Искусство притворства

Пролог

Илиос Манос взглянул на земли, которые принадлежали его семье уже пять веков.

На этом каменистом мысу, вдававшемся в Эгейское море на северо-западе Греции, когда-то Александрос Манос построил для себя виллу, в точности скопировав творение великого архитектора Палладио – виллу Эмо.

Согласно семейным преданиям, Александрос Манос – богатый купец, имевший свои торговые суда, курсировавшие между Константинополем и Венецией, – вел совместные дела с семьей Эмо. И Манос сгорал от зависти, когда Эмо построил себе новый особняк. Втайне от всех скопировав чертежи Палладио и привезя их в Грецию, он построил себе точно такую же виллу, назвав ее вилла Манос. А затем заявил, что и сама вилла, как и земля, на которой она стоит, являются священной собственностью семьи и должны передаваться из поколения в поколение. Именно здесь Александрос Манос создал свою вотчину – маленькое королевство, где стал абсолютным властителем.

Прошли годы. Теперь Илиос знал, что этот каменистый мыс, омываемый с трех сторон Эгейским морем, а с севера защищенный высокими горами, был для его собственного деда дороже всего на свете. Отец Илиоса отдал свою жизнь, чтобы сохранить его, а дед пожертвовал своим богатством, чтобы его защитить. Но дед не защитил своих сыновей, которых родил, – пожертвовал ими, чтобы сдержать свое слово: ради прошлого и будущего их семьи.

Илиос многому научился от своего деда. С самого детства ему постоянно говорили о том, что он является наследником Александроса Маноса, а это не только великая честь, но и большая ответственность. Он должен отказаться от всяческих эмоций – и не только отказаться, но и забыть о них – для того, чтобы хранить огонь семейного очага, а потом передать его другим поколениям. Рука, передающая этот огонь, может быть смертной, но сам огонь – никогда. Дед часто рассказывал Илиосу о семейных преданиях, напоминая внуку о том, какая великая ему выпала честь – быть продолжателем рода Александроса Маноса. Илиос должен пожертвовать всем, чтобы сохранить семейный очаг и передать его потомкам.

И вот его черед поддерживать этот огонь настал. К тому же Илиос должен сделать то, что не смог сделать его дед, – возродить богатство и величие их семьи.

В те дни, когда Илиос, еще совсем мальчишка, обещал своему деду возродить былую славу их семьи, его кузен Тино смеялся над ним. И Тино расхохотался, когда Илиос посоветовал брату избавиться от долгов, продав ему свою половину наследства, также доставшееся от деда.

Илиос взглянул на дом, стоявший перед ним. В чертах его красивого лица словно была запечатлена история многих поколений – сильных и упрямых людей. Казалось, лицо его было высечено из мрамора руками тех, кто создавал античные статуи греческих богов. Золотистые глаза, унаследованные от бабушки, которую дед Илиоса, Александрос, привез с собой из далеких северных земель, уставились на горизонт.

Тино больше не смеялся над Илиосом. Теперь он мечтал о реванше. Собственно, отомстить двоюродному брату Тино мечтал с самого детства. Он всегда завидовал Илиосу – у него не было того, что было у его младшего кузена. Сам Тино был сыном младшего из двух братьев, сыновей Александроса, а Илиос – сыном старшего. И за это Тино ненавидел его.

Тино имел дурную репутацию в кругу деловых людей. С ним было тяжело договориться, он часто нарушал соглашения. И все это он делал руками своих подчиненных, заставляя их создавать невыносимые условия для тех, кто, по его мнению, мешал ему. Вряд ли можно было сказать, что он достиг успеха упорным и тяжелым трудом.

Илиос же не прибегал ни каким махинациям, ни к каким грязным сделкам. Он просто честно и много работал. Он знал свое дело досконально, потому что сам его возрождал. И даже теперь ни один документ с названием его фирмы, «Манос констракшн», не мог вступить в силу, пока Илиос лично не изучил все его мельчайшие детали. Он гордился своей работой и достойно продолжал дело, доставшееся ему от деда.

Илиос проделал огромный путь – от бедности в детстве к богатству, и это пробуждало в его кузене зависть и злобу.

Лучи восходящего солнца скользнули по нему, и лицо его, в золотистом освещении, мгновенно стало похоже на маску знаменитого македонца – Александра Великого. Он тоже родился в этой части Греции…

В нескольких ярдах от Илиоса в ожидании стояли бригадир рабочих и водители нескольких мощных бульдозеров.

