Врата в Эйридан. Последняя Хранительница

Глава 4. Ловушка заботы

Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, рисуя золотые полосы на паркете. Часы показывали 9:15. Мирэ проснулась с тяжёлой головой, вопросы из ночного ведения мучали её. Телефон завибрировал на прикроватной тумбочке – Сара.

— Мирэ, солнышко! — голос подруги лился мёдом, фальшивее обычного. — Как ты? Узнала от общих знакомых про вчерашний кошмар на переходе. Боже, грузовик! Ты цела?

Мирэ сжала телефон. Знакомых? Или следила?

— Жива. Спасибо.

— Я так виновата, что не пошла с тобой в «Flay»! Этот Дамиан ну, ты понимаешь. Позволь загладить вину! Давай встретимся в час дня в кафе у музея? Выпьем кофе и съедим по круассану за мой счёт. Я хочу тебя поддержать!

Голос в голове, резкий: «Не ходи! Ловушка!». Мирэ помедлила, придумывая отговорку:

— Прости, но нет. Я плохо себя чувствую, а врач велел покой.

Сара молчала несколько секунд, а после продолжила с дрожью в голосе:

— Ох, бедняжка Может тогда я приду к вам с кофе и пирожными? Твои любимые эклеры!

Пирожные. Мирэ вспомнила свой сон и тот самый момент с пирожными:

— Нет, спасибо. Сара, прости, но я сильно устала и хочу спать.

— Ну ладно Выздоравливай скорее! Я позвоню тебе позже.

Гудки. Мирэ откинулась на подушку, сердце колотилось. Она не сдалась.

***

Сара ворвалась в квартиру, которая занимала весь верхний этаж элитного дома – мрачная крепость из чёрного мрамора и стекла. Стены увешаны абстрактными картинами с изображением хаотичных воронок и глаз, пол – темный гранит, отражающий тусклый свет одного единственного светильника в форме шипа. Воздух пропитан запахом дорогого виски и кожи. Центральный стол из дуба уставлен картами, компасами с рунами и странными артефактами – кристаллами, пульсирующими красным. Окна тонированные на столько, что даже солнечный свет едва видно. Сара швырнула сумочку на диван из чёрной кожи. Её лицо было искажено злостью.

— Дамиан, всё рушится! Сначала коктейль – она не пьёт! Пирожное – ей плохо! Сейчас она отказалась от кафе и сказала, что хочет спать! А грузовик? Она выжила! Это провал!

Дамиан – высокий блондин, в строгом чёрном костюме, лицо с резкими скулами, глаза стальные, как лезвия – откинулся в кресле, вертя в пальцах хрустальный бокал. Его голос был ледяным:

— Успокойся. С грузовиком нам повезло. Капитан Ратц перехватил дело – классифицировал «несчастный случай». Без протокола, без следствия. Мы чисты.

Из тени у бара вышел Капитан Ратц – всё в той же форме, но погоны тускло блестят в полумраке. Его улыбка была хищной, а манера речи звучала иначе, чем в больнице, она была надменной:

— Именно, босс. Я подменил данные в системе, а девчонка всё подписала. Никто копать не будет. За 50 тысяч – любое дело становится несчастным случаем.

Сара фыркнула, её глаза полыхнули огнем.

— 50 тысяч?! Да лучше бы ты её задавил!

Она ушла, хлопнув дверью в боковую комнату. Топот её каблуков затих. Ратц подошёл ближе, понизив голос:

— Дамиан, давай упростим. Две девушки – одна пуля. Сара плюс Мирэ. Я организую. Чисто и тихо.

Дамиан медленно покачал головой, постукивая пальцем по карте с рунами. В центре был нарисован символ врат.

— Нет. Сара ещё полезна. Она лучшая подруга Мирэ и знает все её привычки. А девчонка её надо убить, до её двадцатилетия.

Ратц кивнул, сливаясь с тенью.

— Понял. Какой у нас теперь план?

