Страшные сказки ведьмы-воровки

Глава I «Самоуверенный частный детектив».

О, ужас. Ужас склонил свою печальную голову над этим мрачным городом.

Стоял жаркий октябрь. Детектив Мур Лисц, переживая не лучшее время в своей когда-то многообещающей карьере, направлялся в свое агентство, ставшее нынче больно популярным. Но, увы, не в том ключе, в котором бы ему хотелось. Черная молва и сплетни ходили вокруг этого агентства, все в городе, столице мира, судили о мрачном детективе, который вместо того, чтобы раскрывать запутанные дела, помогая следствию, охотился в одиночку на нечисть, пытаясь при этом с ней подружиться. Все шептались и ухмылялись, мол, нынче детективом быть не модно, каждый теперь хочет гоняться за демонами. Мур же знал, что единственные демоны находятся лишь в этих злосчастных сплетниках.

Так, потеряв доверие и репутацию, молодой и весьма перспективный детектив был обречен на пустое времяпровождение в своем офисе. Если так продолжиться и дальше, то ему придется переходить на хлеб с водой, прощаясь со своей карьерой.

Шел дождь. Пахло осенью, но на улице было тепло, будто весной. Пока температура ставила рекорды, Мур совсем раскис, протирая штаны в своем агентстве. Он был совершенно один, и он совершенно не знал, чем ему заняться.

– Я принес газету, – раздался знакомый голос. В дверях стоял Лео, его помощник-любитель, единственный, кто остался верен Лисцу. – Вы не попали под дождь? Хотя и тепло, намокнуть зря все равно неприятно.

– Нет, хоть в чем-то мне повезло, – со скучающим видом вздохнул детектив, беря в руки газету.

– Хотел сообщить вам, что все это конечно весело – быть сыщиком и прочее, но мне стоит вернуться в бар. Клиентов нет, да и не будет, простите, а платить за учебу мне надо. Вы уж, извините, но играя на гитаре, больше заработаешь, чем в вашей конторе. – Юноша выглядел одновременно смущенным и решительным. Ему явно было неловко бросить наставника в такой тяжелый момент.

Мур посмотрел поверх раскрытой газеты:

– Нынче деньги важнее верности, это я понимаю.

– Нынче деньги важнее всего, – пожал плечами Лео.

– Ну что ж, ступай, я буду здесь, – сказал спокойно Мур. На его лице не дрогнул ни один мускул, ведь это следовало предвидеть. Детектив невольно обратил свое внимание на заголовок первой полосы, пока парень что-то невнятно бормотал, собирая свои вещи. Глаза Мура расширились:

– Вот оно! «Самоубийства юных девушек! Что заставило их покончить с собой?! И кто следующий?! Полиция ничего не предпринимает». Вот оно, Лео! Я нашел, чем заняться нашему агентству!

Мур преобразился в лице, воодушевление захватило его тело – он весь натянулся как струна, восхищаясь собственной находкой.

– Но фактически, уже не наше, а ваше агентство. И разве вас допустят к этому делу?

– Конечно, нет! Но мне наплевать! Я один пойду к родителям жертв и заявлю им, что раз уж полиция ничего не делает, то я сам буду за ними подчищать!

– Но вы же сами только полгода назад были полицейским, – нерешительно напомнил юноша.

Но Мур его не слышал, он уже паковал свои вещи в портфель, собираясь ворваться в пучину событий, как будто там его ждут.

– Так, Лео, абсолютно некогда с тобой прощаться, поэтому ступай по своим делам. Если что, я знаю, где тебя найти, – в глазах Мура танцевал озорной огонек. Сердце его трепетало при мысли о новом деле, он был оглушен, и никто не мог его остановить. Игра начинается.

– Вы выражаетесь, будто мы все еще застряли в девятнадцатом веке, – обреченно пробубнил Лео. Он терпеть не мог, когда Мур был таким невыносимо бесцеремонным. – И да, если вам интересно, что вряд ли, я буду играть все в том же баре. Один. Девушки-то у меня опять нет.

– Что-что? Прости, вновь погрузился в свои мысли. Без обид, но они сейчас важнее твоей пустой болтовни. – Лисц взял зонт и со всей решительностью направился к выходу. – Боги, я чуть не забыл газету!

Лео скривился в лице, и его небольшие глаза под толщей черных теней стали еще меньше.

– Вы же понимаете, что это маниакальность? Вы игнорируете факты!