– Что прикажете делать? – спросил бригадир.

Илиос мрачно взглянул на дом, стоявший перед ним:

– Сноси его. Сровняй с землей.

На лице бригадира отразилось изумление.

– Но… ваш кузен?..

– Мой кузен не скажет ничего. Разрушайте это здание, до основания.

Бригадир дал сигнал водителям, и, когда ковш трактора врезался в стену, обращенную к утреннему солнцу, Илиос, резко повернувшись, зашагал прочь.

Глава 1

Лиззи взглянула на своих младших сестер – и ощутила знакомую потребность их защищать во что бы то ни стало.

– И что же ты собираешься делать? – взволнованно воскликнула средняя сестра, Чарли.

– Я вижу только один выход, – сказала Лиззи. – Мне надо ехать.

– Что? Лететь в Фессалоники?

– Больше я ничего не могу сделать.

– Но у нас нет денег! – Это сказала Руби, самая младшая из трех сестер.

Ей было уже двадцать два года, но в семье она всегда считалась кем-то вроде маленького ребенка. Ее пятилетние мальчики-близняшки, которым сегодня было позволено лишние полчаса посмотреть телевизор, необычно тихо сидели в соседней комнате, пока сестры обсуждали свои серьезные проблемы.

«Да, у нас нет денег, и это моя вина», – виновато признала Лиззи.

Шесть лет назад, когда погибли их родители, попав в страшный шторм во время отдыха на море, Лиззи дала себе обещание – сделать все возможное, чтобы сохранить их семью. Окончив университет, она нашла работу в престижном дизайнерском бюро, занимавшемся разработкой интерьеров, и таким образом воплотила в жизнь свою давнюю мечту. Чарли лишь недавно поступила в университет, а Руби готовилась к сдаче экзаменов в колледже.

У них была любящая, сплоченная семья, и потрясение, которое сестры испытали после смерти родителей, было очень велико. Особенно для Руби. Охваченная отчаянием, она бросилась на поиски любви и поддержки, которых ей так не хватало, и скоро оказалась в объятиях мужчины, очень быстро бросившего ее беременной.

Но сестрам предстояло пережить еще одно потрясение. Их красивый, замечательный отец и очаровательная, любящая мать, которые создали для дочерей счастливый мир, сами жили словно в сказке, как оказалось, не имевшей никакой опоры в реальности. Прекрасный дом георгианского священника, стоявший в маленькой деревушке в Чешире, где выросли сестры, оказывается, был давно заложен, у родителей не оказалось никаких страховок – ни на имущество, ни на жизнь, зато остались большие долги. В конце концов сестрам ничего не оставалось делать, как продать любимый родительский дом.

Движимая желанием защитить и поддержать младших сестер, Лиззи готова была пойти на все. Рынок жилья бурно расширялся, поэтому, собрав свои небольшие сбережения, она вложила их в собственное дело, зарегистрировав фирму в перспективном районе южного Манчестера. Теперь Чарли могла продолжить учебу в Манчестерском университете, да и Руби получила хорошие возможности начать учиться.

Сначала дела шли хорошо. Лиззи выиграла конкурс на оформление интерьеров нескольких офисных зданий, а потом посыпались заказы от частных лиц, которые хотели отделать дома, которые только что купили. Воспользовавшись успехом, Лиззи сама купила новый дом – гораздо больше прежнего – у одного из застройщиков, на которого она работала, при этом взяв еще более крупный ипотечный кредит. Новый большой дом был им очень нужен: двойняшкам и трем сестрам требовались отдельные комнаты. Кроме того, им был еще нужен большой автомобиль. Лиззи – для того, чтобы ездить по объектам, а Руби – чтобы возить мальчиков в школу.

А потом разразился кризис – и буквально за одну ночь все изменилось. На рынке недвижимости обрушились цены, а это означало, что Лиззи не смогла выплатить ипотечный кредит, и конечно же заказы у нее резко сократились, а затем и вовсе исчезли. Деньги, которые Лиззи хранила в банке «на черный день», не дали прироста, как она ожидала.

