Удар в сердце
- -
- 100%
- +
Клеандр же, закончив свои манипуляции, взошел на корабль, не сказав ни слова, будто действительно занимался на берегу лишь тем, что рассматривал горшки. Тарас его не расспрашивал, понимая, что это бессмысленно. Все, что ему «нужно знать», царский пифий и так расскажет. А больше – только под пытками, да и то вряд ли.
Ветер надул парус, и судно понеслось по волнам в сопровождении веселых дельфинов. Вскоре достигнув небольшого архипелага из десятка мелких островов, они миновали мыс Акритас – самую южную точку некогда свободной Мессении, а теперь, уже не одну сотню лет после захвата, считавшуюся «исконной» спартанской территорией. Следующий по курсу мыс, что лежал за обширным заливом, назывался Тенар и был хорошо знаком Тарасу. Именно там случилось памятное избиение илотов в храме Посейдона, которое сошло с рук Деметрию и окончательно сделало его врагом Гисандра.
Плавание в спартанских водах походило на прогулку по «мертвому» морю – кораблей здесь почти не попадалось. Лишь изредка лазурный горизонт расцвечивался парусом одного или нескольких судов, принадлежавших к флотилиям других стран. Корабли Коринфа, Арголиды, Афин и недалекого Крита бороздили окрестные воды по своим торговым делам, обходя неприветливую Лаконику стороной. Суда же периекских купцов были крайне немногочисленны. За все плавание им попалось пока лишь два корабля.
– И почему наш предок, великий Ликург, так не любил флот, что запретил нам его иметь? – не выдержал наплыва своих мыслей Гисандр и спросил, обернувшись к стоявшему рядом Клеандру: – Ведь имей Спарта флот, мы могли бы сокрушить любого врага.
– Мы бьемся так, как он нам завещал, – ответил царский пифий, и Тарас, к своему большому удивлению, не расслышал в его голосе большого осуждения. – Лакедемон силен своей сухопутной армией, и не нам менять заветы Ликурга.
Но, наклонившись чуть ближе к Тарасу, добавил почти шепотом, словно боялся, что его услышат матросы или обретавшийся неподалеку Темпей:
– Хотя я могу тебе сказать, что не вижу ничего вредного в том, чтобы у Лакедемона было некоторое количество кораблей. Мы не стали бы от этого слабее.
– Конечно! – воскликнул Гисандр, вдохновленный тем, что нашел понимание. – Наоборот, мы стали бы гораздо сильнее и могли бы со временем подорвать морскую мощь Афин. Если же построить достаточно большие корабли, то мы могли бы перебрасывать наши отборные войска на кораблях в любую точку Греции. Ведь даже персы делают это. И даже на Итаке я видел военный флот.
Гисандр развернулся вполоборота к пифию и взмахнул рукой, указывая так, словно они до сих пор находились на острове.
– Там, в заливе, где мы выгрузили… ящики, – проговорил он, – почти рядом с нашей стоянкой я видел штук пятнадцать новехоньких триер, похожих на афинские. Они были достаточно вместительные для таких походов. Но на них не было солдат. Чьи они? С кем Итака собирается воевать?
Клеандр, казалось, был в замешательстве. Некоторое время он размышлял над тем, что говорить, словно вопрос Гисандра застал его врасплох. Но быстро взял себя в руки и ответил:
– Это флот наших союзников.
– Значит, потомки Одиссея опять[5] готовы биться за Спарту? – уточнил Гисандр и, не дождавшись утвердительного кивка, сам ответил: – Отлично. Но только нам бы не помешали собственные корабли. У нас ведь столько портов и большое побережье. Мы бы могли быть владыками не только суши, но и моря, а оно пока принадлежит проклятым афинянам.
– Если тебе не дорога твоя жизнь, ты можешь попросить о них у эфоров, когда будешь говорить с ними о своем оружии, что мечет молнии подобно Зевсу, – усмехнулся пифий, – разве ты забыл, что уже одного этого тебе будет достаточно, чтобы раньше времени отправиться в царство Аида.
– Но ведь мы победили, – не унимался Тарас, – ведь я доказал, что с помощью этого оружия могу уничтожить тысячи персов, даже не используя меч и копье.
– Ты забыл, где живешь, – охладил его пыл царский пифий, – для эфоров главное, что ты нарушил традиции предков, создав это оружие. Вмешался в дело богов. Так что проси их лишь о том, чтобы они даровали тебе свою милость. Это главное. К сожалению, пока не все еще в Спарте зависит от царя, который тебе благоволит. А про корабли забудь.
