Страсть по-итальянски
- -
- 100%
- +
После того как мать покончила с собой, отец отдал все ее украшения Лили. Она оставила себе только часы и обручальное кольцо, а остальное продала, пожертвовав затем вырученную сумму в фонд помощи бездомным. Это казалось символичным: ведь и сердце ее матери лишилось покоя и пристанища от бесконечных интрижек отца.
Выйдя из такси, Лили остановилась как вкопанная: перед двойными дверями, в которые ей следовало пройти, чтобы попасть на прием, стоял мужчина, оскорбивший ее своими яростными нападками накануне.
– И что же это вам тут понадобилось? – с недовольной гримасой проговорил он.
«Не думает же он, что я его преследую!» – возмущенно подумала Лили и уже собралась было заговорить, но тут грубиян заметил багажную этикетку на ее сумке и недоверчиво спросил:
– Так это вы доктор Райтингтон?
– Да, это я. А вы кто? – Лили видела, что вся ситуация явно доставляет собеседнику не больше удовольствия, чем ей самой.
Глаза мужчины метали золотые молнии, когда он сухо представился:
– Марко ди Лючецци.
«Не может быть! Только не это! Господи, пусть это будет просто родственник, которого князь послал вместо себя!» – взмолилась Лили, чувствуя, как досада уступает место панике, и вслух спросила:
– Вы князь ди Лючецци?
– Предпочитаю обходиться без титулов. – Резкий ответ развеял последнюю надежду Лили. Все-таки это именно тот Марко, с которым ей предстоит бок о бок провести ближайшие две недели. – Если вы готовы, пройдемте внутрь, я вас познакомлю с некоторыми представителями родов, чьи имения вы будете осматривать.
– Я видела список гостей, мне из комитета прислали. – И Лили направилась к дверям, только чтобы скорей хоть ненадолго избавиться от его компании.
Но вдруг Марко стремительным движением опередил ее и преградил ей путь.
«Не драться же с ним», – подумала девушка, и при мысли об этом ей вдруг вспомнилось, как вчера на лестнице перед студией он коснулся ее. Мгновенно жар разлился по телу. Да что же это с ней творится! За что ей это! Почему судьба вновь столкнула их? И почему его присутствие вызывает такую бурю чувств? Ее душевное равновесие вновь оказалось под угрозой!
Марко нахмурился, ощутив запах духов собеседницы. Очень тонкий и струящийся аромат, под влиянием которого ему хотелось наклониться ближе и вдохнуть запах полной грудью. «Глупости! Это все специальные уловки!» – напомнил он себе и решительно спросил:
– А в комитете знают, чем вы занимаетесь в свободное от работы время? Знают о вашей, гм, подработке?
«Похоже, это угроза! Но он заблуждается на мой счет, и молчать я больше не намерена. И пускай успех всего предприятия, ради которого я приехала, зависит от него. Я все равно отвечу: я имею право защищать свое имя!» – подумала Лили, хотя оправдываться не очень хотелось.
– Это не подработка. Я просто оказала любезность знакомому и подменила его в последнюю минуту. – «В конце концов, так оно и было».
Марко почувствовал, что эта женщина злит его все сильнее. Она играет словами так же, как судьбами молодых глупцов, подобных его племяннику.
– Так в комитете не знают? – переспросил он.
– Тут и знать-то не о чем. Я просто помогла кое-кому…
– Просто помогла? Вот как это теперь называется? А по-моему, для этого существует другое слово! – Марко не понимал, как женщина, пытавшаяся купить его племянника, и доктор Райтингтон могли оказаться одним и тем же человеком. Но факт налицо: искусствовед явно вела двойную жизнь. Только зачем высокооплачиваемому и уважаемому в своих кругах специалисту ввязываться в такую грязь? Он вспомнил Оливию и почувствовал, как в нем вновь пробуждаются ярость и боль утраты.
Они дружили с детства и, по сговору семей, в один прекрасный день должны были пожениться. Но оказалось, что Оливия тайно стала подрабатывать моделью, надеясь добиться славы на этой ниве. Славы она так и не добилась, зато погрязла в наркотиках, докатилась до проституции и, в конце концов, рассталась с жизнью. И все это под чутким руководством такой же, как эта вот Райтингтон. Никогда больше он, Марко ди Лючецци, не поверит женщине.
