Подменыш. Дикая магия
- -
- 100%
- +
Чувства подсказывали ему, что в округе нет ни демонов, ни чудовищ на любой вкус и цвет, как верили люди, но короткий меч он все равно с собой взял – он сам его отковал много лет назад, когда был и легче, и ниже ростом. Сейчас оружие казалось почти игрушечным, но управлялся он с ним с большой ловкостью и проворством. Он месяцами тренировался с разными клинками, чтобы лучше понять холодное оружие, – только так можно ковать действительно превосходные вещи, когда до них дойдет дело. Свой он как раз в кузне и выбрал, когда вернулся туда за припасами к побегу.
Сейчас, подбираясь все ближе к запретным землям, он не чувствовал в мече особой нужды – край казался совершенно вымершим, – но само его присутствие наводило на некие мысли. А именно на те, что вот куешь себе куешь, вкладываешь усилия в работу и все равно производишь вещь, качеством куда ниже, чем кое-какие странные обломки металла, которые тут местами просто торчали из земли.
Один такой обломок он выкопал и тащил теперь с собой, придирчиво разглядывая со всех сторон. Когда с него сошла грязь, это оказался какой-то легкий, но прочный сплав, который за все эти годы даже не попытался заржаветь. Что же за силы участвовали в его рождении? Какие температуры? И какое давление? Да, здесь когда-то явно творились чудесные дела.
Этим вечером он прошел сквозь безмолвный и все еще целый остов огромного здания. Для чего оно предназначалось? Кто и чем занимался внутри? Дважды ему послышался по дороге какой-то шорох, тихий стремительный топоток, и он на всякий случай решил заночевать подальше от руин.
Привлечет ли костер то, что могло тут обитать, или, наоборот, отпугнет, он так и не решил, но топлива под рукой все равно не оказалось – по крайней мере, такого, чтобы хватило надолго, – и он предпочел обойтись вообще без огня. Сгрыз сухой паек и устроился, завернувшись как следует в одеяло, на уступе футах в восьми над землей. И меч положил рядом – так, чтобы, случись чего, сразу схватить.
Сколько он в итоге проспал, он так и не понял. Видимо, не один час. Разбудило его, во всяком случае, какое-то настойчивое царапанье. Он проснулся мгновенно и первым делом протянул руку за мечом. Осторожно повернул голову. Внизу по камням ползло нечто непонятное – и прямиком в его сторону.
Темное сегментированное тело передвигалось на множестве крошечных ножек, а его передний конец то поднимался невысоко, то опять опускался. Оно было длиннее человека раза в три, а то и четыре и напоминало сильнее всего исполинскую металлическую гусеницу, которая неторопливо шла по его следу… в точности тем же маршрутом, которым он сюда попал.
Ближе к переднему концу тулова верхом сидело нечто приблизительно человеческих очертаний, но маленькое и какое-то перекрученное, и вроде бы даже держало в левой руке некое подобие поводьев, а в правой – древко длинного копья.
Вот тварь поднялась на дыбы – как раз достала бы до уступа, где притаился молчаливый наблюдатель, – покачалась, потом брякнулась обратно наземь и проследовала дальше, словно вынюхивая себе дорогу.
Волосы у Марка на загривке встали дыбом, в желудок провалилась какая-то холодная глыба; он поспешно зашарил взглядом по скале, ища пути к отступлению. Если поторопиться, у него еще будет достаточно форы…
Он глубоко вдохнул, спрыгнул на землю – и тотчас подвернул лодыжку! Поднявшись кое-как, хромая и беззвучно ругаясь, он устремился к скалам. Позади послышался резкий свистящий звук, а царапанье целеустремленно зачастило. Копье у всадника – это очень, очень плохо…
Марк отчаянно завилял, насколько позволяла нога.
Оглянуться он рискнул только раз и тут же об этом пожалел. Всадник занес копье, а впереди была скальная стена. Он нырнул в сторону, упал; металл лязгнул о камень. Беглец мгновенно вскочил на ноги и, не разбирая дороги, кинулся в сторону вчерашних руин.
Доносившийся сзади шум решил не бросать его одного: очевидно, тварь умела передвигаться гораздо быстрее, чем показалось поначалу.
Марк несся между утесами, стараясь держать источник звука примерно сзади, а строение – примерно спереди. Там хотя бы есть куда спрятаться, куда залезть, – все лучше для защиты, чем этот открытый на все стороны каменный лабиринт.
