Фальсифицированная история Клуба Капитона Варсонофьевича Дерменгольма

Глава 9. Ансамбль «Гастроном»: от «Друга моего» до «Чешского Копóва»

Идея назвать свой музыкальный дуэт «Гастроном» появилась впервые в сумбурной голове Капитона как название для ансамбля вообще, какого-то. Однажды он услышал у своего однокурсника Сергея Хренова пластинку ансамбля «Рок-ателье». Пару дней спустя, выходя с Магуистом из упоминавшейся выше столовой «Регалия» и рыгая, Капитон среди прочего сварливо заявил: «Вот ведь нашли источник вдохновения для названий. То был «Рок-отель», теперь ещё «Рок-ателье». Ещё б назвали «Рок-гастроном». Тут Магуиста осенило: «А не назвать ли нам наш ансамбль «Джаз-гастроном»?!..». Капитон подумал. «Когда это мы играли джаз, у нас кишка тонка». – «Тогда – «Рок-гастроном!!..». – «Да, конечно. Можно подумать, рок мы сыграем. Мы с тобой способны только нести ахинею. Нас бы с тобой в какой-нибудь мультфильм озвучивать кошмаров или негодяев». Магуиста несколько обидело такое неверие в его музыкальные способности, однако ансамбль назвали «Гастроном».

Приятели решили, что из авангарда они уже «выросли», и что надо записать альбом «просто песен».

Это и было сделано 6 декабря 1985 года. Название альбома – «Друг мой» – придумал Магуист, вспомнивший одного из своих знакомых, который поступил в Лесотехническую академию и так этим возгордился, что стал крайне снисходительно обращаться ко всем – указанным образом. Итак, именно «Друг мой» стал первым альбомом ансамбля «Гастроном».

Некоторые слушатели «Гастронома» считают «Друг мой» лучшим альбомом ансамбля. Может быть – при всём своём несовершенстве в этом альбоме есть яркость, романтичность и некая композиционная последовательность. Начиная с «Друга моего», у «Гастронома» сложился свой принцип построения альбома. Первая сторона – более «серьёзна» и «концептуальна», а вторая – стёб и веселье.

Программной вещью альбома стал «Люмпен-Марш». Капитон поёт, точней, быстро проговаривает агрессивно-абсурдный текст одного из своих псевдо стихотворных опусов, а Магуист максимально выкладывается в гитарной игре – это один из лучших образцов его игры в роковом стиле. Из вещей Магуиста на альбоме лучшая – акварельная баллада «Побольше молчи». Это, кстати, первое негативное обращение Магуиста к Магнусу, с которым Капитон и Магуист тогда в очередной раз надолго рассобачились.

…Вообще, то, что Капитон и Магуист не пригласили для записи альбома такого сильного гитариста, как Магнус, может показаться странным только на первый взгляд. «Я не могу играть с Магуистом! – раздражённо сказал как-то Магнус Капитону после очередного гитарного „сейшена“ на лестнице в общаге. – Он всё время лезет на первый план, хочет везде лидировать, а ритм тоже понимает очень странно». Другими словами, две лидер-гитары в ансамбле ужиться не смогли бы.

Другие достойные вещи Магуиста здесь – мягкая рок-баллада «Диск» со скэтом (слоговым пением) в конце, нервный рок «Крахмальный воротник» и, наконец, тяжёлая и угрюмая «Вспоминая» (похожая на I’m Only Sleeping Леннона) – эти две песни на тему отчуждения личности в обществе. На «ударных» в песне «Вспоминая» стучит Капитон, а в других вещах – Михаил.

