Цветные сны Олимпиады

– Понимаешь, то у нее панические атаки, то голова, то спина, то постоянные критические дни.

– Понятно: то понос, то золотуха. Что же ты такую болезную в жены-то взял?

– Так вначале думал, что человек нормальный. Она, конечно, рассказывала мне, что у нее мама покончила с собой, когда ей было шестнадцать или семнадцать, точно не помню. Мы с ней как бы друзья по несчастью. У меня мама умерла, когда мне было тринадцать, а брату десять. Я после этого жил с бабушкой, а брат – с отцом. Он сказал, что двоих ему не потянуть. А знаешь, как бабушка давала мне деньги на подарок? – Арсений оживился, вспоминая бабушку. Он поерзал на диване, выпрямив спину, в глубине его глаз зажегся маленький теплый огонек.

Фира вопросительно посмотрела на Арсения и кивнула головой, мол, продолжай-продолжай.

– Она работала нянечкой в детском саду и зарабатывала очень мало. На день рождения дарила мне небольшую денежку, но держала ее так крепко в руках, что я не сразу мог ее взять. Я говорю: «Бабушка, ты чего так держишь? Ты же сказала, что это подарок для меня!». – «Для тебя, конечно», – говорит. А сама держит. Я за один конец держу, она за другой, и тянем каждый к себе, но потом она, конечно, отпускала.

– Это что, шутка такая была?

– Да нет. Она это серьезно. Думаю, ей было трудно расстаться с деньгами.

– А отчего умерла мама?

– Сердце. Ей еще не было сорока. Я сейчас думаю, это ее отец довел, – Арсений замолчал и отодвинулся вглубь общепитовского диванчика. «Ага. Тема для него неприятная», – машинально подумала Фира и участливо угукнула в ответ, что на языке профессиональных сигналов означало «Я тебя понимаю».

– Мы с ним никогда об этом не говорили, но, думаю, я прав, – продолжил Арсений.

«Ваш заказ. Приятного аппетита», – над ухом прозвучала дежурная фраза, неожиданно прервавшая поток интимных откровений. Проводив взглядом официанта, спешившего принять заказ от другого столика, Арсений снова заговорил.

– Мне кажется, на этой почве мы с Дусей и сблизились: оба рано остались без матери. Правда, она очень серьезно заболела после этого, лечилась в психиатрической клинике, с тех пор у психиатра постоянно наблюдается, ей периодически надо прокалывать какие-то препараты курсами. Я даже научился уколы делать.

Фира сочувственно покивала головой. Арсений продолжал исповедоваться давней подруге:

– Еще она на учете у эндокринолога. Деньги летят направо и налево на этих врачей, – сокрушался Арсений, пока Фира уплетала салат с тунцом.

– Ты говори-говори, не обращай на меня внимания. Извини, что жую, боюсь опоздать.

– Да все нормально, не извиняйся, я же понимаю, работа есть работа. Это мне некуда торопиться, я сегодня свободен, как сто китайцев.

«При чем здесь китайцы? И почему только сто? А где остальные?» – недоуменно хмыкнула про себя Фира, переходя к десерту.

– Спасибо, что слушаешь. Дома мне поговорить не с кем. Дуся меня не понимает, эти походы по врачам уже во где сидят, – Арсений схватился рукой за горло. – А недавно что-то там у нее по гинекологии стряслось, опять записалась к врачу. Ну, не знаю… Лично я ничего не увидел.

– О-о, так ты у нас еще и гинекологом по совместительству подрабатываешь? – не сдержалась Фира.

Арсений смущенно поморщился, понимая, что сболтнул лишнего, и постарался сменить направление разговора:

– Я и не собирался с Дусей строить семью, как-то так все само получилось…

– То есть ты не при делах… – усмехнулась Фира. – «Без меня меня женили».

– Кстати, мы не женаты официально, если ты о штампе в паспорте. Дусю все устраивает.

Фира удивленно приподняла брови и хмыкнула, как бы говоря «Бывает же такое». Арсений не заметил Фириного скепсиса, или сделал вид, что не заметил. Во всяком случае, он продолжал оправдываться не столько перед Фирой, сколько перед самим собой: «Я ей сразу сказал, что никакой свадьбы не будет, и вообще, я три раза пытался все закончить, мы расставались, точнее, я уходил, но почему-то каждый раз все начиналось по новой. Первый раз еще в универе. Мы же с ней на разных курсах учились, я ее старше на пять лет. И поступил я не сразу, сначала закончил сельхозколледж, я агроном по первому диплому».

«Понятно. Сеятель», – улыбнулась про себя Фира, вспоминая нетленный агитационный шедевр Остапа Бендера.

– Меня отец туда определил по знакомству, но это совсем не мое. После окончания два года промучился: каждый день, как на Голгофу, заставлял себя идти на работу, а потом решил поступать на психфак, выбирал между Питером и Москвой. А знаешь, какой критерий у меня был?

– Откуда же мне знать?

– Качество общаги. Сначала поехал в Питер, но там мне общага вообще не понравилась, а в МГУ, в принципе, нормальная. А в аспирантуру все равно в Питер принесло… Ничего из этой затеи не вышло, зато случайно встретил хороших людей, – Арсений хлопнул себя по коленкам и чуть приподнялся, как будто хотел встать и размяться, но качнулся вперед и остался сидеть на своем месте.

– Случайно, – хмыкнула Фира. – Все случайное закономерно, друг мой, тебе ли не знать.

– В конце первого курса я женился на однокурснице. Она была такая вся из себя необычная, одевалась в этнические одежды. У нее было такое длинное платье, волосы всегда распущены, перехвачены бечёвкой, взгляд равнодушный, мне всегда казалось, она смотрит сквозь меня… Оказывается, так она пыталась привлечь мое внимание. Я страшно удивился, когда она об этом сказала, типа «ты разве не понял, что я в тебя влюбилась?». Нет, не понял. Свадьба была такая, знаешь, классическая мещанская, с перебором. Куча родственников с обеих сторон, студентов, все упились, ублевались, укричались «Горько!». Короче, мне хватило – больше никаких свадеб! Потом оказалось, у нее проблемы с головой. Начала мне истерики закатывать, какие-то сцены ревности, угрожать самоубийством. Пару раз вскакивала на подоконник, угрожая спрыгнуть. В общем, дурдом какой-то. Слава богу, нас быстро развели, – вздохнул с облегчением Арсений.

Примечания