- -
- 100%
- +
Лес и Нижний город, раскинувшийся у подножья зеленых холмов, остались позади. Чтобы попасть в Верхний город и королевский дворец, надо было подняться в гору и пройти через главные ворота в крепостной стене. Сейчас мы как раз шли по узкой извилистой дороге, опоясывающей эту гору. С одной стороны – пропасть, с другой – стена из камня, изредка покрытая какой-то растительностью.
– Сюда, – неожиданно мой спутник дернулся вбок, утягивая меня за собой в темную щель. За ширмой из плюща обнаружилась тайная пещера. – Срежем путь.
– Не хочу я срезать путь.
Мне совсем не нравилось, что мы свернули с главной дороги. Настораживало, что этот мужчина знал другой путь до Верхнего города. Наверное, пришло время нам с ним попрощаться. Пусть идет куда хочет, а я…
– Сверр, – словно угадав мои сомнения, бродяга наконец-то решил представиться. – Помоги мне, прекрасная добрая сина. Ты же хорошая девушка, я вижу. Не бойся, я не причиню тебе вреда.
Прекрасная?
Прекрасная – это ведь красивая, верно?
О Великие, впервые в жизни кто-то посчитал меня прекрасной. Обычно я слышала летящие в свою сторону оскорбления. Эльфийки на господской кухне, где я трудилась, называли меня карлицей из-за моего низкого роста, неуклюжей коровой из-за того, что я была лишена их грации. Мужчины никогда не задерживали на мне взгляд. Даже матушка, когда была жива, вздыхала из-за моих веснушек. А тут – «прекрасная сина».
Я вся зарделась:
– Ладно, пойдем.
Очень не хотелось, чтобы единственный мужчина, посчитавший меня хорошенькой, изменил обо мне свое мнение из-за отказа.
В конце концов, если бы этот чумазый, заросший волосами гигант хотел мне навредить, то у него было море возможностей сделать это еще в лесу.
* * *
К огромному моему изумлению, потайная пещера заканчивалась прямо внутри дворца: кирпичной стеной, которая отодвинулась при нажатии на неприметный каменный выступ.
Итак, стена ушла в сторону – и мы оказались в темном коридоре, который я сразу узнала, ибо с утра до вечера носилась по нему с грязными тарелками. Черновое крыло для слуг. Вон там, за углом, – кухня, а чуть дальше – моя комната, тесная коморка, где я отдыхала после работы.
Я взглянула на Сверра.
Этот немытый бродяга знал, как проникнуть во дворец, минуя многочисленную охрану. Знал секретный проход, ведущий в обитель короля. Кто он такой?
– Надо бы мне прилечь, – мой спутник тяжело привалился к стене и начал сползать на пол.
Ну никак от тебя, горемыки, не избавиться.
Поддерживая беднягу за талию, я помогла ему добраться до своей комнаты и с облегчением позволила грузному телу свалиться на кровать. Под весом мускулистого оборотня пружины матраса жалобно скрипнули, и в тон им отозвалась моя спина, простреленная болью. К сожалению, это ночное приключение не прошло бесследно для моей поясницы. Мышцы ломило так, словно я несколько часов кряду таскала тяжелые ведра с водой. Впрочем, я ведь и таскала, да кое-что потяжелее ведер.
Я окинула взглядом внушительного небритого мужика в своей кровати.
Эх, помыть его надо было сначала: простыня теперь вся в грязи.
Тут, вырвав меня из горьких мыслей об испачканной простыне, раздался стук в дверь, а следом, приводя меня в ужас, – голос главной экономки, сины Ланды:
– Ондина, паскудница, где ты шлялась половину дня? Посуду после ужина господ кто мыть будет?
Ахнув, я прижала руки к щекам.
Тем временем из коридора продолжало доноситься сердитое ворчание:
– Надеюсь, ты избавилась от того урода, что прятала под кроватью. Или уже новую образину нашла и притащила в свою спальню?
Я посмотрела на грязного лохматого Сверра, изгадившего мою постель.
– Как ни зайду – у тебя новый гад. Надоело их гонять. Подбираешь и подбираешь всякую шваль и к себе волочешь.
Бровь Сверра изогнулась. Он взглянул на меня как-то по-новому. Прошелся глазами по моему телу и странно ухмыльнулся.
– Ондина! Ты меня слышишь? – хлипкая дверь сотрясалась от настойчивых ударов. – Чего молчишь? Открывай.
Открывать?
