Темный соперник

В следующее мгновение она простонала и лишилась чувств. Последняя ее мысль – прежде чем окончательно провалиться в черную бездну – была о том, что она так и не вернула к жизни мертвую девушку.

Наконец Элли пришла в себя. Тело было свинцовым, голова – словно с похмелья.

Она с трудом открыла глаза – казалось, будто веки намазаны клеем, затем ощупала руки и ноги. Слава богу, все на месте и в исправном состоянии. Похоже, она долго спала, правда, не в своей постели. А еще ее мутило. И тут она поняла – боже, она ведь на больничной койке, к ней тянутся провода мониторов и трубка капельницы. Что с ней такое стряслось?

И тогда она вспомнила: она же пыталась вернуть к жизни мертвую девушку и в результате сама лишилась чувств. Видимо, кто-то ее нашел и вызвал скорую.

Элли присела в кровати. После того как она отдала всю себя мертвой девушке, ею владела страшная, бездонная усталость. Впрочем, ей хватит сил, чтобы встать с постели и уйти отсюда. Она поморщилась, представив, какие вопросы ей станут задавать, как только она позовет к себе сиделку. Вопросы ей сейчас нужны меньше всего.

Она сорвала пластырь, который удерживал иглу капельницы, и собралась осторожно вытащить саму иглу, когда ощутила присутствие в палате знакомого тепла. Живительная сила! Она тотчас напряглась и подняла глаза.

Рядом с постелью появилась ее мать. У Элли от неожиданности перехватило дыхание. Не может быть, ведь мама умерла пятнадцать лет назад! Но для Элли мать всегда была рядом. Ее дар и ее сострадание не знали границ. Судя по всему, узнав о ее страданиях, мать решилась проведать ее из царства мертвых. В отличие от темноволосой Элли мать была светлокожей и белокурой; возраст ее невозможно было угадать. И вот теперь Элизабет стояла рядом с ней и улыбалась. Правда, в глазах ее застыл немой призыв.

Время настало, дорогая моя. Покорись судьбе.

Сбитая с толку, Элли протянула руку – но силуэт матери начал бледнеть, растворяясь в воздухе.

– Не уходи! – крикнула она и попробовала встать с постели.

Но материнский силуэт бледнел и мерк буквально на глазах, превращаясь в едва уловимую тень.

Сияющий золотом!

Мать снова обращалась к ней! Элли слышала ее голос, но голос звучал слабо, неотчетливо, пока не пропал совсем, вместе с силуэтом.

Конечно, мать не может долго оставаться с ней рядом. Удивительно уже само то, что она пришла к ней в этот мир, который покинула пятнадцать лет назад.

– Мама, не уходи! В чем дело? – крикнула ей вслед Элли, одновременно и потрясенная, и напуганная.

Мать пытается что-то сказать ей из мира мертвых, после многолетнего молчания. Значит, действительно что-то не так.

Доверься…

В следующий миг силуэт окончательно померк и растворился в воздухе. Элли осталась одна в крошечной больничной палате.

– Кому я должна довериться? – в бессилии крикнула она.

– Сияющему золотом Магистру! – прозвучало в ответ.

Элли напряглась, не зная, правильно ли она расслышала материнские слова или нет. Но в следующее мгновение в голове у нее возник образ – отчетливый и яркий.

Ее сознанием завладел самый прекрасный, самый сильный мужчина из всех, что встречались ей в жизни. Элли словно наяву увидела загорелого красавца с непослушной шевелюрой золотистых волос, в которых играли лучи солнца, – а еще этот златокудрый красавец был в чем мать родила, что еще больше подстегнуло ее интерес к нему. Он был крепок и мускулист – четко очерченные бицепсы, плоский живот. Элли он чем-то напомнил античного Геркулеса. Нет, это был просто потрясающий красавец. Черты лица едва ли не идеальные, что, впрочем, не лишало их суровой мужественности. А еще ее внимание привлекли его глаза – светло-серые, сверкающие расплавленным серебром. Казалось, он буравил ее взглядом.

Такое тело явно принадлежало рыцарю из другого времени. Элли без труда представила его с мечом в руке. Впрочем, столь же легко она могла представить его на каком-нибудь концерте рок-музыки.

От мысленного созерцания златокудрого красавца у Элли перехватило дыхание.