Из песен Капитона, которых, кстати, на первом альбоме мало, можно выделить вокальную, в два голоса, «Песню про вошь» (тема: идиот как продукт общества), гротескно-русскую «Хэ-Хэ» – и, наконец, мы подошли к лучшему, что есть на этом альбоме. Это – песня «Шашлычная «Космос», завершающая 1 сторону альбома. Текст написал Капитон, он же подобрал ритм (тут он исходил из песни «Битлз» This Boy), а Магуист тут же выдал мелодию для вступления. Пели они её втроём с Михаилом и записали с 4 дублей – случай в истории «Гастронома» уникальный, так как редко какая песня записывалась более чем с 1 дубля. «Шашлычная» – издевательство над безмозглым оптимизмом, пропетое со стилизацией под кавказский акцент:

Из вещей 2, «стёбной», стороны можно выделить «Моего сердца павильон», где сперва Магуист, как положено, играет на гитаре, а Капитон – на губной гармошке, а потом наоборот (напомним, что Капитон никогда не знал ни одного аккорда), а также импровизацию «Усталый пан Харкевич», навеянную образом присутствовавшего при записи (ему больше некуда было деваться) Ярека Харкевича. Капитон, Магуист и Миша поют тут как один неожиданно слаженно, и даже Миша вдруг ни с того ни с сего в тему сыграл на губной гармошке.

начинает, как ни в чём ни бывало, Капитон выводить «голосом доброй бабушки» (по выражению Магуиста) мелодию из «Спокойной ночи, малыши». Однако, попев ещё немного в том же духе, он неожиданно переезжает на новые рельсы (а Магуист сразу ловит, в чём тут дело, и играет соответственно):

(вольная цитата из Шолом-Алейхема). И так далее…

Таков первый альбом «Друг мой». При всех своих сырости и несовершенстве слушается он с незатухающим интересом, да и вообще совсем не так уж плох!

После «Друга моего» альбомы посыпались один за другим. Через две недели, 19 декабря, был записан ранее упоминавшийся «Я помню, что это было за время» – творение неудачное, однако это было выпадающее из общего потока воспоминание, так как ещё через 10 дней вышел альбом «Кот Эскалоп». В буфете общаги водился кошак, и Магуист назвал его «Кот Антрекот»; Капитон переделал имя в «Кот Эскалоп», и Магуист моментально сочинил заглавную вещь альбома.

Первая попытка записи нового альбома вышла неудачной: 28 декабря. Хотели писать «Кота Эскалопа», но Магуист нажрался пива до бесчувствия и спал. Альбом записали на следующий день, 29 декабря, на едином дыхании и всего за полтора часа (!) – все песни были записаны с первого дубля. Нет слов, если бы гастрономовцы поработали над ним подольше, альбом, весьма в потенциале неплохой, можно было бы довести до ума – однако «Кот Эскалоп» даже со своими немалыми огрехами имел успех у слушателей – в том числе и у Магнуса: 6 января. Я дал Магнусу послушать «Кота Эскалопа». Ему весьма понравилось.

Красивая мелодически песня «Кот Эскалоп», написанная и спетая Магуистом, – открывает альбом:

Упомянутый принцип «серьёзная – несерьёзная стороны» особенно ярко выражен на этом альбоме. Песни первой стороны, выдержанные строго в угрюмо-пессимистическом настроении, органично следуют одна за другой: сразу после «Кота» следует капитоновский «Ужас в восьмом поколении», потом его же «психиатрическая баллада» «Косноязычная песня», потом магуистовский «Убогий остров» – описание одной из его картин – и далее в точности в том же духе. Музыканты были верны своей концепции.

А уже начало второй стороны альбома представляется слушателям как вздох облегчения – то песня «Пигментация» на музыку Магуиста (местами напоминающую ускоренный битловский Sun King), стихи Капитона, спетая втроём с Мишей, причём в песне уже в который раз возникает всё тот же Зебр:

Затем следует «Ностальгия по 50-м» (нет, не 60-м: это очередное капитоновское издевательство). Серьёзная вещь на второй стороне – «Я не попал в длинноволосую ораву» – магуистовская философски-социальная баллада, музыкально очень похожая на битловскую Dear Prudence. Ещё на второй стороне можно отметить песню «Осса» на стихи Д. Хармса; всё остальное здесь, к сожалению, уже явный мусор, а завершается альбом репризой «Кота Эскалопа», в конце которой – несколько мощных джазовых аккордов, символизирующих светлую надежду.