Как же я открою, если у меня в постели незнакомый мужик? Представляю реакцию экономки на это зрелище. Вот крику будет!
– Ондина!
Вдруг стало подозрительно тихо. Сина Ланда прекратила ломиться в дверь, но не успела я вздохнуть с облегчением, как в уши врезался скрип поворачивающегося в замке ключа.
Как я могла забыть: у экономки есть ключи от спален прислуги!
В груди похолодело от ужаса.
– Под кровать, быстро! – в панике скомандовала я Сверру.
Тот вылупил на меня синие глазищи.
– Никуда я не полезу. Я болен и устал. Мне нужен отдых.
– Вот и отдохнешь. Под кроватью.
– Как ты себе это представляешь? – Волк свесился с края постели и оглядел узкую полосу пространства, куда ему предложили втиснуть свою массивную фигуру. – Как я, по-твоему, туда помещусь?
– Живот втяни.
Спорить времени не было. Ключ в замке со скрежетом поворачивался – вот-вот дверь откроется и сина Ланда войдет в комнату.
– Живо! – Не знаю, откуда у меня взялись силы, наверное, страх и паника пробуждают в человеке скрытые способности, но одним резким движением мне удалось сдернуть Сверра на пол.
Бух – упрямая гора мышц, обтянутых одеждой, шлепнулась мне под ноги.
– Сдурела? – зашипел волк.
Теперь я могла воочию убедиться, что под кровать он не влезет.
Взгляд лихорадочно заметался по комнате. Шкаф! Точно! Старая гнилая развалюха, которая долгое время простояла в покоях сины Ланды, пока совершенно не пришла в негодность, после чего была великодушно передана мне.
– Ты просто сумасшедшая, – мой небритый компромат покачивался на четвереньках, пытаясь подняться на ноги. Как только ему это удалось, я проворно затолкала его в шкаф и завесила своей одеждой.
– Какого… – попытался возмутиться волк, но деревянная створка захлопнулась перед его носом.
В тот же самый миг открылась дверь в комнату, и внутрь с видом ищейки, учуявшей след, вошла сина Ланда.
Уф, успела! Дрожащей рукой я вытерла пот со лба.
– Я слышала шум, – сина Ланда с подозрением огляделась по сторонам, даже принюхалась. – Ты точно кого-то у себя прячешь.
– Никого я у себя не прячу, сина Ланда. Что вы такое говори…
За дверцей шкафа, подпертого моей задницей, раздался оглушительный грохот, будто упала верхняя полка, заваленная вещами.
– А это что? – тут же насторожилась экономка.
– Ничего, – мило улыбнулась я. – Шкаф старый, рассыпается буквально на глазах.
– Мля… – донеслось из рассыпающегося шкафа.
В деревянную створку за моей спиной что-то с силой ударило, толкнув меня вперед.
– Очередная мерзопакостная ящерица? – гневно прищурилась сина Ланда.
В ответ шкаф заходил ходуном, грозясь в самом деле превратиться в груду обломков. Внутри продолжало что-то хрустеть, трещать, стучать.
– Это котенок, – я вся покрылась ледяным потом. – Милый пушистый котенок. Вы же хотели, чтобы я завела кого-то симпатичного. Не монстра. Вот я и завела. Милого пушистого котеночка.
Внезапно дверцы шкафа распахнулась, и на пол в ворохе платьев вывалился огромный бородатый мужик.
– Мяу, – хмуро протянул Сверр, снимая с ноги женскую туфлю на каблучке.
Повисло потрясенное молчание. С вытянутым лицом сина Ланда смотрела на свою находку и, похоже, от шока не могла ничего сказать. У меня дрожали руки. Один Сверр оставался спокоен: сидя на полу у наших ног, он с невозмутимым видом выпутывался из моего тряпья.
– Сина Ланда, – сказал он так, словно знал главную экономку королевского дворца много лет, – доложите Его Высочеству Арквэну Белегору, что вернулся эйб-генерал Канаган.
Эйб-генерал?
Это он про себя что ли?
– О Великие… – глухо прошептала сина Ланда, всплеснув руками. Ее лицо вытянулось еще больше, челюсть отвисла, а глаза стали размером с блюдца. Она внимательнее присмотрелась к оборванцу, выпавшему из шкафа. – Это… это вы, господин Сверр? Я вас не признала. Но как, – она покосилась на меня, – как вы сюда попали?
– Эта прелестная сина, – волк кивнул в мою сторону, – нашла меня в лесу, подобрала и притащила в свою спальню.