Господи, что с ней? То она слышит голос матери, затем разговаривает с ней, как с живой, и вот теперь предается фантазиям о мужчине, которого никогда в глаза не видела, разве что встречала на страницах женского романа. Правда, взгляд его, казалось, проникал в душу – такой взгляд ей никогда не забыть, даже через миллион лет. Что он хотел ей сказать? И вообще, какое отношение он имеет к ней? Впрочем, сейчас для нее куда важнее, пока ее никто не застукал, сбежать из этой чертовой больницы.

Элли?

Она вздрогнула, и в следующий момент в больничную палату шагнула ее лучшая подруга – Брианна Роуз. Брианна могла дать сто очков вперед любой топ-модели, но этого обычно никто не замечал – а все из-за ее бесформенных костюмов, темных очков и гладко зачесанных назад волос. При всей своей потрясающей внешности, красавица Брианна была страшной скромницей, Элли давно в этом убедилась. А еще подруге не было равных по части всяких современных технических новшеств. Брианна посмотрела на нее, и их взгляды встретились.

– Ты почему поехала одна? – шепотом поинтересовалась Брианна, и Элли даже сквозь темные стекла нелепых очков разглядела ее зеленые глаза. – Я все видела!

– Со мной все в порядке, – прошептала в ответ Элли. Бри была наделена даром видения, не говоря уже о том, что она – потрясающий эмпат. Разумеется, увидев, как подруга теряет сознание, Бри тотчас бросилась ее спасать. – Кстати, ты не опаздываешь на работу?

– Сейчас шесть утра, – ответила Брианна. – Тебя привезли сюда в три ночи. Извини, я всю ночь провела на работе, – надо было разобраться в одном странном случае, – иначе бы я тотчас прикатила к себе. Сэм и Табби в коридоре. Вставай. Нужно поскорее свалить отсюда, пока в ЦИТСе не узнали про эту историю.

Элли схватила подругу за руку.

– Бри, я разговаривала с мамой.

Брианна ответила не сразу.

– Поговорим об этом позже, – сказала она уклончиво.

Элли придирчиво рассматривала себя в зеркале. Отец собрал политический бомонд на светскую тусовку по сбору средств, и она буквально через пару минут должна была спуститься вниз. Тональный крем скрыл темные мешки под глазами, которые упорно отказывались исчезать. И хотя в целом Элли чувствовала себя гораздо лучше, она была совсем другой, и сама это знала. Слишком далеко зашла она в своей попытке воскресить мертвую девушку.

Вокруг ее тела, словно морская пена, соблазнительно колыхалось легкое шифоновое платье – оно выгодно подчеркивало оливковый оттенок кожи и огромные карие глаза. Для большего эффекта Элли наложила на веки зеленые тени, подвела глаза темным карандашом и теперь, стоя перед зеркалом, решила добавить блеска для губ. Глядя на нее, вряд ли кто подумает, что еще сегодня утром она валялась без чувств на больничной койке.

– Элисон Монро, ты опаздываешь! – В комнату вошла ее вторая лучшая подруга, Табби, в сногсшибательном вечернем платье с бронзовым отливом. Табби совсем недавно развелась, так что Элли знала: улыбка на лице подруги – вымученная. Бывший супруг оставил ее ради молоденькой девушки, и сердце Табби было разбито.

– Ты потрясающе выглядишь, – улыбнулась в ответ Элли.

– Спасибо, наконец-то я вновь ощущаю себя красивой женщиной, – ответила Табби, закрывая за собой дверь.

Табби была стройной блондинкой среднего роста. И когда не боролась со злом или практиковалась в чарах, то уделяла все свое время йоге. По профессии она была учительницей младших классов, а ее бывший муженек – крутым финансовым воротилой с Уолл-стрит. История их брака – это история Золушки. По крайней мере, им всем так тогда казалось.

– Кстати, хочу тебя предупредить. Брайан хочет знать, почему ты сбежала от него прошлой ночью.

Элли поморщилась.

– Подозреваю, меня застукали.

– Причем не в первый раз, – негромко добавила Табби. – Терпеть не могу, когда ты садишься за руль одна. Ведь так недолго угодить в переделку. Впрочем, ты в нее уже угодила. Слава богу, Бри почувствовала, что с тобой творится что-то неладное, и мы успели спасти тебя от объятий полиции.