Обогнув громадный булыжник, он резко остановился и едва успел выдернуть из ножен меч: еще одна тварь, и тоже верховая, не то ждала его, не то просто по случаю искала, и оказалась в самом подходящем месте. Так или иначе, она дыбилась всего в паре футов от него – и копье уже летело вниз!
Он парировал, отбил древко вбок и широким обратным движением рубанул качающееся над головой чудище. Оно издало колокольный звон и обрушилось вперед. Марк увернулся (лодыжка болела немилосердно) и почти наугад нанес колющий удар вверх, в область кособокого наездника. Послышался крик; лезвие на что-то наткнулось и куда-то вошло. Он вытащил его, развернулся и побежал.
Теперь сзади было тихо; он оглянулся, не сбавляя хода: лишившийся всадника скакун скучающе тыркался среди скал. Марк уже собрался облегченно вздохнуть – даже рот раскрыл, – но тут мир под ним куда-то провалился. Некоторое время – впрочем, весьма недолгое – он неотвратимо падал сквозь тьму, после чего приземлился плечом на очень твердую поверхность.
Меч выпал из руки, залязгал, но ему повезло сразу же нашарить его и схватить. Затем вверху что-то грохнуло, как захлопнулось, и на голову посыпались пыль, мелкий щебень и куски земли.
А дальше вспыхнул свет, и он не видел уже ничего.
Когда глаза немного привыкли к яркости, диспозиция, увы, яснее не стала.
Кажется, стол… Да, его трудно не узнать – и стулья. Но свет-то откуда идет? И что это за большая серая штука со стеклянным прямоугольником посередине? И вот эти крохотные огоньки?
Кругом ничего не двигалось – только пыль заканчивала оседать, снова устраиваясь на покой.
– Привет? – зачем-то прошептал он.
– Ага, привет-привет! – ответил громкий голос. – Гм, привет?
– Ты где? – Марк медленно повернулся вокруг своей оси, но так никого и не нашел.
– Здесь, с тобой, – ответили ему.
Изъяснялись вроде как по-старинному, на манер северян.
– Я тебя не вижу. Ты кто?
– Ну и странно же ты говоришь! Иностранец, что ли? Я – обучающая машина. Библиотечный компьютер.
– Возможно, у меня речь необычно звучит и строится, потому что времени много прошло, – ответил Марк во внезапной вспышке озарения насчет возраста и… назначения своего необычного собеседника. – Ты можешь внести поправки и приспособиться к этому? Я даже простейшие твои слова с трудом понимаю.
– Да. Говори еще. Мне нужен образец побольше. Расскажи мне пока о себе и о том, что хочешь узнать.
Марк расплылся в улыбке и опустил меч. Дохромав до ближайшего стула, он рухнул на него и попытался растереть плечо.
– Расскажу, – пообещал он, переведя дух. – Но сначала объясни мне, откуда здесь свет идет.
Прямо перед ним загорелся экран: под толстым слоем пыли виднелась схема проводки.
– Ты вот про это спрашивал? – осведомился голос.
– Возможно. Я не уверен.
– Ты знаешь, что это такое?
– Пока нет, – ответил Марк. – Но узнаю. Если ты меня научишь.
– У меня есть ресурсы обеспечить твое благополучие и жизнеспособность на все время пребывания здесь. Я буду тебя учить.
– Кажется, я провалился ровно туда, куда так хотел попасть, – пробормотал Марк себе под нос и добавил уже громко: – Давай так: я расскажу тебе о себе, а ты начнешь прямо с источников питания.
Глава пятая
Дэниэл Чейн – студент университета, готовящийся к диплому по медиевистике; тонкий, но крепкий после двух лет бокса и фехтования и не слишком счастливый по жизни, потому что отец на него постоянно давит (чтобы он бросил уже наконец свою глупейшую специализацию по лингвистике и истории и пошел, как нормальный человек, в бизнес), сидел на высоком табурете и думал обо всем вышеперечисленном и о многих других вещах сразу, так как находился в состоянии полууправляемой грезы, охватывавшем его всякий раз, как он начинал играть.
В клубе было почти темно и накурено. Перед Дэном выступала Бетти Льюис: она исполняла слезоточивые баллады и блюзы под аккомпанемент механического фортепьяно на перфолентах и экстремально глубокого декольте и на поклоне всегда срывала овации.
Сейчас была его очередь заполнять салон звуками. Дэн приходил в субботние вечера и вдобавок через пятницу, играл инструменталы и пел вокальные номера. Публике, судя по всему, нравилось и то и другое.
