Жизнь под чужим солнцем

Понимая, что оставаться за столом не имеет смысла, я решил отложить действия до момента, когда Алексей объявит о завершении показательных выступлений.

Теперь представьте мое изумление, когда, оказавшись среди толпы, до слуха дошли слова: «За сорок минут поднял сто двадцать тысяч!».

Реакция сознания не заставила ждать: «Он – сто двадцать, а я – три?! Чем я хуже его?».

И тут же другая, более рациональная мысль повергла в ступор первую: «Он игрок, я – отвлекающий момент. В кармане куча фишек, что дает право превзойти короля».

Дождавшись, когда две ставки Алексея сыграют в ноль, я вернулся к столу. Свободным оставался один стул.

Согласно инструкции, первую ставку надлежало сделать на свое усмотрение. Я поставил по четыре фишки на числа, которые первыми пришли в голову. В итоге пролетел, как фанера над Парижем.

Далее следовало поставить на 34 «черную». Выстроил столбик из шести фишек. Выигрыш составил две с половиной тысячи. Потом пошло-поехало. Через час сумма выигрыша составляла уже больше ста тысяч – и это не было триумфом.

Представляя, что будет, когда треть поставлю на «зеро» – такой ход значился в последнем пункте инструкции – меня кидало то в жар, то в холод.

Пропуская игру, я предпринял попытку заставить себя успокоиться – и это в момент, когда следовало изображать пьяного. Казалось бы, после пяти доз виски это совсем даже не трудно, но беда была в том, что я не чувствовал себя пьяным. Дурным – да, потерявшим контроль над эмоциями – в какой-то мере.

Минута перед последней игрой казалась настолько долгой, что пришлось сжать колени, чтобы не выдать волнение.

Захотелось в туалет, но я гнал мысли о потребности, чтобы обрести уверенность. «Обоссусь, но не уйду».

«Играть следует под действием обуявших эмоций» – так значилось в инструкции, которую следовало выполнять беспрекословно.

Распихав большую часть фишек по карманам, я начал раскладывать оставшуюся столбиками по цифрам наугад. Путаясь, роняя, я понимал, что создаю нервозность. С другой стороны, столпившийся за спиной народ требовал праздника, и я должен был ему его дать.

Когда крупье готов был объявить, что ставки сделаны, я вдруг собрал фишки в кучу и сдвинул все на поле под названием «зеро». Толпа отреагировала вздохом несогласия.

Крупье кинул шарик. Пока лошади преодолевали барьеры, я думал об одном – лишь бы не проиграть.

Секунды казались минутами. Дыхание то перехватывало, то отпускало.

Когда лошадям надоело прыгать, шарик, выбрав ячейку красного цвета, улегся и начал подрагивать мелкой дрожью. Желание в туалет напомнило с такой силой, что казалось, опорожнюсь, не дожидаясь, когда крупье объявит об итогах игры.

В толпе раздался вздох разочарования.

И тут вдруг шарик, сорвавшись с места, устремился к цифре двенадцать, затем к цифре четыре. До мгновения, когда рулетка должна была остановить ход, взял и прыгнул на цифру ноль, то есть на «зеро».

Как и что происходило дальше, вспоминается с трудом. Единственное, что запомнилось – зависть в глазах всех, кого успело запечатлеть сознание. Еще я успел ухватить взгляды охранников – в них было столько злости и ненависти, что хватило бы на всех присутствующих вместе взятых.

Возгласы восторга лавиной обрушились на и без того дрожащее мелкой дрожью сознание. Руки тряслись так, что пришлось заставлять себя успокоиться, особенно когда крупье лопаточкой пододвинул фишки.

Сколько продолжалось пиршество, не помню. Помню только, как сполз со стула и направился в сторону кассы.

В ожидании, когда кассир справится с обязанностями, пришлось столкнуться с проблемой, о которой Алексей не предупредил и к которой я не был готов.

Проигравшие, которых было не один и не два, пытались убедить меня дать взаймы с десяток фишек с целью отыграться. Все как один твердили, что вернут с процентами, хватали за руки, пытались оттащить в сторону, что-то нашептывали на ухо. Один, оттеснив остальных, во всеуслышание объявил, что он мой охранник и что говорить я буду только с ним.

Покидая казино, я надеялся, что Алексей встретит меня у входа, в крайнем случае, будет ждать на улице. И насколько естественным выглядело разочарование, когда, оказавшись на свежем воздухе, я не увидел того, кого хотел видеть больше всего.

Растерянность обуздал человек в пиджаке и галстуке.

– Простите, по правилам казино мы должны предоставить вам такси. Вы выиграли большие деньги, сами понимаете, передвигаться пешком сопряжено с опасностями.

Человек подал знак. Ожидающий команды автомобиль с шашечками, шурша шинами, подкатил к моим ногам.