Теперь они оба смотрели на меня. Сверр – с ехидством. Экономка – качая головой, будто говоря: «Нет, ты не исправима».
Я же, вопреки всякой логике, думала о том, что меня опять назвали прелестной. Уже во второй раз за вечер.
Но надо же – генерал. И даже не ун, а эйб. Выше воинское звание только у самого принца.
Получается, я всю дорогу тащила на своем горбу не какого-то босяка, а знатного лорда.
– Ондина, – раскудахталась над ухом экономка, – немедленно беги в кухню, поставь греться воду, да тащи из кладовой банные полотенца и другие вещи для купания. Мочалки, бутылочки с ароматным мылом. Генералу Канагану нужно принять ванную. И не забудь забрать грязные вещи и отнести в стирку. А я пока позабочусь о чистой одежде и горячем ужине.
– А кто будет прислуживать Его Генеральшеству во время омовения? – спросила я, напрягаясь от дурного предчувствия.
– Так ты и будешь, – бросила сина Ланда и выбежала за дверь, на ходу бормоча себе под нос: – Тридцать лет. Великие, тридцать лет! О как обрадуется Его Высочество! Они же были как братья.
Глава 2
Рядом с господской спальней всегда находилась комната для омовений. В центре ее располагался деревянный чан, да такой большой, что сидеть в нем можно было с вытянутыми ногами. С полными ведрами горячей воды я толкнула дверь и вошла в эту тесную комнатушку без окон. И тут же едва не выплеснула кипяток прямо на себя.
Грязные лохмотья, в которых генерал явился во дворец, валялись на полу кучкой рванья, а сам оборотень стоял напротив камина, совершенно голый. К счастью, я не видела всего, ибо стоял волк ко мне спиной, но даже то, что открылось моему взгляду, смутило меня до крайности.
Услышав мой невольный вздох, Сверр чуть повернул голову:
– В чем дело, Ондина? Что вас так напугало? Никогда не видели голых мужчин?
Я тяжело сглотнула. Никогда. Не видела. Голых. Мужчин.
Взгляд против воли скользнул по широкому треугольнику спины, задержался на крепких ягодицах, этих упругих молочно-белых холмах, разделенных вертикальной ложбинкой.
Задница у генерала была идеальной, а спина – вся в шрамах, вся бугрилась рубцами. Жуткий узор из длинных выпуклых полос, какие оставляет жало кнута, неровных звездочек ожогов и светлой паутины порезов. Страшно представить, что творили с генералом в плену все эти тридцать лет. Его ведь держали в плену, верно? Пытали?
Взяв себя в руки, я принялась наполнять чан водой.
Спокойно, Ондина, многие служанки помогают хозяевам во время ванных процедур. Подливают в купальню горячую воду, подают мыльные принадлежности. Да, господа моются без одежды, но можно просто опустить взгляд и не пялиться куда не надо.
Пальцы предательски дрожали, лицо пылало от смущения, я смотрела куда угодно, только не в сторону обнаженного мужчины. Наконец ванна для него была готова. Убрав пустые ведра в угол, я стыдливо переступила с ноги на ногу.
Сина Ланда подробно расписала мои обязанности. Теперь, согласно ее инструкциям, я должна была развести в камине огонь, чтобы воздух нагрелся и вода в чане остывала медленнее. В кармашке передника у меня была лучина, за свою недолгую жизнь мне приходилось растапливать не один очаг, я знала, как это делается, так почему же сейчас неуверенно топталась на месте? Почему никак не могла заставить себя выполнить свою работу?
Почему?
Да потому что у камина стоял он, черный волк, Сверр Канаган, голый генерал эльфийской армии. И чтобы растопить камин, мне пришлось бы подойти к нему – обнаженному! – очень близко.
Напряжение росло. Оттягивая неловкий момент, я пыталась изображать какую-то деятельность: принесла из смежной комнаты стул, разложила на нем стопкой полотенца, расставила на бортике чана для купаний баночки с мылом и ароматными маслами. Все ждала, когда Его Превосходительству надоест торчать на одном месте и он наконец залезет в свое генеральское корыто, а я смогу без лишней неловкости заняться растопкой. Но волк словно прилип к проклятой печке! Медом ему там что ли было намазано?
– Вода остынет, – протянула я с намеком, но этот высокородный паршивец и ухом не повел. Пришлось смириться со своей участью. С обреченным видом я поплелась к камину.
Вопреки моим надеждам, бесстыдник даже не подвинулся, чтобы освободить мне больше места. Красная и взволнованная, я была вынуждена встать к нему почти вплотную.