– Что? – бросил на ходу Мур, хотя ему было совершенно неинтересно, о чем ему так старательно хочет поведать Лео.

– То есть, я хочу сказать, вот смотрите – эти самоубийства. Да с чего вы решили, что всех этих девушек именно убили?! Вы статью вообще читали?! – Лео плелся за своим наставником, пытаясь всячески его отговорить от сомнительной идеи.

– Да, я пробежался по статье. Глупая бульварная пустышка. Пресса раздула, якобы все это связанно, потому что одна из матерей погибшей девушки госпожа Склер считает, что это убийство, а не самоубийство. Да и к тому же автор статьи нам хорошо известный – Чарли Фленсик, а ты прекрасно знаешь, как он терпеть не может полицейских. И раз они бездействуют, он решил это жирно подчеркнуть, чтобы общественность ополчилась против них. – Мур накинул пальто, затем аккуратно расправил воротничок. Он смотрелся в зеркало, отмечая про себя, как чертовски элегантно он выглядит.

– Так почему же вы согласны с его теорией, раз знаете, что все это утка? Я понять не могу?!

– Я не верю ему, но я знаю – что-то в этом деле не так.

– Да почему?!

– Интуиция. А теперь проваливай из моего агентства, ведь я уже оделся. – Мур распахнул входную дверь, пропуская Лео выйти вперед, и в прихожую ворвался грохот дождя.

– Вы с ума сошли! – заорал Лео во все горло, чтобы Мур смог услышать его через шум. – К тому же, я не собрал свои вещи!

– Тебе еще многому надо научиться! Ты даже не в состоянии собрать свои вещи, – Мур посмотрел на Лео так, будто выпускает своего птенца из гнезда в этот жестокий мир. – А теперь выметайся, потом зайдешь, когда мне будет удобно.

– Да не смотрите на меня так, будто вы мой отец, вы старше меня всего на шесть лет! – взвыл Лео, набрасывая на себя капюшон. – Я буду молиться о вас всем богам и чертям на этой земле, чтобы вы не сделали ваше нынешнее положение еще более шатким, чем оно есть! Также и матушка моя будет молиться за вас, как всегда, в это воскресенье в церкви! Навестите ее!

– Непременно! – бросил вдогонку Мур, – все мы знаем, что молитвы бесполезны.

С этими словами он закрыл агентство на ключ, и они оба не прощаясь, зашагали в разные стороны.

– Простите, не будет ли у вас пяти монет? Как неловко клянчить, но мне не хватает денег на проезд. По глупости я оставил свой кошелек дома…

В ответ на мольбу мальчика-подростка суровый мужчина с тяжелым взглядом рявкнул на него так, что паренек виновато сгорбатившись, пошел дальше.

Мур сидел в вагоне поезда – внутри все было обшито бархатом темно-бордового цвета. Этим и выделялся вагон первого класса. И из-за этого возникал вопрос – откуда в поезде попрошайки? Но парнишка явно не походил на попрошайку, его внешность кричала о богатстве: костюм сшитый лучшим портным города, явно под заказ, ткани хорошего качества, из черного золота цепочка на шее… Хм, и впрямь кошелек забыл?

Мур от скуки решил вновь встрять в чужие дела и жестом подозвал мальчугана к себе. Тот не сразу понял, что обращаются именно к нему, но как только до парня дошло, его лицо озарилось яркой теплой улыбкой.

– Я слышал, тебе не хватает монет, вот держи, – детектив протянул горстку золотых, подбежавшему парнишке.

– Спасибо вам, – юноша широко распахнул глаза с глубокой признательностью.

– Присаживайся, далеко держишь путь? – поинтересовался Мур невзначай. – Как звать-то тебя?

– Я Май, добрейший господин. Я еду к сестре с другого конца города. Она живет одна возле своей работы, я же с родителями, вот и навещаю ее периодически. И благодаря вам, я смогу увидеть ее сегодня! Я так вам благодарен! – парень стеснительно мял край своего жакета.

– Ну что ты, не стоит, не стоит. Я просто не столь жаден, как некоторые, – Мур бросил осуждающий взгляд на сурового мужчину, который до этого рявкнул на Мая. – С каждым может приключиться.