Чарли все еще работала в местной фирме менеджером проектов, но Руби все же решила искать работу. Ее сестры были против – обе хотели, чтобы Руби сидела дома, воспитывала близнецов. В конце концов положение настолько ухудшилось, что Лиззи уже была готова пойти работать в местный супермаркет. Но в этот момент пришло письмо, и теперь сестры оказались в еще более отчаянном положении.

Два прежних клиента Лиззи, для которых она когда-то выполнила большой заказ, предложили ей заняться интерьером небольшого дома, купленного ими в Северной Греции. Расположенный на живописном полуострове, этот дом был первым шагом в строительстве роскошного туристического комплекса – с виллами, тремя пятизвездочными отелями, причалом для яхт, ресторанами и всей прочей инфраструктурой.

Клиенты предоставили Лиззи свободу действий, попросив ее меблировать комнаты в «шикарном стиле Ноттинг-Хилла».

И хотя Ноттинг-Хилл находился далековато от их индустриального Манчестера, Лиззи сразу поняла, чего хотят ее клиенты: белые стены, роскошные ванные комнаты и кухни, сверкающие мраморные полы, стеклянная мебель, экзотические растения и цветы, мягкие диваны…

Лиззи слетала в Грецию, чтобы посмотреть дом ее клиентов – пожилой пары, которым, как ей казалось, она никогда не смогла бы угодить. Увидев это строение, она не смогла скрыть разочарования. Лиззи ожидала увидеть нечто креативное и инновационное по архитектурному замыслу, что прекрасно вписывалось бы в окружающий пейзаж, но то, что она увидела, буквально ужаснуло ее. Шестиэтажный дом в виде коробки, с так называемыми «сдвоенными апартаментами», с узкой подъездной дорогой, раздваивающейся в конце, и с кучей колючей проволоки на развилке. Этот дом было трудно назвать роскошным курортным отелем.

Лиззи поделилась своими сомнениями с клиентами, сказав, что эти «апартаменты» будет трудно продать, но те уверили ее, что волнуется она напрасно.

– Послушайте, мы купили этот дом по такой низкой цене, что не останемся в проигрыше, даже если он будет дешеветь каждую неделю, – весело пошутил Бэзил Рейнхилл. По крайней мере, Лиззи приняла его слова за шутку.

«Деньги были его родной стихией, – однажды с гордостью сообщила Лиззи жена Бэзила. – Он был рожден с серебряной ложкой во рту и обладает прекрасным чутьем насчет выгодных вложений. Это – дар свыше, уверяю вас. В его семье все обладают таким даром».

Но на этот раз чутье его подвело. И прежде, чем Рейнхиллы бесследно исчезли, оставив после себя кучу долгов, Бэзил Рейнхилл сообщил Лиззи, что, не имея возможности расплатиться с ней, он отдает ей двадцать процентов доли в этих греческих апартаментах. Лиззи предпочла бы получить деньги, которые супруги ей задолжали, но ее юрист посоветовал ей согласиться на предложение мистера Рейнхилла. Таким образом Лиззи стала совладельцем апартаментов, наряду с Рейнхиллами и Тино Маносом – греком, который владел этой землей.

Будучи прекрасным дизайнером, она постаралась как можно лучше спроектировать внутреннюю отделку дома, несмотря на ограниченные возможности, которые предоставляло это убогое сооружение. Лиззи обычно заказывала мебель в ближайших магазинах, экономя деньги заказчика, и на этот раз была очень довольна полученным результатом. И вот теперь она получила это тревожное, даже угрожающее письмо. Писал человек, о котором она раньше ничего не слышала. Он настаивал на том, чтобы она вылетела в Фессалоники для встречи с ним. «Существует некоторые юридические и финансовые проблемы, касающиеся вашего партнерства с Бэзилом Рейнхиллом и моим кузеном Тино Маносом, – говорилось в письме, – и их надо решить при личной встрече». В конце письма была добавлена угрожающая фраза: «Если вы не ответите на это письмо, я прикажу моему юристу решать вопросы самостоятельно, действуя от моего имени». Внизу стояла подпись: Илиос Манос.

Письмо не могло прийти в более худшее время, к тому же общий тон письма был настолько угрожающим, что Лиззи не могла не повиноваться его требованиям. Она совершенно не хотела встречаться с этим человеком, но ей надо было подумать о семье.

– Если этот грек так сильно хочет тебя видеть, пусть хотя бы оплатит твой авиабилет, – проворчала Руби.