– Чего вы ждете, сина? – в хрипловатом голосе проскользнула насмешка.
Со вздохом я опустилась на колени перед поленницей.
Не смотреть. Теперь главное, не смотреть вбок. Не думать о том, что стоит скосить взгляд – и я увижу то, что приличные девушки имеют удовольствие созерцать только после свадьбы. Несколько сантиметров отделяли мою голову от обнаженного мужского бедра. Если повернусь, мое лицо окажется как раз на уровне…
Я принялась лихорадочно укладывать дрова в топку.
Но как бы я ни пыталась сосредоточить свое внимание на работе, на краю зрения мелькала белая кожа, нос улавливал необычный терпкий запах, воздух будто накалялся, искрил. Казалось, я чувствую жар чужого тела, такого близкого. Одно неосторожное движение – и я коснусь его. Рукой случайно задену ногу упрямца, который ни в какую не желает отодвинуться.
А еще во мне проснулось непристойное любопытство. Посмотреть бы, хотя бы одним глазком, как там все устроено у мужчин!
Пламя лизнуло лист бумаги, сунутой между сухими поленьями, когда генерал наконец соизволил отстраниться. Стоя на коленях перед решеткой горящего камина, я вздохнула с облегчением. Сзади раздался плеск: Его Превосходительство погрузился в воду.
– Не поможет ли мне прекрасная сина принять ванну?
Как тут не помочь, если это моя прямая обязанность?
Собравшись с духом, я поднялась на ноги.
«Это будет просто, – пыталась я себя мысленно успокоить. – Подам ему мочалку и мыло, постою рядом, пока он моется. Сбегаю за горячей водой на кухню, если пожалуется, что вода в купальне остыла. Потом, когда Его Генеральское Превосходство вдоволь наплещется, накину на него полотенце – и всё, свободна. Вот видишь, Ондина, ничего страшного».
Низко склонив голову, я встала сбоку от глубокого чана, в котором сидел голый оборотень. Вода скрывала его до пояса. Ну как скрывала? При желании под этой прозрачной толщей можно было разглядеть всё. Только я не смотрела в сторону своего хозяина – не отрывала взгляда от пола.
– Так и будете изображать статую? – прозвучал мягкий упрек.
– Чем вам помочь, господин? – спохватилась я.
– Для начала расскажите, что в этих банках?
По-прежнему пряча взгляд, я принялась перечислять:
– Зеленая жидкость – мыльная смесь на основе трав. Вон тот маленький флакончик – лосьон для тела из лепестков розы. Здесь масло для аромата, там пенная жидкость. Не хотите добавить в воду? А еще есть специальное средство для волос.
Слуха коснулся тихий плеск. В поле зрения попала мускулистая рука, увитая венами. Она легла на бортик купальни вдоль ряда разноцветных бутылочек.
– Покажите всё, – попросил генерал странно лукавым тоном.
Вот привязался! Неужели нельзя просто помыться?
Напряженная, я начала по очереди открывать банки с мылом и благовониями и подносить к носу хозяина, чтобы он мог оценить аромат каждой.
– Почему вы не смотрите на меня, сина?
Внутренне замирая, я посмотрела ему в лицо. Синие глаза смеялись. Уголки губ дрожали в неуловимой улыбке. Склонив голову к плечу, генерал следил за моей реакцией.
– Что-нибудь понравилось? – спросила я, чтобы прервать затянувшееся молчание. Собственный голос показался глухим и жалким.
– Понравилось, – медленно протянул генерал, скользнув взглядом по моей груди.
Повисла искрящая тишина, полная двойного смысла.
Розовая от неловкости, я перебирала банки на краю чана. Внезапно широкая мужская ладонь поймала мою кисть. Я дернулась, опрокинув в воду одну из склянок.
– Отпустите, – было стыдно за тот задушенный писк, что вырвался из моего горла.
Наглая рука исчезла, скрывшись под водой. Мокрая банка вернулась на свое место на борту купальни.
– Возьмите мочалку, – как ни в чем не бывало сказал оборотень и удобнее устроился в бадье.
После случившегося сердце никак не могло угомониться, колотилось и колотилось в груди как бешеное. Рука горела от чужого прикосновения. Загнанно дыша, я уставилась на влажный след на моей коже.
– Ондина? Мочалку.
Вздрогнув, я деревянной куклой повернулась к особому приспособлению из пеньковых веревок.
