Эта ведьма настолько ленива, что ничего не может без своего помощника!

Продолжая кривляться и идиотничать, разбойники неспешно окружали телегу. Мальчик выгадал момент: стремительно катнулся к намеченной жертве, схватил за сапог и рванул на себя. Разбойник с воплем грохнулся на землю. Не теряя ни секунды, Нэйл выскочил из укрытия, наградил поверженного злодея увесистой оплеухой и принялся за остальных.

Один за другим разбойники падали навзничь, не успевая даже пискнуть. Рослый и физически развитый не по годам Нэйл с раннего детства выделялся среди сверстников. Из-за этого он часто становился мишенью уличной шпаны. Каждый день на новом месте оборачивался дракой в какой-нибудь тёмной подворотне. Синяки и ссадины стали его частыми спутниками. Но именно так он научился защищать себя – и впоследствии выходил победителем из любой схватки. У заурядной шайки грабителей, которые поодиночке ничего из себя не представляли, не было ни малейшего шанса.

Расправившись с последним нападавшим, Нэйл постучал по телеге:

– Выходите. – Он протянул руку Нуне – и тут из ниоткуда выскочил карлик и вцепился зубами в его ногу.

Нэйл покатился по земле, отчаянно пытаясь освободиться. Карлик вгрызся точно волк: зубы прокусили ткань штанины и впились в плоть. Из глаз мальчика брызнули слёзы.

– Отпусти! – совсем по-детски завопил он, беспомощно молотя кулаками по земле. – Пожалуйста, отпусти!

Но злодей был неумолим – пока тяжёлый камень не обрушился на его затылок.

Нэйл отпихнул обидчика ногой и бросился в объятия Нуны.

– Ну, ну, малявочка, не плачь. Нуна всегда рядом, – прошептала она, когда плечи Нэйла затряслись. Всё-таки он ещё ребёнок. С детьми такое иногда случается.

Немного успокоившись, мальчик отпрянул от Нуны, устыдившись своей слабости. Получилось несколько резковато, но наставница в ответ лишь тепло улыбнулась. Мальчишеская гордость подстрекала сказать какую-нибудь банальную грубость вроде: «Я не нуждался в твоей помощи, дура!», но он сдержался. Вместо этого Нэйл встал, отряхнулся и, прихрамывая, пошёл проверить, как там старик.

Старик был плох.

Он ещё дышал, но бескровные губы едва хватали воздух. Бледное лицо покрывала испарина, а под ногой растекалась алая лужа крови. К несчастью, стрела угодила в бедренную артерию. Время шло на минуты. Если бы он только не выдернул её…

– Нуна, скорее помоги ему! – крикнул Нэйл, лихорадочно ища, чем перетянуть рану. Взгляд упал на моток бечёвки, свисавший с пояса одного из разбойников. Ей-то он и воспользовался.

У Нуны в запасе нашлось всего одно заживляющее зелье. Нэйл, как истинный рыцарь, без колебаний уступил его старику, хотя собственная рана жуть как болела.

Улыбнувшись, Нуна удостоила воспитанника поцелуем в щёку – на коже остался тёмно‑фиолетовый след от помады. Склонившись над его ногой, она прошептала своё знаменитое «заклинание» про кошечек и собачек.

В воздухе на мгновение вспыхнул удушающий запах протухших яиц; Нэйл невольно поморщился. Он не сразу осознал, что боль стихла, а рана затянулась. Удивлённый, мальчик решил, что Нуна схитрила и где-то между словами произнесла настоящее заклинание. Но выяснить это наверняка не удалось: ведьма, словно подкошенная, свалилась рядом со стариком и тут же уснула.

Нэйл остался один на один с целой кучей проблем.

– Ма-алявочка-а, – сладко зевая, расплылась в блаженной улыбке Нуна. Она проморгалась, села в кровати и удивлённо осмотрелась. – Где мы?

– Проснулась, лентяйка? – строго осведомился Нэйл. Словно отец, отчитывающий непутёвое дитя, он сидел нога на ногу со скрещёнными на груди руками и не спускал с неё пристального взгляда.