– Зачем это вам? – Голос мужчины звучал сурово.
Лили чувствовала его отвращение к себе. Его слова били как пощечины, было больно и неприятно. Ничем она не заслужила подобного к себе отношения. И почему ее так трогают его речи? Какая разница, как он к ней относится? Почему-то она чересчур восприимчива ко всему, что исходит от этого человека!
– Что именно? – уточнила Лили.
– Не надо притворяться. Вы прекрасно понимаете, о чем я. Та захудалая студия! Ваши приставания к моему племяннику…
Щеки Лили покраснели, хотя лично ей стыдиться было нечего.
– Повторяю: я просто оказала услугу одному человеку.
Казалось, ответ ее лишь подлил масла в огонь.
– Хороши услуги! – грубо бросил он, с трудом сдерживая гнев. – Скажите-ка, вас что, совсем не беспокоит моральная сторона вопроса? Вы хоть понимаете, что губите жизни?
Они ступили на запретную территорию. Сердце Лили билось тяжело и болезненно. Была во всем этом горькая ирония: именно ей приходилось выслушивать подобные обвинения! Это невыносимо, и лишь инстинкт самосохранения, удерживая от дальнейшей дискуссии, не давал пускаться в пространные объяснения. Поэтому она лишь повторила:
– Не знаю, почему я должна перед вами оправдываться. Но говорю еще раз: меня попросили провести съемку для каталога одежды. И все.
– Да? А как вы объясните, что к молодому парню подошли в студенческом баре, пригласили именно на эту съемку, обещая карьеру модели? Этот ваш знакомый не говорил вам, почему именно так он подыскивает моделей? Есть же специальные агентства, базы данных тех, кто уже имеет хоть какое-то представление о всех подводных течениях этого бизнеса.
Каким-то непонятным образом он подбирал те слова, которые ранили сильнее всего. Ведь она распрощалась с прошлым, создала себе новую жизнь, в которой не было места прежней Лили. Так она пыталась убежать от теней прошлого, которых, видимо, все еще боялась. И ведь все шло так хорошо, она начала по-настоящему гордиться собой, своими достижениями, и теперь из-за какого-то мужчины все вновь под угрозой. Она призывала себя сохранять спокойствие и мыслить логически, ведь она знает правду о себе.
Переведя дыхание, Лили ответила:
– За подобные каталоги платят немного, поэтому мой… тот, кому я помогла, старался обойтись как можно меньшими средствами. Вот и пригласил вашего племянника. Никаких иных целей он не преследовал.
– Думаете, я в это поверю? Где логика? Ваш знакомый еще и позвал его на вечеринку, где должны были присутствовать какие-то величины из мира моды.
Это уже было слишком. Лили почувствовала, что в самообладании пробита брешь. Мало того что приходится оправдываться за брата, так еще и терпеть такое отношение от Марко ди Лючецци… По сути, он обвинил ее в попытке совращения племянника и продажи его неким шишкам. Рик, конечно, не ангел, но он лишь пытался произвести впечатление, не более того.
– Вы заблуждаетесь насчет нас с Риком, – выпалила Лили. – Если хотите знать, я придерживаюсь точно того же мнения насчет грязной стороны модельного бизнеса, что и вы.
Однако Марко уже приходилось слышать подобные слова. Когда-то именно так ответила восемнадцатилетнему доверчивому юноше хозяйка агентства, на которое работала Оливия. Но она солгала, как теперь лжет стоящая перед ним женщина.
Но почему его так это задевает? Почему ему больно от того, что именно эта красавица оказалась очередной лгуньей? Глупости, ему все равно. Марко ди Лючецци нет до нее никакого дела.
– Как-то все это не соответствует тому, что я видел. Я вам не верю.
Лили на мгновение замерла. Стало ясно: мужчина настроен категорически и, что бы она ни сказала, его не переубедить. Что ж, придется использовать его же тактику.
– У вашего племянника был выбор. Никто его под дулом пистолета не принуждал брать деньги, соглашаться на съемку и участие в вечеринке, – проговорила Лили холодным, спокойным голосом. – Вместо того чтобы обливать меня грязью, лучше бы ему, а не мне допрос учиняли. В конце концов, молодой человек из такой знатной и состоятельной семьи, как ваша, не стал бы хвататься за подобную низкооплачиваемую работу, если бы у него не было на то особых оснований.
