Основы глубинно-образной терапии. Образ как путь к целостности личности
- -
- 100%
- +
Божественное Дитя: Источник жизненной искры
Архетип Ребенка — это, пожалуй, самая трогательная и парадоксально мощная структура нашей психики. Это не просто воспоминание о нашем реальном детстве. Это архетип потенциала, обновления, чистого творчества, спонтанности и надежды. Божественное Дитя — это та часть нас, которая способна радоваться просто тому, что светит солнце, которая умеет играть и искренне удивляться. В нем сокрыта огромная жизненная сила.
К сожалению, в процессе жесткой социальной адаптации, под гнетом травм и сценарных запретов, этот архетип часто оказывается изгнанным в Тень. Люди приходят в терапию с потухшими глазами, жалуясь на ангедонию — неспособность получать удовольствие от жизни. Они строят корпорации, покупают дорогие машины, но внутри них царит мертвая тишина.
В образах это часто выглядит как запертый в стеклянной колбе малыш, замороженный во льдах младенец или ребенок, спрятавшийся в темном подвале разрушенного дома. Процесс исцеления в Глубинно-Образной терапии неразрывно связан с освобождением этого архетипа. Когда клиент в своем внутреннем пространстве наконец-то находит этого потерянного ребенка, берет его на руки, отогревает своим теплом и дает ему разрешение жить — происходит настоящий энергетический взрыв. Возвращается спонтанность, возвращается смех, размораживается тело. Дитя снова становится живым источником, питающим взрослую личность.
Герой: Путь преодоления и трансформации
Архетип Героя отвечает за развитие нашего сознания. Именно Герой отправляется в путешествие, чтобы убить Дракона (преодолеть власть Поглощающей Матери), добыть сокровище (найти свою Самость) и вернуться в мир обновленным. Герой — это действие, это воля, это готовность столкнуться с неизвестностью и преодолеть свои страхи.
Однако современный мир создал опасную ловушку — культ вечного Героя. Многие клиенты приходят ко мне в состоянии тяжелейшего выгорания, потому что они застряли в архетипе Героя. Их жизнь превратилась в бесконечную, изматывающую битву с драконами (конкурентами, дедлайнами, собственным телом). Они не умеют отдыхать, не умеют сдаваться, не умеют просто быть. В их образах мы видим израненных рыцарей в тяжелых доспехах, которые не могут остановиться ни на секунду, потому что верят, что как только они опустят меч — их уничтожат.
В ГОТ мы учим клиента тому, что путь Героя конечен. Сокровище добыто. Дракон побежден. Герой должен уметь снять доспехи, сложить оружие и эволюционировать дальше.
Воин: Страж личных границ
Важно отличать Воина от Героя. Если Герой стремится к трансформации и подвигу, то Воин служит порядку и границам. Архетип Воина — это наша здоровая агрессия, наша способность сказать твердое «Нет», защитить свою территорию, свое время и свои ценности.
Когда архетип Воина подавлен (часто из-за родительского предписания «не злись», «будь удобным»), человек становится беззащитным. Его личные границы взламываются всеми кому не лень, он терпит токсичное отношение на работе и в семье. Во внутреннем мире такого клиента образ Воина может выглядеть как сломанный меч, спящий стражник или собака с завязанной пастью. Восстановление этого архетипа через активное воображение — это процесс возвращения человеку его законной силы и достоинства. И напротив, когда Воин выходит из-под контроля и не служит высшим ценностям (Самости), он превращается в разрушителя, психопата, уничтожающего все вокруг из слепой ярости.
Любовник: Эрос и жажда слияния
Когда мы говорим об архетипе Любовника, мы имеем в виду не просто романтические отношения или сексуальность, хотя и это тоже. Любовник (Эрос) — это принцип связывания, соединения, страсти, эстетики и чувственности. Это та сила, которая заставляет нас тянуться к другому человеку, к искусству, к красоте, желать слиться с миром воедино.