Нуна изобразила виновато-глупое лицо и бесцеремонно притянула Нэйла к себе.

– Не злись на Нуну, – примирительно промурлыкала она, крепче прижимая мальчика к груди. И, словно этого было мало, уткнулась носом в его макушку.

Нэйл почувствовал острую нехватку кислорода. Он потребовал немедленно отпустить его, но слова тонули в декольте Нуны, превращаясь в поток невнятного бурчания. Не придумав ничего лучше, он снова поступил как ребёнок.

– Ай! – Нуна отшатнулась и обиженно посмотрела на мальчика, который судорожно глотал воздух ртом. – Ты чего кусаешься?

– Когда ты уже перестанешь так делать, глупая?! – проигнорировал её Нэйл, по новой устраиваясь на стуле.

Нуна сменила обиженное выражение на лукавое и тоже оставила его вопрос без ответа. Лишь загадочно улыбнулась.

– Так где мы, малявочка?

Мальчик ворчливо пересказал Нуне события, произошедшие за время её сна.

Первым делом Нэйл связал разбойников – по рукам и ногам. Бечёвки хватило на троих; дальше в ход пошли ремни и шнурками. Когда очередь дошла до карлика, мальчик не поленился: оторвал лоскут от его рубахи и заткнул ему рот. Была ли то практичность или же детская обида – он и сам затруднялся ответить. Просто почувствовал: так надо.

Далее Нэйл попытался вытолкнуть телегу. Благодаря врождённым особенностям, ему хватало сил толкать её вперёд, но продвижение шло мучительно медленно. Грязь цеплялась, не желая отпускать колёса, а сам он то и дело поскальзывался. Один раз даже упал, больно ударившись носом о днище.

Но у каждой тучи есть серебряная изнанка. Злой как чёрт, мальчик вскочил, размазал по лицу грязь, кровь и непрошенные слёзы – и, скрипя зубами, взялся за телегу с утроенной силой. Его старания быстро окупились.

Нэйл уложил Нуну со стариком в телегу и отправился на поиски кобылы – она скрывалась где-то среди деревьев. Найти её оказалось несложно: к лесу тянулся длинный шлейф ощипанной травы, словно животное не кормили с самой зимы.

Помня, что лошади не любят, когда к ним подкрадываются сзади, мальчик осторожно вошёл в лес и, ступая бесшумно, двинулся к кобыле. Она увлечённо щипала подлесок возле старого высокого дуба, ни на что не обращая внимания.

Нэйл уже приближался к цели, когда из зарослей с рёвом и хрустом вырвался огромный бурый медведь. Лошадь вздыбилась, испуганно заржала и рванулась прочь, едва не затоптав мальчика. В последний миг он увернулся и ловко вскочил на её спину, вцепившись в шею. Медведь ринулся следом, ломая кустарники и молодые деревья.

Лошадь неслась как безумная – страх полностью лишил её рассудка. Если бы не Нэйл, с трудом направлявший животное, она бы уже давно разбилась насмерть о какое-нибудь дерево. Когда впереди забрезжил свет – конец лесополосы, – её истеричный галоп перешёл в неистовый карьер.

Вжимаясь щекой в потную гриву, Нэйл молился всем известным ему светлым богам: лишь бы не свалиться с лошади; лишь бы проклятый медведь, упорно преследующий их, наконец сдался!

Но чуда не произошло. Если не сказать хуже. Не зря же боги давным-давно покинули мир людей, оставив о себе лишь воспоминания в виде святых реликвий и проклятых вещей.

Совершая последний рывок к спасению, лошадь споткнулась о выступающий корень. Нэйл перелетел через её голову и рухнул на землю с такой силой, что на какое-то время потерял способность двигаться. Он лежал, оглушённый, вслушиваясь в душераздирающие крики несчастного животного, на которое, жадно рыча, набросился голодный медведь.