Хвала Великим, этот бесстыдный волк наконец решил заняться тем, чем ему и полагалось, – мытьем. Скоро генерал приведет себя в порядок, и я смогу укрыться в своем темном чулане рядом с кухней. Никто больше не будет меня смущать.
С этой успокаивающей мыслью я протянула генералу мочалку. Тот окинул меня насмешливым взглядом.
– Чего вы ждете? – вскинул он бровь.
Чувствуя себя тупой и недогадливой, я растерянно заморгала.
– Давайте намыливайте мочалку, а потом мойте меня.
Что? Я не ослышалась? Он сказал: «Мойте меня»? Он хотел, чтобы я его вымыла?
Кровь мгновенно прилила к щекам.
– Я жду, сина Ондина.
С глазами на пол-лица я заторможенно потянулась к баночке с мылом и нанесла на пеньковую мочалку немного густой субстанции, пахнущей травами. Затем окунула мочалку в воду и застыла, наблюдая, как по моей руке течет воздушная пена.
Мойте меня…
Мыть мужчину. Голого. Едва знакомого. Мыть. Везде? И там?
– Сина?
– Это… это не входит в мои обязанности, – прошептала я дрогнувшим голосом.
Не входит! Я не рабыня и могу отказаться от неприличной работы, пусть даже сина Ланда потом с меня живьем сдерет шкуру.
– Я прошу всего лишь потереть мне спину, – хитро прищурился генерал и наклонился вперед, подставив моим рукам упомянутую часть тела. – Сам я не дотянусь.
Вид блестящей от воды кожи со следами пыток завораживал и наполнял сердце жалостью. Бедняга, через какой кошмар ему пришлось пройти!
С горящим лицом я осторожно провела мочалкой по вязи рубцов, скрывая их под хлопьями белой пены.
Просто помогу ему вымыть спину. В этом нет ничего безнравственного и предосудительного. Это же всего лишь спина.
Я понимала, что раны давно зажили, но неосознанно стремилась быть нежной, словно одно неаккуратное движение могло причинить генералу боль. Мне нравилось, что мыльные потеки ненадолго маскируют шрамы, будто стирая их. Поглощенная этой мыслью, я даже перестала смущаться. Ласково и старательно я намыливала широкие плечи, крупные лопатки, красивые мускулы, потом набирала в ковшик воду и смывала пену. Сверр Канаган принимал мои прикосновения молча. Я слышала его дыхание, чуть более шумное и частое, чем обычно. Как-то незаметно волк откинулся на бортик бадьи, и вдруг оказалось, что я уже размазываю мыло по выпуклым грудным мышцам. Очнулась я, случайно задев пальцами торчащий сосок.
– Думаю, – прочистила я пересохшее горло, – думаю, дальше вы сами.
Взгляд генерала прожигал меня насквозь, под ним я задыхалась и чувствовала себя раздетой. Хотелось сбежать. Бросить все, как есть, и рвануть к двери.
Во время банных процедур я старалась не разглядывать мужское обнаженное тело, но сейчас невольно скользнула взглядом по шикарной мокрой груди в разводах пены, по кубикам напряженного живота и ниже. Под водой угадывалась шапка черных волос и… Это оно? Ого. Неудобно, наверное, ходить с такой палкой между ног. Нет, я примерно представляла, как выглядит мужской детородный орган, но не думала, что он настолько длинный и торчит колом.
Вспыхнув, я отвернулась.
Странно. И как только генерал его в штаны запихивает? Большущий же! Хорошо, однако, что я родилась женщиной: у нас в организме все куда удобнее устроено.
Только сейчас я заметила, что правая рука оборотня до сих пор в перчатке. Надо же! И купаться в ней полез. Интересно, какие увечья прячет эта плотная черная ткань? Рубцы еще более страшные, чем на спине? Сильные ожоги?
Еще по дороге из леса я удивлялась, почему только одна рука оборотня в перчатке, все думала, куда подевалась вторая перчатка, не потерял ли он ее во время похода, а теперь поняла: перчатка нужна сину Сверру, чтобы скрыть дефект. А зачем же еще? Генерал явно стыдился того, что стало с его правой рукой.
Ткань перчатки заканчивалась не у запястья, как я ожидала, а поднималась до самого локтя и даже на два-три сантиметра выше. Я поймала себя на том, что разглядываю ее, затаив дыхание.
– Если не хотите больше помогать мне, – раздался угрюмый голос рядом с ухом, – то займитесь грязной одеждой.
И рука в черной перчатке сжалась в кулак, а затем скрылась от моего взгляда за бортиком купели.