И все же Тарас не услышал в словах пифия полного запрета думать об этом. Вслух тот, конечно, запрещал ему говорить о флоте, но спартанец чувствовал, что эта тема интересна и самому Клеандру. А раз так, то и самому царю. Видно, время еще не пришло.
«Ладно, подождем, – нехотя смирился он, скрипнув зубами и вновь обращая свой взгляд к морю, – в одном Клеандр прав, с эфорами новый флот обсуждать не стоит. Они – хранители древних законов. Сейчас главное, получить их „высочайшее разрешение“ на строительство баллист. Уже одно это будет прорывом для спартанской армии, хотя многим бойцам „старой гвардии“ явно не понравится. Ну да ничего, лишь бы не запретили, а там прогресс свое возьмет даже среди этих твердолобых вояк, как только они увидят, что творит моя артиллерия».
– Темпей! – Гисандр отошел от ограждения и приблизился к мачте, у которой коротал свое время первый алхимик Греции под тентом, чуть в стороне от скамеек гребцов. – У тебя случайно не осталось в Спарте каких-нибудь запасов «Грома богов»?
Так они между собой называли состав гремучей смеси, которой начиняли взрывчатые горшки. Но оружейник сразу отрицательно замотал головой.
– Мы все потратили у Фермопил, хозяин, и потом на отражение персов у Дельфийских проходов, – пробормотал он заикающимся голосом, словно боялся, что немедленно будет наказан, – но как только мы достигнем Пелланы, я обязательно постараюсь сделать как можно больше порошка.
– Да уж постарайся, врачеватель, изготовить побольше своего зелья, – кивнул Тарас, приваливаясь к мачте, над которой трепетал под порывами ветра парус. – Я буду «лечить» им персов. А их еще очень много на нашей земле.
– Я не буду спать ночами, – пообещал Темпей.
– Это верно, – согласился Тарас, поглядывая на временно скучающих гребцов, – Когда мы прибудем на место, нам всем будет не до сна.
Его взгляд, скользнув по синему небу, остановился на чайках, небольшая стая которых сопровождала корабль от самой Метоны. Они уже прошли половину залива и вскоре должны были достигнуть мыса Тенар. Вечерело. «Как бы не пришлось там ночевать, – озадачился Тарас, которого будоражили не очень приятные воспоминания об этом месте, всколыхнувшие еще более ранние о тех зверствах, участником которых он стал, попав в агелу Деметрия, – а впрочем, какая теперь разница».
Заметив своих гастрафетчиков, Никомеда с Бриантом, что расположились на корме, он вдруг снова вспомнил об Итаке. На обратном пути из подземного «хранилища» Клеандр привел его на одну из скал на другой стороне хребта и показал на три деревни, что раскинулись внизу. Там горело много костров и деревни были хорошо различимы, несмотря на сгущавшиеся сумерки. Здесь жило много народа, на первый взгляд, – одни мужчины. И все – как показалось наблюдательному Тарасу, – судя по всему, были воинами.
– Это люди Иксиона, – предвосхитил вопрос царский пифий, – местного вождя, что обязан нам своей дружбой.
– Спарте? – уточнил Тарас.
– Нет, Гисандр, – прищурился пифий, – лично царю Леониду. С Леотихидом и эфорами он не имеет связи.
Гисандр промолчал.
– Странные деревни, – поделился он своими соображениями, подметив кое-что в поведении местных жителей буквально сразу, – очень похожи на военный лагерь.
– А это и есть лагерь, – не стал скрывать пифий, – все его обитатели – военные люди. Они заменят твоих периеков завтра.
– Так они знают о пещере, – спросил заинтригованный Гисандр, – хорошие бойцы?
– Со спартанцами, конечно, не сравняться, – сморщился пифий, – но бесстрашны и оружие держать умеют. Правда, большинство из них пираты и всякий сброд с окрестных островов, что собрал к себе Иксион, когда захотел укрепить свою власть на этом острове.
– И вы доверите им охрану нашего груза? – не поверил своим ушам Тарас.
– Иксион не знает о ящиках, – ответил пифий, но, увидев, что это ничуть не успокоило Тараса, добавил: – Он слишком многим обязан Леониду и не станет с ним ссориться.
– А Иксион[6] один правит на Итаке? – не удержался от наводящего вопроса Тарас, пристальнее вглядываясь в то, что творилось у костров.
