Воздушная кукуруза

В поисках острых ощущений, Павел нашел тайный бордель, где услуги оказывались с садомазохистским уклоном, по желанию клиента. Под легкими наркотиками, курили анашу, в основном, или кальян, заряженный чем-то приторным и сносящим крышу. Причинять боль или ощущать на себе удары плеткой, было ново и сладко. Запретные удовольствия, недоступные простому люду, казались ему «элитарными», и мужчина стал завсегдатаем.

Паша пробовал плети, наручники, секс с несколькими девушками, и неожиданно для себя получил бешеное удовольствие, просто придушив проститутку. С тех пор пристрастился к этим запретным утехам, хотя платить за них приходилось вдесятеро больше, и только в долларах. Он не скрывал от подруги свои «забавы», но Карина не обращала внимания, цеплялась за него и уйти не пыталась.

И позволяя себя все, однажды он совершил ошибку, из которой не мог выбраться сам. Карина согласилась помочь, но поставила условие.

– Я тебе помогу, но ты женишься на мне и сделаешь меня совладельцем твоего бизнеса. Мне надоело быть любовницей и раздвигать ноги за тряпки. – Голос был полон решимости и холоден. Теперь, когда она видела Павла таким … трусом и размазней, она его совсем не боялась.

– Я согласен, на все согласен. Только помоги мне.

Свадьба была умеренно шикарной, пришлось купить квартиру побольше. Карина была счастлива, Павел же чувствовал себя в западне. Секс прекратился, ей пришлось переехать в другую спальню. Родилась дочь, а он фактически не заметил её рождения.

Павел подсел на наркотики почти сразу после свадьбы. Его мучили кошмары, страх заставлял закрывать шторы и бояться оглянуться. Он разговаривал с невидимками, и вообще выглядел так, как будто у него белая горячка. Женщине пришлось спать с берушами, муж иногда с криком вскакивал по ночам.

Он пил, пил много и каждый день, вырубался, где придется, мог уснуть на полу в зале, тогда Карина укрывала его пледом и шла спать. Ночью, через закрытую дверь она слышала пьяные крики, разговоры и метания. Это было мучительно, но самое удивительное, в шесть утра Павел неизменно вставал, принимал холодный душ, брился, приводил себя в порядок и ехал на работу. От жены требовалось предоставить безупречно выглаженный костюм, который вечером опять превратится в тряпку. Выглядел Павел пока еще отлично, только красная сетка на белках глазах выдавала проблемы.

С наркотой было не так явно, он становился возбужденно-разговорчивым, лез с нежностями, приставал к жене, долго не мог уснуть, зато спал без криков. На все вопросы жены отвечал:

– Сама знаешь…

Ко всем проблемам Карины добавился шантаж. К ней привязалась парочка бомжей, которые несли какую-то чушь, и обещали рассказать в милиции и газетам. Женщина боялась огласки и отдала сначала пятьдесят, потом сто тысяч. Потом услышала их пьяное бахвальство, и поняла, что скоро к ней за деньгами будут ходить все окрестные бомжи. Отхлестав Павла по лицу, выгнала из дома, велев разобраться. И он пропал на несколько месяцев первый раз.

В душе Павла поселилось отчаяние, когда Карина отправила его говорить с бомжами. Он не мог найти слов, и предложил бомжам для начала выпить и поговорить. Устроились выпивать в старой беседке, в заброшенном детском саду, Павел набрал выпивки и жратвы. Сам не кривился, пил наравне из грязного стакана, потом что-то плел про баб, рассказывая про измены жены. Мужики кивали, понимая его и поддерживая, что все бабы – суки. К ночи они согласились с ним, что все бабы стервы, и они друзья навеки.

Павел рыдал, бил себя в грудь, говорил, что мечтает уехать из этого города. Бомжи, растирая пьяные слезы и сопли, звали в соседний городок, где жить легче. Павел обещал купить билеты, и уехать вместе с ними. Утром его разбудили еще до света, налили полстакана водки, и друзья – «корефаны» пустились в путешествие. Как ни странно, карманы никто не вывернул, деньги и карты были целы. Хватило на баню, чистую одежду и билеты на электричку. Ехали долго, выпивая и закусывая солеными огурцами из банки. К ним подсаживались новые друзья, наливали всем, на станциях покупали самогон у бабок, и ехали дальше.

Дальше все слилось в сплошной туман или фильм ужасов, Пашка постоянно был пьян, бомжевал в соседнем городе, пока не кончились деньги. Бомжи – Рыжий и Ниппель, так как Пашка не гнушался с ними жить, давно решили, что Паха – свой. Что там варилось в алкоголическом тумане, неизвестно, но «корешки» ему даже сочувствовали. Так и сгинул бы мужик в алкогольном болоте, если бы однажды не нарвались они на паленую водку.

Его братаны, ослабленные многолетними скитаниями, загнулись в больничке, а он выкарабкался. Отлежался, отмылся и поехал домой. Работать он больше не хотел. Карина с трудом справлялась с работой на заводе. Денег было мало, но на выпивку Пашке каждый день хватало.

Иногда он приставал к Карине с бредом, который ее пугал неимоверно, так разбудив ее ночью, он жалобно просил:

– Скажи ей, пусть она уйдет, пусть оставит меня в покое! Она все время приходит ко мне, ложится рядом и говорит, говорит…

Все время пока Павел тонул в наркотическом тумане, Карина работала в дирекции завода, где ей принадлежало 20 процентов акций. Однако знаний кругом не хватало, учеба заочно плюс ребёнок, дорога – фактически она проводила на работе всего 2-3 часа в день. Управляющий и акционеры быстро почувствовали ослабление власти Павла, и доходы неустанно снижались. Женщина билась как птица, но эти цифры, эти договора, они все были непонятны. Почему вырос в пять раз процент отходов? Лес купили плохой. Почему списали партию товара, появилась синева, плохо хранили, Европа не берет такие дефектные материалы.

