Прощай, Наташка!

Не подтвердится! Точно не подтвердится! Ее просто тошнило и рвало, вот она и сорвала желудок. Не может ЭТОГО быть!

– Девушка, вы беременны, – врач смотрела на нее поверх очков. Ну и девки пошли. 15 лет, а уже беременна! А может, ее изнасиловали? Вроде вон и рослая, и бедрастая, а глаза как у ребенка. Сама дите совсем!

–Как? – шепотом спросила Наташка. Она не верила своим ушам.

– 8 -9 недель, – сказала врач. – Мне нужно поговорить с вашей мамой.

– Ее тут нет, она в деревне, – как во сне сказала Наташка.

– Значит, вам нужно поговорить с ней и прийти ко мне на прием. Вы несовершеннолетняя, и, возможно, в отношении вас было совершено преступление, – врач внимательно смотрела на нее.

– Нет, не было, – слабо ответила Наташка.

– Ну, все равно.

– Спасибо.

Наташка оделась и вышла в коридор. Что теперь делать-то?

– Ну? – встретила ее Маша на пороге комнаты. Она переживала за подругу. Наташка оказалась такой живой, веселой и человечной, они сдружились, и Маша просто не могла пройти мимо. Подруге нужна помощь! Она в беде!

– Да, – Наташка кивнула.

– Эх и дурында, – сказала Маша. – Вперлась все-таки. Слушай, знакомые девки рассказывали, что можно сделать самой. Давай я поеду на выходные в город домой и узнаю. Все выспрошу досконально. Ты че, не знала, что от этого дети могут быть?

– Я не думала просто. Влюбилась, – Наташка опустила глаза. – Не с кем посоветоваться было, поговорить. Пустила все на самотек…

– Так надо было думать!

– Что теперь делать?

– От ребенка избавиться, глупая. Ты че, рожать, что ли, собираешься? – спросила Маша.

– Что ты! Нет, конечно.

Это не укладывалось у нее в голове.

Всю следующую неделю Наташка по совету подруг Маши то парила ноги в горчице, то парилась вся, то поднимала тяжести. Все было бесполезно.

– Похоже, намертво вгрызся в тебя, – сказала Маша.

– Похоже, – горестно сказала Наташка.

– Езжай к матери. Аборт тебе нужно делать, пока еще не поздно. Поговорить вам нужно. Даст совет. Мать все-таки…

Глава 8

Что же теперь делать? Не было сна и покоя Наташке. От страха и переживаний ее даже тошнить перестало. Наверное, врач все же ошиблась. Все же прошло! Да и что она там могла увидеть? Глупости. Не может такого быть. Нет, нет и нет! И Наташка так ничего и не сказала никому.

– Наташа, дотянешь ты, дотянешь, и будет поздно, – твердила ей Маша.

Прошел октябрь, почти заканчивался ноябрь. Как-то на выходных Наташка приехала домой. Ольга пообедала и сразу же ушла к подружкам. День близился к вечеру. Наташка бесцельно валялась в своей комнате, пытаясь читать. В голову ничего не лезло.

Мать жарила картошку. Наташка пошла в кухню. Еле дождалась. Аппетитный запах щекотал ноздри. Так вкусно мать жарила картошку, что от предвкушения у Наташки слюни потекли ручьем. Она скорее схватила вилку и начала хватать прямо со сковородки.

– Ты что-то ешь за троих, Наталья, – сказала мать, ставя банку с молоком на стол. – С твоей комплекцией недолго и разожраться. Ты ж молодая еще! Следить за собой надо. Замуж еще выходить.

Наташка ничего не могла с собой поделать. Ее в последнее время преследовал волчий аппетит.

– Ну не знаю, мам, есть охота.

Наташка продолжала орудовать вилкой. И соленые огурцы! М-м-м-м....

– Живете, поди, впроголодь в общаге своей, – сказала мать. – Мы ж денег вам даем с отцом. Неужели трудно поесть сготовить? Ты же повар теперь! Поди, по кинам бегаете, а на еде экономите!