– На этом острове еще есть правители, – нехотя проговорил пифий, тоже вглядываясь в сгущавшиеся сумерки, – о них ты узнаешь позже. Но Иксион – самый дерзкий из них и сослужит нам хорошую службу. Если захотят боги, то ты познакомишься с ним, когда придет время.
– Значит, мы вернемся сюда? – удивился Тарас, переводя взгляд на лицо пифия, почти скрытое во мраке.
– Если захотят боги, – был ответ.
«Что-то мне кажется, что боги не заставят себя долго ждать, – подумал Тарас, вновь зашагав по невидимой тропе меж камней в сторону бухты, – а этот остров еще сыграет в судьбе царя Леонида, да и, похоже, моей, какую-то роль. Эх, Одиссей, Одиссей».
Отогнав нахлынувшие воспоминания, Тарас вернулся в настоящее, вновь устремив свой взгляд к спартанским берегам. Плыли они довольно быстро и, несмотря на опасения Тараса, вскоре благополучно миновали мыс Тенар. А проплыв дальше, даже успели еще до темноты достигнуть какого-то города, который командир эномотии не успел посетить за время жизни в Лаконике. Так далеко по этому берегу на юг он не забирался.
– Где мы? – просто спросил Тарас, когда корабль пришвартовался у невысокого и полуразвалившегося от старости пирса. Сразу было видно, что постоянное мореплавание в этом городе – давно забытое дело.
– Это Асопос, – ответил Пифий, – мы уже недалеко от конечной цели. Осталось обогнуть последний мыс, и завтра будем на месте.
Пифий обернулся и указал рукой в сторону занимавшего полнеба холма, над которым уже начали появляться первые звезды.
– Вот там стремит свои воды в море великий Эврот.
– Эврот? – удивился Тарас. – Но тогда зачем нам огибать мыс и так отклоняться? Могли бы войти в русло и подняться до Спарты, корабль у нас небольшой.
– Нам не нужно в Спарту, Гисандр, – озадачил его пифий, сходя на берег, где для него и Тараса уже приготовили ночлег в одном из домов, – нам нужно сначала в Тирос.
– Ну Тирос, так Тирос, – согласился Гисандр, чуть задержавшись на корабле, чтобы поговорить с периеками, – придется заночевать здесь.
Но его отвлек Темпей, который сам приблизился, едва услышал название города.
– Господин, – проговорил он звонким шепотом, – позвольте мне остаться на корабле и не сходить с вами на берег.
– А что тебя так пугает? – удивился Тарас, положив руки на кожаный ремень. За спиной замерли Этокл и Бриант с его оружием, которое всегда носили за хозяином. – Мы дома, в Спарте. Персов поблизости нет. Можешь спать спокойно – я выделю тебе чулан у входа в дом, который вы поделите с моими оруженосцами.
– Благодарю, вы слишком щедры ко мне, – стал отнекиваться оружейник, – Асопос находится на внутренней стороне мыса, а на другой стоит мой родной город Эпидавр-Лимера. По прямой, через перевал, здесь не так уж и далеко.
– И что? – не понял Тарас, которого слегка утомило это нудное морское путешествие. Он хотел спать, а Темпей не давал ему этого сделать.
– Периеки из нашего города имели много дел с местными жителями и часто бывали здесь. Вдруг кто-нибудь из них узнает меня? А ведь для них я давно мертв. Могут возникнуть ненужные вопросы.
– И то верно, – удивился неожиданному повороту мыслей своего верного алхимика Тарас, вспомнив операцию по тайному вывозу Темпея из этих мест. Тогда он действительно приказал пустить слух, что врачеватель сгорел в огне во время одного из своих опытов, которые так будоражили местных жителей.
– Я до сих пор боюсь своих давних недругов, – объяснил Темпей, – многие из них были бы не прочь казнить меня за любовь к изучению огня.
– Ладно, – кивнул Тарас, скользнув взглядом по хмурым лицам оруженосцев, – ты мне еще пригодишься, да и царь рассчитывает на твои огненные горшки. Так что мы не можем допустить, чтобы из-за какой-то глупой случайности нам смогли помешать. Я, конечно, убил бы любого, кто осмелится на это. Но лишний шум нам не нужен. Клеандр не одобрит. Так что спи на палубе, раз уж так хочется. А ты, Этокл, на всякий случай останешься с ним.