Лицо Табби сделалось серьезным. Табби, Сэм и Брианна были в курсе ее секрета – им было известно о целительском даре Элли еще с тех давних пор, когда они по дружились детьми. Как и все другие женщины в их семье, они также были наделены даром, который использовали для борьбы со злом. Табби и Сэм были родными сестрами, а Бри приходилась им двоюродной. Хотя Бри работала на ЦИТС, никто не догадывался о ее способности предвидеть будущее, и все трое старались по возможности как можно меньше распространяться о том, чем занимаются.

– Похоже, еще одна отправилась на тот свет, – заметила Табби.

Элли отвернулась. Брайан начал вести себя так, словно питал к ней повышенный интерес, а вот это уже было лишним. Мужчин тянуло к ней, как пчел на мед. И тем не менее Элли никогда не могла дать им чего-то большего, нежели ответная симпатия. Ей двадцать пять, а в ее жизни еще ни разу не было настоящей любви, да что там! Даже школьной влюбленности не было.

А еще ее вечно ловили, когда она пыталась втихаря улизнуть из дому посреди ночи – причем с каждым разом ей было все труднее придумать убедительный предлог. Эта ее привычка рано или поздно ставила крест на любых отношениях. И Элли сделала вывод: времени на любовь у нее нет. Более того, возможно, любовь станет для нее лишь помехой, ибо не позволит ей исполнить свое предназначение как целительницы.

– Боже, как я устала лгать! Устала скрывать от людей, кто я такая на самом деле! – воскликнула Элли, садясь на кровать. – Разумеется, я скажу ему, что ты позвонила мне и пожаловалась на разбитое сердце, и я не могла не откликнуться на твой зов.

– По крайней мере, ты не влюблена, – многозначительно произнесла Табби, по всей видимости намекая на свое собственное разбитое сердце.

Не успела Элли ей ответить, как в комнату без стука вошла Сэм. Внешне между сестрами было мало общего. Табби – сама элегантность, в женственном вечернем платье; Сэмми – невысокая, коротко стриженная блондинка, которая всем нарядам предпочитала потертые джинсы и байкерские ботинки. Правда, сегодня ради торжественного случая она заставила себя облачиться в откровенное черное платье, которое подчеркивало ее фигуру, и даже накрасилась – черные тени и бледно-розовая губная помада. В этот вечер она была так хороша собой, что даже резковатые, байкерские манеры были бессильны перед ее очарованием.

– Это я уже слышала. Все мы здесь – свободные женщины, которым мужчина нужен только ради одной вещи, – сказала она и подмигнула Элли.

Сэм всегда ее понимала. И еще Сэм была крепкий орешек – так часто случается, когда трагедия разыгрывается прямо у вас на глазах, когда вы еще совсем юное существо, но не настолько юное, чтобы все забыть и как ни в чем не бывало жить дальше. В отличие от своей сестры Сэм была далека от романтики. Элли тотчас ее поняла. Сэм также вела охоту – выслеживала демонов, – а в этом деле любовь ей была бы только помехой.

– Хотела бы я быть такой, как вы с Сэм! – сокрушенно воскликнула Табби. – Флиртовать с мужчинами, проводить в свое удовольствие с ними время, а когда нужно, просто сделать им ручкой.

– Себя не переделаешь, – грустно заметила Элли. – Ты мне нравишься такой, какая есть.

Она не собиралась признаваться в том, что не раз задавалась вопросом, что это такое, любить, а одиночество подчас бывало просто невыносимым.

Табби негромко фыркнула.

– Что ж, торжественно обещаю, что отныне не буду иметь с мужчинами ничего общего. Пусть это будет наш общий секрет.

– Просто не надо больше говорить «О! Он тот единственный!», чтобы потом не испытывать разочарования, – заявила Сэм, усаживаясь на стул, и скрестила свои красивые, точеные ножки.

– У тебя еще все впереди, ты еще встретишь того, кто составит тебе идеальную пару, – сказала Элли. Сэм встала со стула и подошла к зеркалу, делая вид, что хочет проверить косметику. Ей меньше всего хотелось сейчас вести разговоры про любовь.

– Эй, или ты забыла, что я умею читать чужие мысли! – полушутя воскликнула Табби.

Элли бросила взгляд на ее отражение в зеркале. Нет, свой дар она не променяет ни за что на свете, и вместе с тем ее жизни не позавидуешь. Что бы она вообще делала без своих верных подруг.

– Цель моей жизни – помогать другим, – упрямо произнесла она. – Я ни разу никого не любила, и сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет.