– Дак мы готовим, мам. С Верой. Она каждые выходные домашний обед варит. Мы скидываемся. Кушаем.

– А среди недели что? Столовка? – с укором спросила Валентина.

– Ну, когда как. Заниматься же надо.

Наташка наелась и прилегла. Ее начало клонить ко сну. Внезапно в животе что-то шевельнулось. Она подскочила в страхе. Что это? Выскочила в коридор.

– Ты чего? – удивилась Валентина, посмотрев на дочь поверх очков и отложила вязанье.

– Мам, со мной что-то не то. Как будто кишки шевелятся, – произнесла белая от страха Наташка, схватившись за живот.

– Ну вот, говорила тебе, не объедайся, – проворчала Валентина. – Больно?

– Нет, страшно. Как будто в животе переворачивается что-то, – прошептала Наташка.

«А вдруг это и вправду ребенок?» – пронеслось у нее в голове, но она отбросила эти мысли.

– Не болтай ерунды, – сказала мать. – Что там может шевелиться?

Валентина дала ей воды.

– Ну что?

– Все, нормально, просто я что-то испугалась…

Наташка повернулась, чтобы идти в комнату. Валентина внимательно посмотрела на дочь. Внезапно ей в голову пришла мысль. Нет! Наташка не могла. Она ж дитя совсем. Но она поправилась в талии. Это было видно даже в домашнем халате. Да и ела как волк голодный. И огурцы эти…

– Наташа, – с подозрением позвала мать. – Погоди-ка. А ты ничего мне сказать не хочешь? Ты не беременна часом?

Наташка обернулась, ее глаза заметались. Она не знала, что ответить матери.

– Что? Я? Да ты что!

– У тебя когда месячные были? – Валентина не прекращала допрос.

– Эм-м-м. Я не помню, мам. Какая разница!

– Большая! Ну-ка, говори! – прикрикнула мать. Господи, да неужели ж и правда? Отпустила в город на свою голову, а она, глупая, там, поди, связалась с кем-то. Она ж дурочка еще! Как дитя! Валентина и не думала, что она так быстро. Сама виновата. Не подготовила дочь к взрослой жизни. Все стеснялась поговорить с ней об этом.

– Да или нет, я спрашиваю?! – Валентина стала терять терпение. Наташка опустила голову.

– Да, кажется, – едва слышно прошептала она. Ее жег стыд. Валентина схватила что попалось под руку – какую-то тряпку из белья, которое сушилось после стирки, и начала охаживать Наташку, не разбирая, куда попадет!

– Охламонка такая! Всю семью опозорила, негодяйка! И молчала! Ах ты!!!

– Мама, не надо! – отбивалась и плакала Наташка.

На их крики прибежал отец.

– Валечка, Наташа, что случилось? Валя, перестань, ты что?

– Посмотри на свою доченьку! Посмотри! В подоле принесла нам, паскуда!! Нагуляла! Да как же ты ТАКОЕ себе позволила, дрянь такая? Дрянь! -Валентина загнала ее в угол и хлестала мокрой тряпкой, забыв обо всем. От гнева разум затуманился. Виктор отобрал у жены тряпку, заслонил собой дочь, которая давилась слезами.

– Кто это тебе сделал? Говори! Пусть женится эта скотина! На девчонку молодую залезть! Это надо такое! Или силовали тебя? – продолжала допрос Валентина.

– Нет, – сквозь слезы прошептала Наташка. – Не силовали.

– Сама, значит, дала! Проститутка! – снова закричала Валентина.

– Валечка, успокойся! Не надо кричать, – отец тоже был в шоке, но не воспринимал новость как что-то ужасное.

Скрипнула дверь.

– Ерилкины, – раздался голос бабушки. – Вы чего тут раскричались? На дворе слышно! Драсьте!

В дом вошла бабушка, мать Виктора Мария Михайловна.

– Здравствуйте, мама, – переведя дух, сказала Валентина. Виктор помог матери снять пальто. Бабушка уселась за стол в зале.

–Ну, чего случилось? Наташа, что с тобой? – она увидела внучку, которая вжалась в угол.