Клеандр просиял так, словно ему отменили смертный приговор. «Да, – подумал Тарас, шагая по одной из пустынных в этот час портовых улочек, – тяжело быть гением. Все хотят твоей смерти. Даже на улицу не выйти».
Глава пятая
Царский темен
На следующий день, ближе к полудню, когда корабль проходил мимо Эпидавр-Лимеры, а все, кто на нем находился, страдали от нестерпимого зноя, Тарас не удержался от ерничества. Словно не замечая стоявшего рядом алхимика, он проговорил вслух, рассуждая сам с собой:
– А не пополнить ли нам запасы пресной воды в этом городе?
И краем глаза заметив, как вздрогнул врачеватель от такого предложения, поспешил его успокоить, опять как бы невзначай «заметив» под тентом бурдюки с водой.
– Хотя не стоит. Мы уже близко от цели, и нам хватит того, что есть.
Темпей, едва не потерявший сознание при этих словах, вздрогнул еще раз и с благодарностью посмотрел на своего хозяина, приняв все за чистую монету. А Тарас, позабавившись, поймал себя на мысли, что грубый спартанский юмор, замешанный на унижении подчиненных сословий, проник и в его характер. «А как же иначе, – оправдал он себя, – со спартанцами жить, как говорится…»
На этот раз погода благоприятствовала путешественникам, они нигде не останавливались и к вечеру были в Прасиях. Когда корабль ошвартовался в местной гавани, Тарас с удовольствием ступил на твердую почву и сразу же проделал несколько гимнастических упражнений, немного размяв мышцы.
– Засиделся я что-то на этом корабле, – посетовал он Клеандру на затянувшееся морское путешествие, когда пифий оказался рядом.
– Ничего, – ответил тот, рассматривая сумеречное небо, быстро растворявшее в себе прибрежные скалы, – сегодня переночуем здесь, а завтра двинемся в Тирос. Время поджимает.
– На повозке? – осведомился спартанец, вращая плечами и заканчивая растягивать руки. Неожиданное сообщение о том, что они опаздывают, Тарас пропустил мимо ушей. Сам он уже давно перестал торопиться на встречу с эфорами.
– Пешком, – ответил Клеандр, и в его голосе спартанцу послышалось недовольство «изнеженностью» Гисандра, которому «по статусу» всегда следовало передвигаться пешком, – а повозка поедет за нами с грузом.
«Вот это по-нашему, – усмехнулся Тарас, – по-спартански».
В Тирос, несколько раз уступавший столице размерами, но также имевший несколько центральных мощеных улиц и множество храмов, они прибыли после полудня, когда солнце уже прошло зенит, а раскаленная земля готовилась принять долгожданную прохладу. Вступая в город по горячим камням в своих сандалиях, Тарас заметил на его окраине знакомое приземистое здание, из подвала которого валил дым, словно там черти жарили грешников на сковородке. Это был местный арсенал, где работал слишком любопытный мастер Сфетон, не приглянувшийся Тарасу с первого взгляда. Именно отсюда некогда геронт Поликарх и его сын начали поиски мастеров, тайно способных создать баллисты. Но даже по прошествии долгого времени местные «мощности» не использовались в «программе создания оружия возмездия», так еще и не одобренной эфорами. Ни Гисандр, ни его мудрый отец почему-то не слишком доверяли местным мастерам, хотя те и делали вполне приличное оружие.
– Что дальше? – уточнил Тарас у пифия, когда они остановились передохнуть на небольшой площади ближе к центру города, на которой в этот час было полно народа. – До самой Спарты отсюда идти чуть менее двух дней. Двинемся прямо сейчас?
Все свободное пространство вдоль стен было занято гончарными лавками, а в некоторых Тарас разглядел даже инструмент для обработки земли и какие-то скобяные изделия. «Ну просто свободный рынок по сравнению со столицей, – невольно усмехнулся он, глядя, как бойко торговали периеки своим товаром, меняя его на другой, – и куда только смотрит старейшина Миссий. Так и до революции недалеко».
– Нет, – ответил Клеандр, дождавшись, пока их нагонит повозка, в которой среди небольшого количества вещей сидел в гордом одиночестве врачеватель, охраняемый периеками из спецотряда, – сейчас мы направляемся в имение царя. Тебе нужно посмотреть на него. А там я скажу тебе, как быть дальше.
– Если речь о ближайшем клере царя, то я там уже бывал, – сообщил Гисандр, не вдаваясь в детали, – вместе с отцом, когда прошлый раз ездил по этим местам. Мы беседовали тогда с управляющим царским теменом.
