Клеймо Созвездия

Глава 4

Я проснулась от того, что в лицо сквозь дырявый пузырь на окне ударил блеклый, серый свет. Тело ныло так, словно меня всю ночь били палками. После того сумасшедшего полуночного потопа, когда мы втроем до хрипа орали друг на друга и в кромешной темноте латали гнилую крышу, я вернулась на свой топчан и просто вырубилась. Сон был тяжелым, глубоким и без сновидений — я спала настолько крепко, что не слышала абсолютно ничего вокруг.

Кое-как поднявшись, я натянула плащ и, потирая затекшую шею, заглянула в соседнюю комнату.

Митея уже не спала. Блондинка сидела на краю продавленной кровати, методично расчесывая пальцами свои спутанные волосы. В комнате было подозрительно тихо. Я огляделась по сторонам, нахмурилась и перевела взгляд на подругу.

— Где Талия?

Митея вздрогнула от моего голоса и подняла на меня свои глаза.

— Она ушла. Уже пару часов назад.

— Какого черта?! — внутри меня мгновенно вспыхнула злость пополам с диким страхом. Я сделала шаг в комнату, сжимая кулаки. — Я же ясно сказала вчера: из дома носа не высовывать! На улицах облавы! Ищейки рыщут в поисках товара!

— Я пыталась её остановить, Амира, — испуганно зашептала Митея, оправдываясь. — Но она уперлась и всё. Сказала, что выйдет буквально на пару часов. Мол, она обещала встретиться с Джасом.

У меня перехватило дыхание от возмущения. Джас. Местный парень из соседнего квартала. Тихий, бродячий парень, который вечно терся возле наших лачуг.

— Она рискует собственной жизнью ради того, чтобы провести время с этим странным типом? — я в отчаянии всплеснула руками. — Она с ума сошла?

В этот самый момент в прихожей раздался резкий скрежет. Дверной засов с тихим стуком отодвинулся, и деревянная дверь приоткрылась.

Я коршуном бросилась в коридор. На пороге стояла Талия. Она как раз стягивала с головы мокрый капюшон, её глаза округлились, когда она увидела моё перекошенное от гнева лицо.

— Талия, неужели твоя встреча с Джасом не могла подождать окончания этого чертова аукциона? — с порога накинулась я на неё, заставляя подругу вздрогнуть.

— Хорош тебе, Амира, ничего страшного не случилось, — Талия попыталась беззаботно отмахнуться, проходя мимо меня на кухню, но руки её заметно дрожали. — Я же недалеко вышла. Буквально в соседний сектор, на пару часов. Никаких Ищеек там и близко не было.

— Мне не нравится этот парень, Лия, и ты это прекрасно знаешь, — я пошла за ней по пятам, не собираясь остывать. — Его симпатия к тебе... Всё это не вовремя. Он не тот человек, который должен быть рядом с тобой, особенно сейчас, когда все переворачивают вверх дном!

Талия резко остановилась у стола и обернулась ко мне. Её взгляд стал упрямым, а на бледных щеках проступил румянец.

— Амира, ты же знаешь, что он мне нравится, — тихо, но твердо перебила она меня. — И дело вообще не в симпатии. Джас просил о помощи. У него сейчас серьезные проблемы, дома шаром покати. Я просто... я ходила поделиться с ним нашей крупой. Отсыпала немного из мешка.

— Ты могла бы сделать это после аукциона! — воскликнула я, чувствуя, как от бессилия на глаза наворачиваются слезы. — Буквально на днях здесь начнется ад, Иверийцы приедут за рабами, Ищейки хватают всех красивых девчонок без разбора! А ты разгуливаешь по Гнили с мешками зерна!

— Амира! — Талия сделала шаг ко мне, и в её голосе вдруг зазвенели слезы и ответная, горькая обида. — Когда мы втроем три недели назад заживо умирали здесь с голода... Когда у нас не было ни единого медяка, а фасоль сгнила... Джас был первым и единственным во всей этой проклятой Гнили, кто пришел к нам! Он молча отдал нам свои запасы, просто чтобы мы выжили! Теперь у него самого точно такая же беда. И я не собираюсь крысить еду, пока он там голодает. Я просто помогла ему в ответ.

Её слова ударили меня под дых. Я замолчала, выдохнув сквозь сцепленные зубы. Возразить было нечего. Джас действительно тогда нас спас, нарушив волчий закон Серой Гнили, где каждый был сам за себя.

Я опустила голову, с трудом сдерживая клокочущий в груди страх, и провела ладонью по лицу. Она была права, но от этого ситуация не становилась менее опасной.