Но Лиззи чувствовала виноватой себя:

– Это все произошло по моей вине. Я должна была понять, что рынок недвижимости чрезвычайно раздут, и не создавать пузырь, который в итоге лопнул.

– Лиззи, ты не должна винить себя, – попыталась утешить ее Чарли. – А что касается того, должна или не должна ты была понять… Даже правительство не смогло предугадать кризис!

– А если ты обратишься в банк и скажешь, что тебе надо слетать в Грецию, дадут ли они тебе кредит? – с надеждой спросила Руби.

Чарли отрицательно покачала головой:

– Банки сейчас не выдают кредитов.

Лиззи прикусила губу. И хотя ни Чарли, ни Руби не упрекали ее за то, что бизнес ее рухнул, она чувствовала себя ужасно. Сестры верили ей. Она была самой старшей, самой разумной, и младшие брали с нее пример.

– Так что же будет делать наша бедная Лиззи? Этот грек может сильно нам навредить, если она не поедет и не увидится с ним. Но как же она может поехать, если у нас нет денег? – спросила Руби.

– У нас есть деньги, – внезапно вспомнила Лиззи, с явным облегчением. – Мы достанем деньги из моей копилки, а в Греции я смогу пожить бесплатно, в одной из моих комнат.

«Копилкой» Лиззи было декоративное жестяное ведерко, стоявшее в ее офисе, в которое она бросала мелкие монеты, когда их становилось слишком много в кошельке.

Через несколько минут три сестры задумчиво смотрели на это ведерко, теперь стоявшее на кухонном столе.

– Ты думаешь, там достаточно денег? – с сомнением спросила Руби.

Для выяснения этого существовал единственный способ.

– Восемьдесят девять фунтов, – объявила Лиззи через полчаса, когда мелочь была подсчитана.

– Восемьдесят девять фунтов и четыре пенса, – уточнила Чарли.

– Этого будет достаточно? – спросила Руби.

– Думаю, да, – решительно произнесла Лиззи.

Она вспомнила о том, что в период спада деловой активности, когда количество пассажиров резко сокращается, можно купить довольно дешевые авиабилеты. Кроме того, у нее все еще были ключи от апартаментов, которые были частично ее собственностью. А если сказать точнее, то двадцать процентов принадлежали ей. И она собиралась остановиться в этих номерах – на то время, пока будет разбираться с проблемами, оставшимися после Рейнхиллов.

Глава 2

Лиззи не верила своим глазам.

Не может быть! Этот дом не мог просто исчезнуть!

Но он исчез.

Заморгав, Лиззи взглянула снова, отчаянно надеясь на то, что ей просто померещилось, – но это не помогло. Дома на месте не было. Там, где она ожидала увидеть знакомое квадратное здание с гостиничными номерами, была ровная земля, со следами колес тяжелой строительной техники.

Она так долго и тяжело добиралась сюда. Водитель такси, молодой грек, гнал машину на полной скорости, будто стараясь оторваться от своих колес. Лиззи подпрыгивала на сиденье, хватаясь за ручки двери: она и без того чувствовала себя разбитой после изнурительного перелета на некомфортном дешевом самолете.

Наконец они свернули с шоссе на пыльную, узкую, изрытую колеями дорогу, которая вела к оконечности полуострова и «отелю». Машина подскакивала на ухабах, Лиззи качалась из стороны в сторону, пытаясь сохранить равновесие. Наконец она увидела развилку дороги, которая в прошлом году была перегорожена кучей колючей проволоки, а теперь здесь стояли внушительные кованые ворота с висячим замком.

Когда дорога стала совершенно разбитой, таксист, отказавшись ехать дальше, высадил ее из машины. Лиззи, прежде чем покинуть аэропорт, выяснила у водителя, сколько будет стоить их поездка, так как ей приходилось считать каждый пенни, и взяла у него визитку с телефоном. Она собиралась вызвать такси, после того как устроится в этом отеле. Ей надо было поехать в город, встретиться с Илиосом Маносом и заключить с ним контракт.

И вот теперь Лиззи неподвижно смотрела на изрытую колесами землю, где когда-то стояла гостиница, а затем, подняв голову, взглянула на оконечность мыса, где жесткая редкая трава сливалась с зимним серым Эгейским морем. Свежий ветерок, подувший ей в лицо, показался ей соленым на вкус. Или солеными были ее слезы?