– Например?
Голос мужчины звучал глухо. Внешне ничего не изменилось, но Лили была уверена – слова ее попали в точку. Ей даже на мгновение стало его жаль, однако она быстро напомнила себе, что этот человек в ее жалости не нуждается.
– Например, дядя, который держит его в ежовых рукавицах? – невинным тоном предположила она, не ожидая, что князь снизойдет до ответа на подобное замечание.
Однако тот произнес:
– Пьетро еще очень юн и склонен к импульсивным поступкам, а также уверен в собственной неуязвимости. Мать слишком его избаловала. Чтобы в один прекрасный день начать управлять большими капиталами, сначала нужно научиться распоряжаться суммами несколько меньшими, но, должен заметить, вовсе не нищенскими. Можете называть это ежовыми рукавицами. Я считаю, это тренировка очень важного навыка жить по средствам.
– Может, стоит рассказать все это ему, а не мне? – откликнулась Лили. – Понимаю, для вас важно благополучие племянника. А для меня важно выполнить работу, которую мне поручил комитет. – С этими словами она многозначительно кивнула в сторону дверей.
– А вам можно доверять такую работу? Не исчезнете вдруг, чтобы опять оказать услугу знакомому?
– У вас нет ни права, ни оснований сомневаться в моей профпригодности!
– Отнюдь. Ведь я, по сути, поручаюсь за вас, когда договариваюсь о визитах в частные владения. А основания для сомнений вы мне сами вчера подкинули.
Лили уже порядком утомил этот разговор. Желая поскорее избавиться от князя, она напомнила:
– Мы заставляем себя ждать! – И снова посмотрела на дверь, дорогу к которой до сих пор преграждал упрямый собеседник, не сводящий с нее внимательных глаз.
Глава 3
Сердце Лили словно сбилось с ритма и болезненно сжималось под взглядом Марко. Хоть бы кто-нибудь подошел, что ли, заговорил с ними и покончил с этой пыткой. Но чуда не происходило, и у нее не было выбора, кроме как выслушать до конца все, что собирался сказать мучитель.
– Ни за что в жизни не поверю, будто вы с вашим знакомым руководствуетесь благими намерениями, – заявил он.
– Я сказала правду. Не хотите верить – ваши проблемы.
– Нет, – отрезал мужчина. – Правды вы мне как раз не сказали.
Марко загнал ее в ловушку: не было возможности ни пройти вперед, ни отступить. Наклонив голову, он тихо говорил ей на ухо, и Лили мучительно замирала, ощущая тепло его дыхания. Ее мутило, стало жарко. Буря эмоций охватила ее, когда мужчина вторгся в ее личную зону, подойдя столь близко.
Надо было что-то отвечать, защищаться. Но она едва могла дышать и с трудом сдерживалась, чтобы в панике не закричать. Попытка хоть немного посторониться привела к тому, что Марко еще сократил дистанцию между ними. Лили резко выдохнула, столкнувшись с ним, и ее дыхание словно обожгло шею мужчины, пустив по телу волны чувственного огня. Абсолютно машинально, даже не отдавая себе отчета в том, что делает, Марко схватил Лили за руку. Он судорожно пытался найти объяснение тому шквалу ощущений, который охватил его. Ведь он не терял над собой контроля даже тогда, когда любовницы устраивали затейливейшие игры в его постели. И вдруг такая реакция всего лишь от теплого дыхания этой женщины. Что в ней заставляет его терять самообладание, пробуждает древнейшие инстинкты?
Конечно, следовало бы выпустить ее руку. Не было никакой причины продолжать удерживать ее. Ни причины, ни потребности, как пытался Марко убедить сам себя. И он бы выпустил, если бы упрямица не начала вырываться. Такой удар по его мужскому самолюбию!
– Нет! – вскрикнула Лили, запаниковав от того, что тело ее снова совершенно неадекватно и неуместно отреагировало на прикосновение.
Казалось, телу доставляет удовольствие близость этого мужчины, что совершенно недопустимо и должно быть немедленно пресечено, пока он не догадался о том, какое действие на нее оказывает. Подняв глаза, она поняла по его горящему взгляду, что он совершенно иначе истолковал ее возглас и наказания не избежать.