– Для вас пустяк, а для меня важно. Мне так редко удается увидеть мою прекрасную сестру. Она так занята на работе, а добираться до нее стоит денег. Родители не часто дают мне на карманные расходы, да и их едва ли хватит на билет, – внезапно Май ахнул, – что было бы, явись я к ним с позором обратно, так и не доехав до сестры, да еще при этом посеяв где-то деньги?

– Ты, наверное, такой рассеянный, потому что слишком эмоциональный? – Мур взял предложенную ему газету проводником и раскрыл ее привычным жестом руки.

– Да, по правде говоря, я всегда такой… ну, да я волнуюсь. Я не видел сестру четыре месяца и мне столько надо ей рассказать! – паренек не мог усидеть на месте, на вид ему было лет шестнадцать, но вел он себя на все пять.

– Скучаешь по ней? Видимо она была тебе за мать? Вас много в семье? – равнодушно спросил Мур, пробегая глазами по первым полосам утренней газеты.

– Да, как вы узнали? – Май широко распахнул глаза и уставился на своего собеседника.

– Ох, извини, мою бесцеремонность, я не представился, меня зовут Мур Лисц, я частный детектив и бывший полицейский. Слышал обо мне?

– Конечно! Да вы что, не может этого быть! – пришел в восторг парень. От перевозбуждения он забрался на кресло с ногами, – я разговариваю с самим Муром Лисцем! Вот это да! Мне теперь дома точно никто не поверит!

– Ну, тише, тише, сядь прилично, а то тебе сделают замечание. Ты ведь уже взрослый, – Мур со спокойным видом закурил сигарету, – ты не против дыма?

Парень помотал головой весь поглощенный объектом своего восхищения. Мур же выглядел так, будто со смирением всего мира и благородием он принимает на себя эту непостижимую ношу – ношу знаменитости.

– Ну не может быть этого, ну не может, – не унимался Май, все еще торча на сидении, стоя на коленках, своими ногами перекрывая проход. – Это же вы поймали «сахарного убийцу»!

– Да, хоть это было крайне непросто, – Лисц небрежно стряхнул пепел с сигареты.

– И вы спасли морионскую принцессу от бандитов-поджигателей! – Мур удовлетворенно кивал в ответ. – И это вы с позорным треском провалились с теми искусственными демонами! Ха-ха! – парень заливался, – вот и надула же вас та мадам!

Лицо Мура моментально изменилось – он не ожидал такого удара под дых!

– Так сложились обстоятельства! Я тут совершенно не виноват! – почему-то, к своему удивлению, начал оправдываться детектив, хотя ему это было совершенно несвойственно. – Я до этого дела о демонах и понятия не имел! Даже не верил в их существование!

– Вот она ваша проблема – всего-то не нужно отрицать того, в чем ты не уверен, – на долю секунды Муру показалось, что лицо парня значительно изменилось. Какая-то дьявольская личина промелькнула тенью, но вмиг Май стал прежним – чистым и светлым ребенком.

Они замолчали. Муру было не по себе, Май достал из кармана булочку и начал ее аккуратно пережевывать. По вагону распространился запах апельсина и корицы. Мур уткнулся в газету, делая вид, что читает, но мысли в его голове не давали ему и строчки прочесть. За окном раскинулся кричащий пейзаж оранжево-багряного цвета. Люди по городским улочкам сновали в легких одеждах, но на окне поезда медленно начали появляться морозинки. Похолодало так, что пассажиры стали жаловаться на резкое снижение температуры, а персонал не знал, что делать. Мороз медленно расползался по всем окнам, вскоре осенний вид скрылся под толщей хрупкого льда.

Мур обеспокоенно взглянул на своего попутчика, тот вжался в свой жакет и жалобно смотрел на детектива:

– Зря я шутил о демонах, да? Это они пришли за мной? – дрожащими губами прошептал в страхе Май.

– Не будь мнительным. Не весь мир вращается вокруг тебя. К тому же, демоны на такое не способны…

Мур приподнялся, чтобы поглядеть, что происходит в передней части вагона. Все было, как обычно, не считая замерзшего салона и ворчащих пассажиров.

– Ладно, стоит поговорить, чтобы не замерзнуть, – Мур сел обратно на свое место и положил газету, – можно два горячих чая с апельсиновой стружкой? – попросил он у мимо пробегающего проводника.

– Хорошо, господин, подождите минуту.

– Ты и мне заказал? – искренне удивился Май.

– Да, а что тут такого? Просто хороший тон. Тебе бы следовало взять на заметку.

– В наших краях каждый сам за себя, – опустив глаза, ответил юноша.

