Новелла о вынутом мече, спасшем честь принцессы

Компания располагалась на двух лавках, находящихся параллельно к столу, стоящих напротив друг друга. Одна из них была в полном распоряжение Коршуна, на другой разместились Арут и гостья. Молли в отличие от юноши, совершенно не смущалась того факта, что части их тел, периодически соприкасались. Для отрока же, каждое такое случайное прикосновение, бедра к бедру, или локтя к локтю, было чем-то сверх запредельным. Ведь для него, столь близкое присутствие рядом молодого женского тела, было по сути впервые. С каждой минутой, он испытывал к своей соседке, всё большую расположенность. Однако, как оказалось его товарищ, смотрел на происходящие под более прозаичным углом.

– “Кто первый ты или я?”, – тихо спросил внук портного, когда девушка отлучилась на свежий воздух.

– “Ты, о чем?”, – Арут, не смог внять смысл вопроса.

– “Как, о чем? Кто первый уединится с нею в подсобке”, – Коршун, был крайне удивлен не понятливостью приятеля.

– “Давай, я”, – неожиданно, благородный юноша, вдруг осознал, что вообще ни хочет делить девицу с другом.

– “Уверен, что справишься?”, – недоверчиво поинтересовался устроитель пира.

– “Конечно!”, – с бравадой, отозвался отрок, словно это было для него не впервые.

Вернулась Молли. Продолжив загибать свои коротенькие байки, забывавшиеся, сразу после окончания. Через несколько минут, юноша благородных кровей, поймал взгляд товарища. Намекавшем, что пришло время действовать. Осознавая, что настал черед проявить себя в делах любовных, Арут перешел к активным маневрам. Он взял в одну руку ладошку девушки, сверху накрыв её, пальцами второй.

– “Ты чего?”, – удивилась она.

– “Просто у тебя, такая нежная рука”, – вытягивая слова, он почему-то решил, что произнесенная, таким образом фраза, будет звучать романтичнее, промолвил начинающий соблазнитель.

– “А у тебя, холодная”, – хихикнула, девушка.

– “Рука, то у меня может и холодная, зато кое-что другое горячее”, – не растерялся с ответом, юноша.

– “Да? И что же это?”, – бросив в его сторону, игривый взгляд, поинтересовалась кокетка.

– “Сердце!”, – напыщенно, выждав паузу, возгласил Арут, про себя гордящийся, своим ответом. Сейчас, он представлялся, сам себе, этаким галантным искусителем. Чьи фразы, сладостью рифм, заставляют трепетать и умиляться, женщин.

– “А я думала, что ты имел в виду по крайней мере губы” – судя, по смешку Молли, её этот отзвук рыцарской изящности совсем не впечатлил. Не вызвав ни умиления, ни трепета.

Как оказалось, не вызвал он импрессии и у наблюдавшего со стороны за происходящим Коршуна. Он видимо также разочаровался, в способностях своего товарища посылать в цель стрелы соблазнения. Глубоко выдохнув, после реплики, возможно имевшей успех в письменных романах, внук портного, который в буквах был не силен, залпом допил стакан, наполненный более чем наполовину. Затем встал и обратился, к девушке: – “Можно, тебя ненадолго отозвать в сторонку, хочу кое-что спросить”.

Молли выдернула ладонь из рук Арута, и встав последовала на это простое приглашение, не приукрашенное изысканностью речевых оборотов. Коршун провел гостью, во вторую комнату, и войдя внутрь, захлопнул дверь. Как только, они скрылись, отрок, соскочил с места. Подойдя к стене, разделившей его с сотрапезниками, он обнаружив щель, прильнул к ней глазом.

Небольшое оконце, расположенное аккурат напротив входной двери, пропуская сквозь себя, тусклый свет луны, скудно освещало помещение. С трудом потерпевшему крах ловеласу, удалось различить два, находящихся в комнате силуэта. Стоящих в непосредственной близости друг от друга. Если с видимостью дела обстояли достаточно скудно, то звукам ничего не мешало, беспрепятственно покидать пределы, небольшого помещения. А потому юноша, прекрасно слышал весь произошедший за стенкой диалог.

– “Что ты делаешь?”.

– “Да ладно тебе, что ты дурочку корчишь! Будто не поняла, зачем я тебя позвал”.

– “Вообще-то я замужем”.

– “Это даже к лучшему. Ничего, от твоего муженька не убудет”.

– “А ещё у меня кровавые дни”.

– “Хватит лепить отговорки, прибереги их другому”.

Наступила пауза, сопровождавшаяся, бурным двойным дыханиям. Прервал её Коршун: – “Что это у тебя там?”.

– “Я же говорила, у меня кровавые дни”.

– “Вот, черт! Хотя мне без разницы, я не брезгливый. Давай ложись”.

– “Подожди! Дай одежду сниму. Не хочу запачкаться”.

На этом слова закончились, ведь сговор против нарушения церковной заповеди о супружеской верности, успешно состоялся. Далее, пытавшемуся разглядеть, происходящие в темной комнате события, через щель в стене, Аруту показалось будто у одного из силуэтов, вырастают крылья. На самом, деле это подавшаяся блуду грешница, стягивала через голову юбку. После того как Молли разделась, обе тени, опустившись вниз, окончательно пропали из поля зрения. Послышались звуки, смысл которых приятно будоражил своей непристойной откровенностью. Частые глубокие вскрики девушки и звонкие тычки, от бьющейся влажной плоти.