– Дождались светлого дня, мама. Принесла наша дочь в подоле. Срам-то какой. В деревне узнают…

Валентина разрыдалась, прижимая к лицу фартук.

– Да ты что говоришь, она ж малая еще! – не поверила бабушка.

– Не мала, видать, уже, раз с мужиками спать наловчилась!

– Не с мужиками! – возразила Наташка, шмыгая носом.

– Говори, шалава, кто тебе ребенка заделал! – стучала кулаком Валентина по столу. Виктор срочно капал ей валерьянку в рюмку. – Посажу! Завтра срочно к фельдшеру пойдем. Нужно что-то делать!

Наташка плакала в углу, подвывая. Было невыносимо страшно и стыдно. Такое натворила! Только сейчас она поверила, что внутри нее живет ребенок.

– Не кричите! Валя, ну что ты, в самом деле? – спросила строго бабушка. -Надо же узнать сначала. Наташа, поди сюда.

Наташка опасливо глянула в сторону матери и приблизилась к столу.

– Ты что, и вправду тяжелая?

– Я была у врача…в городе, она подтвердила. Но я не поверила. А сегодня вот шевельнулось в животе. Я думала, кишки переворачиваются.

– Шевельнулось! Это значит, все! Поздно уже что-то делать!!! – ахнула Валентина, которая выносила двух, и уже точно знала, когда кто начинает шевелиться. – Ох, мама, она же меня без ножа зарезала! Осрамила семью! Охламонка!

– Не голоси, – сказала бабушка. – Когда ты была у врача?

– В октябре.

– Почему же ты не сказала матери-то? – удивилась бабушка.

– Боялась мамку.

– Глупая какая! А ты, Валя, говорила с ней, что дети могут быть, что с парнями рано ей еще? – спросила бабушка.

– Мама, когда мне разговоры разговаривать? У меня работа, семья, скотина. Ничего, роды можно вызвать… искусственные, – сказала Валентина. – Какой ей ребенок?

– Валя, ничего делать не надо! – вдруг сказал отец. – Дал Бог – значит, должен родиться.

– Да ты что, Валентина, совсем ополоумела что ль? – сказала бабушка. – Нешто можно убивать? Живое же уже! Сейчас наделаешь делов, а потом не родит вовсе. Всю жизнь тебе поминать это будет. А ничего, Наташа. Не плачь. Рожай. Воспитаем. Я помогу!

– Кого вы воспитаете? – крикнула Валентина, – Мама! Очнитесь! Ей учиться надо, а она чем занимается! Говори, скотина, чей?

Валентина снова набросилась на дочь, Виктор удержал ее.

– Серегин, – испуганно сказала Наташка, хотя до последнего не хотела признаваться.

– Чей? – онемела Валентина. – Ты чего наговариваешь на парня? Не мог он! Он вон Ольку любит до беспамятства. В городе, поди, нагуляла…

Валентина не могла опомниться. Час от часу не легче! Господи, да что же это такое?

– Валечка, прекрати! – остановил ее муж. – Чей бы ни был, это ж дочка наша!

– Не дочь она мне больше! Вон отсюда, шалава, чтоб ноги твоей в доме не было! – крикнула Валентина.

Наташка беспомощно смотрела на отца, на мать, на бабушку.

– Наташа, собирайся, – сказала бабушка, сурово взглянув на Валентину. – Ко мне пойдешь. Ничего. Слушайте. Я на окраине живу, у меня ее никто не увидит. А придет время – родит. Я с малышом буду, а она уедет доучиваться.

Бабушка жила за лесом на окраине, в домах, что строились самые первые в деревне. С тех пор деревня выросла, мать с отцом предлагали ей переехать к ним, пристроить дом, но бабушка не согласилась. Там тишина, рядом лес.

– А Сергей что? – спросила бабушка.

– Он Ольгу любит, а со мной только… – Наташка снова разревелась.

– Эх, глупая птичка ты моя, – горестно вздохнула бабушка, прижав ее к себе. – Попалась! Собирайся. Вот сходила я в гости, называется. Вовремя.