Кара настигла ее мгновенно и окончательно выбила почву из-под ног. Его рот накрыл губы Лили поцелуем, таким, какого она не испытывала никогда в жизни. По телу пробежала волна жара, и показалось, будто они – две половинки целого, наконец-то воссоединившиеся. Она взмахнула свободной рукой, чтобы выразить протест, но вместо этого с изумлением обнаружила, что ладонь ее ложится на его лицо. Пальцы ощутили текстуру кожи, выбритый подбородок. Как художнику, Лили захотелось исследовать черты его изумительно, невозможно красивого лица. Только ли как художнику? Губы ее расслабились и слегка приоткрылись, и из них вырвался слабый стон. Что это? Как что, протест, разумеется, ничем иным этот звук быть не может!
Глядя в глаза цвета кипящего золота, Лили почувствовала, как ее пробирает дрожь, как все тело охватывает предательская слабость, принуждая хозяйку опереться о мучителя. На какое-то мгновение показалось, будто тела их движутся, повинуясь некоей неведомой силе. И вдруг мужчина резко отстранился.
Марко с трудом приходил в себя. Он никак не мог осознать, что с ним творится. Почему он, всегда совершенно невозмутимый и рассудительный, позволил эмоциям взять верх над разумом? Никогда прежде он не действовал столь импульсивно. Стоило признать, что первая реакция на всю эту затею с выставкой была верной. Не зря его сначала одолели сомнения по поводу затеянного комитетом проекта. Нужно было отказаться, довериться интуиции. Правда, тогда он усомнился в способности иностранной организации адекватно преподнести историю его страны и рода. Ему и в голову не могло прийти, что проект чреват осложнениями совсем иного толка.
Марко бросил на Лили тяжелый взгляд и не увидел ничего, что могло бы послужить веской причиной для его плоти реагировать столь бурно. Хоть убей, не понимал он, почему его так волнуют ее присутствие, ее запах, очертания груди, приподнимающейся в такт дыханию, тепло самого дыхания… Стиснув зубы, злясь на самого себя, что вообще тратит время на подобные размышления, мужчина попытался привести мысли в порядок и взять ситуацию под контроль.
Да, она симпатичная. Что там, по-настоящему красивая – спокойной, тихой, некричащей красотой. Внешность эта соответствовала утонченности профессии искусствоведа и никак не вязалась с той работой, за которой он застал красотку накануне в студии. Какая же из этих двух ипостасей истинная? И к которой из них его влечет? Неужели в глубинах его личности скрывается Марко, который способен испытывать интерес к женщинам такого рода? Но правда заключалась в том, что тело его с равным неистовством откликалось как на присутствие доктора Райтингтон, так и на близость вчерашней искушенной негодяйки из студии. И что все это значит? Да ничего! Физическое влечение, только и всего. И нечего делать из мухи слона!
Открывая дверь перед Лили, Марко учтивым тоном произнес:
– Я буду за вами присматривать, доктор Райтингтон. И если хоть на мгновение мне покажется, что ваше участие компрометирует весь проект, я в ту же минуту, не задумываясь, потребую от комитета замены.
– Вы не можете так поступить! – запротестовала Лили. В горле у нее пересохло, а сердце стало пропускать удары.
Этот проект значил для нее очень много. Поговаривали, что о нем снимут сюжет для телевидения. Мало того что это весьма способствовало бы дальнейшей ее карьере. Главное, в этом случае Лили удалось бы привлечь внимание широких масс к интересующей ее теме – огромнейшему влиянию итальянского искусства на культуру и быт англичан, будь то архитектура, литература, ландшафтный дизайн или мода. Лишиться участия в этом проекте было бы кошмаром.
А ведь князь – человек влиятельный. Влиятельный и категорически настроенный против нее. По большому счету, ей должно бы быть все равно, что он о ней думает. Но почему-то было совсем не все равно, и это пугало и нервировало.
Марко так и держал дверь приоткрытой, и гул голосов за ней постепенно стих, а все взоры обратились к входящим. Лили никак не могла взять себя в руки, но спутник ее, казалось, был абсолютно спокоен.
– Прошу принять мои искренние извинения. Мы немного задержались, исключительно по моей вине, – произнес он.
По лицам собравшихся Лили поняла, что ему простилось бы и более серьезное прегрешение. На князя ди Лючецци смотрели со смесью почтения и восторга.
