У каждого свой дождь…

– Согласен. А в какой институт ты хочешь?

– Хочу на егеря выучиться, очень интересно! А ты?

– Не знаю, так сразу и не скажешь, наверное, в политех, на машиностроительный.

– Ну вот и хорошо, завтра поговорим с родителями и поедем, вступительные экзамены скоро, нужно подготовиться…

…Ой-бай, отец, слышишь, что он надумал? Егерем хочет стать, – запричитала мать.

– Ана, мама, что здесь плохого? – Максат не понимал отчаяния матери.

– Я мечтала, что у меня сын будет уважаемым человеком, прокурором, а

ты… – егерем! Что я соседям говорить буду?

– А что соседи – моя жизнь, мне решать…

– А ты, бала, не спеши с решением, иди, подумай, – прервал его отец. – И не дерзи матери, помни: Агайын коп, ана біреу-ак – Многочисленна родня, а мать всегда одна, она плохого не посоветует.

Да, видимо, предвидящее материнское сердце что-то шепнуло ей, когда она категорически заявила, что хочет, чтобы ее сын стал прокурором. Позже он поблагодарит за это Всевышнего, ибо юридическое образование помогло ему отстоять свою правду. А тогда, в юности, очень переживал, прощаясь со своей мечтой стать егерем. Слово матери, слово отца и всей семьи для восточного человека значит больше, чем его личные желания. Поэтому судьба его была предопределена: юридический. Бахыту же машиностроительный одобрили. И они поехали в Алма-Ату, так полагали, что только в столице может быть полноценная, богатая событиями студенческая жизнь.

Слово третье: Лейла. И в горе, и в радости…

– Нет, Кайрат, ты же знаешь, что мы с Максатом решили пожениться. Я не передумаю.

– Лейла, неужели простой аульский мальчишка для тебя лучше, чем я? Ты же знаешь, кто мой отец, я могу бросить к твоим ногам всё, что пожелаешь! А что может дать тебе сын простого агронома в провинциальном городишке? Только в столице можно жить, делать карьеру, процветать, а в захолустье… Ты подумала, что тебя ждет? – высокий, красивый парень в модных джинсах был настойчив. Он искренне недоумевал, почему такая разумная девушка, как Лейла, выпускница иняза с красным дипломом, собирается уехать по распределению в Джезказган, куда направляют ее жениха. Да и то, что ему предпочли какого-то аульского парня без будущего, крайне раздражало.

– Подумала, Кайрат, для меня главное – не где, а с кем. Я верю в него, он лучший.

– Он бишара – бедняга, несчастный… Ты еще об этом пожалеешь, когда будешь влачить с ним жалкое существование. Смотри, я два раза не предлагаю…

…Всё было в жизни: и безденежье, и достаток, и мысли в унисон, и недопонимание, но никогда она, Лейла, не пожалела, что выбрала Максата. Это был ее мужчина. По духу, по душе, и по сердцу. Они так и шли по жизни вместе: мечтали о многом, а в сущности о том же, о чем грезили в то время их ровесники, последнее поколение пионеров и комсомольцев, воспитанных на идеалах классической литературы, верящих в добро и справедливость, чтивших обычаи и традиции. И хотя все жаждали свежего ветра перемен, осознать перестройку, сметавшую все былые ценности, ставившую их мир с ног на голову, отбрасывающую все принципы и разрушающую незыблемые до того устои, было не так-то просто. Лейла, ставившая духовность во главу угла, понимала, что их мораль потерпела оглушительное фиаско, столкнувшись с новой жизнью. «Сосед дядя Толя», «работающий» рэкетиром, «интердевочка Тамара» или везущий тюки шмоток из-за границы «бывший одноклассник Арсен» стали значимее почитаемых ранее корифеев науки, искусства и литературы. Любимые писатели, университетские профессора, романтики-геологи ушли в прошлое. Образование не котировалось. Котировались власть и сила. Закон попирался. Вместо него процветали беспредел и разруха. Лейла видела, что Максат все больше замыкался в себе, взвешивал, переоценивал, ночами что-то писал, прикидывал, рассчитывал. Он, как и многие, понимал, что большие деньги делаются на крушении империи. И ностальгически оплакивать попранные идеалы может себе позволить только отодвинутая на обочину мягкотелая интеллигенция. Деловы же люди должны оценить возможности нового времени, влиться в поток нововведений и строить свой бизнес.

– Лейла, мы с Бахытом решили открыть фирму. Но придется заложить нашу квартиру. Что скажешь? – Максат выжидающе смотрел ей в глаза.

– Я верю в тебя, Максат. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

– Спасибо, дорогая, я постараюсь сделать все, чтобы наша семья ни в чем не нуждалась.

Сказать, что было трудно в эти перестроечные годы – значит, ничего не сказать. Но дух свободы, новые возможности, открытые границы вселяли надежду и побуждали к действию.

– Лейла, твой муж прямо-таки фонтанирует идеями, мы такими темпами не только с кредитами скоро расплатимся, но и бизнес расширим! – искренне ликовал Бахыт. – Поедем в Алма-Ату, Максат говорит, что там больше возможностей, заживем, наконец, не считая копейки!

…А потом она оказалась в сказке, – ну а как еще назвать то, когда к твоим услугам водитель, повар, прислуга, когда у тебя дома, машины яхты и даже личный самолет? Когда сын учится в Лондоне, а ты можешь слетать на Уик-энд в Венскую оперу?

– За тебя, Максат! Ты у нас – воплощение «американской мечты»: от чабана до миллиардера! Кто еще так сможет? Без поддержки, без протекции, своими силами! Лейла, ты можешь гордиться своим мужем! – Бахыт приподнял бокал шампанского и с удовлетворением констатировал:

– Как быстро привыкаешь к хорошему! Могли ли мы подумать, что будем вот так плыть на собственной яхте и отмечать твой день рождения, Максат? Помнишь: джайляу, кашара, отары… Как давно это было! Ты еще тогда сказал: неужели мы всю жизнь будем пасти нашу еду? А сейчас ты о чем думаешь, Маке?

– Не поверишь, – не сразу откликнулся Максат.

Лейла встревожено повернулась к мужу, почувствовав в его голосе нечто настораживающее.

– Думаю: неужели я родился и пашу с утра до ночи для того, чтобы содержать эту армию обслуживающих яхты, машины, офисы и самолеты, которые я использую в лучшем случае по разу в год? Это расточительство, Бахыт, все сворачиваем, эти деньги должны работать правильно… А ты как думаешь, джаным? – повернулся он к жене.

Лейла с легкой улыбкой посмотрела на мужа:

– Я доверяю тебе, дорогой. И уверена, что ты знаешь, что делаешь.

Слово четвертое. Кайрат

«Истинно говорю тебе, что… прежде нежели пропоёт петух, ты трижды отречёшься от Меня…» /Евангелие от Луки 22:34/

– Маке, зачем ты взял к нам Кайрата? Да еще своим замом? Вы же никогда не могли найти общий язык? – удивленно спросил Бахыт.

– Он классный экономист, нам такой нужен. Платить будем хорошо – не подведет, не будет же он рубить сук, на котором сидит? – улыбнулся Максат.