- -
- 100%
- +
«Магии? — мрачно усмехнулся Макс. — После Улья верить в сказки как-то сложно».
«А что ещё может объяснить такое? — тихо сказал я. — Энергетическая волна… дверь из ниоткуда… эта рука. Это не похоже на сущность. Это было что-то… другое».
Мы снова замолчали. Любое объяснение казалось одинаково невероятным.
Мы шли дальше, и вскоре снова ощутили перемену. Воздух стал плотнее, а свет — более тусклым. И тогда мы их увидели.
Серое небо начало ронять гигантов. Листья размером с человека, полтора-два метра в диаметре. Они падали медленно, почти невесомо, не нанося удара, но их падение создавало оглушительный, сокрушающий психику шелест. Это был не просто звук — это была вибрация, наполняющая всё тело, проникающая в кости. Они пропадали сквозь землю, не успев коснуться её, и на смену им тут же падали новые. Эти последние сто метров уровня «Листопад» были Фазой Гигантов, финальным, психологическим испытанием перед выходом.
Мы шли, сжав зубы, стараясь не смотреть вверх, на этот бесконечный потолок из падающих листьев-призраков. И вот впереди показалась та самая высокая, кованая решётка с закрытыми воротами.
«Развилка», — прошептала Вика, едва перекрывая шелест. — «Прямо, за воротами — смертельный уровень. Нам — налево».
Она уверенно свернула на узкую тропинку, уходящую влево вдоль решётки. Мы последовали за ней по едва заметной тропе, которая вела вдоль границы уровня. Через несколько минут ходьбы Вика остановилась у ничем не примечательного участка, где осенний лес начинал редеть.
«Здесь, — сказала она. — Ноклип. Готовьтесь».
Мы сцепились руками, и Вика сделала шаг вперёд — прямо сквозь ствол старого дуба. Ощущение было знакомым — мир поплыл перед глазами, земля ушла из-под ног, и на мгновение всё поглотила тёмная, вязкая пустота.
Мы рухнули на что-то мягкое и прохладное. Резкая смена обстановки заставила нас мгновенно вскочить на ноги.
Мы стояли на вершине огромного бархана необычного голубого цвета. Кругом простиралась пустыня из такого же голубого песка, уходящая к горизонту. Воздух был тёплым, около 18 градусов, но песок под ногами был странно холодным, словно лёд. Над головой висели вечные сумерки, окрашивая всё в сизые тона.
«Уровень А-1, — произнесла Вика, сметая с одежды прохладный голубой песок. — „Холодный бархан“. Русский уровень».
Я наклонился и поднял горсть песка. Он был холодным, как снег, но при этом сухим и сыпучим. Макс потрогал песок и удивлённо поднял бровь:
«Съедобный, если верить описаниям. На вкус якобы как яблоки».
Вдалеке мы увидели единственное строение — знакомое здание советского образца с вывеской «Супермаркет». Вокруг него виднелись укрепления и следы присутствия людей.
«Там должна быть база КВЗ, — сказал Макс, всматриваясь в даль. — Бримстоун. Если повезёт, сможем передохнуть и пополнить припасы».
Мы стояли на границе двух миров. Позади остался гипнотический кошмар Листопада, впереди — странная пустыня с холодным песком, но пустыня, сулящая хоть какую-то надежду на передышку. Мы были живы. Мы прошли через ад и вынесли из него не только шрамы, но и новую, оглушительную загадку — что за сила, похожая на магию, спасла нас из пасти Улья? И почему именно нас?
Записки Джонни Вэнса. Песчаный приют
Измождение было тотальным. Казалось, будто каждый мускул, каждая кость в нашем теле кричала от усталости, накопленной за время бегства из Улья и мучительного перехода через Листопад. Ноги подкашивались, веки слипались. Даже холодный, голубоватый песок под ногами, излучающий мягкую прохладу, не мог взбодрить нас. Мы шли, почти не глядя по сторонам, автоматически, как заводные игрушки, у которых вот-вот кончится пружина.
Пейзаж уровня А-1 «Холодный Бархан» был одновременно сюрреалистичным и умиротворяющим. Бескрайнее море дюн из голубого песка, мягко переливавшегося в тусклом, вечном свете сумерек. Воздух был прохладным, но не ледяным, и странно приятным для дыхания после пыльного кошмара Листопада.
Единственным ориентиром в этой сизой пустоши был он — «Супермаркет». Длинное, приземистое здание из тусклого кирпича и стекла, выглядевшее как заброшенный советский универмаг где-нибудь на окраине умирающего города. Он стоял в ложбине между двумя большими барханами, и его вид вызывал странное чувство — смесь ностальгии и надежды.