Она не могла понять, что происходит. Бэзил заверил ее, что она имеет в этом здании долю, составляющую двадцать процентов, – а именно два номера, каждый стоимостью двести тысяч евро. Но сейчас стоимость этих комнат не имела никакого значения, потому что эти комнаты исчезли, вместе с самой гостиницей.

И что же ей теперь делать? В кошельке у нее было пятьдесят евро, ей негде было остановиться, здесь не было никакого транспорта, на котором она смогла бы добраться до города, и никакого жилья. Вообще ничего. У нее было только письмо с угрожающим содержанием. И ей надо было разобраться с этим письмом – и с мужчиной, который ей угрожал.

Если бы кто-нибудь сказал, что Илиос Манос был в плохом настроении, то это было бы очень мягко сказано. Илиос, подобно Зевсу-громовержцу, метал громы и молнии, когда приходил в ярость, и этот ураган мог разрушить все, что вставало на его пути. Так было и сейчас.

Причиной его гнева на этот раз был кузен Тино. Он уже пытался вытянуть деньги из Илиоса посредством незаконного использования земли их деда, но ему это не удалось. Теперь Тино придумал другой способ шантажа – оспорить право наследства своего старшего двоюродного брата. Он заявил, что дед настаивал на том, чтобы Илиос женился. Если этого не произойдет, то земля достанется ему незаконно, потому что она должна передаваться от семьи к семье через мужскую линию. Конечно, Илиос это понимал, как понимал и то, что рано или поздно ему надо будет произвести на свет наследника.

Сначала Илиос решил проигнорировать угрозу Тино, но адвокаты предупредили его, что кузен может затеять долгую судебную тяжбу, которая потребует больших материальных затрат, и поэтому лучше от Тино откупиться.

Илиос страшно разгневался:

– Поддаться на шантаж Тино? Никогда!

До него, словно издалека, донеслись слова адвоката. Тон его был извиняющимся.

– В таком случае, может быть, вы подумаете о том, чтобы найти себе жену?

– С какой стати? – возмущенно воскликнул Илиос.

– Вашему кузену нечего терять, а у вас намечается очень крупный проект. Вы рискуете потерять много времени и денег в этом бесконечном судебном процессе.

Адвокат предложил ему взять «тайм-аут» и спокойно обдумать ситуацию. Возможно, он надеялся, что Илиос согласится отдать Тино один миллион евро, который требовал его кузен, – ведь это была небольшая сумма по сравнению с миллиардами, которыми владел Илиос. Но адвокат не понимал главного. Тино хотел поживиться деньгами, которые сам не заработал. И Илиос решительно не мог этого допустить.

Охваченный яростью, Илиос вышел на улицу и, схватив топор, стал рубить старое больное оливковое дерево. И вдруг увидел, что по дороге, в его направлении, движется такси. Водитель остановился, высадил пассажира, а затем, развернувшись, уехал обратно.

В старой каске с логотипом «Манос констракшн», белой футболке и джинсах, заправленных в грубые сапоги, Илиос был похож на местного рабочего. Бросив топор, он отошел от дерева и увидел Лиззи, смотревшую на море. Илиос остановился, скрестив руки на груди.

Она снова взглянула на землю, разровненную гусеницами экскаватора, где совсем недавно еще стоял дом, и застыла на месте. Перед ней стоял незнакомый мужчина и смотрел на нее.

– Вы вторглись в чужие владения. Это частная земля.

Он говорил по-английски! Но слова, которые он произнес, были злыми и враждебными. И это заставило Лиззи ответить ему с такой же враждебностью:

– Часть этой земли принадлежит мне.

Конечно, это была не совсем правда. Но, как совладелец гостиничных номеров, она, наверное, владела и частью земли, на которой было построено здание. Лиззи не знала досконально юридических законов Греции, касающихся вопросов собственности, но этот мужчина так резко с ней заговорил, что она почувствовала: ей надо защищать себя и отстаивать свои права. Что ж, она совершила ошибку. Мужчина, опустив руки, продемонстрировал ей мускулистый торс, обтянутый взмокшей, в грязных пятнах футболкой. Мужчина шагнул к ней.

– Земли Маносов никогда не принадлежали кому-либо, кроме Маносов.