Кивнув, я принялась подбирать с пола лохмотья, которые только и оставалось что сжечь – никакой починке они не подлежали. Краем глаза я заметила, что волк воспользовался одной из баночек и теперь намыливал волосы. Густая шапка пены образовалась на его голове, мыльные хлопья бакенбардами стекали вдоль скул. Генерал жмурился, чтобы едкая смесь не попадала в глаза. С кипой рванья в руках я потянулась к двери, но тут дверь распахнулась сама, а меня чуть не сбил с ног белый ураган. В комнату влетел высокий блондин в домашнем костюме. Растрепанный, запыхавшийся, с диким огнем во взгляде. Ахнув, я узнала во вторженце Его Высочество старшего принца Энведа.
Глава 3
Крики. Хруст и треск сухого дерева. Звон стали и громкий звериный рык. Тени, скользящие между кривыми стволами дубов. И алые брызги крови, яркими пятнами расцветающие в окружающей серости.
Трое суток эльфы удерживали Мертвый лес – последнюю преграду на пути к Энведу. А демоны, безликие твари с угольными телами и горящими рубинами вместо глаз, все наступали, все пытались прорваться в Нижний город. Они, казалось, не ведали усталости.
Пот струился по лицу Арквэна Белегора, разъедая корку засохшей на коже грязи. Вся его одежда была в крови. Своей и врагов. Белоснежные волосы, убранные в хвост, стали цвета пепла и скатались в огромный колтун. Позже придется их состричь. Если принц, конечно, выживет. Если выстоит в этой безумной затянувшейся схватке.
Сколько его сородичей полегло! Земля между деревьями была так плотно устлана трупами, что во время боя приходилось наступать на тела павших.
Рука наследного принца прочно срослась с мечом. Опускал ли он оружие хотя бы раз за последние трое суток? Арквэн устал. Жутко, дико, невыносимо. Устал терять товарищей. Бояться за жизни женщин и детей, запертых в горах Энведа. Живым щитом стоять между ними и страшной смертью.
Закрыть бы глаза и рухнуть без сил. Но нельзя! Нельзя! Кто, если не он, если не они?
Эльфийское королевство взяли в кольцо, Великую гору окружили со всех четырех направлений. Его отец, король Миримон Третий, отражал атаку со стороны моря, а его сыновья рубились здесь, в Мертвом лесу.
Лес и сам противился захватчикам. В воздухе хлестали белые корни. Подкарауливая врагов, они внезапно вырывались из земли и насаживали на себя демонов, как на пики, душили их в смертельных змеиных кольцах, перебивали хребты и сворачивали шеи. Но тени продолжали прибывать. Черные силуэты без лиц, текучие угольные тела без одежды и половых признаков, не мужчины и не женщины – кровожадные твари, чье оружие – когти и зубы. Их длинные руки были подобны древесным корням. Их ноги, загнутые назад, не касались земли. Их алые глаза, лишенные зрачков, пылали голодом и неуемной жаждой чужих страданий.
«Мы проиграем», – с ужасом думал Арквэн. И в исступленной ярости, полный мрачной решимости, начинал сильнее махать мечом.
Не сдастся. Не опустит руки. Будет биться до конца. До собственной гибели.
А демоны наступали, наползали на них полчищем бешеных крыс. Возникали будто из ниоткуда, из тьмы деревьев, из вороха древесных щепок, круживших в воздухе.
В миг наивысшего отчаяния, когда в победу уже не верил никто, над лесом в сумеречном небе пронесся гонец на белой крылатой лошади.
– Красный ворон повержен! – орал он во все горло. – Его Величество король убил Красного ворона! Победа близка! Осталось совсем чуть-чуть! Последний рывок.
И воины воспряли духом.
Их лица, покрытые грязью и кровью, посветлели. Сталь в руках зазвенела веселой песней.
Красный ворон убит! Победа близка!
Прекрасная весть открыла Арквэну второе дыхание. С еще большим рвением он начал крушить врагов.
– Осторожно! – вдруг раздался за спиной крик. – Арк, берегись!
Принц обернулся. Перекошенное от ужаса перед ним, близко-близко, возникло лицо его названого брата.
Арквэн хотел что-то спросить, но тут глаза друга распахнулись, черты исказила гримаса боли, бледные губы выпустили наружу надсадный хрип, и веер кровавых брызг вылетел из его рта, осев на лице шокированного принца. Из развороченной груди Сверра торчала черная когтистая лапа демона. Она пронзила его тело насквозь подобно мечу.