– Ну, что ж, это неправильно. Все мы соседи и товарищи по несчастью, как например, сейчас… Скажи, вот я все гадаю, ты – из многодетной среднестатистической семьи, да и деньгами тебя особо не балуют. Ешь булочки с апельсином – самые дешевые в любой забегаловке, а одет с иголочки. Как так?

– Ах, это? – Май провел по жакету рукой, – это наследство от дедушки. Завещал сто золотых монет после кончины мне и моим братьям. Он всю жизнь копил, бережливый был. А я о костюме так давно мечтал, чтобы щеголем ходить и хвастать! – рассказывая о покойном дедушке, лицо Мая преобразилось.

– Вот ваш заказ, мятная шоколадка в подарок, – проводник подал чай на мини-столик и удалился.

– Ух, ты! Шоколадка! – с восхищением воскликнул Май. Складывалось впечатление, что на каждое действие этого мира он реагирует с беспричинной радостью.

– Ну что ты, раз так, то и мою возьми.

– Шутишь?

– Нет, я шоколад как-то не очень люблю.

– Да как же можно шоколад-то не любить?! – удивился Май, уминая за обе щеки полученную плитку, – и чай такой вкусный!

– Да, мне, пожалуй, тоже нравится, но в кафе «Артель» его подают горячее и острее.

– Куда еще горячее? И так хорошо.

Поезд медленно ехал по одному из самых красивых городов мира. В салоне по-прежнему было зябко, и пассажирам не суждено было увидеть те прекрасные улицы, что возвышались по ту сторону окна.

– Ты часто ходишь в какие-нибудь рестораны? – с любопытством спросил Май, нарушая тихие звуки постукивания колес поезда.

В тот момент Мур еще не заметил, как лихо и ловко паренек перешел все грани, обращаясь к детективу на «ты».

– Случается, особенно по работе, – нехотя отвечал Мур, – вот только на прошлой неделе пропала собака у госпожи…

– И с хорошенькими девушками, конечно? – с еще более пылким любопытством добивался ответа Май. Его щеки горели, а в глазах играл огонек.

– Да говорю же на прошлой неделе госпожа…

– Ай, да кого вообще работа интересует! Я про нормальную жизнь спрашиваю… свидания там?

– Ох, Май, боюсь свидания это уже не модно. Романтика взаимоотношений потеряла всякий смысл, – вздохнул Мур.

– Это все потому, что ты все еще любишь ту демоницу Томи – забудь! Она была унылой и той еще уродиной!

Слух Мура порезался о такую грубую характеристику. Казалось, Май терял всякое обаяние ребенка, обнажая натуру дерзкого подростка.

– К твоему сведению, так нельзя говорить о девушках! – постарался пристыдить своего собеседника детектив, немного погодя добавив, – хотя в чем-то ты и прав. Она и правда оказалась той еще уродиной.

– Вот моя сестра часто ходит на свидания – она такая популярная девушка! Мама так ругает ее, говорит, что сестра слишком ветреная. А я так не считаю! – будто выпив, Май не на шутку разоткровенничался. Видно шоколад на него так действовал. – Моя сестра часто пишет мне письма, в которых все рассказывает!

– Так значит, ты, и все сплетни города знаешь? – заинтересовался Мур.

– Конечно, я все знаю. Все обо всех, это-то и пугает, да? Какая скука ходить в пригороде в церковную школу, так можно хоть поразвлечься! Тем более моя сестра танцует в балете и знает многое о всяких богачах. Так забавно слушать о них грязные подробности, – Май покраснел и захихикал, прикрывая рот рукой, будто он имел компромат на всех людей в мире. Особенно поражало, что он абсолютно не чувствовал стеснения, а даже наоборот наслаждался каждой секундой своего повествования.

– Значит, ты и о массовых самоубийствах девушек слышал? Девушки вешаются одна за другой, они вроде никак не связанны и даже незнакомы, но уже пять случаев в такой короткий срок…

– А, ерунда! Полиция считает это глупым совпадением! – отмахнулся Май.

– А ты? Как ты считаешь? – в темных глазах Мура заблестел огонек.

– Ну, я не знаю, я об этом не думал. Мне это все как-то неинтересно. Что вообще может быть интересного в человеке, который решил умереть? Одна грусть, – Май стал чернее тучи, – в школе нам говорили, что таких даже не отпевают. Их души обречены скитаться по земле, застряв между мирами, ведь они не нужны ни богу, ни дьяволу. Они никому не нужны.