Мы почти вползли внутрь, с трудом отодрав заклинившую дверь. Внутри пахло пылью, старым деревом и… чем-то ещё, слабым, но узнаваемым ароматом человеческого присутствия. Просторный торговый зал был частично освещён тусклыми аварийными лампами, висящими на толстых проводах. Стеллажи, многие из которых были пусты, кое-где стояли завалены коробками. В дальнем конце зала горел настоящий электрический свет, пробивавшийся из-за сооружения, напоминавшего укреплённый пункт — песчаные мешки, колючая проволока, и самодельный флаг с аббревиатурой «КВЗ» над импровизированными воротами. Это была база «Бримстоун». Оттуда доносились приглушённые голоса, но нас это пока не интересовало. Нам нужны были покой и припасы.
Мы двинулись вдоль стеллажей, заглядывая в коробки. И тут нас ждал первый сюрприз. На полке, заваленной старыми журналами, стояли несколько бутылок с чистой водой и аккуратные стеки консервов — настоящая тушёнка, каши с мясом, сгущёнка. Всё с советскими этикетками. Это было невероятно.
Пока мы, не веря своим глазам, складывали драгоценные находки в свои рюкзаки, из-за угла появился он. Невысокий, плотный мужчина в синих джинсах, белой рубашке и серой кепке. Его лицо было невозмутимым, а в руках он держал блокнот. «Торгаш». Я прочитал о нём в отчётах Б. И. Г.
«Новички?» — его голос был спокойным, без эмоций. — «Правила просты. Не шумите, не трогайте Трупоедов, если увидите, и не гоняйтесь за Ложными растениями. Всё, что на полках — берите. Если нужно что-то особенное — можем обменяться».
Мы молча кивнули. Торгаш оценивающе посмотрел на нас, что-то отметил в блокноте и удалился вглубь зала, к своей заставе.
С находками и чувством относительной безопасности мы нашли тихий угол в одном из бывших складских помещений, подальше от входа и базы «Бримстоун». Помещение было пустым, но чистым. Кто-то даже притащил сюда несколько ящиков, служивших сиденьями, и разложил на полу потрёпанные, но чистые матрасы.
Первым делом мы попробовали песок. Да, он и вправду был холодным, приятным на ощупь. Я зачерпнул горсть и осторожно лизнул. Неожиданно сладкий, сочный вкус спелого яблока заполнил рот. Песок таял на языке, утоляя и голод, и жажду одновременно. Это было невероятно. Мы ели его несколько минут, как дети, пробующие снег, чувствуя, как силы понемногу возвращаются к нам.
Затем Макс, используя найденный на складе сухой спирт и консервную банку, развёл небольшой огонь, чтобы согреть тушёнку. Аромат горячего мяса и каши, смешавшись со сладковатым запахом холодного песка, создавал странную, но уютную атмосферу. Мы ели молча, не спеша, смакуя каждый кусок. Это был первый раз за долгие недели, когда мы не запихивали в себя пищу на бегу, опасаясь нападения.
После еды мы сидели на ящиках, потягивая сгущёнку, и просто разговаривали. О чём-то отвлечённом. О том, каким странным и чудесным одновременно был этот уровень. О вкусе песка. О Торгаше, который больше походил на призрака советской торговли, застрявшего в вечности. Мы не говорили об Улье, о И. К. М., о погонях и опасностях. Это был молчаливый сговор — дать себе передышку.
Я вышел ненадолго наружу, на «улицу». Сумерки уровня А-1 были неподвижными и безмятежными. Голубые дюны уходили вдаль, сливаясь с серым небом. Где-то вдали я увидел странное зрелище — куст, который вдруг дёрнулся, вырвал свои корни из песка и умчался прочь с невероятной скоростью. Ложное растение. Я улыбнулся. Даже опасности здесь были какими-то… абсурдными.
Вернувшись внутрь, я застал Вику и Макса спящими. Они свалились на матрасы в одежде и, кажется, отключились в ту же секунду. Их лица, наконец, были расслаблены, без привычной гримасы напряжения.
Я прилёг рядом, прислушиваясь к редким, приглушённым звукам базы «Бримстоун» и ровному дыханию друзей. Здесь, в этом странном супермаркете на краю голубой пустыни, мы были в безопасности. Нас не преследовали, нам не угрожали. У нас была еда, вода и крыша над головой.
Я долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, залитый мягким светом аварийных ламп. Это не было просто затишье перед бурей. Это было нечто большее. Это было напоминание о том, что даже в самом сердце бесконечного кошмара под названием Закулисье могут существовать островки странного, сюрреалистичного, но настоящего покоя. И ради таких моментов, ради возможности просто поесть горячей пищи и спокойно уснуть, стоит продолжать бороться. Стоит продолжать идти вперёд.