Но сейчас у него было определенно невокальное настроение.
Стояла как раз «попеременная пятница», и народу в баре было исчезающе мало. Все же он распознал в полумраке за столиками несколько знакомых лиц – и некоторые даже кивали в ритм.
Клубы дыма поднимались к потолочным лампам, и Дэн ваял из них замки, горные хребты, лесные чащи и разных экзотических тварей. Отметина на запястье слегка пульсировала. Просто поразительно, как мало народу в таких местах вообще смотрит вверх, – чтобы хоть случайно заметить порхающие у них над головами рожденные музыкой фантазмы. А те, кто и правда смотрит, наверняка уже обдолбались и воспринимают их как нормальную часть вечерней программы.
Импровизируя, Дэн двинул армию через горный кряж. Потом атаковал ее драконами и разнес в пух и прах. Войска кинулись врассыпную. Он улыбнулся и прибавил темп.
Примерно в это время некий гулящий локоть сшиб со стола кружку с пивом. Послушный гитаре, сосуд притормозил в воздухе, выровнялся и удержал большую часть напитка в границах приличий. Более того, в паре дюймов над полом он совсем остановился и преодолел остаток дистанции легко и плавно, как пушинка. Когда владелец кружки обнаружил ее там и вскрикнул от такого чуда, Дэн уже успел возвратиться в свой мир бескрайних пространств и высоких деревьев, снежных гор и чистых рек, гарцующих единорогов и пикирующих грифонов.
Джерри, бармен, прислал ему пинту. Дэн прервал мелодию, чтобы угоститься, а затем, совсем уже погрузившись в себя, начал другую, на которую положил стихотворение Эдвина Робинсона «Минивер Чиви».
Вскоре он уже и слова пел.
Где-то на середине он заметил, что физиономия у Джерри стала какая-то перепуганная – он даже сделал шаг назад от стойки. А человек прямо перед ним, наоборот, наклонился вперед, прямо-таки сгорбился над своим напитком и испытующе смотрел на него. Дэн отклонился на своем табурете назад, вывернул шею – и сумел разглядеть в руке у клиента небольшой пистолет, наполовину завернутый в носовой платок.
Предотвращать пальбу ему еще никогда не приходилось – интересно, получится ли? Конечно, можно сделать так, чтобы на курок просто не нажали.
Джерри между тем уже медленно поворачивался к кассе.
Пульс в правом запястье забился тяжелее, глубже. Дэн уставился на большую пинтовую кружку, которая покладисто заскользила по барной стойке. Потом перевел взгляд на пустой стул: тот начал аккуратно красться вперед. Любопытно, что некая часть его (Дэна) при этом ощущала себя важной частью и стула, и кружки.
Джерри прозвонил «БАР НА ПЕРЕРЫВЕ» и теперь пересчитывал купюры из кассы. Стул занял позицию непосредственно за сгорбленным стрелком и остановился в ожидании.
Дэн пел себе и пел: замки рушились, драконы парили, войска маршировали в белой дымке вокруг ламп.
Бармен повернулся обратно к клиенту и протянул ему пачку банкнот, которые стремительно исчезли в кармане куртки. Оружие теперь уже полностью спряталось в платке. Предприимчивый посетитель выпрямился и слез с табуретки, не спуская с жертвы ни глаз, ни прицела. Когда он сделал шаг назад и уже начал разворот, стул переступил чуть поточнее, нога мужчина запнулась об него, и ее обладатель полетел на пол, машинально раскинув руки, чтобы спастись от неминуемой гибели.
Дождавшись, когда он растянется на полу, кружка тоже вступила в игру: взмыв с прилавка, она устремилась в сторону лба и встретилась с ним, после чего гость остался простерт, покоен и недвижим. Пистолет, все так же скромно прячась в белом платочке, пролетел через весь пол и скрылся под сценой с гитаристом в углу.
Дэн закончил песню и выпил еще. Джерри уже был рядом с грабителем и извлекал у него из кармана свои деньги. В том конце зала успела собраться небольшая толпа народу.
– Вот это сейчас было странно, – сказали рядом.
Дэн обернулся.
Это оказалась Бетти Льюис, покинувшая свой обычный столик у стены (где она по обыкновению потягивала что-то, отдыхая после концерта) и подошедшая к нему.
– Что было странно?
– Я видела, как стул двигался сам по себе – ну, тот, об который он споткнулся.
– Наверняка его кто-нибудь толкнул.
– Нет.