– Я знаю, всем не терпится пообщаться с нашей почетной гостьей доктором Райтингтон. Так что опустим долгие предисловия. Знания доктора о коллекциях, собранных нашими предками, и архитектуре наших поместий должны говорить сами за себя.
«Должны? Почему не просто „говорят“? – Лили почувствовала особый смысл, который Марко вложил в последнюю фразу. – Интересно, обратил ли еще кто-нибудь на это внимание?»
Она была рада, что унаследовала от своей несчастной матери, ставшей жертвой разбитого сердца и передозировки медикаментов, умение держать лицо. Гордая осанка, голова поднята, улыбка застыла на губах – немного практики, и можно отлично прятать чувства от окружающих.
Марко водил ее по залу, знакомя с присутствующими. Лили мастерски поддерживала светскую беседу с людьми, чьи предки вершили историю страны веками.
– Ваша светлость! – Лили почтительно приветствовала пожилую герцогиню, которой была только что представлена. Несмотря на почтенный возраст, дама держалась с поистине королевским достоинством. – Я бесконечно признательна вам за возможность осмотреть вашу виллу и коллекцию. В архивах замка «Кастл Говард», принадлежавшего одному из ваших предков, есть удивительный рисунок самого…
– Леонардо, да, я слышала об этом, – кивнула герцогиня. – Но, как ни печально, никогда не видела.
– Я добилась разрешения сфотографировать его, – улыбнулась Лили, – чтобы показать вам.
Марко с неудовольствием отметил про себя, что Лили сумела произвести впечатление на собравшихся. И дело было не только в ее знаниях, но и в манере держаться. Что в этой женщине настоящее, а что – наносное? Он был склонен считать, что, вероятнее всего, то, как вела себя Лили сегодня, было в большей степени игрой на публику.
– О, будет весьма любопытно сравнить его с на броском, который хранится в семье моего мужа, – с улыбкой ответила герцогиня.
Обычно Лили получала невероятное удовольствие от любой возможности пообщаться с теми, кто разделял ее интересы и любовь к итальянскому искусству. Но сегодня, не проведя в изысканном обществе ценителей прекрасного и двух часов, девушка почувствовала, как настойчивыми молоточками начинает стучаться к ней головная боль. По какой-то причине она испытывала невероятное напряжение, ее даже слегка подташнивало.
«По какой-то причине? Лили, ты же умная женщина и прекрасно все понимаешь. Вот эта причина, стоит в паре шагов от тебя и горящим взором сверлит твою спину! – размышляла она. – Да, куратор проекта с итальянской стороны оказался враждебно настроен по отношению к тебе и выказывает всяческое презрение. Что с того? Ты же прекрасно умеешь закрываться от окружающего мира, прятаться и прятать свои эмоции и не пускать чужаков к себе в душу. Да что там прекрасно! Ты просто гуру в этой сфере. Если бы за это давали премии, ты собрала бы их все!»
– Мы скоро уходим, – раздался голос Марко прямо за ее спиной, отчего Лили едва не поперхнулась вином. И дело было не в том, что он застал ее врасплох. Нет, она чувствовала каждое его движение. Ощущение тепла его дыхания на ее шее – как раз там, где волосы были забраны в аккуратный узел и открывали нежную кожу, – вот к чему она опять была не готова. По телу побежали мурашки, руки покрылись гусиной кожей.
«Это все от неожиданности, а вовсе не от удовольствия! – внушала себе Лили. – Я давно уже вычеркнула из своей жизни все, связанное с сексуальным наслаждением. Как может быть, чтобы мужчина вызывал столь сильное влечение? Это выходит за всякие рамки. Ведь не могу же я испытывать влечение к нему? Да, есть вопросы, о которых лучше не задумываться! Особенно если они касаются того, что именно я чувствую к Марко ди Лючецци!»
Тут мужчина, стоявший рядом, повернулся и случайно толкнул ее под руку. Вино из бокала, который держала Лили, выплеснулось ей на предплечье, но она была даже рада инциденту. Хоть что-то заставило ее отвлечься от мыслей о князе. А князя, в свою очередь, от пристального ее созерцания. Наверняка от его острого взгляда не укрылось, как она вздрогнула от его оклика.
– Прошу прощения, – бросился извиняться гость и подозвал официанта: – Будьте добры, чистую салфетку.