– Ольге чтоб ни слова! Поняла? – сказала Наташке мать. – Пусть сами с Серегой своим разбираются, не клевещи на него! Да они и помолвлены уже! Назад дороги нет! Обещала она ему! А тебя я чтоб больше не видела тут, бесстыжая!

– А что тут у вас случилось? – в дом тихо вошла Оля. – Почему это мне ни слова? О чем речь?

Глава 9

– Мама, а что тут у вас происходит? – спросила Оля. – И почему это я знать не должна? – Оля пытливо смотрела на всех.

– Вон сестрица твоя, в подоле принесла! – в сердцах крикнула Валентина. – Сидит, ни стыда, ни совести! Шалава!

– Наташ, ты что, беременная? – с ужасом спросила Оля и перевела взгляд на сестру. Ну дела!!!

Наташка горестно кивнула, сгорая со стыда.

– Убирайся куда хочешь, видеть тебя не могу! – крикнула мать.

– Мама, – по привычке стала выгораживать сестру Оля. – Мама, куда ты ее выгоняешь, ночь на улице!

– Пусть идет куда хочет! Чтоб мои глаза не видели этой позорницы больше! – Валентина была непоколебима. У нее больше нет дочери!

– Ну что теперь делать. Ну да, она встречалась с каким-то мальчиком. Не сказала, правда, с кем. Наташа, это от него ты?

– Да, скажи-ка сестре! От КОГО ты «залетела»! – вскипела снова мать. – Она, Оля, от Сережи твоего ребенка принесла.

Оля не поняла сначала даже, а когда поняла, ошарашенно посмотрела на всех.

– Да нет, вы что-то путаете. Этого быть не может! Сережа не такой!

– А ты у сестрицы спроси! А может, и врет она! Наговаривает на парня! – кричала мать.

– Я не вру! – выкрикнула Наташка из последних сил.

– Замолчи, бесстыжая! – мать кинула в нее полотенцем. – А если правда… Гаденыш! Да я его привлеку! В тюрьму он у меня сядет!

Оля опустилась на стул, прикрыв рот рукой.

– Ты что? Это правда? Да какая же ты мне сестра! Злыдня! С моим парнем шашни завела! Забеременела! И еще мне говорила «с парнем встречаюсь» – Оля заплакала. Весь ее выстроенный идеальный путь в хорошую и правильную жизнь рушился.

– Мама, ты не сделаешь этого, я его люблю! – наконец обрела возможность нормально говорить и думать Оля. – Если ты его посадишь, я уйду из дома! Я сама с ним разберусь, понятно?

– Ладно, Наташа, – сказала бабушка. – Айда-ка, хватит на сегодня. Иди вещи собери, какие тебе надо. И идем.

По темноте они с бабушкой брели к ее дому. Наташка давно не была здесь. Дошли. Бабушка открыла дверь, включила свет. К их ногам бросился толстый рыжий кот и начал ластиться. Наташка механически погладила его по голове и огляделась. Все как всегда, чисто, уютно. Герани в горшках на каждом окошке. Телевизор маленький в углу, покрыт салфеткой. Кровати с подзорами, на подушках "накидушки", сейчас не у всех такое встретишь. Вспомнилось детство, бабушкины блины. Тепло, уютно, и никаких проблем. Наташка вздохнула.

– Ну чего встала-то в пороге! Иди, Наташа, вон комната тебе, отдыхай, – сказала бабушка. – Успокойся. А мать остынет. Все пройдет. Еще и внуку будет радоваться.

– Да уж…

У Наташки снова потекли слезы от обиды. Мать ее сегодня честила такими словами, что у нее кровь бросалась в лицо.

– А что же Сережа-то? Он ведь и не знает, наверное.

– Конечно не знает.

И тут Наташку словно прорвало. Она рассказала бабушке все, что некому было рассказать все это время.

