Трехголосная фуга

Глава 8. Закон синхронизма?

От чтения маминого дневника меня отвлек звонок Рината:

— Какого фига ко мне ни свет ни заря заявились менты? Целая толпа: и опер, и следак, и тип с собакой, и ещё один, не знаю кто.

Я только сейчас посмотрела в окно. Оказывается, уже начало светать.

— Быстро они.

Ринат меня не слушал, говорил раздраженным голосом:

— Мобильник твоей матери остался в доме. Не разрядился. Что удивительно. И на нём нет ни одного отпечатка, что наводит их на нехорошие догадки. Теперь с меня взяли подписку о невыезде. Что-то протоколировали, расспрашивали. Чё за предъявы, Ань? Нормально же вчера разошлись. Они перевернули тут весь дом мне. «С моего согласия», — Ринат с сарказмом сказал последние два слова, потому что не согласиться на обыск он не мог в сложившейся ситуации. — Любезные такие все из себя. Всё-ё-ё в дактилоскопическом порошке. Псина по дому шастает. В одном Бог уберег, я даже не сунулся в ту комнату. Открыл дверь и тут же закрыл, потому что она битком завалена шмотками. Там телефон и обнаружили. Короче, пусть ищут. Ни одного моего отпечатка и следа там нет. Они с тобой уже разговаривали?

— Так я им и позвонила, — несмело ответила я.

— А ну да, ну да, иначе чего бы они её телефон отслеживать стали. Короче, ты решила на мне отыграться за вчерашнее. Нужно, чтобы кто-то постоянно был здесь. А мне некогда. Ты где сейчас?

Я и не знала, что отвечать. Уже ведь почти утро, а я так и не нашла, где жить. Папа на работе ближе к десяти появится. Сейчас ехать смысла нет. Там всё закрыто.

— Опер вчерашний приехал? — уточнила я вместо ответа на вопрос Рината.

— Какой там. Они же по очереди дежурят. Короче, тут куча всего. И ноутбук её. Чего только нет. Следак задает слишком много вопросов. А я вообще ничего о ней не могу сказать. Я её два раза в жизни видел. Короче, они хотят тебя. Э-эй, ты куда пропадаешь там? Слышно меня? — Ринат заговорил ещё громче.

— Да, да, слышно.

— Давай скорее. Бери такси. Я оплачу, когда подъедешь, — командовал Ринат.

Такси из Москвы до нашего домика, между прочим, стоит как авиабилет до Питера.

— Вообще-то я хотела с утра съездить на работу к отцу. Они ещё долго там будут?

— О-о, они тут пока каждую баночку своей кистью с порошком не обмажут, каждую бумажку, фискальный чек не повертят в руках, никуда не уедут. Тут хлама и макулатуры столько, что хоть до утра разбирай. Но мне-то на работу надо, встреча важная. Поэтому давай вначале дуй сюда, а потом всё остальное. Они тут, кстати, ещё к трещине на окне прикопались, — возмущался Ринат.

В такси я зря времени не теряла, позвонила Екатерине из «АТАС». Она сказала, что работает с внештатными только по электронке. Что в редакции страшный аврал, всё общение строго по делу. Вживую они виделись лишь раз — на презентации книги. И то мама сильно опоздала. Последний перевод она сдала вовремя, акты всё ещё на подписи, поэтому оплата пока не прошла. Больше они не связывались, новые проекты ей не отправляли. Последнее письмо от мамы к Екатерине ушло чуть больше трех недель назад.

Вполне возможно, что мама сидела без денег, раз с выплатами в издательстве не торопятся.

По крайней мере, теперь у нас (ну как у нас… у них, у полицейских) есть мамин телефон с историей последних звонков. Хотя последние звонки они могли получить и от оператора связи, а вот то, что при маме нет мобильника, это гораздо, гораздо хуже. Как теперь её искать? Как отследить? Это очень и очень плохой знак (да простит меня мама за очередное слово «очень»). Может, её прямо из дома похитили, потому и не успела ничего с собой взять. Или ограбили, прибили и спрятали. Всё-таки она наверняка немалые деньги с продажи дома получила. Нашего алматинского знакомого выследили так возле обменника валют, а потом избили до полусмерти и отобрали крупную сумму денег в долларах.

В комнате на полу валялась выпотрошенная папка, в ней мама хранила все документы, рядом с ней две трудовые книжки (мамина и бабушкина), свидетельство о рождении, стопки истончившихся документов, наши старые медицинские карточки из обыкновенных общих тетрадей в клеточку. Будто здесь что-то в спешке искали. Документы на дом? Загранпаспорт?