Если «Друга моего» и «Кота Эскалопа» в контексте гастрономовского наследия можно назвать более-менее удачными альбомами, то далее началась, говоря словами Остапа Бендера, «потеря качества при выигрыше темпа» – причём качество, и так неважное, начало вовсе уходить в песок… Третий альбом, причём называющийся, опять-таки, «Зебр», записанный через 10 дней (!), 8 января 1986 года, получился сумбурным, тяжёлым и откровенно скучным для восприятия. Трудно даже найти в нём какие-либо признаки альбомной композиции. Однако именно на этом альбоме находится едва ли не лучшая вещь Магуиста вообще – «Мглистость» (социально-политическая тема), неплоха и его «Поэма» – новый «плевок» в Магнуса («уничтожение» Магнуса отнимало у Магуиста много творческих сил). Из вещей Капитона следует отметить «Стожары» – полуджазовую элегию с хорошими стихами, песню «Страшный ветеринар» со «звериным» вокалом, а также быстрый приглушённый «психоделический» речитатив под гитару «Тени мыслей». Заслуживает упоминания ещё тот факт, что на этом альбоме Магуист, кроме гитары, играет на чаранго – латиноамериканском инструменте с 4 двойными струнами, корпус которого сделан из панциря броненосца. Чаранго дал Магуисту знакомый пьяница-боливиец.

Через 2 дня (!!), 10 января, был записан новый, четвёртый альбом «Умный прапорщик» (название придумал Магуист). Куда так торопились гастрономовцы, непонятно. Написанные за два дня тексты не выдерживают критики, а о музыке и говорить нечего. Выделить здесь можно разве что вторую, местами улучшенную, а местами ухудшенную версию «Страшного ветеринара», а также вновь посвящённую оплеванию Магнуса «Оперную зарисовку», написанную Магуистом, да его же «Романс начальника гауптвахты»:

Ну, и ещё через 4 дня, 14 января, Капитон купил бутылку водки, которую выпили на троих с Мишей, потом Магуист сходил за вином, и гастрономовцы, дойдя до нужной кондиции, записали первую сторону пятого своего альбома «Всё как и было». На первую сторону 270-метровой бобины уместилось всего 4 композиции: магуистовский рок «Дядя Вася Щеглов с мыльного завода» (персонаж из программных документов Клуба) с истошными воплями Капитона: «Сволочи!! Сволочи!!! Сволочи!!! Сволочи!!!» – непонятно, кто Капитона тогда так донимал; длинная и занятная капитоновская баллада «Козы» (там есть интересный сольный гитарный проигрыш Магуиста), «Уродливый блюз» Капитона (отличная игра на гитаре Магуиста) и магуистовская замогильная элегия «Когда дадут свет».

Вторая сторона была писана на следующий день и опять (опять!) начинается со сразу двух посвящений всё того же рода Магнусу, сочинённых Магуистом, а выделить на этой стороне можно капитоновскую песню «Не смотрись в моё зеркало», описывающую реально случившиеся в общаге разборки двух арабских студентов – а последнюю строчку мгновенно, в процессе сеанса звукозаписи, присочинил и допел Магуист:

После всей этой бурной суеты со звукозаписью наступила тишина.

Запись шестого альбома началась только спустя 4 месяца, в ночь на 8 мая. Название и заглавная песня принадлежат спевшему её Капитону – «Кот Эскалоп едет в Ватикан» (по аналогии с Frankie Goes To Hollywood). Красивую запоминающуюся мелодию, использованную в этой песне, когда-то давным-давно, во времена своей молодости, придумала мать Капитона. Эта песня – признанно лучшая на альбоме, и, не считая её, участие Капитона в сочинении тем и текстов свелось почти к нулю. Капитон сочинил ещё лишь смурную роковую вещь «Альянс» на вторую сторону, чтобы разбавить сплошной магуистовский материал, объявил свой вокал в этой песне «новаторским» и, кроме аналогичного прикола, не выдал ничего.

Вся тяжесть легла на плечи Магуиста, и альбом получился чем-то похожим на «Друга моего» – там капитоновская составляющая тоже невелика – балладным, мягким, добрым и изумрудно-зелёным. Неплохой получилась и композиция. Лучшие вещи Магуиста на этом альбоме – «Моя больница» и «Очковые игры», покоряет трогательной ласковой добротой «Прощание с котом Эскалопом». Отличительными моментами являются также: использование при записи ударной установки (взятой напрокат у живших напротив вышеописанных буйных поляков) и отсутствием других участников, кроме Магуиста и Капитона.