– Да? – немного удивился Клеандр, вперив в него пристальный взгляд снизу вверх. – Так вы уже знакомы с Инахом? Тем лучше. Меньше понадобится времени на подготовку.
«Про что это он? – не понял Тарас, но расспрашивать не стал. – К чему мне готовиться? Что я там среди этих полей не видел? Ладно, скоро сам расскажет, раз уж начал».
О том, что в прошлый раз они так застращали Инаха во время своей инспекционной поездки, что он потом перевыполнил «план по сдаче зерна и овощей» государству, а вернее, своему хозяину – царю, – Тарас упоминать не стал. Зачем беспокоить пифия такой ерундой. Тем более что они походя поспособствовали увеличению состояния царя Леонида, а за это царь «своему другу геронту» только спасибо скажет. Периеки должны работать, для того им и сохранили не только жизнь, но и свободу. А свобода в Спарте дорогого стоит.
Впрочем, была в этом деле и другая сторона, о которой Тарас узнал, лишь прожив в Спарте несколько лет. Герусия вместе с эфорами пристально следила за жизнью царей и стремилась их постоянно контролировать. Если эти два магистрата не ссорились, а объединялись для одной цели, то они обладали реальной властью сместить царя. В этом случае в дело шли любые уловки, которых у эфоров имелось немало. От совершенно «законных» до откровенных фальсификаций с очернением царей, вплоть до подделки оракулов. К законным относился обряд наблюдения за ночным небом, который проводился раз в девять лет. В это время эфоры, увидев падающую звезду, могли счесть это знаком того, что кто-либо из царей провинился перед богами и его власть нужно прекратить. Что и делали незамедлительно. Царь «совершенно законно» отстранялся от власти до тех пор, пока не будет получен «официальный ответ» от дельфийских прорицателей о том, как поступить с ним дальше: казнить или помиловать. К счастью, в большинстве случаев оракул в Дельфах благоволил к царскому роду, и теперь Тарасу стало понятнее, по каким причинам божество почти всегда поддерживало царей в борьбе за власть с эфорами. Но бывали и исключения. А если законным методом отстранить слишком активного и самостоятельного царя от власти не выходило, то тут в дело шли любые методы. От стандартного обвинения во взятке – а царь Спарты, как верховный главнокомандующий и жрец, всегда должен был оставаться безупречным – до признания его незаконнорожденным, что мгновенно исключало царя из длинной родословной потомков Геракла. Такого позора не мог вынести никто. Поэтому нередки были случаи, когда обвиненному в таких грехах царю предлагалось закончить жизнь самоубийством или в изгнании. Последнее случалось чаще, поскольку даже доказанная вина не позволяла поднять руку на священного царя-жреца.
Так что если бы в имение царя пожаловал не Поликарх, а другой представитель герусии, то Леониду впору было бы обеспокоиться таким излишним вниманием. Мало ли что он там вынюхивал.
Увидев Гисандра, Инах невольно вздрогнул. Даже появление Клеандра не произвело на него такого впечатления, как внушения, сделанные некогда столичными инспекторами. Он хоть и был управляющим царского темена, но по рождению считался периеком. Сказывались отношения между хозяевами-спартанцами и периеками, людьми второго сорта. А был еще и третий, куда нарушитель субординации мог переместиться очень легко. И хотя по своему положению Клеандр был неизмеримо выше, Инах не смог скрыть легкого волнения, охватившего его при появлении поджарой фигуры спартанского гоплита, прибывшего в сопровождении своих бойцов. «Вот она, рабская психология, – невольно усмехнулся Тарас, – один раз сломал человека, и все, он уже животное».
От взгляда проницательного пифия это не укрылось, но он не стал ничего выяснять.
– И чем я должен здесь заниматься? – уточнил Тарас, когда разместил своих людей на постой и вновь встретился с пифием во дворе центральной усадьбы небольшой деревеньки, вокруг которой раскинулись царские поля. Земельные угодья Леонида явно превышали надел любого гражданина Спарты, невольно заставляя Тараса улыбаться, когда он слышал фразу «первый среди равных». Правды ради нужно было заметить, что все остальные законы против роскоши царем соблюдались. Если, конечно, не считать привилегии свободно хранить золото у себя дома и там же питаться за счет общины, не посещая ритуальные сесситии. Никто, кроме него и царя Леотихида, таких «послаблений» не имел.