Мама или вор? Или это всё типичный депрессивный кавардак, когда ни на что нет сил?

Под завалами я нашла альбом, а в нём фотографию, хоть и сделанную ещё до переезда в Москву. Мама на ней смеялась. Не просто позировала, а по-настоящему. Для ориентировки сгодится.

Голова шла кругом от допроса. Один из полицейских (в растерянности я позабыла его имя и фамилию) — в звездочках на погонах я вообще не шарю — задал мне те же вопросы, что и дежурная сотрудница телефонной линии «102», но к ним добавилось ещё несколько десятков.

Знаю ли я пароль от маминого смартфона. Он считает подозрительным, что на телефоне нет ни единого отпечатка, так не бывает у обычных людей, если только кто-то намеренно не удалил их, или владелец телефона — невротик, который боится микробов и живет, не снимая хирургических перчаток.

После случившегося с папой я перестала верить в добросовестность правоохранительной системы, и страшно жалею, что они нашли мамин телефон раньше меня, потому что я мигом обзвонила бы все последние её контакты. А эти заберут его, засунут в зип-пакет и задвинут в ящик, пока сроки не начнут гореть. Нет, я не строю из себя Нэнси Дрю (разве что не хуже неё играю в теннис), но я гораздо больше хочу найти маму, чем эти мужики.

Они затянут дело на несколько месяцев, а то и на год. Пока им денег не дадут. В конце концов, сколько ещё они ведут параллельных расследований.

Полицейский сказал, что без пароля от гаджета не будет никакого толку. На мой вопрос, разве не могут они взломать айфон, ответил, что в его практике такого не было. Или спец он никудышный, или полицейские детективные фильмы безбожно врут.

Конечно же, я назвала мамин пароль. И конечно же, она его не сменила.

Полицейский оживился:

«Повезло. Сэкономим уйму времени. Сейчас запроси распечатку звонков, провайдер тебе фигу с маслом скрутит. Даже таксопарки отписками занимаются, лишь бы не выдать похождения клиентов. Куда не ткнись без санкции прокурора, всюду отказ, защита персональных данных и конституционных прав, неприкосновенность частной и семейной жизни, тайна переписки и переговоров. А нам как прикажете людей искать?»

Полицейский открыл папку с SMS, т.к. там горела красная единичка, оповещающая о новом сообщении, я успела быстро сфотографировать сообщения, пока полицейский его читал:

Мама: «Встретила бывшего. Сижу в его машине. Позвал в рестик. Идти?»

Ответ от абонента (в контактах он никак не записан, только номер телефона): «Обязательно. Вот это я и называю законом синхронизма».

Кого же она встретила? Надо пройтись до конца по записям в мамином почтовом черновике. Может, и об этом что-то есть.

Полицейский совсем недолго молча копался в найденном телефоне, а потом продолжил меня допрашивать.

Знакома ли я с человеком, про которого мама написала в сообщении, догадываюсь ли, кто он?

Где отец? Тоже не выходит на связь? Давно? В Москве? Где работает?

Я рассказала, что он недавно остался без телефона.

Скандалили они или нет?

И вроде бы нет, ни разу не слышала, но если нет, то с какой стати папа ушел от мамы? А она ему за что-то мстила, как я поняла из её записей, которые прочла ночью.

Она хотела скрыть от меня, что они разъехались. Преспокойно думала, что он не звонит и не пишет лишь потому, что она его в черный список кинула. Или ей уже фиолетово было, потому что кто-то другой «позвал её в рестик». Даже думать не хочу о разводе родителей. Люблю их обоих (маму, конечно, больше), и не могу представить порознь. Не хочу плохо думать о ней. Но это будто чужая женщина, а не та, которую я знаю.

Любила ли мама выпить? Я уж точно её пьяной не заставала, пока мы жили вместе. Но кто её знает. Ведь и по рестикам она раньше с «бывшими» не ходила.

Оказывается, пьянчуг и наркоманов чаще остальных разыскивают: то поскользнутся где-то, то отключатся и находят их уже обмороженными, с переломами, то уйдут в запой с собутыльниками, то по башке даст кто-то, обворует и бросит. Благо, сейчас-то лето, переохлаждение маме не грозит.

Не ушла ли по грибы? Их ведь в Подмосковье после дождей видимо-невидимо. Может, в лесу и заблудилась? Или отравилась ядовитыми грибами, ушла в бреду из дому?

Мама всю жизнь ненавидела грибы. И соленые огурцы.

Почему я прилетела именно сейчас, когда продали дом? Не сообщал ли отец бабушке о чем-то таком?

Есть ли у нас в Москве родственники и друзья, где мама могла заночевать или гостить несколько дней?

