Счастье ведьм
- -
- 100%
- +
Рождение девочки – это, конечно, про биологию и про социальные роли. Но в первую очередь, это решение Космоса в этот раз сыграть так. Дать миру женскую душу, женское сознание, женские руки, груди, лоно, женскую любовь, женскую судьбу. К этому выбору мы испытываем блаженное почтение и внимание.
Давайте упомянем и физиологию21. Уже с рождения в каждой девочке зреет запас яйцеклеток, образованный еще в материнской утробе. Это зерна будущих чудес, будущих жизней (в отличие от мужских зачаточных клеток, создаваемых постоянно новыми). Рождение девочки – это продолжение рода, генотипа, словно выбранного природой как достойного. (Про мужчин – тут социальная компенсация).
Рождение девочки – это приход новой силы магии жизни. Новорожденного мальчика отец поднимает над головой и показывает воинам и племени, а к колыбели девочки слетаются феи и приходят ведьмы. Отец тоже смотрит на нее с нежностью и ожиданием любви и чуда.
Сейчас множество прекрасных материалов и сообществ, книг и тренингов о рождении без насилия. К сожалению, большинство моих цивилизованных современников родились в довольно страшных условиях режимных больниц. Нашим родителям и лучшим врачам был нужен очень большой труд, чтобы, сопротивляясь системе «здравоохранения», оставлять пространство для чуда в нашем приходе в жизнь.
Личный опыт. Чудесный психолог, поэт и практик Сергей Криницын дает в своей групповой работе такую практику – повтор рождения. Со мной это случилось в 2019 году (случайно ли совпадение, что в этот год я стала старше своей мамы?). До этого я несколько раз уже рождалась повторно в психологических тренингах, в практиках холотропного дыхания, но это были повторные встречи с тем первым опытом на уровне стресса, пережитого телом и душой с некоторой полезной корректировкой. И вот мое тело лежит на полу, восемь рук помогают ему обрести покой и расслабление, и голоса, тела, души, сонастроившись, поют мне приветственный гимн, оду радости. Я помню клетками, что маме было больно, страшно, некомфортно, тяжело, да. Но никто никогда не напоминал мне о том, что Земля и духи радовались моему приходу. А это было, иначе я не могла бы вспомнить. Улыбка, слезы и мурашки радости, когда вспоминаю.
Похожие ритуалы делают многие шаманы, помогающие телесные практики. Очень советую всем вспомнить это, воссоздать. А потом постараться подарить каждой вновь приходящей девочке по-настоящему чудесное рождение. Теперь мы можем совмещать безопасность с нежностью.
И надеюсь, вы поняли, я не про розовые одежки и стены в комнате (хотя, почему нет?). Я про почтительное внимание к чуду рождения девочки. Розовый – цвет нежности и счастья. Родившаяся девочка – воплощение того и другого. Да будет так.
Посмотрите еще о рождении девочки в моей статье «Анима и Анимус» одноименного сборника (МААП, 2008).
Маленькие будущие ведьмы
Маленькая девочка не может быть ведьмой. Это нонсенс. Только примерять, как мамины туфли. Она даже веста ещё будущая.
Но время человеческой жизни не линейно (скорее, спирально). Недаром маленькие девочки-отроки и юные девушки встречаются с Бабой Ягой, другими старыми ведьмами. Герда и Элли, Гретель и Машенька, Алёнушки, Рапунцель и другие. У большинства девочек есть бабушки и контакт с ними. Тут не только столкновение. Тут и прямая передача, и обучение.
Очень от многих ведьм слышала фразу: «мама говорила, что я родилась взрослой». Можно связывать это с ранними травмами, в том числе, перинатальными. Связывать, да, но не объяснять каузально. Это, вероятно, про более глубокое прошлое, или будущее, соединенность со многим. Плюс, это зерна будущих чудес, будущих жизней, родившиеся вместе с ней. Девочка с рождения – кладезь чудес. Но не мастер. Иметь полотно и краски и уметь рисовать – разное. Но наличие красок – уже много. Можно и не умея, порой, спонтанно.
Для нашей темы больше подходит метафора пряжи и гобелена, ковра. Девочка владеет магией фантазии, магией с игрушками и желаниями. Девочка, фантазируя, создает свое будущее и текущую реальность. Она собирает ниточки, порой волоски, учится заплетать и завязывать. Нить ее судьбы и судеб рода становится зримой и ощутимой постепенно.