Записки Джонни Вэнса. Решение и дорога.
Мы проспали долго и беспробудно, как мёртвые. Когда я наконец открыл глаза, моё тело отчаянно протестовало против любого движения. Каждая мышца ныла с непривычной, но целительной болью — болью не от ран или бега, а от глубокого, почти забытого расслабления. Я лежал и просто смотрел в потолок, слушая ровное дыхание Вики и Макса. Тишина в супермаркете была густой и мирной, нарушаемой лишь отдалёнными, приглушёнными звуками с базы «Бримстоун» — обрывками разговоров, лязгом металла. Это были звуки жизни, а не выживания.
Мы не спешили подниматься. Ещё час мы просто лежали, наслаждаясь бездействием. Потом медленно, лениво принялись за завтрак. Снова тушёнка, снова галеты, снова сладкий, холодный песок, который мы ели горстями, словно это был экзотический десерт. Мы даже разговорились с одним из обитателей базы — молчаливым мужчиной с уставшим лицом, который принёс нам немного сушёного мяса в обмен на пару наших пустых фляг. Он коротко рассказал, что база существует здесь уже несколько лет, отбиваясь от редких набегов Трупоедов и торгуясь с Торгашом за припасы.
«У вас вид тех, кто прошёл через жернова», — сказал он, глядя на наши потрёпанные лица и снаряжение. — «Здесь можно передохнуть. Но надолго не задерживайтесь. Песок приедается, а скука убивает не хуже сущностей».
Его слова засели у меня в голове. Он был прав. Этот уровень был уютной ловушкой. После Улья и Листопада он казался раем, но рай этот был статичным, застывшим в вечных сумерках. И мы не могли позволить себе застрять здесь, как эти люди, пусть и в относительной безопасности.
После «завтрака» мы провели небольшую разведку. Обошли супермаркет, изучая его окрестности. Мы нашли тот самый заброшенный автобус в пристройке — ржавый «Икарус», полузанесённый голубым песком. Его дверь была открыта, и внутри пахло озоном и старым железом. Это был один из выходов. Согласно информации, он вёл на Уровень 147.
Мы также увидели гараж, расположенный в другом крыле здания. Его массивные ворота были закрыты, но рядом висела самодельная табличка: «В Пригород 147. Осторожно, возможны аномалии». Это был второй путь.
Вернувшись в наше убежище, мы устроили совет.
«Сидеть здесь — значит сдаться», — первым нарушил молчание Макс. Он чистил свой карабин, и его движения были точными и выверенными. — «Мы отдохнули. Мы пополнили запасы. Пора двигаться».
Вика кивнула, разглядывая карту Уровня 147, которую ей за пачку сигарет нарисовал один из людей с базы.
«147-й — это бесконечный пригород. Уровень большой, но не самый опасный. Там есть свои базы, свои маршруты. Мы сможем сориентироваться».
«И, возможно, найти следы И. К. М.», — тихо добавил я. — «Они куда-то шли с таким знанием дела. Возможно, их путь тоже лежал через 147-й».
Решение было принято единогласно. Мы решили использовать гараж. Автобус казался нам менее предсказуемым.
Весь остаток «дня» мы готовились. Проверили каждую пулю, каждый шов на рюкзаке. Перепаковали припасы, отделив то, что возьмём с собой, от того, что оставим здесь — на всякий случай, если придётся вернуться. Я заполнил последние страницы своего дневника описанием А-1, его холодного песка и загадочного Торгаша.
Перед уходом мы снова встретили его. Торгаш стоял у своего импровизированного прилавка — ящика с разложенными мелочами: батарейками, верёвкой, пачками соли.
«Уходите?» — спросил он, не глядя на нас.
«Уходим», — подтвердил Макс.
Торгаш кивнул, достал из-под прилавка три маленьких, плоских камушка, отполированных до зеркального блеска.
«На дорожку. От Трупоедов. Бросайте от себя, если будут преследовать. Сбивают со следа».
Мы взяли камушки с удивлением. Это был первый жест, не связанный с обменом.
«Спасибо», — сказала Вика.
Торгаш лишь махнул рукой, снова погрузившись в свой блокнот.
Собравшись у ворот гаража, мы в последний раз огляделись. Голубой песок, мягко светящийся в сумерках, неподвижный воздух, тихое гудение жизни на базе «Бримстоун». Это место спасло нас, дало передышку. Но оно не было нашим.