Есть ли у мамы враги?

Разве что воображаемые. Она overthinking (подходящего слова на русском не подберу).

Были ли проблемы с законом и причины намеренно залечь на дно?

Более серьезных грешков, чем утащить после отпуска из гостиничного номера пузырьки с гелем для душа и шампунем, пару пакетиков коричневого сахара из кофейни или съесть ночью и свой, и папин глазированный сырок, за ней не водилось.

Зачем мы переехали в Москву?

Мне и самой интересно, зачем мама нас сюда притащила, а сама продала дом и не пойми где?

Не состоит ли она на учете по какому-нибудь хроническому заболеванию?

Я показала на телефоне черновик из её почты, рассказала о своих догадках насчет Альцгеймера, что вызвало странный вопрос — нет ли у меня доступа ещё и к маминому банковскому счету, раз я как-то завладела паролем от почты.

«Завладела»! Что за намёки?! Я приехала грабануть собственную мать и избавилась от её тела?

Мне не отдали ни её ноутбук, ни смартфон. Полицейский успокоил тем, что в 80% случаев в течение первых трех дней потерянных находят, что с фотографией волонтеры цепочкой прочешут лесополосу и окрестности в радиусе 25 километров, и что подключат спасателей, и даже водолазов, если потребуется.

Глава 9. Может, ищешь ты её не там

Из окна иномарки Илию окликнул знакомый мужской голос:

— Илия, а ты чего тут так поздно?

Рассказов не сразу разглядел водителя, но потом облегченно выдохнул и со смущенной улыбкой заговорил:

— Со студенческого концерта возвращаюсь.

Про то, что опоздал на последний автобус, Илия из скромности промолчал. Ни за что не попросил бы о помощи. Он с детства таким был: кряхтит, ноздри раздуваются, вот-вот заплачет, по лицу видно, что не получается что-то, слышно, как нервно перечеркивает раз за разом пример в черновике, трет резинкой, а на помощь не зовет. «Я сам!». И мог так час и два пыхтеть, но не сдавался. С возрастом и мимику приручил, приструнил, чтобы не выдавала его слабости.

— Садись, довезу. На дачу же? — уточнил пастор. — И часто вас так задерживают?

— Обычно успеваю на последний автобус, — Илия бодрился, говорил веселым тоном.

— А я голову ломал, что это ты по воскресеньям на проповеди всё носом клюешь. Думал, может, скучно тебе или на танцы бегаешь по субботам, — со смешком сказал пастор Валерий. — Вот оно что.

Оказалось, что пастор жил всего на два квартала ниже остановки, где Илия каждый день пересаживался на дачный автобус.

По пустой трассе ехали меньше получаса. Но на грунтовой дороге дачного массива грязь в тот вечер не успела как следует промерзнуть, колеса забуксовали на первых же пятидесяти метрах, машина села на «пузо». Толкали по очереди. Ничего не вышло. Решили дойти пешком до дачи, взять лопату, набрать с собой веток, поискать фанеру, приподнять колеса домкратом и под каждое накидать, что найдется в сарае, чтобы выбраться из капкана.

Как назло, той ночью на даче отключили электричество. Спасла, как и прежде, керосиновая лампа. Переоделись в домике в рабочую одежду. Пар изо рта валил клубами, продрогли моментально, но не до печки было сейчас.

Окинув беглым взглядом быт Илии, ужаснувшись безлюдности в округе, пастор сказал тоном, не допускающим возражений: «Собирай сумку. Сегодня переночуешь у нас». У Илии уже не осталось сил, чтобы возражать. Хотелось помыться горячей водой, в тепле, и уснуть, хоть сидя.

План по «спасению» автомобиля сработал.

На обратном пути обсудили утренний инцидент в церкви. Илия сам начал этот разговор. Валерий объяснил:

— Так одна молодежь ведь в группе прославления. Летом иногородние студенты выпустились из университетов и вернулись в свои города. В сентябре ещё одна партия птенцов покинула гнездо — поступили в российские вузы. И наша Света, единственная пианистка, с ними. Она одна из всей группы музыкантов окончила музыкальную школу, остальные — самоучки. На этой неделе Егорка, гитарист, позвонил и сказал, что начались рубежки в университете, готовится, никак не успевает на спевки. Поспрашивали, замену не нашли. Хотя что там играть? Большинство гимнов писаны на 3 аккордах. Вот наши певцы и остались в воскресенье без аккомпанемента. Акапельно петь боятся.

— А сестра Елизавета не побоялась, — пошутил Илия про героическую старушку.