Было видно, что весь самозабвенный интерес Мая пропал. Эта тема его вводила в тоску.

– Но вдруг это все же убийства? – произнес серьезным тоном Мур.

Май в ответ лишь пожал плечами.

– Станция «Лимонная площадь». Остановка пятнадцать минут. Пожалуйста, соблюдайте меры безопасности. Уважайте других пассажиров и остерегайтесь ведьм. Приятного пути. – Раздалось из динамиков, и поезд медленно остановился.

– О, моя станция! – воскликнул Май, переменившись в лице, будто и не было этого разговора, – всего вам доброго, детектив! Было приятно познакомиться, и… остерегайтесь ведьм.

Май пулей выбежал из вагона. Мур проводил его пристальным взглядом, и обнаружил, что мороз на окнах исчез, будто его и не было. Даже воды не осталось.

Взяв свой портфель и надев шляпу, он двинулся в путь по адресу «Дворовая улица, дом 17, кв. 2Б».

По пути Мур зашел в библиотеку покопаться в отделе мифологии и мистики. Замерзший без причины поезд не выходил у него из головы. Времени было еще достаточно – целых полтора часа – госпожа Эннисон, матушка покончившей с собой девушки, назначила встречу на полпервого, а так как Мур прекрасно знал город, ему некуда было спешить.

Пролистав приличную кипу книг, он так и не нашел ничего полезного для себя. Лишь сердитая библиотекарь, дама средних лет с седой прядью на голове, грозно поглядывала в сторону Мура, когда он ворчливо швырялся книгами. Вся затея была бесполезна, это и так было понятно, но интуиция подсказывала детективу, что он опять ввязывается в авантюру, которая ему не под силу. Однако это только больше подогревало его интерес.

Затем выпив чашечку кофе с лимонным пирогом в кафе «Артель», он решительно устремился по назначенному адресу.

Госпожа Эннисон встретила его довольно-таки приветливо, хотя на ее исхудавшем и бледном лице ярко отпечаталось пережитое горе.

– Служанка сейчас подаст чай в гостиной, проходите, господин. – Она робко последовала за Муром, словно тень.

Скромный домик посреди жилого квартала внутри не представлял собой ничего особенного – на первом этаже располагались гостиная, столовая и кухня, на втором две спальни – супругов Эннисон и их дочери. Камин со старой мебелью создавали некий уют, но в комнатах было как-то мрачновато. В целом ничего примечательного.

Мур сел в предложенное ему кресло, и отметил, что в доме довольно-таки прохладно, хотя на улице и было тепло. Солнце не баловало город, а ночами стояла минусовая температура, отчего здания быстро остывали, не успевая прогреться днем.

На серебряном подносе служанка принесла чай с печеньем, которое было выпечено в форме шестиугольной звезды. Мур сделал глоток и почувствовал привкус мяты в чае.

– Моя дочь пекла такие печенья, и очень уж любила чай с мятой, – поспешно ответила госпожа Эннисон на немой вопрос Мура, в тот же момент ее узкие губы задрожали. Она была уже немолодой женщиной, горе ее еще сильнее состарило. – Простите, вы, конечно же, пришли поговорить о моей Эмили. Ах, что за чудо девочка была…

– Я хочу выразить вам свои соболезнования, госпожа Эннисон, – Мур стал более серьезен, – да, вы совершенно правы, я тут по этому делу. Пролистывая сегодня утром газету, я наткнулся на еще один такой инцидент и понял, что это не может быть просто чудовищным совпадением. Спасибо, что вы откликнулись на мою телеграмму встретиться в такой тяжелый момент для вас.

На протяжении всей речи Мура, госпожа Эннисон еле сдерживалась, глотая слезы. Ее пробирала мелкая дрожь, но она старательно держала лицо.

– Спасибо вам. Я благодарна, что вы интересуетесь этим с профессиональной точки зрения, ведь множество людей приходят сюда, чтобы удовлетворить свое любопытство. Мне от этого становится так гадко на душе, – она сжала крохотный белый платочек в своем кулачке, – я готова вам помочь.

– Я бы с вашего позволения, осмотрел бы место трагедии, параллельно задавая вам вопросы. Если это возможно для вас? – учтиво поинтересовался Мур.