Макс толкнул тяжелые ворота. Сначала они не поддавались, потом с скрежетом поползли в сторону, открывая тёмный, пахнущий бензином и сыростью проём.
Я обернулся, в последний раз глядя на супермаркет. Наш тихий, странный приют. Затем я шагнул в темноту гаража, навстречу новому этапу нашего бесконечного пути по Закулисью. Впереди был Уровень 147, бесконечный пригород, полный своих тайн и опасностей. Но теперь мы были отдохнувшими, сытыми и снова готовыми к бою. И в кармане у меня лежали три маленьких, отполированных камушка — странный подарок от странного существа в напоминание о том, что даже в самом безумном из миров иногда встречается подобие доброты.
Записки Джонни Вэнса. Бесконечный маршрут
Переход из гаража уровня А-1 оказался стремительным и лишённым привычного провала в темноту. Один момент — мы стояли в прохладном, пахнущем бензином и маслом полумраке, и вот уже следующий — нас ослепил тусклый, рассеянный свет, а в нос ударил спёртый воздух, пропахший пылью, потом и чем-то ещё, сладковатым и искусственным.
Мы сидели.
Сидели на жёстких, потрёпанных пластиковых сиденьях, обитых колючим дерматином. Запылённые окна, через которые был виден мрачный, безжизненный городской пейзаж: бесконечные ряды серых зданий, от маленьких домиков до безликих небоскрёбов, уходящих в блёклое небо. Под ногами чувствовалась знакомая вибрация, а в ушах стоял ровный, утробный гул двигателя.
Мы были в автобусе. Старом, советском ЛиАЗе, судя по округлым формам салона и характерному рычанию мотора. На лобовом стекле красовалась табличка с номером маршрута: «34».
«Так вот он какой, сто сорок седьмой…», — тихо произнесла Вика, сжимая в руках свой тесак.
Я оглядел салон. Он был почти полон. Большинство сидений занимали молчаливые, неподвижные фигуры. Они были одеты в потрёпанные деловые костюмы, пальто, плащи. Но там, где должны были быть лица, была лишь гладкая, чёрная кожа, напоминающая натянутый капрон. Пассажиры. Они не шевелились, не разговаривали, просто сидели, уставившись в пустоту, будто застывшие манекены, расставленные по всему салону.
И тут меня накрыло странное, навязчивое чувство. Дежавю. Я уже видел эту улицу за окном. Этот поворот. Это жёлтое, потускневшее здание с облупившейся штукатуркой… Я ездил здесь в детстве к бабушке. Нет, на работу. Нет… Я…
Я потряс головой, пытаясь отогнать наваждение. Эффект уровня. Он пытался подменить мои воспоминания, вплести этот проклятый маршрут в мою собственную жизнь. Я посмотрел на Макса. Он сидел, нахмурившись, и внимательно смотрел в окно.
«Чёрт, — пробормотал он. — Я мог бы поклясться, что мы уже проезжали эту площадь. Но солнце… оно было слева, а теперь справа. Маршрут плутует».
Он был одним из тех, на кого эффект не подействовал в полной мере. Его самые яркие воспоминания были связаны не с городскими маршрутами, а с дорогами за городом.
Мы проехали ещё несколько минут, и автобус с скрипом остановился. Двери с пневматическим шипением открылись, каркас автобусной остановки, голый и безликий. На остановке стояли две фигуры. Одна — ещё один безликий Пассажир. Вторая… была другой. У неё были глаза. Маленькие, красные, горящие точки. И оскаленный рот, полный острых, игольчатых зубов. Дебошир.
Он рванулся к дверям, но Макс, сидевший ближе всего, резко встал и с силой толкнул дверь, не давая ей открыться до конца. Дебошир издал шипящий, яростный звук и начал царапать дверь грязными когтями.
«Не пускайте его!» — крикнула Вика, вскакивая и доставая своё оружие.
Я присоединился к Максу, и мы вдвоём упёрлись в створки двери. Дебошир бесился снаружи, но не мог протиснуться. Через несколько секунд, с ещё одним шипением, он отступил и исчез в серой пелене города. Двери захлопнулись, и автобус тронулся.
Мы перевели дух. Салон снова погрузился в безмолвие. Ни один из Пассажиров даже не пошевелился во время этой суматохи.
«Контролёр… — тихо сказала Вика, возвращаясь на своё место. — Дебоширы привлекают Контролёра. Нам нужны билеты. Без них мы здесь — легкая добыча».
Мы начали лихорадочно осматривать салон. Заглядывали под сиденья, в щели. Искали те самые холодные, пластиковые карточки. Я обыскал карманы своего сиденья и соседнего — ничего. Макс проверил пол под ногами. Вика заглянула в пространство за задним диваном.