— То поколение ничем не испугаешь. Молодым спать хочется. Ответственность опять же. Жертва. Репетиции дважды в неделю по вечерам, в воскресенье будь добр приезжай на два часа раньше остальных. У пожилых ноги болят стоять подолгу, у людей в расцвете сил — семья, уроки с детьми, спорт, кружки. Ещё ведь люди смотрят, что зал полный, чуть меньше тысячи прихожан и думают: «А что я? Вон сколько людей. Уж найдётся кто-то». И так годами сидят. Хоть сам иди да учись играть на гитаре.

Пастор не намекал Илие, что пора бы и послужить, но Рассказов почувствовал сердцем эту нужду, жар, призыв, а отец учил в подобных случаях всегда говорить Богу «да». Пастор Валерий тем временем уже переключился на другую тему:

— Ты не узнавал насчет места в общежитии? Не дело ведь так жить в холодрыге, где-то на отшибе. Да и опасно.

— Думал, буду успевать на дачу. Расписание нам только в сентябре показали. Сейчас уже поздно, мест нет. Консерватория-то одна на всю страну, — ответил Илия.

— У нас не хочешь пожить? Хотя бы перезимовать, а?

Пастора, конечно, не шибко радовала мысль о музыкальном жильце в двухкомнатной квартире, но ведь и не чужой он им. Да и чужим церковь помогает. Юнец ещё совсем, не приведи Господь, случится что-нибудь.

— Ой, нет, нет. Зря Вы тревожитесь. На даче хорошая печь. И не мешаю никому своим саксофоном, — Илия пытался найти неопровержимые аргументы, что было непросто, ведь пастор воочию всё видел час назад.

— А если я тебе работу предложу? — Валерий догадался, что безвозмездную помощь Илия не примет. — У нас сейчас всего два сторожа, работают посменно. Кадровик говорит, если придет госинспекция по труду, оштрафуют. Превышение лимита сверхурочных часов. Нужен третий. Пойдешь?

— А какой режим? — поинтересовался Илия, пастор ведь не знает, что он на занятиях целый день, а не до обеда. И потом какой из него сторож-то? Саксофоном отбиваться будет или подудит перед ворюгой на манер индийских заклинателей змей?

— Днем ты не сможешь, это я понимаю. Часов до девяти вечера в церкви всегда кто-то есть. То спектакли репетируют, то спевки проходят, то учителя воскресной школы собираются. После четверговского вечернего богослужения приводят зал и фойе в порядок. А в полвосьмого утра я уже обычно на месте, если заказов по работе нет.

Илия мысленно прокрутил расписание в голове, все гипотетические варианты мероприятий в консерватории, чтобы не подвести пастора. Главным бонусом для Илии был рояль в церковном зале. Пауза затянулась, внешне казалось, что парень вообще выпал из разговора и унесся мыслями по другому пути.

— А можно играть на рояле во время своей смены? — спросил он наконец.

Илия представил, что не придется каждый день гонять ни свет ни заря в музыкальный класс консы. Нельзя, конечно, полностью избежать битвы студентов за музыкальные инструменты и свободные концертные залы, потому как в церкви стоял разыгранный рояль Estonia, а в консе кое-где красовались новехонькие Steinway. Звучат они по-разному, нажимать на клавиши приходится на каждом инструменте по-своему, да и залы отличаются акустикой: в одном нужно играть сильнее, пробивать пространство звуком, в другом — тише.

— Можно не только на рояле играть. Я тебе жить предлагаю во сторожке при церкви. В доме три комнаты. В одной дежурный сторож находится во время своей смены. В другой кухня, там дважды в неделю сестрички готовят благотворительные обеды для бездомных, там же небольшой холодильник, чайник, стиральная машинка для штор и всякой всячины. А в третьей комнате коробки с одеждой, которую приносят прихожане для нуждающихся. Для них можно найти место и в основном здании, а тебе перевезем с дачи мебель для сна и учебы. Ты парень не глупый, сам в частном доме жил, на кухне за шторкой сообразишь себе душ с поддоном. Горячая вода и канализация есть. Тепло и светло. По рукам?

— А сколько обычно выходят коммунальные расходы во время отопительного сезона? Не хотелось бы Вам задолжать, — дотошный Илия всё еще сомневался, тер руками слипавшиеся глаза.

— Э-эх, молодежь. А главный, главный вопрос-то что не задаешь? — Пастор похлопал правой рукой Рассказова по плечу. — Про деньги. Можем платить только минималку, а за ночные часы с десяти до шести утра по повышенному тарифу. Полина-бухгалтер тебе во вторник точную сумму скажет. О коммуналке не переживай, считай частью соцпакета.