А муж был счастлив в наркотическом угаре. Если доза была маленькой – он кричал и гонял чертей, ему всю ночь чудились призраки. Супруги давно спали в разных комнатах, и иногда, стоя под дверью Карина с ужасом слушала, как Пашка разговаривает с кем-то, подолгу, плаксиво просит оставить его в покое, потом злится и бросает все, что попадется в руки.

Потом, в феврале 96 года Павел пропал во второй раз, от него не было вестей, но от бухгалтерии она знала, что он регулярно снимает деньги со счета. Потом написал в смс, что планирует расширять бизнес, поэтому поживет пока в Северореченске. Карина бросила последний курс института, не хотелось ничего на фоне неустроенной жизни.

Вернулся Павел в конце апреля, злой и похудевший. И все пошло по-старому, выпивка, наркотики, бессонные ночи. Иногда требовал секса, но Карина боялась его вспыльчивости и старалась избегать постели, после того как он назвал её Гадиной и кинул в неё пуфик. Муж подозревал её в изменах, ревновал и истерил почти каждый день.

Девушке было всего 24 года, а она так устала. А эта зараза, Лялька все так же шикует, и Динка так удачно устроилась, они вообще уже второго родили, и муж паинька, и детки как ангелочки. Динка вообще не работает, только дети, детский сад, секции всякие для детей, дом, дача. И выглядит на все сто – на все сто килограммов.

Однажды Карина, рассматривая темные круги под глазами и серую кожу лица, решила начать жизнь заново, отвезла Маринку к матери, и уговорила девчат встряхнуться, поехать на девичник, на ту же базу. Хотелось тепла, заботы и любви. Пусть мимолетной. Только там её ждало разочарование, были девочки и помоложе, и блистать как раньше, не выйдет, поклонников не появилось. Дома она придирчиво рассматривала себя в зеркале, да, усталость дает о себе знать, появились первые морщинки. Это все бессонные ночи, когда Пашка гоняет чертей!

Все же Карине пришлось нажать на Павла, удалось уговорить его лечь в клинику, проблема была только в соблюдении инкогнито, все-таки заметное лицо в городе. Карина долго искала, но все же нашла доктора, который лечил наркоманов своим способом – увозил в тайгу, заставлял работать, вел беседы, применял гипноз. Павел согласился, поскольку больших групп доктор не набирал, не более пяти человек за один раз. Курс длился шесть месяцев, и после него доктор обещал полное выздоровление, если человек сам хотел бросить наркоту. Павел очень хотел бросить, он и подсел на иглу только от ужаса, страх вынуждал принимать наркотики, только они позволяли забыться и ничего не видеть, и не слышать.

После того как муж уехал лечиться от зависимости, Карина решила плотно заняться собой. Маринку она опять сплавила, теперь в деревню к матери Павла, дед с бабкой в ней души не чаяли, и были только рады. Сама Маруська, как звали её деревенские деды, любила ездить к бабушке, там ей все позволяли, и мороженое без ограничений, и спать когда захочешь, а дед и книжки читал и играл с девочкой часами. Бабушка баловала парным молочком, пирожками и ватрушками.

Йога, массажи и спа, ботокс, нормальный сон и витамины вернули Карине свежесть. Напуганная быстрыми изменениями внешности, она стала патологически заботиться о себе. И если начала она это все чтобы найти любовника, то теперь у нее были любовники, но главнее была внешность. Лучшим другом стал косметолог, и, если он сказал спать 9 часов, Карина строго придерживалась режима. Если он не разрешал алкоголь, она отказалась даже от бокала вина, как раньше, запретил русскую баню, только хамам, она слушалась слепо. Результаты впечатляли – она опять стала девушкой с косой, легкой походкой и оленьим взглядом.

Лялька тоже, больше от скуки, присоединилась к этому поклонению собственному телу. Для неё это было способом убить время, поддержать интерес любовника. А дети росли у бабушек, и мам видели только в выходные.

… На крыльцо вышла очередная компания курильщиков, пришлось Карине бросить неизвестно какую по счету сигарету, надеть на лицо улыбку и подойти поздороваться. Хорошо, что в этот раз вышли одни парни, они даже обнялись все по очереди, наговорили комплиментов, так что вошла в зал Карина с улыбкой. Под общие приветствия подошла к Марии Федоровне, тепло с ней поздоровалась. Та улыбалась, но в глазах была жалость. «Тоже все знает!» подумала Карина и сразу же сбежала на другой конец стола. Тем более, рядом с классной, сидела Алёнка, глянувшая на неё с такой ненавистью!

Карина быстро «включила» обаяние, стала такой же милой, как в школе – так ласково коснуться руки собеседника, заглянуть в глаза своими оленьими глазищами, так внимательно слушать, наверное, не мог никто. Через пять минут девчонки взахлеб рассказывали ей о себе, о своих успехах, детях и мужьях. А Карина слушала, улыбалась, кивала, как всегда, подстраиваясь под мимику и настроение людей, хотя ей и дела не было до них.

Некоторые уже танцевали, звучала медленная музыка, и парочки топтались на пятачке, больше разговаривая, чем танцуя. Еще большая группа одноклассников собралась вокруг Андрея, которому на глаза Карина вообще не хотела попадать. Она прислушалась – вроде бы он рассказывал о своей жене, это хорошо. Только бы не начал рассказывать о Павле! Этот позор будет последним камнем на её шее.