобрительно посмотревшую на меня и пригрозившую вызвать ментов. Бабушку я, конечно, послал куда подальше, но вот вызвать наряд МЧС показалось мне весьма логичным. Когда я уже набрал номер и со мной связался диспетчер, Инна из-за закрытой двери тихо спросила:
– Антон, это ты?
– Да, Инн, слушай, я почему-то не могу открыть дверь, ты не отопрешь мне?
– Нет.
– Почему? – Смешанные чувства пробежали мурашками по всему телу. Я успокоился, узнав, что с ней все в порядке, и, видимо, она не собиралась сегодня умирать. Но я был сильно зол на нее за то, что вот уже пятнадцать минут я воевал с ее дверью, а она даже слова не могла сказать.
– Потому что ты не нужен мне, я и без тебя хорошо справлюсь.
– Если бы это было так, меня бы не наняли на эту работу.
– А не пошел бы ты, Антон, в жопу?!
– Инна, не глупи, впусти меня. – Ответа не последовало. Я еще несколько минут безрезультатно барабанил в дверь, крича ее имя. Все было тщетно. «Вот сука-то!» – подумал я про себя и пошел на улицу.
Во дворе я сел на лавку и, закурив, начал думать, что делать дальше. Оставлять ее одну было невозможно. Во-первых, мне платили за то, что я нахожусь рядом с ней, а во-вторых, я слишком мало ее знал и все же боялся, что она действительно может что-то сделать с собой.
На улице стояла такая же погода, как и вчера. Душно, но не солнечно, поднимался прохладный ветерок, чувствовалось, что скоро начнется дождь. Я расстегнул олимпийку и посмотрел на небо. Сплошная серая масса, одна огромная туча, готовая в любой момент обрушиться ливнем. С неба я перевел взгляд на окна ее дома и попытался найти балкон их квартиры. Они жили на углу дома, а балкон из кирпичной кладки уходил вглубь здания и не был застеклен. Представляя в голове планировку квартиры, я понял, что этот балкон выходит из Инниной комнаты.
Мне пришла бредовая идея.
Без труда забравшись на козырек подъезда, я оглянулся, чтобы удостовериться в отсутствии людей. Проверив на прочность водосточную трубу, идущую практически впритык к балконам, я начал подниматься по ней, стараясь не разглядывать, как прочно она крепится к стене, и не смотреть вниз. Добравшись до четвертого этажа, я уцепился за балкон сначала одной рукой, потом, нащупав ногой хрупкую опору, резким выпадом оказался с обратной стороны стены.
Я отряхнулся с мыслями, зачем я это делаю. Посмотрел вниз, чтобы оценить высоту, на которую забрался. Меня охватило чувство радости от совершенного мною безумного поступка. Такое чувство всегда настигает, когда делаешь что-то безобидное, но совершенно неразумное.
Прижавшись лбом к стеклу, я начал рассматривать, что делает Инна в комнате. Она сидела за компьютером и что-то быстро набирала на клавиатуре. «Наверное, учится», – подумал я. Первые капли дождя упали мне на плечо, оставаться на улице больше не хотелось, я постучал в окно. Инна сильно испугалась, от неожиданности ее передернуло. Она не сразу поняла, что происходит. Внимательно всматриваясь в окно и наконец увидав меня, она округлила глаза и без того огромные – теперь они, казалось, занимали пол-лица. Я постучал еще раз и крикнул ей, чтобы она открыла дверь. Инна показала средний палец и неуклюже задвинула шторы. Я остался сидеть на балконе среди кучи старых банок и непонятного хлама. Расстелив себе постель из каких-то тряпок и усевшись поудобнее, я закурил. Что дальше?
Ветер усилился, а косой дождь разошелся в настоящий ливень, укрыться от него на этом балконе было невозможно. Я обругал Инну, за то что она до сих пор не впустила меня, затем обругал себя, что затеял все это, и наконец обрушил свой гнев на природу.