Вспомните свои детские фантазии о будущем. Как много сбылось? Что сбылось, но искаженно или скорректировано? Что (к счастью или разочарованию) не сбылось?
Личный опыт. У меня в планах было 5 детей и 7Я. В фантазиях была лошадь и тигр. Детей получилось больше. Муж соответствовал всему загаданному (жаль не загадала, чтобы любил и уважал меня). Лошадь случилась. И потом долго и старательно молилась, чтобы тигра заменили котом. Список этот почти бесконечен. Мечтала пожить на острове, поплавать как профессор Аронакс с Капитаном Немо, и о других путешествиях, построить дом, стать бабушкой, написать книгу.
Давайте здесь притормозим и присмотримся опять к словам-понятиям.
Мечты, желания, фантазии. В детстве они обычно не дифференцированы и слиты в то, что, наверное, лучше всего называть детские грезы. Маленькая будущая ведьма Люси в Хрониках Нарнии, Пеппи Длинный Чулок, Поллианна, Моана, маленькая Ассоль. Они соединяют интуицию с экстра-сензитивностью, наблюдательность и творческую искру. И взрослые говорят: фантазирует. Это, знаете, как в кабинете, клиент порой решительно отмежевывает сны от фантазий. В фантазии присутствует воля и разум, потому взрослые вкладывают в них смыслы, порой корысть. С корыстью – это уже желание.
Способность грезить – наш важный детский потенциал. Преображение грез в фантазию – основа, зарождение магии. Желание содержит больше воли, порой и агрессии, оно более маскулинно, и с ним уже, как со спичками, надо аккуратнее. Хорошо, если девочка будет учиться давать жизнь своим фантазиям, воплощая их в игры и танцы, рисование, полезные навыки, творчество и деятельность.
Девочки моего поколения сами придумывали себе первые ритуалы. Сейчас можно найти множество в разных источниках. Но, думаю, придумывать всё равно интереснее. Только вот современные мультики немного сбивают. Девочка не машет волшебной палочкой, создавая всё подряд в моменте, воюя и спасая. Девочка создает потенциал, будущее.
Ближе к отрочеству девочка всё больше начинает чувствовать, что магия у нее внутри души22, и расплескивать ее не стоит раньше времени и на пустяки.
Девочка-отрок способна создавать миры. Я очень люблю те, что описаны Александром Грином, особенно «Золотую цепь». Девочка-ребенок играет и тренируется.
Девочке нужно пространство для этого. Лучше всего – природное. И время. Потом её снесет на поиски, приключения, взрослый труд, чтобы вспомнить о том, что создавала будущее сама, уже только к зрелости.
Культивировать магию девочке помогает рукоделие. Раньше девочек усаживали за него. Сейчас, после некоторого перерыва, похоже, возобновился интерес к вышиванию и шитью, прядению и плетению, к ним добавились пазлы, раскрашивание удивительных картинок и множество других рукодельных магий. Большинство девочек сами чувствуют потребность и находят какое-то творческое занятие, развивающее и внимательность, и сосредоточенность, и вкус.
Магические ритуалы: делать кукол, печь печенье, плести что-то из веревочек-резиночек, лепить и вышивать. Это может быть много полезней большинства школьных предметов. Потому что помогает спокойно наращивать психику, сосредотачивать душу. Многие взрослые женщины, поняв, что что-то пропустили, находят возможности позже. А многие вспоминают бабушек именно в переданном контакте с тестом или нитками.
Девочке важно уединение в своем уголке и совместное тихое времяпрепровождение с несколькими подружками или сестрами. Это ужасно, когда девочка лишена этого и постоянно выставлена в школьный (и может ещё какой-то) социум.
И конечно – игра. Игра, которая, по замечанию Йохана Хейзинги «древнее любой культуры», – первое таинство будущей ведьмы. В играх рождается навык ритуала и одновременно гибкого к нему отношения, внимание к участникам и стихиям, навык сочетания принятия того, что есть, и сотворчества. Старинные игры: прятки, жмурки – важные навыки отношений с сокровенным, с утаиванием и видением без глаз.