И тут я увидел его. Маленький, бледно-голубой прямоугольник, забившийся в стык между стеной и полом около колесной арки. Я поднял его. Он был холодным, как лёд, и гладким. Билет. На нём не было ни надписей, ни цифр, лишь матовый блеск.
В тот же момент Вика ахнула. Она нашла ещё один, зажатый в рамке одного из окон. Второй билет.
Их было всего два. Нас — трое.
Мы молча смотрели на две холодные карточки, лежащие на ладони Вики. Проблема была очевидна.
«Один из нас останется без защиты», — констатировал Макс, его голос был спокоен, но в глазах читалось напряжение.
Мы не могли позволить себе выйти здесь, в этом городе-призраке. Остаться в автобусе без билета — значит подписать смертный приговор на случай встречи с Контролёром.
«Значит, ищем третий, — твёрдо сказала Вика. — Следующая остановка. Мы выходим все, быстро обыскиваем площадку вокруг и заскакиваем обратно. Пока Контролёр не объявился, у нас есть время».
Мы проехали ещё минут десять. Город за окном был обманчивым. Здания казались настоящими, но, приглядевшись, я понял, что за их фасадами не было ничего — лишь голый бетон, без окон, без дверей, без намёка на жизнь. Это была гигантская, пустынная декорация.
Автобус снова остановился. Двери открылись. Мы, как и договорились, выпрыгнули наружу. Холодный, неподвижный воздух обволок нас. Остановка была такой же безликой, как и предыдущая. Я бросился к земле, в панике водя руками по грязному асфальту, заглядывая в трещины. Макс обыскивал саму конструкцию остановки. Вика металась по периметру.
И тут я увидел его. В луже грязной талой воды, почти неотличимый от земли, лежал третий билет. Я схватил его, чувствуя леденящий холод пластика.
«Нашёл!» — крикнул я, и мы все, не сговариваясь, рванули обратно в автобус. Двери начали закрываться как раз в тот момент, когда последним заскакивал Макс.
С тремя билетами в кармане мы почувствовали себя чуть увереннее. Теперь у нас был шанс. Мы снова уселись на свои места, наблюдая, как безжизненный город медленно проплывает за окном. Автобус №34 продолжал свой бесконечный путь по спирали, увозя нас вглубь уровня, к его тайнам и, возможно, к выходу. Мы не знали, куда он направляется, но теперь у нас был пропуск, дающий право на этот странный, гипнотический транзит. Мы были всего лишь пассажирами на маршруте, ведущем в неизвестность. Но теперь — легальными пассажирами. И в Закулисье даже такая, казалось бы, мелочь, могла означать разницу между жизнью и смертью.
Записки Джонни Вэнса. В сердце декораций.
Автобус №34 продолжал свой бесконечный, гипнотический путь. Мы молча сидели на своих местах, сжимая в карманах ледяные пластиковые билеты. Напряжение первых минут сменилось глухим, усталым отупением. Глаза слипались от монотонного мелькания за окном: серые здания, серые улицы, изредка — такие же безликие остановки. Мы уже научились отличать Дебоширов по их характерной агрессивной суетливости и всегда были наготове, чтобы не пустить этих тварей в салон.
Город за стеклом был величественным и абсолютно мёртвым. Попытки рассмотреть что-то за фасадами зданий ни к чему не приводили — там зияла пустота, голый бетон, как будто весь этот бесконечный мегаполис был лишь гигантской бутафорией, поставленной для неведомого спектакля. Воздух в салоне стал ещё более спёртым, а навязчивое чувство дежавю, то ослабевая, то накатывая с новой силой, начинало всерьёз действовать на нервы.
Внезапно маршрут автобуса резко изменился. Вместо привычных поворотов по второстепенным улицам, он выехал на широкий, пустынный проспект и понёсся по нему с нарастающей скоростью. Здания по бокам стали выше, мрачнее, и вскоре мы мчались через настоящий каньон из стекла и бетона.
«Куда это он нас?» — тревожно спросила Вика, вглядываясь в лобовое стекло.
Ответ пришёл скоро. Впереди, в конце проспекта, показалось одно-единственное здание, которое отличалось от всех остальных. Это был небоскрёб, но не слепой и бетонный, а полностью состоящий из тёмных, зеркальных стеклянных панелей. Он отражал унылое небо и окружающий его город-призрак, словно чёрный бриллиант, вправленный в серый свинец. У его подножия была большая, круглая площадь, и автобус, сбавив скорость, начал заворачивать к ней.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.