Элли повернулась и многозначительно посмотрела на Табби, давая понять, что секрет должен остаться секретом. Табби сжала ее руку в своей.

– А теперь серьезно. Брайан очень расстроился из-за вчерашней ночи. Он даже спросил у меня, нет ли у тебя кого-то еще.

Элли прикусила губу.

– Ты не могла отправить его прямиком в объятия какой-нибудь горячей красотки? К утру он, глядишь, забыл бы о моем существовании.

Табби смерила ее укоризненным взглядом, но Элли знала: лучшая подруга не будет сердиться долго. Разве найдешь на свете второго такого человека, как Табби? Да и бросать Брайана пока не входило в ее планы. Наконец лицо Табби озарилось улыбкой.

– Подыскивать чужим бойфрендам подружек – не в моих правилах. Но я постараюсь что-нибудь для него сделать.

– Нам пора, барышни! – напомнила им Сэм, поднимаясь с места. Но Элли не сделала и шага от зеркала.

– Там, случайно, нет Брианны? – поинтересовалась она.

Сэм непонимающе уставилась на нее.

– Бри не заставишь пойти на вечеринку даже под дулом пистолета. Так что если она не на работе, то, значит, сидит дома в обществе себя любимой со стаканом вина и изучает папки с засекреченными отчетами ИО.

ИО, исторический отдел ЦИТСа, занимался преступлениями минувших эпох.

– Я хотела бы попросить ее об одной услуге.

Табби в упор посмотрела на нее – не иначе как читала ее мысли. Когда они утром катили в джипе из больницы домой, Элли обмолвилась о том, что к ней в больничную палату явилась мать. Теперь же ей вспомнились странные слова, сказанные матерью, а также загорелый мускулистый блондин. Она напряглась, ощущая, как в ней шевельнулось желание.

– Хотелось бы знать, на что она намекала.

Сэм хихикнула.

– Гляжу, тебе интересно узнать, присутствует ли в твоем будущем эта золотоволосая секс-машина. Я бы сама не отказалась провести с таким красавчиком время, хотя, откровенно говоря, предпочитаю брюнетов.

– Эй, я его уже забыла, – возмутилась Элли и вымучила улыбку.

Сэм пожала плечами. Табби осталась серьезна.

– Скажи, сколько раз, исцеляя кого-то, ты мечтала о том, чтобы рядом с тобой в эти минуты был воин? Я точно запомнила твои слова. Ты так и сказала – воин. У меня такое чувство, что мать посылает тебе кого-то в помощь.

Глаза Табби горели от волнения. Сердце Элли забилось.

– И кого же она посылает мне в помощь? Агента ЦИТСа?

– Эти ребята – из отдела особых операций. Видимо, все дело в этом, – встряла в их разговор Сэм.

– Я не Бри, – произнесла Табби, – мне до нее далеко. Но не могла бы ты дать мне мои карты?

Элли напряглась. Табби была мастер по части карт Таро. И пусть у нее отсутствовал невероятный дар, которым была наделена Бри, карты обычно приоткрывали для нее завесу будущего.

– Можешь воспользоваться моими.

Минуту спустя Табби разложила пасьянс – сначала всего семь карт. Элли была знакома с правилами Таро, но до Табби ей было далеко. Сейчас ее внимание привлек Рыцарь Мечей.

– Это он? – негромко поинтересовалась она, глядя на верхового рыцаря с мечом в руке. Почему-то при виде его по телу забегали мурашки.

Табби оторвалась от карт.

– Нет, это не он. – Она указала на Императора. Эти карты она раздала вверх ногами.

Элли от изумления округлила глаза.

– Ты уверена?

– Этот расклад целиком говорит в его пользу. Кстати, взгляни – здесь есть судьба. – И она указала на другую карту. – Пять карт из семи из Больших арканов.

– Сама вижу, – дрожащим голосом ответила Элли.

– Кто-то спешит к тебе из прошлого – не твоего прошлого. Там есть еще одна женщина, и ей больно. Мужчина старше годами, он наделен властью. В нем есть сила и вера, и дело всей его жизни – справедливость. – Она кивнула. – И он получил на него благословение.

У Элли перехватило дыхание. С трудом верилось, что ее золотистый воин окажется уже не столь молодым. А та другая женщина, кто она? Ее мать? Ее матери больно? Неужели ее мать угодила в ловушку между миром живых и миром мертвых? Элли слышала, что такое бывает. Что ж, это объяснило бы столь странный визит Элизабет к ней в больницу.