— Пусть так, — произнесла я, поднимая на неё уставший взгляд. — Но, пожалуйста, Лия... Пообещай мне, что больше ты туда не пойдешь. С этого момента мы наглухо закрываемся в доме. Будем сидеть здесь беззвучно, пока этот проклятый аукцион наконец-то не закончится.

Талия медленно кивнула, растеряв всю свою воинственность, и тихо ответила:

— Обещаю. Больше я никуда не пойду.

После этого мы быстро позавтракали, почти не разговаривая, и сразу принялись за работу. Чтобы превратить нашу и без того убогую лачугу в абсолютно глухой, нежилой склеп, нужно было постараться. Мы таскали из угла в угол тяжелые пыльные доски, наглухо забивая и без того крошечные окна. Сверху Талия яростно натягивала куски старой, почерневшей от сырости мешковины, маскируя любые щели, чтобы ни один случайный лучик света не пробился наружу. С улицы наш дом должен был выглядеть как полностью заброшенные, мертвые развалины, в которые никто в здравом уме не сунется.

Пока мы возились в полумраке, Митея, стоявшая у подоконника с охапкой грязных тряпок, вдруг замерла. Её плечи хрупко опустились, а глаза потемнели от подступивших слез.

— Мало того, что мы родились в этой проклятой Гнили, так еще и Этер наградил нас этими метками — произнесла она, глядя на свои руки. — Ну почему всё так несправедливо?

Талия, с силой вбивая ржавый гвоздь в оконную раму, даже не повернулась.

— Это всё Энтропы и Излом, — хмуро бросила она, вытирая пот со лба рукавом. — Так, по крайней мере, всегда говорили мои родители. Они верили, что чудовища прокляли эту землю.

— Да, моя мать тоже часто вспоминала ту ночь, — я остановилась посреди комнаты, крепче сжимая в руках молоток. Воспоминания из детства камнем легли на грудь. — Двадцать три года назад мир чуть не треснул пополам. Излом полыхал так, что небо казалось кровавым. Лорды Этера встали на защиту своих Пределов, они выстроились на Стыке и влили в пространство столько дикой боевой магии, чтобы справиться с Энтропами, которые лавиной валили из дыры, что реальность просто не выдержала. Ударила вспышка. Такая нереальная, безумная вспышка силы, которой этот мир еще не видел.

— И эта волна накрыла всю Серую Гниль, — отозвалась Талия, откладывая инструмент. — Выжгла всё на своем пути.

— Мне отец тоже это рассказывал, — Митея шмыгнула носом, её голос задрожал, а пальцы смяли край мешковины. — Излом закрылся, но вспышка ударила по всей Гнили. И именно в этот момент я родилась. В ту самую секунду, когда магия Лордов смешалась с туманом трущоб. Всю жизнь... всю жизнь родители прятали меня. Мать с отцом всегда меня защищали. Прикрывали эту метку на спине, не выпускали на улицу во время облав, отдавали последний кусок хлеба, лишь бы я не попалась Ищейкам Они были такими хорошими. А теперь их нет.

Она без сил опустилась прямо на грязный подоконник, пряча лицо в ладонях. Её хрупкие плечи мелко задрожали от беззвучных слез.

Бросив молоток на пол, я быстро подошла к Митее и крепко, до боли обняла её, прижимая к себе. Талия молча подошла с другой стороны, положив свою тяжелую ладонь ей на плечо.

— Теперь мы у тебя есть, Митея, — произнесла я, вжимаясь носом в её светлые волосы. — Слышишь меня? Мы у тебя есть. Мы теперь твоя защита и твоя поддержка. Мы пройдем через это вместе.

Митея кивнула, уткнувшись мне в плечо и судорожно выдыхая.

Талия отошла к двери, облокотившись о деревянный косяк, и её карие глаза снова налились привычной, мрачной горечью трущоб.

— Это Гниль, Тея, — цинично и жестко оборвала она тишину. — Она никого не жалеет. Наши родители отдали всё, чтобы спасти нас, но этот Стык всё равно их сожрал. Они заболели от вечной сырости, иссохли от голода и сгнили здесь. И мы... мы точно так же сгнием в этих трущобах, как и наши родители. Это просто вопрос времени.

— Не сгнием, Лия, — я обернулась к ней, не выпуская Митею из объятий. — Ты забываешь одну вещь. У нас есть иммунитет от всех этих болезней Стыка. Мы наполовину как Иверийцы. Наша кровь из-за той вспышки Излома очищает сама себя. Мы никогда не заболеем этой болотной лихорадкой, от которой люди в Гнили харкают кровью и умирают. Нам... нам придется сидеть здесь и просто смотреть, как остальные люди гниют заживо вокруг нас, пока мы остаемся здоровыми.

Талия пугающе усмехнулась, бросив быстрый взгляд на заколоченное окно.