Если этот архетип заблокирован, жизнь человека становится сухой, пресной, интеллектуализированной пустыней. Человек может все понимать умом, но не способен глубоко чувствовать. В образах это часто предстает как выжженная земля или пересохший ручей. А если архетип Любовника захватывает Эго целиком, мы получаем классическую картину тяжелой любовной зависимости, созависимости, когда человек полностью теряет себя в партнере, превращая его в своего бога. В терапии мы возвращаем Эросу его истинное место: способность любить без разрушения собственного Я.
Мудрец: Логос и принятие парадоксов
Венцом архитектуры архетипов является Мудрец. Это та внутренняя инстанция, которая обладает способностью к философскому осмыслению, которая видит жизнь целиком, вне мелкой суеты и эгоистичных страстей. Мудрец не сражается с миром, как Герой, и не пытается в нем раствориться, как Любовник. Мудрец наблюдает, понимает и интегрирует.
В Глубинно-Образной терапии образ Мудреца часто приходит клиентам на продвинутых этапах работы. Он может явиться в виде седого старца, древней черепахи, векового дуба или даже просто голоса, звучащего из бесконечной, теплой пустоты. Мудрец помогает нам примирить в себе несовместимые противоположности. Он говорит клиенту: «Ты можешь быть и сильным, и уязвимым одновременно. Ты можешь злиться на своих родителей и при этом глубоко их любить. Мир не черно-белый, он парадоксален, и в этом его красота». Мудрец — это прямой проводник к нашей Самости.
Работая с этими мощными структурами в ГОТ, мы никогда не занимаемся сухой интеллектуализацией. Когда клиент понимает головой, что у него «проблемы с архетипом Отца», это не дает ему ровным счетом ничего. Но когда он в закрытом терапевтическом пространстве, в состоянии легкого транса, встречается лицом к лицу с пугающей Тенью этого архетипа, когда он проживает эту встречу всем своим телом, когда он плачет, дрожит, а затем чувствует колоссальный прилив сил от освобожденного ресурса — вот тогда происходит подлинная, необратимая трансформация судьбы.
Человеческая психика — это не хаотичный набор рефлексов. Это величественный, многоголосый хор древних сил. И задача Глубинно-Образной терапии — помочь человеку стать гениальным дирижером этого хора, чтобы голоса Матери и Отца, Героя и Мудреца, Дитя и Любовника звучали не как разрушительная какофония, а как великая, гармоничная симфония его уникальной жизни.
Глава 7. Тень: изгнанные части личности
Всякий раз, когда мы зажигаем яркий свет в комнате нашей осознанности, мы неизбежно отбрасываем тень. Это непреложный закон физики, и он столь же абсолютен для человеческой психики. На протяжении всей истории нашей культуры нам внушали, что человек должен неустанно стремиться к свету, добру и совершенству, безжалостно искореняя в себе всё темное, животное и «неправильное». Но в кабинете психотерапевта, за закрытыми дверями, куда люди приносят свою самую невыносимую боль, этот красивый миф разбивается вдребезги. Именно эта бесконечная, изматывающая война с собственной Тенью является главным источником тех разрушительных симптомов, с которыми современные люди приходят за помощью.
В Глубинно-Образной терапии мы смотрим на Тень не как на вместилище абсолютного зла или демонических пороков, как это принято в обывательском сознании. Тень — это огромная, пульсирующая жизнью часть нашей личности, которая по тем или иным причинам оказалась неприемлемой для нашего окружения, а затем и для нас самих. Это наша непрожитая жизнь. Это гигантский резервуар вытесненной психической энергии, в котором томятся не только наша подавленная ярость, животная сексуальность или пугающий эгоизм, но и наши непризнанные таланты, наша первозданная творческая сила, наша способность к здоровому бунту и наша спонтанность.