– Я не знаю, кто эта женщина, но, как и Рыцарь Мечей, она своего рода мостик между тобой и этим мужчиной. Она крайне важна для вас обоих. Она явилась в картах как Королева Кубков. Элли, твоя жизнь вот-вот перевернется. – Табби указала на карту, на которой была изображена Башня, пораженная молнией. С нее вниз прыгали люди. А еще она лежала рядом со Смертью.

Впрочем, в этом раскладе карта Смерти, похоже, вовсе не символизировала собой смерть. Большинство гадалок не были склонны видеть в этой карте физическую смерть – но только не Табби. В ее мире Смерть, тем более в соседстве с другими картами, символизировала то, что символизировала, и никаких оговорок.

– Кто-то умрет? – спросила Элли как бы невзначай. Впрочем, Невинные умирали едва ли не каждый день. Что поделать, смерть – оборотная сторона медали под названием жизнь.

– Кто-то, – серьезно прошептала Табби и указала на Солнце, лежащее как раз под Смертью. – Но из пепла восстанет новая жизнь.

Их взгляды встретились. Но тут, облаченная в бесформенный черный брючный костюм, в комнату вошла Брианна. Элли вздрогнула. Лицо Брианны было серьезно. Она подошла к ним и пристально посмотрела на перевернутого Императора.

– Он здесь.

Когда Элли вышла на мощеный дворик рядом с бассейном, была уже полночь. Светская вечеринка, тем более вечеринка, посвященная сбору средств, успела ей наскучить. Она была равнодушна к политике и политикам, и на последних обращала внимание лишь тогда, когда те совершали очередную глупость, от которой страдал рядовой гражданин.

Она выскользнула во внутренний дворик, оставив Брайана в баре вместе с Табби и другими гостями. Все равно в такой толчее им с Брайаном поговорить не удастся. К тому же страшно разболелась голова, что случалось с ней крайне редко. По-видимому, сказывалось приключение вчерашней ночи.

Ей хотелось украдкой прошмыгнуть мимо гостей, что столпились вокруг ярко освещенного бассейна. Элли перешла лужайку, оставив позади себя и бассейн, и отцовских гостей. Мысли были сосредоточены на трех вещах: матери, сияющем воине и словах Брианны. Элли остановилась рядом с оградой – было любопытно издали понаблюдать за небольшим табуном чистокровок, что паслись сейчас под луной на соседней лужайке. Неужели где-то поблизости бродит и ее сияющий золотом воин?

Неужели ее мать направила кого-то ей в поддержку – того, кто поможет ей в ее заветной мечте исцелять страждущих?

От этой мысли Элли сделалось немного грустно. В тот день, когда мать умерла, она – словно заранее предчувствуя свой смертный час, – попросила Элли дать клятву. Элизабет Монро потребовала от дочери, чтобы та держала свой дар в секрете и почитала богов древней религии – тех, которых почитала и она сама. А еще Элли поклялась матери никогда не отказывать в помощи любому страдающему существу, большому или малому, человеку или животному, если это существо невинно.

Отец так и не оправился после смерти супруги. Кстати, отец входил в список пятисот самых успешных предпринимателей журнала «Форчун», и на первый взгляд между ним и покойной женой не было ничего общего. Впрочем, видимо, именно поэтому он и любил ее. В отличие от своего хорошего знакомого Дональда Трампа отец делал все для того, чтобы его имя – как, впрочем, имя жены и ее сводного брата – как можно реже мелькало в прессе. Уильям Монро так и не женился снова, хотя время от времени и заводил себе подружек модельной внешности.

Элли обожала отца, хотя и плохо понимала его. Она давно сделала для себя вывод: чем он меньше знает о духовной стороне ее жизни, тем лучше. Впрочем, точно так же поступала и ее мать, когда была жива. Отец ни сном ни духом не ведал, что его дочь обладает даром исцеления. Отец мечтал видеть ее в числе попечителей разного рода благотворительных обществ и в качестве жены Брайана. Или если не Брайана, то кого-то вроде него. Впрочем, Элли не имела ничего против того, чтобы войти в состав совета директоров Фонда Элизабет Монро, который занимался крупномасштабной благотворительной деятельностью. Но Элли с трудом дотянула до окончания средней школы. Она вполне могла бы зарабатывать на жизнь целительством, но не решалась сделать этот свой удивительный дар достоянием гласности. Как-никак – она наследница империи Монро, и пресса пристально следила за каждым ее шагом. Так что осторожность, и еще раз осторожность.