Загадки – отгадать не названное, найти решение. Старинные загадки – это отнюдь не про нахождение некоего объективно правильного ответа. У них две функции, обе социальные. Одна – проверка на свойствО, знание паролей. Зимой и летом одним цветом – ёлка, если вы житель определённых мест. Вторая – поиск наилучшего решения, чтобы угодить, перехитрить стареющего царя, отца будущего принца, пройти маскулинное испытание феминным способом, найти лучший ответ – тот, который будет принят как истина. Помните сказку «Дочь семилетка»: прийти не одетой, не раздетой?
Спасибо коллеге Елене Хандуровой за подсказки. Кстати, навык улавливания и давания подсказок – тоже хорош! Очень пригодится девочке в жизни.
И залетая вперед, давайте про желания еще подумаем. Женские желания – особая субстанция. «Хочу такую юбку, но покороче, и с пуговицами, и чтоб это были брюки». Во взрослой жизни желать – одно из главных дел женщины. Она хочет дом, она хочет ребенка, хочет куда-то поехать, она хочет. Переход между иррациональным желанием, ведущим в новое, неизведанное «не пойми куда», что важно, и истероидными невменяемыми капризами очень тонок. Ей и всем, кто рядом, тут нужен эмоциональный интеллект. Удивительно приятно наблюдать зрелые и старые пары, в которых муж уважительно спрашивает, выслушивает и старается исполнить женские желания, зная, как это ресурсно для него, потому что и она уже умеет с ними обращаться. За этим большой путь. В детстве, юности, молодости мы учимся обращению с нашими интуитивными порывами, потоком ощущений и мыслей. Это важный процесс.
Детские травмы
Детство – возраст счастливый и травматичный. И это связано. Именно детская наивность позволяет быть много и радостно счастливым и открытым травмированию.
Удивитесь, как дети сочетают безрассудство и нелепые опасения. Девочка может залезть на крышу, поплыть через реку, тыкать палкой в ядовитых пресмыкающихся, зайти в гости к незнакомым соседям.. А может бояться намочить ноги, прыгнуть с лесенки, погладить собаку или подойти к незнакомцу, а ещё – чего-то под кроватью. И все это странным образом сочетается. Вероятно, потому что детство – время знакомства со страхами, выработки самих механизмов взаимодействия с ними. Девочка, не запертая в границы «безопасности», учится бояться самостоятельно, и это один из главных навыков жизни.
Посмотрите начало мультфильма «Моана». Не ужас ли? Но только так выглядит здоровый вариант закладки основы будущего контакта с водой, океаном, магией Вселенной. Примерно так же и с социумом.
Взрослым, конечно, страшно намного сильнее. Жаль, что мы даем этим страхам побеждать.
Ребенок начинает выстраивать свои ментальные и душевные защиты, и это происходит только в ответ на проникающие ранения опыта. И именно эти ранения делают девочку не просто чувствительной, но чувствительной к запредельному. Получив травмирующий опыт, девочка обнаруживает возможность соприкоснуться с непостижимым и пережить его, используя странные магические ритуалы, общение с духами и персонажами-помощниками, собственную фантазию и волю.
Идеальное сочетание разумной бережности и контакта с опытом хорошо может предоставить природное пространство и ненавязчивый присмотр бабушки, дедушки или мудрой няни.
Тело, душа, дух растут и укрепляются на микротравмах и больших травмах, пережитых с помощью поддержки пространства и взрослых.
Новые исследования свидетельствуют о том, что травматический опыт в детском возрасте связан со степенью эмпатии во взрослой жизни. Исследование, опубликованное в PLOS One, показывает, что люди, которые испытывают травматические события в детстве, лучше реагируют на эмоциональные состояния других, став взрослыми.
«Мой опыт проведения клинической работы в качестве психотерапевта с детьми и взрослыми подтолкнул к этому исследованию», – сказал автор Дэвид М. Гринберг из Университета Кембриджа и Городского университета в Нью-Йорке.