– Ну, думаю, Оля ему скажет. Да уж, – покачала головой бабушка. – Глупая ты еще совсем, вот и попалась. Но разве ж так можно – сразу мужчине отдаваться-то? Не ты должна завоевывать его, а он тебя. И взрослыми делами заниматься уж после свадьбы! Эх, Валентина… Не успела она тебе все сказать, а ты поторопилась с глупостями. Ну, сделанного не воротишь. Давай чай пить да укладываться.

Полгода спустя.

Наташка ехала на выходные к бабушке. Дома она не была уже несколько месяцев. Мать продолжала гнуть свою линию и не разговаривала с дочерью, в дом не пускала. Оля тоже не разговаривала с сестрой. Даже если они встречались в автобусе, демонстративно отворачивалась.

К удивлению Наташки, Оля простила Сергея. Бабушка вызнала. Ходила к матери поговорить. Валентина от души надеялась, что Оля бросит этого паскудника, а Валентина его в тюрьму засадит, настолько она обозлилась на Сергея. Но дочь уперлась рогом: «Люблю, и всё!». Сама поехала к нему, они поговорили. Серега сначала молчал, а потом честно признался, что было, мол, с Наташкой, что бегала она за ним, выслеживала, а потом сама и подвалилась под него. А ребенок? Да мало ли, может, и не его, они ж не знают. Может, она и в городе с кем сладилась! А спал он с ней от того, что с Олей нельзя, а он все-таки мужчина! А любил и любит он только Олю! Наташка для него не представляет интереса. Оля любила его и простила!

Наташка чуть не подавилась горечью, когда узнала. Какой же он мужчина? И так ее опозорить! Он же все наврал!!! Не было у нее никого больше! И Оля тоже не разговаривала больше с сестрой и не навещала ее.

Один Виктор приходил к ним каждую субботу, приносил им с бабушкой продукты и давал Наташке денег. А как же? Она его любимая дочка! Ну оступилась, с кем не бывает! И что ж, теперь ее гнобить? Впервые в жизни он пошел поперек воли жены. Валентина считала, что Наташку нужно сурово наказать, и ругала мужа, что он ходит туда. Виктор подрабатывал ремонтом и все "калымные" деньги отдавал бабушке. Им удалось скопить с Наташкой кругленькую сумму. Поскольку Наташка была уже на сносях, они поехали с Виктором в город и купили малышу коляску и приданое. Кроватка у бабушки была. Та, в которой Оля и Наташка спали еще. Но отец ее укрепил, купили новый матрасик, и она стала как новая.

Наташка периодически с трепетом разворачивала распашонки, красивый конверт на выписку весь в рюшах, вдыхала запах, представляла своего будущего ребенка. Бабушка, видя порой это, улыбалась:

– Опять ты, что ль? Да успеешь еще, налюбуешься…Ох, дети!!!

Наташка продолжала учиться, не бросила. Правда, узнав о ее положении, хотели исключить из училища за безнравственное поведение. Но бабушка поехала к директору, все объяснила, попросила, чтоб дали доучиться внучке. А ничего, сдаст она экзамены, а потом лето. Малыш немного подрастет, и Наташка снова сможет учиться! И Наташка отнеслась серьезно, пообещала после родов сдать экзамены.

Бабушка научила ее шить, вести хозяйство, наводить уют, чистоту. В доме все блестело. Но в последнее время Наташка еле ходила. Живот был огромный. Убираться в доме она уже не могла. На занятия ходила с трудом – не могла сама даже застегнуть босоножки. Девчонки помогали. Маша, правда, узнав, что Наташка оставляет ребенка, покрутила пальцем у виска, считая ее ненормальной. А вот Вера, наоборот, отнеслась к этому серьезно. И они с Машкой даже поругались, поскольку мнения их не совпадали.

Наташка теперь часто думала. И зачем вот ей это все понадобилось? Зачем она влюбилась в этого чертового Серегу, зачем пошла с ним? Скорее всего, все и случилось в тот самый последний раз, когда он взял ее силой. Сволочь. Еще и оболгал ее в глазах сестры! Она ненавидела его больше всех на свете. Ребенок скоро родится. И что она с ним будет делать? Пока живота еще не было, Наташка не думала. Она больше переживала о случившемся и тосковала по родным. А теперь она ясно понимала ,что будет ребенок и все хлопоты, что с ним связаны, лягут на ее плечи. Оставалась надежда только на бабушку, что поможет с малым. Начиналась взрослая жизнь.