– Нет-нет, не нужно… – начала было Лили, но слова застряли в горле: у Марко в руке, откуда ни возьмись, уже материализовалась белоснежная салфетка, которой он стал промокать вино с ее кожи.
Не успела она и глазом моргнуть, как князь вынул практический пустой бокал из ее пальцев и поставил его на поднос хлопочущему рядом официанту. Лили отметила, какие длинные изящные пальцы у Марко и как загорелая кожа выделяется на фоне белой салфетки.
«Хорошие руки. Красивые. Сильные. Руки художника. Руки мужчины, который легко может сломить сопротивление любой женщины, если только того пожелает!» – размышляла Лили, как вдруг новая волна дрожи прошла по ее телу, но на этот раз в глубине. Это был стремительный разряд, заставивший сжаться, расслабиться и отчетливо запульсировать нежную плоть между ног.
Лили хорошо знала внешние признаки сексуального возбуждения. Сотни раз она видела, как модели имитируют страсть тем или иным образом. Вспомнилось, как отец запирал ее в чуланчике позади студии по окончании съемки, чтобы, как он выражался, немного «поиграть» с девушками. Он был из той когорты фотографов, которые считают секс с моделями неотъемлемой частью своего ремесла. Так что Лили многократно слышала и видела, как ведут себя возбужденные – либо симулирующие возбуждение – мужчины и женщины. Но что касается проявлений ее собственного влечения… Это была закрытая, запретная территория, которая давно превратилась в выжженную землю, куда Лили не ступала уже много лет. И не имела на то ни малейшего желания. И вот теперь Марко толкает ее туда!
– Нам пора, – сказал он, обращаясь к Лили. – Дороги сейчас забиты, а нам до аэропорта добираться.
– До аэропорта? Разве мы на озеро Комо полетим? – Лили удивилась, так как была уверена, что они поедут на машине.
– Да, на вертолете. Так проще всего туда добраться, – объяснил Марко и хлопнул в ладоши, призывая собравшихся к тишине, чтобы объявить об отъезде.
– Мне и раньше хотелось показать вам наше поместье «Вилла Амброзия», – сообщила Лили герцогиня, когда подошла попрощаться. Она взяла девушку за обе руки и смотрела на нее с выражением искренней симпатии. – Но теперь, когда лично с вами познакомилась, я просто сгораю от нетерпения, так хочется поскорее принять вас у себя. Она прелестная девочка, Марко, – добавила пожилая дама, оборачиваясь к князю. – Уж ты присматривай за ней как следует!
Герцогиня отошла, и Лили глаз не смела на Марко поднять, ведь в их случае последнее замечание приобретало скрытый смысл.
Сотрудник галереи помог Лили отнести багаж к машине. «Как бы мне не избаловаться от такого сервиса! К хорошему быстро привыкаешь», – думала Лили, вспоминая, как обычно приходится самой таскать ноутбук, фотоаппарат и другое оборудование, необходимое для работы, от чего к вечеру спина нещадно болит.
Ехали и правда очень медленно, движение оказалось весьма плотным, но в изысканно декорированный салон шикарного автомобиля не проникал загазованный воздух с улицы, и поездка в этом отношении была очень комфортной. Однако от водителя пассажиров отделяла стеклянная перегородка, что вкупе с кожаными мягкими сиденьями делало обстановку, на взгляд Лили, чересчур интимной.
Хотя во всем остальном никаких намеков на интимность не было. Едва водитель захлопнул за ней дверцу, Марко вытащил свой мобильный телефон и, пробормотав «Прошу меня извинить», уткнулся в экран, мгновенно дистанцировавшись от гостьи. «Понятное дело, – хмуро размышляла Лили. – Он ведь меня на дух не переносит». Она прекрасно понимала это, но понимала еще и другое: как и она сама, Марко почувствовал неожиданное сильное притяжение, возникшее между ними, когда впервые коснулся ее. Притяжение, которому ни одна из сторон не была рада.
Тут Марко отложил телефон и обратился к ней:
– Перед нашим уходом герцогиня спросила, не могли бы мы остановиться у нее на пару дней. Судя по всему, вы произвели на нее неизгладимое впечатление.
Сухой, враждебный тон, которым это было сказано, не оставлял сомнений в том, что сам князь восторгов герцогини не разделяет.
– Я проверил наш с вами график. Если хотите, мы могли бы несколько расширить программу и провести на вилле «Амброзия» какое-то время.