Исследователи изучили 387 взрослых посредством опроса про истории детской травмы и уровень эмпатии. Они также опросили еще 442 взрослых с использованием других тестов на эмпатию. В обоих обследованиях взрослые, которые сообщали о травматическом событии в детстве, как правило, имели более высокий уровень эмпатии. Травматические события включали смерть очень близкого друга или члена семьи, развод родителей или раздор, травматические сексуальные переживания, такие как домогательство, и опыт насилия. (Анна Скавитина, 2017)
Это не только эмпатия к людям и животным, это в принципе опыт эмпатии к жизни, экзистенциальному. Именно поэтому, я думаю, психология, став профессией более поддерживающей и принимающей, чем объясняющей и лечащей, стала максимально женской.
Стараясь защитить дочерей от опасностей, травм, грязи, мы растим женщин брезгливых, стерильных, трусливых душой и телом. Подвергая девочек опасному семейному и социальному воздействию, насилию и грубости, холодной отчужденности, мы одариваем их драконами разрушения и истерии.
Здоровье всегда посередине. И это не лезвие бритвы, а широкое пространство множества детского опыта, на которое мы возвращаемся потом всю жизнь за стеблями льна, конопли и крапивы для полотен жизни.
Размышляя о детских и других травмах важно помнить: бережность и безопасность – разное! Травма может быть разрушающей, калечащей, а может быть полезной и развивающей. Основоположник теории привязанности Джон Боулби наблюдал в парке за матерями и детьми и описал то, что потом подтвердили многие23.
Маленькие дети играют самостоятельно и отбегают от мамы, пока чувствуют эмоциональную связь с ней, тогда они спокойны. Когда мать переключает внимание на книгу, телефон, подругу, ребенок чувствует тревогу и потребность срочно вернуть контакт, прибегает и возвращает его.
Важно понимать, что здоровая привязанность формируется именно на том, что этот контакт есть, и он иногда пропадает. Так развивается эмоциональная тактика, эмоциональный интеллект. Здесь присутствует целый спектр, с одной стороны которого безразличие и покинутость, с другой – гиперопека и контроль, а посередине здоровая привязанность и способность любить.
Самое главное для женщины, самое главное для девочки, для человека – любовь. О любви – отдельная глава в части 3 и отдельная книга.
Кажется важным понимать, что Любовь есть всегда и везде, это великая сила, которая больше нас. Это стихия, подобная Жизни. Есть еще способность любить, принимать любовь, давать, пропускать через себя. Это личный навык и искусство, обретаемое в социальном и межличностном взаимодействии, основа его закладывается в раннем детстве, а потом развивается всю жизнь.
Счастливая девочка растет в любви. Она умеет собрать ее вокруг себя. Некогда маме – найдем бабушку, подружку, куклу. Быть счастливой – главная фантазия и по ниточкам собираемый навык. И здесь тоже помним, как с младенцем: у ребенка всегда много любви. В идее «не лишать детства» мы часто лишаем девочку главной потребности – активно проявлять любовь и заботу. Пусть у каждой девочки будет возможность рукодельничать и фантазировать, заботиться о бабушке и младших сиблингах, читать волшебные сказки, обнимать зверушку и быть благодаря этому счастливой.
Отрочество
Чувствительность (ментальная, этическая, сенсорная, интуитивная, волевая) развивается постепенно и к отрочеству требует уже особого внимания. Здесь-то и важны уединение и рукоделие, поддержка старшего женского круга, бабушки.
Отрочество – время экзистенциального одиночества, душевной сепарации. Это возраст распахнутых глаз и души и одновременно – отсутствия слов. Возраст бескрайнего ожидания непонятно чего. Этот возраст требует особой бережности.
Культура, выставившая девочек-отроков на подиумы и школьные линейки (слово-то какое тюремное), породила следом страшные фантазии о маленьких сексапильных ведьмах с бантиками и мечами, воющих друг с другом.
Психологические травмы девочки часто получают от отцов и их страхов. Об этом – тысячи сказок и психологических книг. Отцы (да и матери) часто реагируют на странную новую отстраненность недавно близкого и понятного ребенка ответной отстраненностью. Кто их осудит? Не я. Бывает довольно трудно вспомнить себя без фантазий в этом возрасте пустоты. Трудно перестраиваться в близких отношениях. В это время, названное Фрейдом латентным, действительно важно всем детям и родителям отдохнуть друг от друга.