Наступил май. Наташке исполнилось 16 лет, и они с бабушкой получили ее первый паспорт.

– Ну все, Наташа, – сказала бабушка. – Теперь ты взрослая и ответственная должна быть. И не только за себя! Скоро мамой станешь.

А ровно через неделю после своего шестнадцатилетия Наташка родила.

Глава 10

Наташка рассматривала спящего ребенка, украдкой целуя розовые крохотные пальчики. Надо же, ее дочка! Маленький розовый кулек, запеленатый по самые подмышки. Это было так удивительно! Как из нее мог выйти новый человек? Чудеса, да и только! Конечно, то, что она испытала в родах, она бы не пожелала и врагу. Но, слава Богу, все закончилось! Больше она на такое точно не пойдет!

Дочка! Такая крохотная, хорошенькая! Приезжали папа с бабушкой, она показывала им малую из окна. Бабушка улыбалась и кивала, папа утер слезу. А мама и Оля не приехали. Наташка все-таки надеялась, что хотя бы мама приедет, но, увы, чуда не произошло.

Отец накануне разговаривал с Валентиной. Он сказал ей, что Наташка родила и у них теперь есть внучка. Валентина молчала как камень.

– Валечка, ну нельзя же так! – уже взмолился Виктор, видя, что жену не пронять ничем. – Она и так без материнской ласки, без поддержки. Ей тяжело! Разве так можно? Ну оступилась.

– Витя, не могу я на нее смотреть! – в сердцах сказала Валентина. – Ведь что устроила! Теперь по деревне идешь – и глаз не поднять. Участковый спрашивал, что, мол, Валентина, у вас случилось? Откуда у Наташки живот-то вырос? Осрамила она нас…

– Да что такого? Мне, например, все равно! Наоборот, мужики вон поздравляют, говорят какой молодой дед! В 40 лет! – засмеялся Виктор.

– А Оле каково? – с укоризной спросила Валентина у мужа.

– А у тебя, Валечка, что, только Оля дочка? Нельзя так. Давай завтра поедем, на внучку посмотришь!

– Нет, Витя. Не могу я, да и не хочу. Своим поступком она мне нутро все как выжгла.

– Ну как знаешь, мы с мамой завтра поедем, – заключил Виктор. – Давай ужинать.

– И ты бы не ездил туда, не позорился, – сказала Валентина.

– А в чем позор? Счастье! Ребенок родился!

– Да, от жениха сестры! – не унималась жена.

– Ну и что? Дочь твоя продолжает ждать его из армии вон! Видишь, любовь какая, простила все ему. А ведь виноват только он! Совратил молоденькую девочку! Вот придет из армии – я ему тут устрою, гаду!

– Даже не думай!

– И замуж Ольга за него не выйдет, я не позволю! – разошелся Виктор. Валентина испугалась. Ее всегда покорный и молчаливый муж бушевал!

– Витя, как это? – оторопела Валентина. – Ведь из дома Олька сбежит потом! К нему все одно! Не позволишь ты ей, как же!

– А и пусть! Одну ты выгнала, вторая сбежит, во заживем тогда! – Виктор взял ложку и принялся за еду, давая понять, что разговор окончен.

Она решила назвать ее Кристина. Красивое имя. Ее дочка! А она – ее мама! Через пару дней их уже выписали. Папа с бабушкой приехали забирать. Наташка все искала глазами маму, но так и не нашла. Счастливый Виктор забирал из рук медсестры конверт с малышкой, перевязанный розовым бантом:

– Ну, давайте-ка мне эту малявку! Покажись-ка деду? Хорошенькая!

– Дай-ка посмотреть, – бабушка отодвинула уголок. – У-у-у, литой папаша!