Теперь Бетти в упор смотрела на него, а не на жанровую сценку на том конце комнаты.
– Все это было… весьма необычно, – сказала она. – Вот и кружка, опять же… Забавные вещи творятся, когда ты играешь. Обычно по мелочи. А иногда это вообще просто… ощущение.
Он улыбнулся.
– Это называется настроение. Я вообще-то великий артист.
Он пробежал пальцами арпеджио.
– Нет, я думаю, все дело в призраках, – рассмеялась она.
Он серьезно кивнул.
– Ага, это как у Чиви. Меня осаждают видения.
– Уже никто не слушает. – Бетти оглянулась по сторонам. – Пойдем, сядем.
– Ну, пошли.
Дэн прислонил гитару к табурету и, взяв пиво, пошел за ее стол.
– Ты много своего пишешь, да? – полюбопытствовала дама, усаживаясь.
– Ага.
– Мне нравится твоя музыка и твой голос. Мы могли бы сделать пару вещей вместе.
– Может, и могли бы, – он пожал плечами. – Если нет возражений против всяких странностей, которые, как ты говоришь, случаются.
– Странности я люблю. – Она протянула руку и потрогала его шевелюру. – Она же настоящая… вот эта прядь?
– Настоящая.
– Я сначала подумала, ты чудак какой-то.
– А сейчас окончательно убедилась?
Она снова захихикала.
– Вроде того. Мне кто-то говорил, ты еще в школе учишься – это правда?
– Учусь.
– А когда закончишь, будешь музыкой заниматься?
Он еще раз пожал плечами.
– Трудно сказать.
– Думаю, у тебя есть будущее. Записывал уже чего-нибудь?
– Не-а.
– А я записывала. Но как-то оно не пошло.
– Жаль это слышать.
– То ли не ко времени пришлось, то ли еще чего. Не знаю, в общем. Но с тобой я бы хотела попробовать… Может, выйдет хороший саунд. Если получится, я знаю одного парня…
– Ты имеешь в виду мой материал?
– Ну да.
Он согласно кивнул.
– Ладно. Когда тут закончится, можем пойти куда-нибудь и попробовать пару песен.
– Я тут живу недалеко. В пешей доступности.
– Ну и отлично.
Он отхлебнул пива и огляделся – как раз вовремя: гость на полу решил пошевелиться. С улицы донеслось завывание сирен. Кто-то спросил:
– Слушайте, а пистолет-то где??
– У меня такое странное чувство, когда я тебя слушаю… – поделилась Бетти. – Как будто у мира малость настройка поплыла.
– Может, и так.
– Как будто ты в нем дырочку проковырял, и на той стороне видно что-то еще… совсем другое.
– Вот если бы большую проковырять – такую, чтобы можно было пройти насквозь.
– Ты говоришь, совсем как мой бывший муж.
– Тоже музыкант?
– Нет. Физик. Но любил поэзию.
– И что с ним стало?
– Уехал в Калифорнию, в коммуну. Искусства, ремесла… цветочки всякие сажает.
– Просто взял и свалил? Или тебя тоже звал?
– Звал. Но я как-то не сильно люблю, когда туфли в навозе. Особенно в свином.
– Да уж, – задумчиво покивал Дэн. – Если удастся когда-нибудь насквозь пройти, надо будет под ноги смотреть.
Перед баром, слепяще вращая мигалкой, затормозила полицейская машина. Сирена заткнулась. Дэн неторопливо допил стакан – тем временем кто-то как раз нашел пистолет.
– А мы неплохо будем смотреться на обложке диска, – заметила Бетти. – Особенно с этой твоей прядью. Может, мне тоже стоит… Хотя нет.
Пострадавшего от встречи с кружкой грабителя увели. Хлопнули двери машины. Сполохи наконец-то прекратились.
– Мне пора пойти, попеть, – сказал Дэн, вставая. – Или сейчас твоя очередь?
Она посмотрела на часы.
– Нет, ты заканчивай. А я посижу, послушаю.
Дэн взобрался на сцену и взял в руки гитару.
Дымные столбы начали лениво завиваться в двойную спираль.
Глава шестая
Гигантская механическая птица высадила Марка Мараксона на вершине холма.
Он закатал мягкий зеленый рукав куртки и нажал несколько кнопок на широком браслете, который носил на левом запястье. Птица снова снялась с земли и стала плавно набирать высоту. Марк управлял ее движениями и наблюдал за округой ее глазами: в центре украшения располагался маленький экран.