— Великое утешение, Амира, — ледяным тоном бросила она, покрепче перехватывая свой нож под плащом. — Мы не умрем от лихорадки, здорово. Если только когда-нибудь нас просто не прирежут в подворотне свои же гнильщики за мешок ячменного зерна. Здесь людская жизнь стоит дешевле, чем гнилая луковица.

Мы молча продолжили работу. Каждый стук молотка казался слишком громким в этой тишине лачуги, но мы упрямо натягивали ткань и крепили доски, стремясь как можно скорее запечатать наше убежище от внешнего мира.

В какой-то момент я замерла с поднятой рукой, так и не опустив инструмент. Сквозь заколоченные щели с улицы донесся странный, тяжелый шум. Это не было обычным шагом редких прохожих.

— Тихо, — едва слышно выдохнула я, опускаю молоток.

Мы синхронно опустились на корточки, вжимаясь в тени у стен. Митея испуганно затаила дыхание, округлив глаза.

— Я посмотрю, Амира, — так же тихо шепнула Талия, медленно поднимаясь. — Аккуратно.

Она бесшумно, словно тень, двинулась к окну, которое мы только что забивали. Осторожно припав к узкой щели между доской и рваной мешковиной, Талия всмотрелась в туманную улицу трущоб. Её спина мгновенно одеревенела, а пальцы вцепились в деревянную раму.

— Это Ищейки, — выдохнула она, оборачиваясь к нам. В её голосе впервые звенел настоящий страх.

— Быстро, во вторую комнату! — скомандовала я, срываясь с места.

Мы бросились вглубь лачуги, стараясь не издавать ни единого звука на скрипучих половицах. Талия, забежав последней, мгновенно вытащила из-за пояса свои ножи. Один она оставила себе, а два других резко протянула мне и Митее.

Митея перехватила холодную рукоять, и я увидела, как сильно трясутся её тонкие пальцы. Она была самой нежной из нас, и мысль о драке приводила её в ужас.

— Мы... мы с ними не справимся, — со слезами в голосе прошептала Митея, прижимаясь спиной к стене.

— Митея, успокойся, — я шагнула к ней, заставляя посмотреть на меня. В полумраке спальни я с ужасом увидела, как её синие глаза снова начали бесконтрольно пульсировать и переливаться всеми оттенками. — Дыши глубже, Тея. Зажми эмоции. Может, они просто пройдут мимо.

Но шум на улице только усиливался. До нас долетали грубые крики, топот тяжелых сапог и плач соседей, которых выволакивали из лачуг.

Снаружи неожиданно раздался резкий окрик. Голос прозвучал совсем близко, прямо на соседней улице.

— Проверяйте все дома. Даже заброшенные. Нам сказали, что здесь видели трёх молодых девок.

— Если они зайдут сюда, то мы пропали, — процедила Талия, вставая чуть впереди и выставляя нож. — Их слишком много. Этих Ищеек Гнили здесь просто тьма, Амира. Нам не отбиться.

— Всем тихо. Сидите тихо, — я крепче сжала рукоять оружия, чувствуя, как собственный магический рисунок на пояснице начинает гореть от невыносимого напряжения.

Мы буквально вжались в стену, сливаясь с темнотой угла. Мы сидели не шевелясь, слушая, как бешено стучат наши сердца. Минута тянулась как вечность. И тут прямо в прихожей раздался оглушительный треск. Хлипкий засов не выдержал удара. Наша входная дверь со скрежетом распахнулась.

В эту же секунду страх испарился, уступив место ярости. Мы с Талией синхронно встали на ноги, выходя из тени и направляя ножи прямо перед собой.

В проеме комнаты появились они. Ищейки. От одного их вида меня передернуло от отвращения. Это были обычные люди из нашей же Серой Гнили, но они выглядели сытыми и были одеты в дорогую, опрятную одежду из плотной кожи — без единой прорехи или пятна грязи. Эти твари имели кучу денег с аукционов, цинично продавая в вечное рабство Иверийцам свой народ. Они были такими же людьми, выросшими в этом аду, но кормились за счет чужих сломанных жизней.

Один из них, крупный мужчина с коротким мечом на поясе, шагнул вперед и окинул нашу крошечную спальню наглым взглядом. Его губы растянулись в мерзкой, торжествующей улыбке.

— О-о-о... — протянул он, лениво поигрывая рукоятью оружия. — А кто это у нас тут прячется под досками? Какой шикарный товар завалялся на окраине.

— Убирайся отсюда к чертовой матери, — ледяным, вибрирующим от злости голосом бросила Талия, делая шаг навстречу. Она стояла как вкопанная, демонстрируя невероятную храбрость.