– Ну бабуль, – Наташка даже слышать не хотела о Сереге, хотя и сама видела, что дочка с лица очень на него походила. Такие же капризно сложенные губы, темные ресницы и глубоко посаженные глаза!

– Как она, Наташа? Спокойная? – спросила бабушка.

– Да, в основном поест и спит. Научили меня там пеленать и подгузники менять.

– Ну и хорошо! Поехали, я там стол приготовила, правнучку нашу встречать будем. Радость у нас!

– Не переживай, дочка, – обнял Наташку отец. – Мама остынет, придет еще сама.

– Конечно! Чего переживать-то, вырастим! Ничего! А ты, Наташа, молодая еще, попадется человек хороший, замуж выйдешь! Нечего горевать! – весело сказала бабушка.

Отец завел машину, и они поехали.

Оля с кучей учебников готовилась дома к экзаменам.

– Иди хоть поешь, ученица. Вон худая какая! – позвала ее мать.

Ольга отбросила книгу. И в самом деле, сколько можно!

Мать натушила казанок картошки с мясом, наложила ей в тарелку. Села рядом, подперев рукой подбородок.

– Выписывают завтра сестрицу твою.

– Ну и что? – безразлично ответила Ольга. – Пусть только попробует пикнуть где-то, что это Сережин ребенок! Врет она все! Он мне признался! В городе она нагуляла. Не надо было отпускать ее, мама! Пусть бы дальше в школу вон ходила!

– Да по срокам получается, дочка, что она до города еще забеременела.

– Знать этого не хочу! – отрезала Оля. – Бессовестная, под родной сестры парня подстелилась! Малая еще, а такое…Я вот с ним до свадьбы ни-ни.

«Вот он и нашел, к кому ему идти», – с горечью подумала Валентина. Э-эх! И младшая по глупости подвалилась.

– Что делать-то? В роддом поедем? – спросила она у Оли.

– Вот еще! – фыркнула Оля. – Я точно не поеду. Я ее видеть не хочу. И тебе, мама, не советую!

Нелегкий стоял выбор перед Валентиной, она ворочалась всю ночь, но все же решила не ехать.

Серега был ошарашен новостью о беременности Наташки. Как же он так прокололся? Он вообще ничего такого не планировал, а эта тупица взяла и «залетела». Наверное, специально, чтобы его привязать. Серега знал, что многие девки так делают, чтоб парня женить. Да только фигушки ей! Он все равно на Ольке женится! Тем более, что простила она его. Это ведь все ДО свадьбы было! А вернется – поженятся и будут жить. И еще своих нарожают!

В деревне не удалось шила в мешке утаить, и до Альбины Гашевой долетели слухи. Да и будущая сноха, Ольга, пришла поговорить и все рассказала. С тех пор не было Альбине покоя. Хоть Сережка и написал, чтоб не верила сплетням и, мол, не его это, у Альбины внутри шевелилось. Чувствовала она. Батюшки! Это чего она натворил, охламон! Посадят ведь его Ерилкины, как пить дать посадят! Надо все-все вызнать! И Альбина собралась на край деревни, к Марье Михайловне. Оля сказала, что Наташка там живет сейчас.

– Здравствуйте! – Альбина появилась на пороге, когда Наташка только укачала Кристину.

– Здравствуйте, – Наташка узнала мать Сергея и смутилась. Сейчас опять начнется!!!

– Наташа, мне поговорить с тобой надо.

Альбина внимательно разглядывала Наташку. А где же живот? Она же на сносях должна быть.

– А мне сказали, Наташа, ты беременная от Сереги моего. Где ж живот-то? Неужто…скинула, не дай Бог? – Альбина перекрестилась.

– Вон живот, лежит в кроватке, – кивнула Наташка. – Спит она.

– Родила уж? Девка, значит. Я посмотреть хотела.

Тут бабушка вернулась с магазина.

– Здравствуй, Альбина. Ты чего это к нам? – с подозрением спросила она.

– Марья Михайловна, – взмолилась Альбина. – Такие слухи по деревне, не знаешь, кому верить! Хотела поговорить с Наташей.