Мальчик лихорадочно соображал, что же делать. После столь интенсивной погони вышедшему из спячки зверю вряд ли хватит одной кобылы. Закончив с ней, медведь непременно нацелится на них. Нужно быть готовым защищаться – но как, если всё тело превратилось в сплошной синяк? Хорошо хоть кости целы…

Помощь пришла откуда не ждали.

Вдалеке раздался топот копыт. Нэйл подтянулся на локтях, прищурился: неизвестные всадники мчались по тракту, стремительно приближаясь. Когда мальчик разглядел медвежий герб на их доспехах, он с облегчением выдохнул – к ним на помощь скакали стражники из Берстока! Мысленно попросив у богов прощения за недавний скептицизм, Нэйл натянул капюшон на лицо, раскинул руки и радостно рассмеялся.

Медведь оторвался от добычи и навострил окровавленную морду на смеющегося мальчика. Видимо, что‑то в его поведении насторожило зверя – с устрашающим рёвом он бросился на Нэйла. Но три арбалетных болта, вспахавшие землю прямо перед его носом, заставили медведя передумать. С недовольным рычанием он неохотно отступил в лес, не сводя с Нэйла и всадников налитых кровью глаз.

Позже выяснилось, что один из стражников оказался племянником старика. В городе давно ходили слухи о банде лесных разбойников, устраивавших засады на тракте. Когда дядя не вернулся домой, стражник забеспокоился, собрал небольшой отряд и отправился на поиски – как нельзя вовремя. Промедли стражники хоть на мгновение, старик, да и Нэйл с Нуной – все они стали бы медвежьим ланчем.

Капитан стражи щедро заплатил за помощь в поимке разбойников. Он высоко оценил навыки Нэйла и даже предпринял настойчивые попытки завербовать его в ряды городской стражи. Мальчик, разумеется, отказался. Капитан немного поворчал, но смирился и отпустил его на все четыре стороны – однако прежде выписал разрешение на пребывание в городе.

Карантинные меры.

Здешний лорд опасался заражённых и зорко следил за тем, чтобы ни один не проник за городские стены, принеся с собой хаос и смерть. Нэйлу крупно повезло: без заступничества капитана ему пришлось бы пройти тщательный осмотр у местной коллегии докторов. Признаков заражения они бы не нашли, но непременно заметили бы отметину, занимающую половину левой стороны его лица.

– Часть этих денег я потратил на аренду комнаты, после чего принёс тебя сюда, – закончил историю мальчик.

– Нунин маленький герой! – Нуна порывисто расцеловала его в щёки, затем прижалась лбом к его лбу и тихо добавила: – Нуна очень любит тебя, малявочка.

– Угу, – коротко отозвался Нэйл. Обычно он терпеть не мог всех этих телячьих нежностей, но по какой-то необъяснимой причине отстраняться не хотелось.

На следующий день, пока Нуна спала, Нэйл, как обычно, отправился на рынок. Он подозревал, что они не задержатся здесь надолго, и решил заранее запастись припасами в дорогу.

Берсток – небольшой городок: всего две перпендикулярные улицы, оплетённые причудливой сетью косых переулков. С высоты птичьего полёта он напоминал паутину. Странно, что на городском гербе изображён медведь, а не тот же паук или вездесущий лев, захвативший две трети геральдики королевства. Возможно, причина крылась в происхождении лорда, привёзшего с собой частичку родины из-за моря. А может, всё объяснялось гораздо проще: местный рынок буквально ломился от медвежьих шкур, жира, желчи, клыков и когтей.

Рынок располагался в самом сердце перекрестия – ряды торговых палаток сгрудились вокруг городской площади. В отличие от шумного Уэймута, здесь было почти безлюдно. Нэйл свободно бродил между прилавками, выбирая нужное. Сейчас он придирчиво осматривал помидоры у дородной торговки с недовольным лицом. Ей явно не нравилась дотошность маленького покупателя, который с лёгкостью отыскивал среди вялого, порченного товара свежие плоды, запрятанные на самое дно ящика.

– Сэр, сэр, купите газетку! – окликнул Нэйла звонкий голосок.