Как же формируется этот темный двойник? Ни один ребенок не рождается с Тенью. Младенец абсолютно целостен. Когда ему больно — он кричит во все горло, когда радостно — смеется всем телом, когда чего-то хочет — требует этого с яростной, чистой энергией. В его мире еще нет моральных оценок, нет деления на «хорошо» и «плохо». Но очень скоро эта целостная, дикая природа сталкивается с жесткими рамками социума, первым и главным представителем которого является семья.
Родители, движимые лучшими побуждениями или собственными неврозами, начинают процесс того, что Эрик Берн называл сценарным программированием. Ребенок очень быстро усваивает главное правило выживания: чтобы тебя любили, кормили и не отвергали, нужно соответствовать ожиданиям. Возникает трагическая сделка, первый глубокий внутренний раскол. Ребенок узнает, что гнев — это «плохо», потому что мама отворачивается и замолкает, когда он злится. Он узнает, что громкий смех или спонтанный танец — это «неприлично», потому что строгий отец хмурит брови и отправляет его в угол. Мальчикам запрещают плакать и проявлять уязвимость, девочкам запрещают проявлять агрессию и защищать свои границы.
Перед ребенком встает неразрешимая экзистенциальная дилемма: сохранить свою подлинность и рискнуть потерять любовь самых важных людей в мире, или отказаться от части себя ради сохранения привязанности. И поскольку для ребенка потеря родительской любви равносильна физической смерти, он всегда выбирает второе. Он отсекает от себя те качества, которые вызывают недовольство, и сбрасывает их в темный подвал бессознательного. Он вешает на дверь этого подвала тяжелый амбарный замок и ставит стражу в виде чувства вины и стыда. Так рождается Тень. А на свету остается лишь социально приемлемый фасад, удобная маска, о которой мы подробно поговорим в следующей главе.
Но трагедия заключается в том, что отсеченные части никуда не исчезают. Психическая энергия неуничтожима. Когда мы запираем в подвале нашу агрессию, наш страх или наши тайные желания, они продолжают жить там своей жизнью, лишенные света осознанности. И чем дольше они находятся в изгнании, тем более дикими, архаичными и пугающими они становятся. То, что изначально было просто естественным детским недовольством, в темноте Тени за десятилетия спрессовывается в слепую, разрушительную ярость. То, что было невинным телесным любопытством, мутирует в извращенные фантазии.
Поскольку Тень постоянно стремится вырваться наружу, воссоединиться с целостной личностью, наше Эго вынуждено тратить колоссальные объемы жизненной энергии на то, чтобы удерживать эту дверь закрытой. Опираясь на телесный уровень нашей карты психики (идеи Райха и Лоуэна), мы в Глубинно-Образной терапии ясно видим, как именно происходит это удержание. Тень сдерживается не абстрактными мыслями. Она сдерживается конкретным, хроническим мышечным напряжением. Подавленный крик блокируется в спазмированном горле и каменно-жесткой челюсти. Вытесненная ярость и желание ударить сковывают плечи и руки. Сдержанные рыдания превращают грудную клетку в неподвижный, нечувствительный панцирь.
Люди приходят ко мне с жалобами на хроническую усталость, депрессию, полное отсутствие сил и радости жизни. Они пьют витамины, меняют работу, ездят на ретриты, но ничего не помогает. И это неудивительно: до восьмидесяти процентов их психической и телесной энергии круглосуточно уходит на обслуживание этого внутреннего конфликта. Они работают надзирателями в собственной тюрьме, даже не подозревая об этом.
Когда давление Тени становится критическим, она начинает прорываться в сознание, и именно тогда возникают симптомы. Паническая атака, этот бич современного общества, — это классический пример прорыва Тени. С точки зрения ГОТ, внезапный, неконтролируемый, животный ужас, который охватывает человека в супермаркете или метро, — это не просто «сбой в работе нейромедиаторов». Это момент, когда истощенное Эго больше не может удерживать замок на двери подвала, и подавленная энергия (чаще всего колоссальный, непризнанный гнев или глубокий сценарный страх) хлынула на поверхность. Поскольку Эго не хочет признавать это чувство своим, оно воспринимает эту энергию как смертельную угрозу извне, как страх смерти или сумасшествия.