Не надо насильно вытаскивать девочку-отрока из пустыни ее одиночества, душа найдет путь24. Важно, чтобы на краю этой пустыни всегда была вода, еда и улыбающийся человек (мама или тетушка, бабушка), чтобы можно было добежать до оазиса с подружками или интересным занятием. И еще – книги.
Отрочество – время полной смены молочных зубов. С ними уходит детство и первичный контакт с миром. Вырастают постоянные, взрослые. Важно, чтобы они выросли крепкими и здоровыми, с их ростом девочка учится учиться и быть человеком, открывая для себя космос этого процесса. Зубы – интересный и важный маркер, это редкая часть тела, клетки которой не подвержены обновлению. И потому они отмечают переходы. В вальдорфской традиции считается, что только с вырастанием новых зубов человека можно начинать учить чему-то взрослому, до этого – только игры.
Замечательный фильм про девочку-отрока и стареющую фею – «Элегантность Ежика» (2009). Там подсказки о параллельности этих возрастов и процессах, контакте и бессловесной передаче женской магии.
В отрочестве душа наша словно рассыпается постоянно, а потом застывает в непонятном ожидании. Счастье отрочества – это блики, искры, моменты, оно вытесняется потом из памяти так же, как и горести. Попробуйте вспомнить, постарайтесь. Может, это удивительный гриб или раковина, найденная у моря, поход, встреча, подарок, успех. Обычно такие воспоминания удивительны до недоумения. Как в калейдоскопе из странных кусочков чего-то – яркая сказочная картинка. Пусть будет.
Юные ведьмы
Татьяна Ларина и Джульетта были не взрослыми, но не подростками, как и нынешние 14-21-летние. Это юность. Время безудержного поиска, проб, ошибок, глупостей, поступков и проступков (что может быть ценнее?). Очень важное время сепарации и самоопределения. Если юность проживается в полной мере, то часто анестезируется, потом частично попадая в мемуары: «страшно (стыдно) вспомнить…».
Это время, когда выпадают из гнезда, или хотя бы пытаются, мечтая о полете, но частенько нелепо бьют крыльями и набивают шишки об ветки. Родители теперь – люди (порой, существа) другого мира. Теперь в истории жизни появляются мачехи-ведьмы и злые феи («Золушка», «Рапунцель»), в отличие от неких идеальных матушек, теперь словно умерших или существующих далеко (давно).
Девушку выносит в ювенильное море фантазий и приключений. Помните Ассоль? Носится, как безумная, по берегу и поселку, то поет, то засыпает под кустом. Нет у нее злой матери/мачехи, чтоб заперла за домашними делами, обрекая петь, танцуя с метлой. Но разница между Золушкой и Ассоль не так уж и велика.
Слово ювенильное ушло из употребления почти совсем. Ювенильное (ювенальное) море превратилось в ювенальную юстицию, а точнее, люстрации. И если мальчикам ещё как-то допустимы романтические и страшные опасности и ужасные приключения, то девочкам… А девочкам всегда было труднее. Хотя бы потому, что у парней гормональные физиологические изменения зримее, ощутимее, осязаемы. Да и позволено им больше.
Когда-то юным принадлежал мир, потом пустыри, подъезды, сеновалы. Где-то надо найти пустынную дорогу, мрачный лес, фантазии и ожидания, шаткость и мучительность, когда одновременно жаждешь и бури, и покоя, и автономии, и отношений. Теперь для этого всё чаще – только виртуальный мир.
В конце юности обычно вырастают зубы мудрости. Это важный знак. Проступки юности, создавая сверхнапряжение, как молнии приземляют душу человека, ещё больше адаптируя его к жизни на Земле и среди людей. Это может казаться странным, ведь это проступки, глупости, ошибки. Но именно в них часто таятся будущие смыслы. «Не волнуйся мама, ничего не будет хорошо!» – поет Умка. Очень верная формула.
Хорошо прожитая юность вытесняется. Спросите о ней, и взрослые закатят глаза: «Ух, я вытворяла! Чудом избежала… Своим не позволю».
Помните, Принцесса, которая потом спала на горошине, пришла пешком, одна в дождь, без кареты, слуг и документов? А всех этих, заколдованных злыми чародеями в лягушек, змей, гусынь, лебедей помните? Всё это темные истории, без подробностей, лучше не спрашивать. Набоков и Стендаль, Бунин и Толстой – много написано об этом. Но это обычно не мы и не наши дочери.