Скупщик лишь хрипло посмеялся, даже не восприняв её угрозу всерьез, и небрежно махнул рукой назад, где в узком коридоре уже толпились его люди.

— Схватить их! — приказал он. — Осторожно только, морды не попортите.

Митея вздрогнула, но вместо того, чтобы сжаться, она вдруг упрямо вскинула голову и тоже встала в наш ряд, трясущимися руками направляя нож на врагов. В её глазах застыли слезы, но в них горела та же решимость. Я тоже выставила лезвие вперед, хотя прекрасно понимала, что со всеми этими ублюдками мы не справимся. Шаг за шагом, толкая друг друга, в нашу маленькую лачугу заходило всё больше и больше вооруженных Ищеек, полностью отрезая нам любой путь к спасению.

В глазах этих сытых, опрятных ублюдков не было ни капли жалости — только холодный расчет. Глядя на то, как они плотным полукольцом зажимают нас в углу, я ощутила, как к горлу подкатывает удушливая обреченность. Люди аукциона. Сволочи, которые за несколько серебряных монет ломали человеческие судьбы, швыряя земляков в пасть Иверийцам. Я слишком хорошо знала, что нас ждет дальше: грязные клетки, торги, рабские метки, выжженные прямо на коже, и медленная смерть во дворцах Высших.

Лучше сдохнуть прямо здесь, на этих гнилых досках. Лучше захлебнуться собственной кровью, чем пойти с ними добровольно.

— Взять их! — рявкнул вожак.

Ищейки рванулись вперед лавиной. Наша крошечная спальня мгновенно превратилась в сумасшедший, яростный ад.

Талия закричала первая — дико, воинственно — и с размаху полоснула ножом воздух, заставив одного из нападавших испуганно отпрянуть. Но силы были слишком неравны. Двое массивных мужчин навалились на Митею. Наша нежная, хрупкая блондинка выставила лезвие вперед, но один из Ищеек наотмашь ударил её по руке. Раздался глухой, противный хруст, нож с криком вылетел из её пальцев, со звоном покатившись по полу.

— Амира! Талия! — закричала Митея, когда её грубо сгребли за шиворот, отрывая ноги от земли.

— Не трогай её, ублюдок! — взревела Талия, пытаясь прорваться к подруге, но её перехватили. Двое громил с ходу навалились на неё сзади, мертвой хваткой заламывая руки за спину. Талия отчаянно брыкалась, кусалась, хрипела и пыталась вырваться, но её вжимали в пол.

Еще двое бросились на меня. Я успела сделать один точный выпад, распоров кожаный рукав первому, но второй с размаху перехватил мое запястье. Боль обожгла сустав. Ищейка с силой крутанул мою руку, заставляя пальцы разжаться, и мой нож с глухим стуком упал в солому. Меня жестко, до хруста в костях развернули спиной и с размаху впечатали лицом в стену.

— Пусти, тварь! Пусти! — задыхаясь от ярости, хрипела я, безуспешно пытаясь выкрутиться.

Я повернула голову, преодолевая давящую боль, и увидела, как один из мародеров уже волочит рыдающую, бледную Митею к выходу в коридор. Она отчаянно цеплялась босыми ногами за дверной косяк, срывая ногти в кровь. Следом за ней, согнув пополам, двое других ублюдков грубо потащили матерящуюся, брыкающуюся Талию. Нашу маленькую семью рвали на куски прямо на моих глазах.

— Митея! Талия! — в полном отчаянии закричала я.

— Амира! Амира, помоги! — донеслось из коридора эхо панического, затухающего крика Митеи.

Меня тоже резко дернули назад, отрывая от стены, и пинком погнали к выходу. Я шла, едва переставляя ватные ноги. Ищейки выводили нас на улицу, навстречу позорным клеткам аукциона.

Я смотрела на этот разгромленный дом, на растрепанные темные волосы Талии, на спину Митеи впереди. По щеке покатилась слеза. Это был конец нашего выживания.

И в этот самый миг внутри сработал холодный, расчетливый щелчок. Печать на пояснице запульсировала так дико, что магия уже готова была выплеснуться наружу и затопить мои глаза, выдавая аномалию.

«Успокойся, — приказала я себе, до крови прикусывая губу. — Зажми это обратно. Успокойся, Амира, иначе они всё увидят».

Глубоко вдохнула, силой заталкивая бушующую силу обратно, в самую глубину души. Прекрасно понимала: если эти Ищейки сейчас увидят трехцветные переливы в моих глазах, если поймут, что скрыто под моей кожей они увидят во мне не просто товар, который можно дорого продать на площади. Они поймут, что я в сотни раз ценнее всей Серой Гнили, вместе взятой.