Другой излюбленный способ Тени заявить о себе — это проекция. Психика, не в силах вынести напряжение внутри, проецирует теневые качества на других людей. Именно поэтому нас так иррационально, до трясучки бесят некоторые окружающие. Безупречно вежливого, «удобного» человека доводит до исступления чей-то громкий смех и наглое поведение. Святую, жертвенную мать семейства невыносимо раздражают женщины, живущие в свое удовольствие.
В парадигме Глубинно-Образной терапии мы всегда говорим клиенту: то, что вызывает у вас самый сильный эмоциональный заряд в других людях — это золотой ключ к вашей собственной Тени. Вы ненавидите в них то, что не разрешаете себе.
Позвольте мне привести клинический случай, который наглядно иллюстрирует, как мы работаем с Тенью в модели ГОТ:
Ко мне обратилась Светлана, тридцатидвухлетняя женщина, которую можно было бы поместить на обложку журнала как идеальную жену и мать. Она говорила тихим, мягким голосом, была бесконечно эмпатична, уступчива и всегда ставила интересы мужа и детей выше своих собственных. Она обратилась ко мне из-за тяжелейшего нейродермита, который покрывал ее руки кровавыми корками, и пугающих навязчивых мыслей: стоя на балконе или держа в руках нож, она вдруг испытывала непреодолимый, леденящий ужас от мысли, что может причинить вред своим близким.
Ее интеллектуальные защиты были безупречны. Она убеждала меня, что у нее прекрасный муж (хотя вскользь упоминала, что он контролирует каждый ее шаг и обесценивает ее образование) и замечательные дети. На уровне сознания она не испытывала к ним ничего, кроме всеобъемлющей любви. Но ее тело, изъеденное язвами, и ее измученная психика, рождающая кошмарные фантазии, кричали о другом.
В рамках стандартной разговорной терапии мы могли бы месяцами топтаться на месте, потому что ее сознательный цензор никогда бы не пропустил мысль о том, что она может злиться на свою семью.
Для ее сценарной установки «будь хорошей и радуй других» признание собственной агрессии было равносильно смерти. Поэтому мы обратились к универсальному языку Глубинно-Образной терапии — к Образу.
Я попросил Светлану закрыть глаза, сосредоточиться на мучительном зуде и жжении в руках и позволить бессознательному показать, на что похоже это чувство. После долгого сопротивления ее дыхание участилось, лицо побледнело, и она прошептала: «Я вижу собаку. Это огромная, черная, грязная псина. Она сидит на цепи в темном сарае. Цепь впилась ей в шею до крови, она истощена, но ее глаза горят бешеной, красной яростью. Она бросается на дверь и рвет ее когтями. Это она расчесывает мои руки изнутри».
Перед нами предстала Тень Светланы во всем ее первобытном, архетипическом ужасе. Эта бешеная собака была конденсатом всего того гнева, который Светлана годами глотала в ответ на нарушения ее границ мужем, на бесконечные требования детей, на свою полностью стертую идентичность. Навязчивые мысли о причинении вреда семье были просто рычанием этой собаки, угрожающей вырваться из сарая.
Человек, не знакомый с законами бессознательного, попытался бы эту собаку уничтожить, застрелить, посадить на еще более короткую цепь. Но в ГОТ мы знаем: война с Тенью — это война с самим собой, в которой невозможно победить. Тень становится монстром только потому, что она лишена любви и света.
Мы начали кропотливый, тяжелый протокол трансформации образа. Я предложил Светлане во внутреннем пространстве не убегать от собаки, а посмотреть на нее с уважением и состраданием. «Светлана, эта собака — не ваш враг.