– Да, идемте. – Госпожа Эннисон встала, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж. – Как вы, наверное, уже знаете из газет, это произошло в ее комнате. Мы нашли ее вечером, когда вернулись с работы, но эксперт сказал, что смерть наступила где-то между двумя-тремя часами дня. Вот ее комната.

Перед Муром открылся вид на маленькую спальню, в которой пахло смертью. Свет, падающий из окон, освещал дымку пыли, образовавшуюся в воздухе. Скромный шкаф с крохотным комодом ютились вдоль стены. По другую сторону от двери располагалась аккуратно заправленная кровать, возле нее одиноко стояла табуретка. На подоконнике росли какие-то травы в маленьких горшочках. В комнате не было потолка, поэтому наверху были видны огромные балки, которые служили опорой для крыши. Видимо на одной из них и повесилась девушка.

Детектив начал рыскать по комнате, словно ищейка, осматривая каждый уголок, чтобы ничего не пропустить. Госпожа Эннисон тихо стояла, не шевелясь возле двери. Под кроватью была толща пыли, которая осела на застывший воск. На полу виднелись белые разводы, словно кто-то не очень старательный наспех помыл здесь полы, не удосужившись заглянуть под кровать. То ли это девушка не отличалась аккуратностью, то ли служанка не добросовестно выполняла свою работу.

– Скажите, госпожа Эннисон, ваша прислуга часто убирала комнату Эмили? – поинтересовался Мур, рассматривая бумаги на столе девушки.

– Нет, Эмили всегда сама убирала свою комнату. Это было ее личное пространство, она была очень самостоятельной девочкой.

– Что ж, но после ее кончины, тут все же мыли полы?

– Нет, я не захожу в ее комнату. У меня просто не хватает духу зайти и осознать, что моя дочь больше сюда не вернется. А служанка боится духов – она верит в мистику и поэтому обходит комнату Эмили стороной, – женщина облокотилась на косяк двери, боясь сделать лишнее движение.

На одном из помятых листков на столе Мур обнаружил странные знаки, напоминающие ему те, с которыми ему частенько приходилось сталкиваться в прошлом деле. На обороте было написано, предположительно кровью: «Умри». Мур нахмурился, чувствуя неладное. Открыв ящик стола, он обнаружил там лунный камень небольшого размера. Все это ему казалось странным, и как бы он не хотел связывать это дело с нечистью, все указывало на ее присутствие.

– Ваша дочь в последнее время странно себя вела?

– Не то что бы странно. Она стала более самостоятельной после того как устроилась на работу. Стала более закрытой от нас с отцом.

– Кем она работала? В газетах писали разную информацию на этот счет.

– Ну, – мать замялась, – перепечатывала тексты, которые переводили в издательстве «Альбинос». Поначалу ей там очень даже нравилось, но со временем она стала более подавленной. Каждый вечер она задерживалась допоздна. Совсем перестала спать, мало ела – стала такой худенькой. Эта работа выпивала из нее все соки.

– Начальство перегружало ее? – продолжал рыться в бумагах Мур.

– Честно, я не знаю. Однажды я позвонила в издательство, но там ее уже не было. На мои вопросы, где она ходит после работы, она отмахивалась, говоря, что веселится в кафе с новыми подружками. Эмили была очень общительной девочкой.

– Так выходит это вовсе не работа выпивала из нее все соки? Тут что-то другое…

Мур вдруг случайно заметил застывшие капли крови на столе. Их было совсем не видно из-за темно-багрового цвета столешницы. Детектив стал мрачнее тучи.

– Вы видели ее новых подруг?

– Нет, но зато я видела директора издательства. Он приходил свататься к Эмили, но она ему отказала. Они очень долго разговаривали на кухне, потом начали ссориться, и он выбежал как ошпаренный. Больше я его не видела. Но после Эмили также ходила на работу, будто ничего и не произошло.

– О, это довольно-таки интересная информация.

В любом другом случае Мур бы уже обрадовался, что, наконец, нашел зацепку. Но скорее всего в этот раз эти любовные страсти не имели к делу никакого отношения.

– Как она себя вела в последний раз, когда вы ее видели? – нахмурился Мур.

– Да, как обычно, ничего особенного… Она пришла около двух часов ночи. Мы вновь повздорили на этот счет, и она отправилась к себе в спальню. Хочу отметить, она была в трезвом состоянии.

Мур начал тщательно отряхивать свои брюки. Это означало, что тут ему выяснять больше нечего.