Манерный отпрыск, ощутил, как от громких томных стонов, его фаллос начал наливаться изнутри неведомой силой. Очень быстро, от манящей к себе любовной сечи, тому стало неприлично тесно в темнице штанов. Упершись в ткань, головка узника, принялась тереться об материю. Эти соприкосновения, вызвали в юноши, приятную истому, от которой исходили завораживающие лучи, стремящиеся разнести наслаждение по всему телу. Создалось такое ощущение, что с каждым новым вздохом Молли, крайняя плоть юноши набухает всё сильнее. Возникло даже чувство, что вскоре ей станет, тесно не только в штанах, но и во всем помещении. Но, тут видимо достигнув своего максимума, усиленно рвавшийся на волю упругий змей, принялся сокращаться. Волны блаженства, бьющие от него, переросли в экстаз. Еще один стон, еще одно трение головки об ткань, и орудие Арута, выпустило подряд, три залпа. После чего сникнув, стало уменьшаться в размерах. Когда не долгое чувство упоения прошло, на смену пришел дискомфорт от того, что вся паховая область оказалась пропитана слизкой жидкостью. Желая избавиться от этих следов не парной любви, отрок поспешил вернуться к оставленному месту застолья, в поисках тряпки. Но в этот момент затихли и эротичные вздохи девицы.

Зависшею тишину, звонко оборвал, властный говор Коршуна: – “Лежи здесь и не вздумай, одеваться, а я пойду позову Арута”.

Услыхав эту фразу, молодчик чьё имя было упомянуто в ней, сильно испугался, что его конфуз будет обнаружен товарищем. Вся ткань спереди его брюк, пропиталась насквозь и скрыть образовавшиеся пятно не представлялось возможным. К тому же, он не был уверен, что после случившегося, сможет сейчас поднять своё оружие для любовного подвига. Заметавшись по комнате, как загнанный кролик, юноша, уже был готов выпрыгнуть в окно и сбежать, но, когда скрипнула, открываемая хозяином дома дверь, в его голову спасительной стрелой влетела идея. Он быстро, повалился на лавку, скрутившись калачиком, таким образом, чтобы не было видно следов его несдержанности, и притворился спящим.

В комнате, раздалось шлепанье босых ног. Оборвавшиеся прямо перед ним.

– “Эй, Арут, давай вставай, твоя очередь”, – тормоша его за плечо, весело произнес Коршун. В ответ, отрок изобразил, как пытается, но не может раскрыть веки, и при этом принялся бормотать, бессвязные звуки. Благодаря дядиным пирушкам, он знал, как выглядят люди в невменяемом состоянии.

– “Эй, рыцарь, тебя ждет прекрасная дама, ты должен спасти её от дракона”, – продолжая пихать приятеля, внук портного не упустил возможности, пошутить. Видя, что старания не приносят никого результата, простолюдин, лениво махнул рукой.

– «Как знаешь», – после этих слов, шлепанье босых ног, возобновилось, но теперь оно не приближалось, а удалялось.

Вернувшись назад к замужней девице, парень выдал следующею тираду: – «Что ж раз именинник не желает, то я, пожалуй, еще разок, закину своё удило».

Ответом послужило напускное ворчание со стороны Молли. Арут встал с лавки и отыскав тряпку, засунул её внутрь штанов. Отчистившись от слизкой скверны, юноша принялся настраивать себя на поход, который должен был приоткрыть ему калитку в загадочный мир, плотской любви. Вот только его приятель не спешил, завершать ходы своего ферзя. Ожидая, когда вход в волшебную пещеру освободится, сирота прилег на лавку, закрыв глаза.

Через несколько мгновений, отрок утратил всю связь с человеческим миром, превратившись в орла. Он тотчас взлетел, и широко расставив крылья, стал парить над подлунным миром. То стремительно набирая высоту, то камнем падая вниз. Он чувствовал себя ни хорошо и ни плохо, а так словно всю жизнь был величественной птицей, и полет не таил в себе, ничего необычного. На горизонте появилась черная туча, которая стала стремительно приближаться. Вблизи она оказалась стаей ворон, подлетев ближе они разом кинулись на орла. Самая безобразная из них, первой клюнула его в правый бок, её примеру последовали остальные. Он открыл глаза, снова становясь человеком и увидел зависшего над ним Коршуна.

– «Что моя очередь?», – спросил юноша, посылая мысленный сигнал своему змею, что тому пора оживать.

– «Да, ушла она уже! Ты бы еще дольше спал! Между прочим, я тебя будил. Ты давай, вставай мне нужна твоя помощь».

Разочарованно отрок побрел за приятелем. Внук портного хотел пока все спали, забросить на крышу тюфяк, на котором любил Молли. Чтобы начавшее ласкать горизонт солнышко, просушило его. Взяв свою ношу по краям, товарищи вытащили её на улицу. Уже достаточно рассвело, чтобы можно было различить любую мелочь. Взглянув на тюфяк, Арут увидел, что вся его середина измазана не подсохшими кровавыми пятнами, перемешанными с белой слизью. Ему стало так противно, что отбросив ношу, он согнувшись пополам, начал извергать из себя остатки пиршества.