Он был страшно разгневан. Его золотистые орлиные глаза, опушенные густыми черными ресницами, пронзили ее насквозь, и Лиззи почувствовала себя беспомощной жертвой. Охваченная паникой, она попятилась назад и, зацепившись за кочку, поросшую жесткой травой, потеряла равновесие.

Но Лиззи не упала – мужчина успел подхватить ее. Жесткие пальцы крепко сжали ее руку, обтянутую рукавом пиджака. Взгляд скользнул по ее телу. В этом взгляде было нечто хищническое, мужское – и это взбесило ее. Он смотрел на нее так, словно… словно был мифическим богом, обладающим правом использовать любое беззащитное женское тело для своего удовольствия, когда только пожелает. Такой мужчина мог только брать, но не отдавать.

Спасая ее от падения, он невольно сдвинул назад свою черную широкополую шляпу, и она увидела, что у него густые черные волосы. Лиззи была высокого роста, но этот грек был гораздо выше ее – больше шести футов.

Подхватив Лиззи с небрежной легкостью, он прижал ее к себе. От него исходил запах земли, тяжелой работы и мужчины. И откуда-то из подсознания, из потаенных глубин ее души, поднялись воспоминания: отец держит ее на руках, в саду, возле их любимого родного дома в Чешире. С высоты его роста она смотрит вниз – на мать, играющую с двумя младшими сестрами, – и весело смеется. Это были такие чудесные годы – она чувствовала себя защищенной, счастливой, любимой…

Но этот мужчина не был ее отцом. И с этим мужчиной у нее не могло быть никакой безопасности, защищенности, а тем более – любви!

– Отпустите меня! – гневно воскликнула Лиззи.

Илиос не привык к тому, чтобы женщины требовали их отпустить, когда он их обнимал. Совсем наоборот. Обычно женщины – особенно такие, как эта: эгоистичные, поверхностные, корыстолюбивые, – сами стремились завлечь его в интимные ситуации. Наверное, именно поэтому он с такой неохотой отпустил ее.

Когда она попыталась освободиться от него, он почувствовал ее запах, тонкий и почти неуловимый. И внутри его вспыхнуло горячее чувство, незнакомое и будоражащее. Желание? Неужели он захотел такую женщину, как эта? Это невозможно. Он резко отпустил ее, отступив назад.

– Вы кто? – дрогнувшим голосом спросила Лиззи, пытаясь обрести равновесие – моральное и физическое.

– Илиос Манос, – коротко сказал ей Илиос.

Этот мужчина был Илиосом Маносом? Тем человеком, который прислал ей письмо? Сердце Лиззи подпрыгнуло к самому горлу.

– Илиос Манос, хозяин этой земли, на которой вы не имеете права находиться, мисс Верхэм, – мрачно произнес Илиос.

– Откуда вы знаете мое имя? – Этот вопрос сорвался с ее языка, прежде чем она успела подумать.

– Ваше имя написано вот здесь, – коротко заметил Илиос, указав на ее небольшую дорожную сумку, к которой была прикреплена яркая цветная багажная бирка. Лиззи совершенно забыла про нее.

– А что случилось с гостиницей?

– Я приказал ее снести.

– Что? Почему? Вы не имели права! – Она не могла поверить его словам и от этого еще больше разозлилась, но вместе с тем – непонятно почему – еще острее стала ощущать его близость. Будто в ней возникло новое, совершенно непрошеное чувство, предназначенное исключительно для того, чтобы ощущать все, относящееся и принадлежащее ему. От мельчайших морщинок вокруг глаз, когда он прищуривал их, до формы губ, когда он говорил. Но острее всего она ощущала его мощное мужское тело.

– Я имел право. Это здание было построено на моей земле. Незаконно.

Лиззи пыталась подавить в себе это ощущение.

– Эта земля принадлежит моему партнеру Тино Маносу, а не вам!

– Мой кузен уступил мне право собственности на эту землю.

– Но вы не должны были сносить этот дом! К вашему сведению, два номера в этой гостинице принадлежали мне.

– Да, – согласился он. – Принадлежали.

Было нечто в его взгляде, что пробудило в Лиззи сильную тревогу – будто она, совершенно невольно, попала в какую-то ловушку.

– Скажите мне, мисс Верхэм, насколько же надо быть жадным человеком, чтобы, проигнорировав все юридические законы, пытаться отхватить кусок, даже понимая, что это – мошенничество? – Голос его был язвительным, и поведение по отношению к ней выражало презрение.