Игра в города

В тот день я был чертовски простужен. Или даже подхватил какой-то вирус. В общем, сути это не меняло: впереди маячила перспектива провести ближайшие пару суток или больше в постели – не лучший способ встретить день рождения.

А какая, в принципе, разница, подумала моя авантюристическая часть, лежать дома или в отеле? К тому же билеты сдавать уже поздно, да и ехать недалеко, благо не на другой конец земного шара, ну а аптеки есть в каждом городе. И я, кашляя, поднялся с кровати. «Оставайся дома, дорогуша», – сказала внутри меня та моя часть, которая, видимо, отвечала за логику и здравый смысл. – «Какие ещё билеты? Куда ты вообще собрался?»

«Ой, ну это надолго», – встряла в диалог ещё какая-то третья моя часть, которая непонятно за что отвечала, но явно была хорошо знакома с первыми двумя. – «Давай уже определяйся, решать надо сейчас».

И я, решительно застегнув молнию на чемодане, нажал кнопку вызова такси.

Корабль уже ждал в порту, а рядом с ним – горстка пассажиров, решивших, как и я, направиться водным путём: кто в отпуск, а кто по своим делам в один из соседних городков побережья. Стояло начало осени, но тут, на юге страны, солнце пригревало вовсю, и море было по-утреннему спокойно. «В крайнем случае поменяю обратный билет на дату пораньше», – снова робко подал голос здравый смысл, когда мы отчалили от берега. И тут я уже практически буквально услышал, как моя авантюристическая часть тихонько похихикала над этой фразой.

Плыть вдоль побережья, любуясь маяками, живописными скалами, уютными контурами поселений и стелющимися по склонам виноградниками, оказалось истинным раем для эстета, к рядам которых я себя, несомненно, отношу. А термос с горячим чаем даже спас меня от приступов кашля – моего неотлучного спутника на ближайшие дни. Где-то на четвёртый час пути мы сбросили скорость и начали подходить ближе к берегу. Сам город выплыл из-за поворота бухты, встретив меня бирюзовой водой и белоснежными яхтами у причала, от чего здравый смысл окончательно устыдился попыток бегства, притих и отполз куда-то подальше в глубины сознания.

«Ну ладно», – сказал я себе, ступая с корабля по трапу, – «не всё так плохо». И тут же зашёлся кашлем. «Хорошо-хорошо», – примирительно добавил я, – «сегодня больше геройствовать не будем».

На следующий день мне стало лучше. Вполне себе сносно, чтобы начать бесцельно слоняться по незнакомому городу. Есть у меня такая дурацкая привычка или игра, в которую я люблю играть с незнакомыми городами. Правила очень простые: главное, тут не читать никакие путеводители, исторические справки или туристические обзоры, упаси боже брать экскурсии или что-то такое. Только игра со случаем, только хардкор. И если город будет в настроении, то он расскажет такое, о чём ни в одном путеводителе не напишут, но тут как повезёт.

Короче говоря, я шагнул из отеля на улицу, и меня тут же обдало сильным порывом ветра, да таким, что пришлось натянуть капюшон на голову, благо он имелся. «Ох, ну ничего себе, – подумал я, – вот так значит. Ну привет». И я двинулся дальше по улице, точнее по обочине дороги, потому что тротуаров в этой части не было. Дорога явно вела к морю через небольшой парк со средиземноморской растительностью и подстриженными газонами. Ветер снова набрал силу и дул теперь непрерывно, то и дело опрокидывая капюшон назад. Вдали заблестела полоска моря.

С трудом добравшись до пляжа, я обнаружил, что там никого нет – мечта для такого романтика, как я. Обожаю прогулки по безлюдным пляжам, особенно в несезон. Что может быть лучше белой полосы берега, уходящей вдаль, мерцающего моря, криков чаек и кораблей, стоящих в гавани? К тому же я ужасно люблю собирать всякие ракушки и камни с дырками, «глаза бога» или как там их ещё называют. Всегда их нахожу, кстати, а что за удача такая, не знаю, самому удивительно. «Глаз бога» мне попался сразу же, и я сунул его в карман. «Хороший знак», – подумал я. Берег был устлан водорослями, и по нему расхаживали чайки, почти не пугаясь моего приближения. Справа на склоне возвышался полосатый маяк, наполовину скрытый соснами.

«Если я пойду к маяку, то ветер будет дуть мне в спину», – рассудил я и тронулся в его сторону. Маяк, должно быть, старый, судя по конструкции, так уже не строят, но, видимо, работающий, определил я, вглядываясь внимательнее. Керосиновую лампу, вероятно, заменили на электричество. К маяку мне подойти так и не удалось, как и ожидалось, он оказался действующим, а значит, был огорожен без возможности доступа. От этого, казалось бы, не совсем радостного факта мне почему-то стало уютно на душе. Вот это да! Действующий маяк, построенный сто с лишним или бог знает сколько лет назад, и до сих пор выполняющий своё предназначение. Домика смотрителя, конечно, уже нет. И я попытался представить, как маяк выглядел раньше: свет керосина, не такой яркий, как электрический, но такой тёплый и домашний, зовущий в порт корабли, говорящий капитанам, что они на верном пути.