Дорога впереди была чиста. Он накинул на плечи рюкзак и зашагал вниз со склона, потом через лес и, наконец, вышел на тропу, которая бежала уже по более открытой местности. Птица казалась отсюда крошечной точкой, неотступно кружившей в небе.
Марк держался возделанных полей, но домов избегал – пока не завидел отцовский хутор: свой возвратный маршрут он спланировал с особой тщательностью.
Сарай стоял в целости и сохранности. Рюкзак он припрятал там, а сам двинулся к дому.
Внутри царил полный беспорядок – таким он свое жилище еще никогда не видел.
– Есть кто? – Марк захлопнул за собой дверь. – Эй? Здрасьте!
Ему никто не ответил.
Марк обошел весь дом, но никого не встретил. Повсюду толстым слоем лежала пыль. Маракас, понятное дело, мог быть просто в поле… ну, или еще какими делами по усадьбе занимался, но Мелани-то всегда сидела дома. Марк выбежал вон, проверил сараи, овины, поля – даже до канала дошел.
Никого.
Вернувшись в дом, он поискал себе еды на обед. Кладовка стояла пустая, так что он подкрепился из собственных припасов. Но прежде помудрил со своим наручным пультом, и точка в небе, перестав кружить, целенаправленно заскользила на юг.
Марк поел, но на душе у него все равно было неспокойно.
Надо бы хоть в доме прибраться, что ли… Прибравшись, он пошел к себе в сарай и занялся доводкой узла, который принес с собой.
Время было уже под вечер – сборку он уже давно закончил, – когда снаружи загромыхала телега. Марк покинул прибранный дом и вышел ждать на крыльцо.
Вскоре к конюшне подъехал Маракас, спешился и стал распрягаться.
– Здорово, пап! – Марк незаметно подошел и включился в работу.
Маракас подскочил как ошпаренный и воззрился на него. Физиономия его оставалась пустой… слишком долго. На целую секунду дольше нужного. За эту секунду Марк успел сообразить, что так напрягает его в отцовской манере двигаться – да и в общей тормознутости, раз уж на то пошло.
Родитель был пьян, и не сказать, чтобы слегка.
– Марк! – воскликнул наконец он, просияв узнаванием и даже пытаясь сделать маленький шаг вперед, к сыну. – Тебя же тут не было… больше года не было. Да все полтора не было… Даже два! Чо… чо случилось, а? Ты где пропадал?!
– Долгая история, па. Давай-ка я тебе помогу.
Он сам распряг пару, отвел лошадей в стойла, выскреб как следует и задал корму. Все это время он рассказывал.
– …в общем, когда они уничтожили мою повозку, мне пришлось уйти. Потому что я испугался. Ну, и ушел. На юг.
Он задвинул засов на двери конюшни.
Солнце как раз спрятало последний краешек за горизонт.
– Но тебя не было так долго, Марк… Ты нам ни словечка за все время не послал. Никакой весточки…
– Не мог я, па. А… как мама?
Маракас не ответил и даже глаза отвел. Потом ткнул пальцем в сторону их маленького сада.
– Там она, – пробормотал он после долгого молчания.
Марк тоже не посмел заговорить сразу.
– Как это случилось? – вымолвил он наконец.
– Во сне. Совсем не плохо для нее. Идем, я тебе покажу.
Они вышли и зашагали к яблоням. Под одной из самых старых виднелась маленькая, обложенная камнями могила, почти спрятанная в тенях и сплетеньях корней.
Марк остановился, не доходя до нее, и повесил голову.
– Мой… уход, – сказал он. – Это же никак не связано с… правда?
– Что ты, сынок. Конечно же, нет. – Маракас положил ему руку на плечо.
– Никогда ведь по-настоящему не ценишь… – пробормотал Марк. – Пока не потеряешь навсегда.
– Я знаю.
– Значит, вот почему тут все не так, как раньше?
– Да. Ни от кого не секрет, что я заливаю за воротник. Не до дома стало как-то… Не до хозяйства…
Марк кивнул и, проглотив ком в горле, опустился на колено, потрогал камень.
– Теперь, когда ты вернулся, – несмело сказал Маракас, – мы могли бы заправлять тут всем вместе.
– Не могу, отец.
– В деревне у них теперь другой кузнец. Совсем новый парень.
– Туда я тоже возвращаться не собираюсь.
– Так что же ты станешь делать?
– Кое-что новое, совсем другое. Это тоже долгая история. Мама…
Тут у него перехватило горло, и Марк надолго замолчал.