Оказавшись в машине, я попросил водителя покатать меня по городу. В связи, с чем возникло столь неожиданное желание, объяснить было трудно. Да и не хотелось ничего объяснять.

Стоило такси тронуться с места, как мысли по поводу произошедшего не замедлили начать терзать и без того потрепанное эмоциями сознание. И чем больше я думал об этом, тем глубже забирался в дебри в поисках ответа на вопрос – как такое могло произойти?

Еще мешали сосредоточиться деньги. Не потому, что у меня никогда столько не было. Причина состояла в том, что достались они настолько легко, что поверить в это было крайне трудно.

Полчаса катания пролетели как одна минута.

Когда до дома оставалось полквартала, возникло еще одно не менее необъяснимое желание – остаток пути пройтись пешком.

Покинув автомобиль, я с минуту стоял в раздумьях: идти домой или пройтись до конца квартала и обратно?

Несмотря на то, что воздух был по-осеннему холодным, мне захотелось расстегнуть куртку. Жар, полыхнувший изнутри, был похож на выдох уставшей от суеты души. Дышать стало легче.

Выбрав направление в сторону дома, я прибавил шаг. Пройдя половину пути, вспомнил о Рэе, о котором не думал с момента появления в казино.

Глянув на часы, ужаснулся: шесть часов пес один. Настолько долго я никогда Рэя одного не оставлял. Совесть, царапнув, прошлась по сознанию так, что захотелось перейти на бег.

И я бы побежал, не останови меня голос Алексея появившегося неизвестно откуда.

– Купаешься в воспоминаниях?

Вспыхнувший над головой свет рекламного щита осветил лицо красно-желтым светом.

– Чего пугаешь?

– Чтобы не расслаблялся. Идешь, понимаешь ли, по сторонам не смотришь, назад не оглядываешься.

– А чего оглядываться? Иду, воздухом дышу.

Алексей, замедлив шаг, оглянулся. Не увидев никого, зашагал дальше.

– Воздухом, говоришь? Это хорошо. Особенно легко дышится, когда бояться некого.

– Не понял.

– Чего тут непонятного? Когда тебя в такси посадили, я в другой тачке поджидал. Хотел посмотреть, отправят хвост или нет.

– Хвост?

– Да. Казино должно знать в лицо того, кто их на бабки развел, чтобы впредь подобного не допустить.

– Но ты тоже выиграл, и я думаю, не меньше, чем я.

– Больше. Потому ушел раньше, чтобы не дать себя прочесть и за тобой успеть присмотреть.

– И как?

– Что как?

– Доволен?

– Еще бы.

– И что дальше?

– В смысле?

– Как думаешь жить, обирать другие казино или возвращаться к нормальной жизни?

– Второе. Хотя, сказать честно, неплохо было бы испить чашу праздника еще раз. Но ведь не дадут. Фото твое и мое завтра же разнесут по всем казино. Там, глядишь, и до черного списка недалеко.

– Черный список – это когда дорога в любое казино закрыта?

– Еще служба безопасности начнет фильтровать жизнь. Когда такое случится, не будешь рад ни деньгам, ни празднику.

– А как насчет системы?

Вынув из кармана похожий на смятую купюру листок бумажки, Алексей улыбнулся. При этом выбрасывать бумажку не стал, сунул в карман, проверил, надежно ли.

– В этом и есть суть праздника – искать продолжения или довольствоваться тем, что послал Господь.

– А что послал Господь?

– Вкус куража, забыть который невозможно. Вопрос, сумеешь ли стать счастливым?

Пришел черед улыбнуться мне.

– Сумеешь, если здесь и сейчас порвешь листок с цифрами.

– Порвать?

– Да. Порвать и забыть. Без системы казино не обыграть, ты это знаешь лучше меня.

– Знаю.

Алексей, сунув руку в карман, вынул листок. Протянув, он не смог разжать пальцы. Руки тряслись так, словно собирались передать нечто такое, отчего зависела судьба всех, кто любил его и кого он же предал.

Я не стал ни уговаривать, ни переубеждать. Молча, развернулся, молча, направился туда, где ждало убеждение: «Счастье не в деньгах и даже не в их количестве. Счастье там, где тебя ждут, где без тебя не ложатся спать, где, дождавшись, произнесут: как долго тебя не было и как здорово, что ты пришел».

Если не произнесут, то уткнуться мордой в колени и тихо заурчат. И будут в том урчанье звучать нотки молитвы, услышать которые способен только тот, в ком живет любовь к братьям меньшим, кто предан им, как преданы они нам, кто готов кинуться за ними и в ледяную огонь воду только за то, что они у нас есть.

Самое время закончить повествование еще одной прожитой странички в книге «Наша с Рэем жизнь». Но будет неправильно не рассказать, как сложилась судьба Алексея.

А сложилась она достаточно предсказуемо

Преодолев зависимость, Алексей нашел силы восстановить потерянное. Семья воссоединилась, чему были рады все.