Я вжался в угол и подогнул ноги под себя, но все же кроссовки быстро промокли, а я замерз. Мне захотелось напомнить Инне, что я сижу у нее на балконе под проливным дождем, и я снова начал стучать в окно. Она отодвинула штору и долго смотрела на меня. Я жестом показал, что весь сырой и замерз, а Инна лишь пожала плечами и опустила шторы.
Дождь закончился через полчаса, и именно в тот момент, когда упала последняя капля, окно вновь освободилось от штор. Инна не могла заехать на порог балкона, чтобы открыть дверь, поэтому исчезла на минуту из комнаты и вернулась со шваброй в руке. Палкой от швабры она повернула ручку двери в открытое положение, я вошел внутрь.
Сырой насквозь, я замер на пороге, не зная, что делать, и на секунду потеряв самообладание.
– Раздевайся на балконе и иди развесь вещи в ванной. Когда мама придет, ты должен быть сухой. А потом забери свои деньги и вали отсюда, – грубо, впрочем, как и всегда, сказала мне Инна.
– За этим я и пришел, – ответил я ей и, не раздеваясь, прошел в ванную, сняв лишь кроссовки и оставляя сырые следы на линолеуме. – Слушай, я не понимаю твоей агрессии. Если ты не хочешь, чтобы я ухаживал за тобой, не надо, просто открывай мне дверь, и все. Я буду сидеть в комнате ниже травы, а ты будешь в другой. Мы даже не пересечемся за день.
– Заткнись, я не хочу видеть тебя. Ты думаешь, я ничего не могу? Думаешь, я беспомощная? Не пойти бы тебе в жопу! Вы все так думаете: и мама моя, и сестра, вечно присылают мне каких-то сиделок, сами ни черта не знают.
– Я прекрасно понимаю, что ты можешь справиться сама. И я скорее осуждаю твою мать, чем поддерживаю, но и ты меня пойми. Я просидел без работы три месяца, сейчас мне едва хватит денег на еду. Скоро я получу аванс от твоей мамы и оплачу квартиру. Если бы у меня была возможность ухаживать за старой бабкой, я бы ушел к ней, потому что тебе моя помощь действительно не нужна. Но такой возможности нет. Я так понимаю, что твоя мама чересчур опекает тебя, и эти сиделки только все усугубляют. Так что предлагаю договор. Я просто прихожу к тебе и отсиживаю свои положенные восемь часов. Мы не трогаем друг друга. Если тебе будет нужна моя помощь, я помогаю, не нужна – сижу ниже травы в соседней комнате. Я получаю деньги, а ты – свободу от сиделок и дотошных теток, пытающихся вытереть тебе жопу. Останутся довольны все: и ты, и я, и твоя мать, – все это я говорил ей из ванной, умываясь горячей водой и рассматривая свое лицо в зеркале. Закончив, я в одних трусах вышел на кухню и поставил греться чайник. Я весь продрог, и все, что мне сейчас хотелось, – это горячий кофе.
Инна появилась в кухне практически следом за мной:
– Я согласна, – сказала она и, рассмотрев меня с ног до головы, едва заметно улыбнувшись, снова скрылась в своей комнате.
«А она ничего, – подумал я. – Просто немного обиженная».
Я приготовил поесть и предложил Инне, она согласилась, но при условии, что я принесу еду ей в комнату. Все так же расхаживая по квартире в одних трусах, я подал ей макароны с мясом.
– Так и будешь маячить тут голый?
– Пока вещи не досохнут.
– Лучше уйди, не порти мне аппетит, – она сказала это, повернувшись ко мне спиной и уже начиная жевать, с максимально серьезным видом, но я почему-то подумал, что она улыбнулась, и, от этого улыбнувшись сам, ответил:
– Больно надо!
Как только вещи досохли, я оделся. С Инной в тот день мы больше не разговаривали. Но я чувствовал, что теперь все пойдет как надо.