Седьмой альбом «Гастронома» – «Биологический отец» – был записан 30 мая – 2 июня 1986 года. Начало записи омрачилось тем, что я обругал помешавшего записи Мишу. Очень оскорбил (как мог). Альбом, соответственно, записан был тоже вдвоём. Название придумал Магуист, а участие Капитона в сочинении текстов и даже музыки самое обильное: он сочинил и, соответственно, спел целый ряд баллад: угрюмо-реакционную «Хрен» («Песня о конформистах»), злобно-лирическую «Страхи розовых стен» и балладу «Утконос», где Капитон впервые заговорил, то есть запел не о психиатрии, насилии и всемирном маразме, а о гуманизме. С точки зрения музыкального новаторства, несомненно, на этом альбоме не имеет себе равных не поддающаяся внятному описанию песня Капитона «Залы»:

Магуист, хотя он и выглядит на этом альбоме чуть-чуть менее выгодно, выдал тоже немало: панк-рок «Я вонючий»:

пару коротких баллад «Крест» и «Ждём Ждём Ждём» и заглавную песню «Биологический отец»; вместе с Капитоном они сыграли на гитарах инструментальную пьесу «Петергоф» – воспоминание о прошлогоднем «авангарде». Наконец, следует отметить глобальную магуистовскую «Литературно-художественную композицию «Бригада Х», где участвует также Капитон. «Социальный заказ дал здесь благодарные плоды», – высказался позже о ней Эгершельд, ставший членом Клуба и гитаристом нового ансамбля с участием Капитона в постмагуистовскую эру.

Вскоре музыканты собрались писать свой восьмой альбом, но проект остался неосуществлённым. 8 июня. С Магуистом начали запись нового альбома – «Периодическая музыка». На деле Магуист пока не участвовал. Сперва привели (знакомую польку) Эвелину Галлас, которая лаяла и выла собакой, а я записал это. Потом я записал первую песню – свой «Вокализ»11. У Магуиста отсутствовало вдохновение. Отсутствовало оно и в дальнейшем, однако кое-что записано всё-таки было. Это – «Прощальный концерт на Новоизмайловском», или «Мандулька» – 10-минутная сумбурная ахинея, представляющая из себя грохот и вопли. Восьмой альбом «Гастронома», «Чешский Копóв», был записан осенью, уже втроём, с участием нового члена ансамбля и Клуба Инфалангéусом. Поскольку Инфалангеус никогда не стремился любой ценой вылезти в лидеры, то они с Магуистом в музыкальном плане сошлись: Магуист играл партию соло-гитары, а Инфалангеус – ритм-гитары. «Копов» производил отвратительное впечатление – виною здесь была как поганая запись, так и грязнейшее халтурное музицирование пьяных гастрономовцев. Вскоре альбом был стёрт – сожалел о нём только Инфалангеус.

После «Копова» Магуист активно готовился записать сольный альбом – с привлечением, однако, как Капитона, так и Эгершельда с Инфалангеусом. Однако в ноябре 1986 года Магуиста забрали в армию, сольник записан не был, и эпоха «Гастронома» завершилась. Новый ансамбль был создан уже без участия Магуиста. The Music Must Change – есть такая песня ансамбля The Who.

Глава 10. Отношения в Клубе

Важным фактором, влияющим на клубную жизнь, были периодические конфликты между членами Клуба. Во-первых, это уже упоминавшаяся коллизия Магуист – Магнус, а точнее – обычные хамские выходки в подростковом духе Магуиста по отношению к Магнусу. Капитон частенько ссорился с Магнусом ещё до появления Магуиста, и теперь участвовал в магуистовских эскападах по большей части мерзостным хихиканьем. Впрочем, когда Магуист нарисовал на листе ватмана акварельными красками невероятно омерзительную и в то же время высокохудожественную харю, окружённую гнусно-фаллической символикой – в харе каждый однокурсник мгновенно узнавал окарикатуренного Магнуса, – и повесил её на дверь в комнате, Капитон тут же отреагировал антимагнусовским рассказом «Страшная рожа на двери» (12 ноября 1985 года), который он впоследствии, когда отношения с Магнусом более-менее нормализовались, старался ему не показывать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.