– Мяу, – раздалось откуда-то сбоку, и я увидел женщину в окружении чуть ли не десяти кошек с поднятыми хвостами и выгнутыми спинами. Она насыпала им корм, то и дело приговаривая: «И тебе хватит, а ну-ка подвинься, всем хватит, всем».

«Какая у них тут идиллия!» – думал я, уже шагая назад. – Маяки старые светят, и кошки все сытые. Даже ветер для полноты картины немного подутих, должно быть, сжалился над моим хлюпающим носом.

Остаток вечера я провёл в отеле в компании с горячим чаем и тёплой ванной. А к ночи снова появился он, мой новый приятель, местный ветер. Шумел в кронах сосен, высвистывал какой-то мотив в щелях окон и, завывая, залетал под черепицу, гуляя по крышам.

– Что бывает, если в город влюбляется ветер? – сказал я вслух, глядя за оконное стекло. Темнота снаружи ответила очередным порывом. Потом я достал из кармана «глаз бога» и зачем-то свистнул в отверстие в камне, пытаясь подыграть ветру, что ли.

На следующий день я зашёл с утра в кофейню, заказал латте на миндальном и сел по-привычке уставившись в телефон, бездумно листая ленту – пагубная привычка поколения.

– Давай спрашивай.

Напротив меня сидел седой старик с довольно длинной бородой. Его небольшие колючие глазки цвета штормового моря вопросительно смотрели на меня. Наверное, подсел, а я и не заметил, промелькнуло у меня в голове.

– Что спрашивать? – машинально ответил я, пытаясь понять, кто передо мной: местный бродяга, городской сумасшедший или просто выживший из ума старик. Да нет, на выжившего из ума не похож.

– Раз ты звал меня, значит задавай свой вопрос, – настаивал дед.

А, наверное, у них социальная программа обучения бариста для пенсионеров, пронеслась в голове мысль, и я сказал, улыбнувшись:

– Спасибо, я уже сделал заказ.

И жестом указал на стаканчик с кофе. Серые глазки продолжали сверлить меня.

– Ты дунул во флейту Эола, и теперь можешь спрашивать, – продолжал гнуть своё странный старик.

Благо, греческую мифологию я знал неплохо. Так, Эол – это бог ветров. Что же получается, я вчера дунул в какую-то его флейту? Ну свистнул в камушек, один раз, забавы ради. В камушек, ага. В глаз бога. И по спине побежали мурашки.

У тебя просто в голове возник ассоциативный ряд, вот и кажется всё таким загадочным. Тем временем всплыл из небытия притихший было голос здравого смысла. А дедушка или с причудами, или скучно одному, тянет поговорить. Хочет вопрос? Да, пожалуйста!

– Почему здесь всё время так дует? – спросил я первое, что крутилось на языке.

– Дело было давно, – ответил старик. – Я был тогда молод и влюбился в одну здешнюю пастушку. Она жила в этих местах, выгоняла каждое утро пастись своих овец, и знать не знала, что я за ней наблюдаю. Только вот было всё время ветрено, где бы она ни появлялась. Люди даже стали говорить в шутку: «Ветер должно быть, в тебя влюбился!» Знали бы они, насколько они правы. Эол запрещал нам, ветрам, являться перед смертными в обличье богов, только в теле человека. Но мне тогда казалось, что нет такого смертного, достойного её. А вот бог – другое дело, увидит и сразу очаруется. Поэтому как-то раз я предстал перед ней как есть: паря где-то в метре от земли, вместо ног – клубок змей, волосы развеваются во все стороны, в глазах молнии, в общем, очень красиво. Только она, увидев меня, упала бездыханная, замертво. Откуда мне было знать, что вы такие впечатлительные! Я тогда с горя устроил особенно сильную бурю, потопил несколько рыбацких лодок с рыбаками, смерчем поднял овец и выкинул в море, повалил деревья в лесу… А Эол, узнав про то, что я ослушался, решил наказать меня. Только как ты накажешь северный ветер? Кто будет устраивать шторма, вызывать смерчи, сносить крыши с домов и топить корабли? И он разделил меня на части. С тех пор у меня много имён: меня зовут Трамонтаном и Норд-остом, Бореем и Борой, Аквилоном и Бурле. И одна из них в наказание обязана быть здесь, пока скалы эти не искрошатся в пыль и пока море не обмелеет, – так мне было сказано. Вот я и торчу здесь.