5
– Значит, у тебя новая работа! Поздравляю, опять бабушка лет семидесяти восьми?
– Нет, молодая девушка, ей двадцать лет.
– Молодая девушка, а что с ней, она полностью парализована?
– В том-то и дело, что нет. Девочка все может сама, но мамаша считает, если ее оставить одну, она выпрыгнет из окна. Мне кажется, что она немного помешана, ну мать то есть, потому что девушка хоть и сложная, но не похожа на самоубийцу. Признаться, я просто сижу и ничего не делаю целыми днями. Девушка, конечно, отстраненная, не очень идет на контакт, но это скорее из-за того, что ее заебали все эти сиделки, а я для нее тоже сиделка.
– Значит, тебе платят просто за то, что ты сидишь и смотришь телик.
– Да, получается так.
– Антон, что это? Ты куришь? Ты же сказал мне, что бросил!
– Я не курю, с чего ты взяла?
– Да ты же на балконе, я слышу, как там кто-то орет и машина проехала.
– Да блин, ничего от тебя не скрыть! Да я последнюю! – Сконфуженный, я стыдливо сделал последний затяг и выкинул окурок на улицу, как будто Ира была рядом, а не в трубке телефона.
– Слушай, Антон, я тебе сказать хотела, помнишь тот поцелуй? Я надеюсь, он ведь не испортит нашей дружбы?
– Нет, конечно, с чего ты взяла?
– Тогда, – она сделала паузу, пытаясь обдумать, что сказать дальше, – это, – и снова пауза, во время которой она еще три раза повторила слово «это», – было всего лишь какая-то минутная…
– Слабость, да я знаю, Ир.
– Подожди, Антон, я тебе не говорила, но у меня здесь есть молодой человек. Мы начали встречаться еще перед моими каникулами, я тебе не рассказывала, просто не знала, имеет ли это продолжение и стоит ли внимания. И сейчас, когда я приехала обратно, он предложил мне съехаться, я уехала из общаги, теперь у него живу.
Дальше был какой-то тупой диалог о том, кто ее парень и чем он занимается. У меня были смешанные чувства. Я только что ощущал себя виноватым перед девушкой потому, что соврал ей о курении, а она соврала мне о своем парне. А с другой стороны, ну и что же тут такого? Не сказала, она и не обязана была говорить, значит, так было нужно. А может, она не хотела говорить, потому что влюбилась в меня и хотела узнать, как я буду действовать дальше после поцелуя, а я решил делать вид, как будто ничего не произошло. Возможно, она любит меня, но думает, что мне ее любовь не нужна. И теперь звонит рассказать о своем парне лишь с целью успокоить меня и снять груз с моей совести, отвести от лишних мыслей. Или же думает, наоборот, задеть меня, мол, мы поцеловались, но смотри, у меня есть другой, так что ревнуй и действуй, добейся меня.
Я сильно расстроился. Оттого ли, что пострадало мое мужское эго. Или же оттого, что самый близкий мой человек, от которого у меня нет ни одной тайны и который, как мне казалось, полностью честен передо мной, больше не доверяет мне и не считает нужным рассказывать о своей жизни.
Не помню, чем закончился наш разговор, но я все еще стоял на балконе и смотрел на ночной двор. Мысли об Ире плавно перешли к размышлениям о Марго, она восхитительная, у нее прекрасная фигура, а какое лицо, глаза, голос! Я не видел девушки прекраснее, чем Марго, в своих мечтах о ней я ушел так далеко, что уже представил, как мы целуемся. А потом мне вдруг взбрела в голову картинка, как я хороню Марго спустя двадцать лет нашего брака. Я уже старый мужчина, с легкой сединой, стою над ее могилой. А она, совершенно такая же, как и в первую нашу встречу, молодая и красивая, лежит в гробу, и кажется, что она не умерла, а лишь уснула. «Вот дурак! О чем думаю?» – перебил я сам себя.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.