Вот почему ей приходилось вечно притворяться, что она способна найти общий язык с любым человеком, хотя на самом деле она могла общаться лишь со своими подругами – Сэм, Табби и Бри, и еще со злобными монстрами, которые словно задались целью уничтожить все человечество. Элли вздохнула, глядя на пасущихся лошадей. Даже в постели с таким классным парнем, как Брайан, она была вынуждена притворяться, изображать ту, кем она не была. Элли не сомневалась, отец в конце концов наверняка понял, что его жена – нечто большее, нежели светская львица, и дала себе клятву, что он никогда не заподозрит ничего подобного относительно собственной дочери. Боже, но как трудно едва ли не каждое мгновение жизни скрывать правду!

В следующее мгновение она почувствовала присутствие Брайана. Еще до того, как он окликнул ее.

Элли тотчас стряхнула с себя задумчивость. Брайан шагал к ней через лужайку, и она поспешила изобразить улыбку, надеясь в душе, что Табби уже в самое ближайшее время наведет на него любовные чары. Ему, конечно, придется несладко, и Элли даже поморщилась при мысли о том, что может стать источником чужих страданий. К сожалению, ее собственный сексуальный драйв был слишком мощным, и заставить себя избегать мужского общества было выше ее сил.

– Привет, с тобой все в порядке? Вчера ты сбежала от меня посреди ночи, и сегодня почему-то тихая, как мышка. Что-то на тебя это мало похоже!

Элли не сразу нашлась с ответом.

– Голова разболелась. Ты все еще злишься на меня из-за вчерашней ночи?

– Ты ни с того ни с сего сбежала от меня, Элли, – негромко произнес Брайан. Впрочем, без упрека в голосе.

– Мне не спалось, и я решила прокатиться, – ответила она, что, кстати, было недалеко от истины.

Брайан испытующе смотрел ей в глаза.

– Ты удивительная женщина, Элли, – произнес он и на мгновение умолк. – Наверное, тебе со мной неинтересно. Или я ошибаюсь?

Значит, он обо всем догадался. Ей тотчас сделалось грустно и вместе с тем легко на душе.

– Я не умею строить отношения, Брайан. Поэтому все мои романы быстро кончаются. Дело не в тебе. Дело во мне. Я не такая, как другие женщины. Я ни разу никого не любила.

Брайан покачал головой:

– Это делает тебя еще более желанной.

Похоже, сейчас самый момент сказать ему, что между ними все кончено, подумала Элли и неожиданно напряглась, ощутив рядом с собой присутствие посторонней силы, и это была горячая и мужская сила.

Боже, откуда это здесь? Такую мощь она чувствует впервые в жизни. Кстати, мощь эта не была черной, сатанинской – наоборот, белой и чистой, хотя и не целительской, ибо несла в себе мощный заряд тестостерона. И потому решительно подминала под себя все вокруг.

Элли, не зная, что и думать, вперила взгляд через лужайку, мимо лошадей, в темноту ночи. Эта сила была священной. Она исходила от ее богов. Но разве Табби не говорила, что он обладает верой? Что он благословлен? От волнения у нее закружилась голова.

А в следующее мгновение ей стала видна его аура.

В воздухе подрагивал и переливался оранжевым и малиновым неясный силуэт, и, наконец, сквозь мерцание Элли разглядела самого мужчину. Один миг – и мир вокруг них куда-то исчез. Исчез Брайан, исчезли лошади, остались только он и она, и еще ночь. Она нашла своего золотого рыцаря!

Именно таким он и был, каким она его себе представляла, с той единственной разницей, что сегодня он был одет. В короткой светлой тунике и сапогах, бедра обнажены, через плечо переброшен плед, из-под которого видны два меча. Вот оно что! Он шотландский горец! И словно пришел сюда из фильма «Храброе сердце»!

Не сводя с нее глаз, он медленно двинулся в ее сторону.

Нет, он просто шагнул к ней сквозь время, подумала Элли. Ее охватила дрожь. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Казалось, еще мгновение – и она от волнения лишится чувств – такая мощная сила исходила от этого воина. Вскоре он был омыт лунным светом. Элли ахнула от восторга. Он был даже еще прекрасней, чем в ее видении. Высокий, загорелый, прекрасный.