Тишину прервал Маракас:
– Сын, я когда пью, у меня в голове туман… так что не знаю, надо ли мне сказать это тебе сейчас… или потом – или вообще никогда. Ты любил ее, она любила тебя, и я не знаю… Короче, мужчине надо такое знать рано или поздно, а ты нонеча уже мужчина… И тут все без тебя стало сильно по-другому. Мы, в общем, хотели ребенка, понимаешь?
Марк медленно встал.
– Ты о чем сейчас? – осторожно спросил он.
– Я тебе не отец. А она – не мать. Не по природе, во всякошном случае.
– Я не понимаю…
– Из наших собственных детей никто не выжил. Печальное дело, да. Так что, когда нам представился случай дать дом малышу, мы его и взяли. То есть тебя.
– А… кто тогда мои настоящие родители?
– Этого я не знаю. Все сразу после войны случилось.
– Так я что, сирота?
– Это вряд ли. Не понимаю я этих волшебников – больно мудрено говорят. Словом, они не смогли собраться с силами и просто прибить мальца старого Дьявола Дета и замест того отослали его куда-то в дальнюю даль, а взамен взяли тебя. Сказали, мол, ты подменыш. Вот и все, что мне известно. Мы с женой были рады-радешеньки тебя взять. Мел с тобой гораздо счастливее стала, чем до тебя… И я тоже. Надеюсь, это меж нами ничего не изменит, сын. Но, подумал, пора бы тебе уже и знать. Вот оно, стало быть, как.
Марк лишь обнял его.
– Я был вам нужен, – сказал он, помолчав. – Это куда больше, чем много кто мог бы сказать.
– Хорошо-то как снова видеть тебя! Идем-ка скорей в дом. У меня в повозке еда припасена и еще всякое.
После ужина они прикончили на двоих бутылку вина.
Маракаса развезло, и он задремал, а потом и вовсе отправился на боковую. Марк подождал немного и пошел к себе в сарай. Они уже все наверняка здесь, наверху, подумал он; кружат там со всем дополнительным оборудованием и ждут только сигнала спускаться. Он вытащил собранный узел на воздух и отдал все необходимые распоряжения.
С неба к нему, затмевая звезды, заскользили темные птицы. Их силуэты росли и росли – они были поистине огромны. Марк встретил их довольной улыбкой.
На разгрузку оборудования и переноску большей его части в сарай у него ушло несколько часов. Под конец он устал как собака, но все же не забыл отослать все продукты своих сборочных линий назад, в город на юге – все, кроме одного. Последнего летуна он снова отправил кружить над деревней, на самой большой высоте.
А потом вернулся в сарай, спать.
Но все же зашел еще на минутку в сад, к яблоням.
На следующий день Марк собрал небольшую повозку, которая, как он объяснил Маракасу, черпала энергию прямо от солнца. Убедить отца, что это никакая не магия, ему, правда, не удалось, а его отказ говорить, откуда взялись все составные части, лишь укрепил бывшего солдата в этом мнении. Увидав, что для него это все равно мало значит, Марк бросил попытки и занялся настройкой… разных специфических характеристик.
Во второй половине дня он нагрузил свой новый транспорт оборудованием и уехал куда-то по тропинке, шедшей вдоль канала. Потом несколько раз вернулся за дополнительными инструментами и приборами.
Следующие пять дней он на ферме не появлялся.
Закончив на шестой свою таинственную работу, он сел на повозку и двинул в деревню. Проехав по главной улице, он встал ровно на том же месте, что и в прошлый раз – там, где селяне раскурочили его первую паровую машину. Тут он включил несколько цепей и взял в руку микрофон.
– Говорит Марк Мараксон. – Голос загремел по всему поселку. – Я вернулся сказать вам то, о чем вы не желали слушать раньше, – и еще много всякого другого, нового.
В окнах, как тогда, замелькали лица. Двери начали отворяться.
– Эту повозку, как и ту, другую, приводит в движение вовсе не демон. Всю работу делают естественные, природные энергии. Я могу построить похожие механизмы, которые будут пахать, сеять и собирать урожай – они быстрее и гораздо эффективнее, чем те, что таскают для вас лошади. На самом деле я уже все это построил. И теперь предлагаю оснастить ими все фермы в округе совершенно бесплатно – я научу вас ими пользоваться. Я хочу сделать из наших земель образцовый край научных фермерских технологий, а затем и центр производства технических устройств. Все мы тогда разбогатеем и станем обеспечивать ими остальную страну.