Мальчик обернулся. Перед ним стоял чумазый газетчик лет семи в потрёпанной клетчатой кепке с вышитым логотипом издательства. В руках он держал стопку мятых газет и настойчиво протягивал одну Нэйлу.

Он достал из кармана медяк и обменял его на газету.

Устроившись на лавочке у фонтана, Нэйл пробежался взглядом по передовице. Она пестрела заголовками о чуме: первые симптомы, методы лечения, статистика смертности, некрологи. Всё это не вызывало у мальчика интереса. Не то чтобы он пренебрегал опасностью – он просто знал, что Нуна сделает всё, чтобы оградить его от болезни.

Нэйл перелистнул лист – и вздрогнул. Со страницы на него смотрел портрет Ловетт, главы Великого Ковена. На её плече восседал большой крылан, и мальчику он показался до жути знакомым. Что‑то на уровне подсознания посылало тревожные сигналы, но воспоминания не приходили. Они клубились где‑то в туманной дымке – в той части сознания, о существовании которой Нэйл раньше даже не подозревал.

Левый глаз обожгло огнём, когда он попытался заглянуть сквозь эту пелену; Нэйл болезненно вскрикнул. Отметина пульсировала словно свежевыжженное клеймо, отзываясь жгучей волной на каждую попытку вспомнить.

– Всё в порядке, юноша? – озабоченно спросила проходящая мимо пожилая леди.

Она была одета явно не по погоде: чёрные плотные одежды почти полностью скрывали всё тело, оставляя открытыми лишь лицо и шею. Но даже их практически не было видно за длинной вуалью, прикреплённой к шляпке с фиолетовым пером.

– Д-да, – выдавил Нэйл, всё ещё потрясённый недавним событием.

– Вот и хор…

Женщина не договорила – её скрутил приступ кашля.

– Простудилась, наверное, где-то. Температура с самого утра и знобит, – откашлявшись, смущённо пробормотала она и вытерла уголки рта платочком.

Нэйл кивнул, сунул газету за пазуху и спешно удалился. Может, это лишь разыгравшееся воображение, но в газете писали, что именно так проявлялись первые симптомы заражения. Лучше не рисковать.

– Малявочка, – полусонно улыбнулась Нуна, как только Нэйл переступил порог комнаты, и совсем по-детски протянула к нему руки.

Это был её способ попросить Нэйла о помощи – в данном случае расчесаться и переодеться. Иногда и Нуна вела себя как ребёнок.

– Сейчас, засоня, – снимая башмаки, проворчал он и поставил корзину с продуктами на стол.

Закончив приводить непутёвую лентяйку в порядок, Нэйл спустился на первый этаж за завтраком. У стойки крутилась хозяйская дочка – ровесница мальчика или чуть старше. Она кокетливо улыбнулась, но улыбка разбилась об абсолютную невозмутимость Нэйла. Он попросил две порции завтрака и тут же удалился, едва поднос оказался у него в руках.

За столом Нэйл как бы невзначай поинтересовался:

– Нуна, можно ли потерять память и не знать об этом?

Нуна перестала размазывать масло по тосту и пристально посмотрела на мальчика:

– Почему ты спрашиваешь?

Удивлённый её реакцией, Нэйл открыл рот, чтобы ответить, как вдруг в окно с дребезжащим стуком врезался крылан. По стеклу побежали трещины.

Нэйл вскочил со стула, ударился коленкой о стол и опрокинул на пол тарелку с кашей. Нуна сердито поджала губы.

Крылан раскрыл пасть – но Нуна внезапно швырнула в него нож. Лезвие пробило стекло и вонзилось мыши точно между глаз. Крылан рухнул вниз вместе с осколками. С улицы донеслись испуганные крики.

– Что происходит?! – воскликнул Нэйл, обращаясь к Нуне.

– Не сейчас! – отрезала она.

Последнее, что увидел мальчик – пылающие звёзды в чёрных глазах. Дьявольский голос что-то прорычал, и Нэйла поглотили чёрные воды забытья.