Это ваш защитник, которого вы посадили на цепь и морили голодом. Она злится, потому что вы не защищаете себя. Она пытается защитить вас единственным доступным ей способом».
Произошел глубокий катарсис. Светлана впервые за много лет разрыдалась не тихими слезами жертвы, а глубокими, сотрясающими тело спазмами. В своем воображении она подошла к этой страшной собаке, сняла с ее окровавленной шеи ржавую цепь и обняла ее. Как только контакт был установлен, образ спонтанно трансформировался. Бешеная, грязная псина превратилась в огромного, благородного черного дога, который спокойно и уверенно сел у ее ног.
Вместе с изменением образа произошла мгновенная телесная реакция: Светлана почувствовала, как спазм, годами сковывавший ее грудную клетку и горло, отпустил. Она смогла сделать глубокий, свободный вдох.
Интеграция Тени в Глубинно-Образной терапии — это процесс возвращения себе своей законной силы. Приняв своего внутреннего «черного дога», Светлана не стала агрессивным психопатом, не бросилась с ножом на семью — это был лишь страх ее Эго. Напротив, нейродермит, лишенный своей энергетической подпитки, начал стремительно проходить. Навязчивые мысли исчезли бесследно. Но самое главное изменение произошло в ее реальной жизни. Интегрированная энергия Тени дала ей силы для архетипа Воина. Светлана впервые смогла спокойно, без истерик, но очень твердо сказать мужу «нет». Она обозначила свои границы, вернулась к любимой профессии и перестала быть «удобной». Она стала живой.
Тень — это не мусорная корзина нашей души. Это ее неограненный алмазный фонд, ее резервный генератор. Исцеление, к которому мы ведем клиента в ГОТ, невозможно без спуска в это подземелье. Мы не можем стать по-настоящему добрыми, если не осознаем свою способность быть жестокими; мы просто будем прикрывать свою слабость маской добродетели. Подлинная целостность, подлинная встреча с Самостью требует от нас мужества посмотреть в глаза своим внутренним демонам, узнать в них отвергнутые части себя самого, назвать их по имени и пригласить за общий стол своей жизни.
И только тогда, когда мы перестаем тратить все свои силы на сокрытие собственной тьмы, у нас появляется энергия для того, чтобы по-настоящему сиять. Но прежде чем Тень будет интегрирована, нам предстоит разобраться с тем фасадом, который мы так тщательно выстраивали все эти годы, чтобы ее скрыть.
Глава 8. Персона и ложное Я
Если в предыдущей главе мы спускались в темный подвал нашей психики, чтобы встретиться со своей изгнанной Тенью, то теперь нам предстоит подняться на поверхность и внимательно изучить фасад здания нашей личности. Тот самый красивый, свежевыкрашенный фасад с парадной дверью, который мы с такой гордостью и тревогой демонстрируем прохожим.
В аналитической психологии этот фасад называется Персоной. Само слово берет свое начало из античного театра, где «персоной» называли маску, которую надевал актер, чтобы зрители с задних рядов могли понять, какую именно роль он сейчас играет — трагическую или комическую. В нашей авторской модели Глубинно-Образной терапии мы рассматриваем Персону как сложнейший адаптивный механизм, социальную кожу, которая, с одной стороны, позволяет нам выживать в обществе, а с другой — способна незаметно задушить нас до смерти.
Поймите меня правильно: сама по себе социальная маска не является чем-то патологическим. Нам жизненно необходимо играть роли. Когда я сажусь в кресло терапевта, я надеваю профессиональную Персону; когда я возвращаюсь домой к детям, я переключаюсь на роль отца. Это нормально, это правила социального движения, без которых общество рухнуло бы в хаос животного отреагирования.