– Завтра утром ты отправишься в Спарту. А до ночи тебе нужно осмотреть вон те бараки, Инах тебе в этом поможет, – сообщил ему Клеандр, указав на недалекие холмы, поросшие редким лесом, из-за которого высовывалось несколько длинных приземистых зданий. Они были едва заметны.
– А что это? – искренне удивился Тарас, даже немного оскорбившись. – Зернохранилище?
Его, солдата, зачем-то хотели привлечь к сельскому хозяйству, которым даже не все илоты занимались.
– Это мастерские, – словно нехотя пояснил пифий, прищурившись. – Там делают оружие. Ты должен их осмотреть и знать, как их можно использовать, если вдруг… Он помолчал немного, но все же закончил фразу: – Если вдруг что-то пойдет не так. Мы не можем терять время.
Тарас перевел удивленный взгляд с бараков на пифия и, помолчав, кивнул. Ему показалось странным, что Клеандр говорил так, словно заранее знал, что в этом деле что-то пойдет не так. Впрочем, может, и знал. С него станется. Просто Тарасу не говорил. «Ох уж эти мне политики, – передернул плечами гоплит, направляясь к близким холмам в сопровождении управляющего, – все темнят, темнят».
– И запомни, Гисандр, – проговорил ему в спину пифий, остававшийся в деревне, – для всех остальных эти бараки и есть зернохранилище, как тебе показалось с самого начала.
– Это ясно, – подтвердил Тарас, обернувшись и делая знак своим периекам присоединиться к его небольшой прогулке, – сразу же видно: обычные зернохранилища.
Приблизившись к холмам, Тарас пригляделся к объекту. На первый взгляд это были обычные бараки, действительно походившие на хранилища для собранного урожая. Никаких труб, никакого дыма и пара, никаких шипящих чанов с водой, никаких чумазых илотов с раскаленными заготовками снаружи. В общем, ничто не выдавало в этих бараках мастерские по производству оружия. Даже наоборот, – по соседству паслось стадо коз, а напротив периеки старательно возделывали мотыгами землю. Впрочем, трубы все же были, если приглядеться. Да и общий пейзаж немного пор-тили четверо охранников из периеков в полном боевом облачении, стоявшие у дверей в барак. Но ведь и зерно следует охранять. Особенно цар-ское.
– Ну просто сельская идиллия, – пробормотал, глядя на это, Гисандр, сам затянутый по необходимости в походные доспехи, и, обернувшись к трусившему позади Инаху, добавил: – Давай показывай, что у тебя тут запрятано.
Увиденное внутри «зернохранилища» разительно отличалось от вида снаружи и даже слегка поразило Тараса, повидавшего уже немало мастерских. Здесь были выстроены с десяток мощных, по местным меркам, печей, способных переплавить такое количество металла, что можно было бы выковать оружия на небольшую армию. А если не торопиться, то и на большую. Правда, все они сейчас были в нерабочем состоянии, но после беглого осмотра оказалось, что горючих материалов заготовлено предостаточно. И Тарасу сразу стало ясно, что не пойдет и нескольких часов после приказа, как подмастерья раздуют здесь такой огонь, что небесам станет жарко.
– Кстати, а где ваши мастера? – уточнил Тарас, прогуливаясь по этим секретным мастерским, в которых не было ни души, отчего его тихие шаги едва ли не звоном отдавались в звенящей пустоте барака. – И все остальные? Печей-то тут немало. Чтобы их обслуживать, нужно много периеков.
– Они живут в соседней деревне, – не стал темнить Инах, видимо, получивший указания во всем помогать Гисандру и ничего не скрывать, – для вида обрабатывают поля и могут быть вызваны сюда мгновенно.
– Ясно, – кивнул Тарас, – а медные заготовки где хранятся?
Инах отвел его в другой конец барака, где в специальном чулане, под охраной еще нескольких гоплитов находились корзины с «грязной» рудой, из которой еще только предстояло выплавить медь. Но в углу под мешковиной зоркий глаз Тараса заметил и небольшую стопку из слитков уже очищенной меди. Не спрашивая разрешения, он приблизился, откинул грубую ткань и тут же вернул ее на место, лишь скользнув взглядом по отливавшим тусклым блеском бокам пузатых слитков. Конечно, до чистой меди всему этому хозяйству было еще далеко, технологии не те, но по здешним меркам это было уже целое богатство. Стратегическое сырье.