Юность – время бежать от родителей или хотя бы затаиться, встретить помощника и покровителя, наставников, врагов, трикстеров, пережить предательство, дружбу, море чувств. Юность обычно находит щели, лазейки в пространстве и времени, чтобы быть прожитой (хоть в фантазиях), но в общем изуродованных много.
Если юности не дают быть прожитой, мы получаем замороженность. Самый очевидный пример – история Принцессы Шиповничек (она же Спящая Красавица). Старая ведьма предрекает ей смерть от укола веретеном (куда уж прозрачнее намек!). Да, в юности нашим дочерям грозят реальные и символические смерти, мы их теряем. Боясь этого, можно прибегнуть к магии сверхзаботы, и на долгие годы уснет все королевство, замрет жизнь. А вот хулиганы Братья Гримм и шутник Пушкин отправили своих юных героинь в лес, где они сперва пожили аж с семью гномами или богатырями, а потом уж – в анестезирующий сон.
Другой сильный пример – сказка «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка». Он о девушке, которая, потеряв родителей (в наше время они не обязательно умирают физически), принимает на себя материнскую функцию заботы о мальчишке-козленке. Этот братец-козлёнок вместе со старой ведьмой провоцируют и проводят болезненную инициацию – через затопление.
Во все века девушек запирали. «Нет повести печальнее на свете». Защищать, сдерживать – да, но не калечить. Ибо буря не только гормональная. Это метания растущей души. Снова вспоминаем о бережности. Только с юными ласковые руки должны быть крепче, порой даже жестче, как руки доулы, помогающей неопытной роженице, рожающей собственную личность и судьбу.
Менархе
Приход менструаций. Заметьте, мы именно так говорим, это замечаем. Большинство – как досадный факт, кто-то (реже) – стараясь поздравить и отпраздновать менархе. И то, и то странно. Женщина (девушка) истекает кровью – это маленький аборт, маленькая смерть не получившей жизни и отторгнутой яйцеклетки.
В замечательном фильме режиссера Алексея Федорченко «Небесные жёны луговых Мари» по книге Дмитрия Осокина есть завершающий эпизод о менархе и традиции трубить в рог на горе. Это красивая архетипическая фантазия, вполне воспринимаемая как реальность. Девушка справедливо возмущается: «почему надо сообщать всем о том, что у меня в трусах?!». Трудно не согласиться, ибо миру важно радоваться тому, что у тебя в лоне! Но это сокровенный праздник. Потому с этого момента мы попадаем в дуальность и расщепление. Мир радуется нашим потерям и приучает нас к этому.
А состояние до менструации, между овуляцией и кровоистечением, называем мы ПМС (предменструальный синдром) и квалифицируем как расстройство, а то и болезнь.
Предменструа́льный синдро́м, также синдром предменструального напряжения, предменструальная болезнь, циклический синдром (ПМС) – сложный циклический симптомокомплекс, возникающий у некоторых женщин в предменструальные дни (за 2—10 дней до менструации) и характеризующийся психоэмоциональными, вегетососудистыми и обменно-эндокринными нарушениями, которые, в свою очередь, негативно сказываются на привычном для женщины образе жизни (Википедия).
Почитайте статью в Википедии или любую другую. С давних пор и поныне ПМС – болезнь или расстройство, связанное с… (от погоды и местности до питания и возраста). Единственное, что меня порадовало в Википедии:
По гипотезе австралийского биолога Майкла Гиллингса, объясняющей целесообразность существования предменструального синдрома (ПМС) с точки зрения естественного отбора, при этом предшествующем менструации нервозном и раздражительном состоянии повышаются шансы на расставание женщины с бесплодным партнёром, что является эволюционным преимуществом, благодаря которому ПМС сохранился в популяции. (там же)
Ожидание и приход овуляции, когда мы радостно возбуждены, красивы и активны, ПМС и боль менструации – это то, что происходит с каждой женщиной, с каждым оборотом Луны. С возрастом ПМС обычно нарастает, и это вполне понятно. И не смейте мне говорить, что это только биология или она тут первична. Прислушайтесь к слову «расстройство». Нам естественно расстроиться, погрустить.