Трагедия, с которой клиенты приходят в мой кабинет, начинается ровно в тот момент, когда человек забывает, что на нем надета маска. Когда актер настолько срастается со своим театральным гримом, что больше не может смыть его перед сном. Когда социальная функция полностью подменяет собой живую Самость. Британский психоаналитик Дональд Винникотт гениально назвал это состояние «Ложным Я».
Как же формируется этот разрыв между Истинным и адаптивным Я? Он начинается там же, где зарождается наш жизненный сценарий и наша Тень — в раннем детстве. Ребенок, чья спонтанность и витальность не принимаются родителями, очень быстро усваивает, за что именно его гладят по голове. «Будь сильным, мальчики не плачут», — говорит отец, и мальчик надевает непробиваемую маску
Победителя, пряча под ней своего испуганного, уязвимого внутреннего ребенка. «Будь скромной, не высовывайся, хорошие девочки так себя не ведут», — транслирует мать, и девочка натягивает на себя серую, незаметную маску Удобной Жертвы, замуровывая свою яркую, здоровую агрессию.
С годами эти предписания кристаллизуются в железобетонный панцирь характера. Человек выстраивает блестящую карьеру, покупает правильные вещи, выходит замуж за правильных людей, говорит правильные слова. Внешне это выглядит как абсолютный успех. Но внутри, под этой безупречной маской, зияет черная, сосущая пустота.
Ко мне часто приходят люди, которые описывают свое состояние одной страшной фразой: «Олег Анатольевич, у меня есть всё, о чем только можно мечтать, но меня самого в моей жизни нет».
Цена такой психологической адаптации колоссальна. Поддержание Персоны, которая не соответствует Истинному Я, требует невероятных, поистине титанических затрат жизненной энергии. Человек вынужден каждую секунду сканировать пространство: «Как я выгляжу? Что обо мне подумают? Достаточно ли я умен, успешен, красив? Не догадаются ли они, что на самом деле я самозванец?»
Это хроническое, фоновое напряжение неизбежно бьет по телесному уровню. Люди-маски страдают от мигреней, бессонницы, хронических болей в челюсти (потому что им приходится постоянно «держать лицо») и тяжелейших мышечных панцирей в области грудной клетки (защита сердца от уязвимости). Их дыхание становится поверхностным, потому что глубокий вдох может случайно разрушить эту хрупкую фарфоровую конструкцию идеальности.
В Глубинно-Образной терапии мы видим этот конфликт абсолютно кристально, когда просим клиента перевести свое внутреннее состояние на язык образов.
Я хорошо помню Виктора. Ему было сорок пять лет, он руководил крупным филиалом банка. Безупречный костюм, твердый взгляд, дорогие часы, речь, выверенная до миллиметра. Он пришел ко мне с жалобой на панические атаки и полное угасание сексуального влечения. На уровне сознания он искренне не понимал, в чем дело: «Мои анализы в норме, бизнес растет, в семье порядок».
Но когда мы погрузились в пространство образов и я попросил его визуализировать то чувство постоянного контроля, с которым он живет, перед его мысленным взором предстала жуткая картина. Он увидел себя закованным в средневековые железные доспехи. Они были невероятно тяжелыми, блестящими, украшенными гербами (символами его социального статуса). Но самое страшное было в том, что эти доспехи были на пару размеров меньше, чем его реальное тело. Забрало шлема было намертво заржавевшим и не поднималось. Внутри этого железного саркофага ему было нечем дышать, металл впивался в мясо, причиняя невыносимую боль.
Эти доспехи — и была его Персона. Его Ложное Я, сформированное под жесточайшим давлением отца, который требовал от него только побед и никогда не прощал слабости. В этих доспехах Виктор был неуязвим для конкурентов, но в них же он оказался неуязвим и для любви, радости и расслабления. Невозможно заниматься любовью в железных латах. Невозможно почувствовать теплоту объятий собственного ребенка через холодную сталь. Его панические атаки были просто отчаянными попытками задыхающегося Истинного Я прорваться сквозь это удушающее забрало.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.