***

За окном уже темнело, когда Мирэ вышла из своей комнаты. Весь день она провела в мыслях, пытаясь найти ответы на все вопросы в своих воспоминаниях. Босая и в пижаме она вошла в гостиную. Комната дышала историей: потертый паркет с инкрустацией, тяжёлые бархатные шторы цвета спелой вишни, стены обклеены обоями под тёмное дерево с семейными портретами в золочёных рамах. Над электрическим камином – семейный портрет в полный рост. Массивный книжный шкаф из красного дерева ломился от книг, глобусов и старинных артефактов – компас с рунами, резной амулет. В углу старый граммофон с виниловыми пластинками. Центральное место занимает круглый стол с кружевной скатертью, сервированный фарфоровым сервизом. Воздух пахнет кофе, кожей старинных кресел и лёгкой пылью времени. Лампа с зелёным абажуром отбрасывает тёплый свет на кресло, где сидит Брэм, листая семейный альбом.

— Дедушка? — тихо позвала Мирэ.

Брэм вздрогнул, закрыл альбом.

— Мирэ! Не спится? Садись рядом.

Она опустилась на кресло, подтянув колени.

— Что смотришь?

Пауза. Брэм вздохнул:

— Вас вспоминаю. Тебя малышку. Их счастливые времена.

Мирэ сжала ладони. Она хотела рассказать дедушке всё, но передумала. Ей не хотелось пугать или расстраивать его.

— Деда Я знаю, что родители были археологами, но что они искали?

— Они любили свою работу они искали очень ценные артефакты. — он затаил дыхание. Ему было нужно время. — Может завтра днём навестим их? Подышим свежим воздухом. Согласна?

— Я только за, — её улыбка была грустна.

Брэм устало улыбнулся, погладил альбом.— Пойдём спать. Завтра нас ждёт новый день.

Глава 5. Полночь правды

Наступил день. Мирэ и Брэм отправились на кладбище. Путь был не близкий. Спустя два часа такси остановилось у кованых ворот кладбища, где густые кроны лип и дубов отбрасывают густую тень на гравийные дорожки. Летний воздух был тяжёлый от жары, смешанной с запахом нагретой земли, сосновой хвои и далекого ладана от часовни. Солнце палит немилосердно, вороны каркают с крестов, надгробья – от скромных плит до склепов с ангелами – мерцают в мареве, венки вянут под лучами.

Брэм с тростью шагал медленно, Мирэ держала его под локоть. Дорога вилась мимо могил знаменитых людей и «Вечного огня». Могила родителей выделялась среди других: высокий гранитный обелиск из чёрного полированного камня, основание – прямоугольная плита с выгравированными серебром именами: «Уильям и Катрина Блеквуд. Вечная память». По боковым граням – тонкие руны, переплетённые как корни древнего древа. Над именами барельеф: стилизованные врата с магическим сиянием, поддерживаемые двумя фигурами – женщина с лирой и мужчина с компасом. Ваза по бокам с цветущими белыми лилиями, у подножия – мраморная плита с цитатой: «Искатели ушедших миров».

— Помнишь, папа катал тебя на плечах по аллеям летом? — Брэм улыбнулся сквозь грусть, касаясь барельефа. — Тебе пять, жара, ты кричишь: «Выше к облакам!», а он: «Мирэ – археолог мечтательница!»

Мирэ коснулась камня, тёплого от солнца.

— Мама плела венки из ромашек. «Для духов древних, – шептала. – Хранят наши тайны». Я верила, ждала новых сказок.

Брэм положил лилии на могилу.

— Артефакты привозили – камни, карты. «Для большой находки». Ты – их свет.

Они ещё долго стояли в тишине, слушая звуки природы и каждый думал о чём-то своём. Брэм оглянулся.

— Мирэ, подожди меня здесь. Мне нужно поговорить со знакомой.

Брэм ушёл к склепу, поросшему плющом. Там его уже ждала женщина. Камилла – худощавая шестидесяти летняя старушка в черном платке с бахромой. Выбившаяся прядь седых волос из-под платка сияла на солнце. Она сидела на скамейке держа на коленях маленький резной сундучок размером с книжку. Её черное платье едва касалось земли. Услышав шуршание гравия, она подняла глаза на верх. Её голубые пронзительные глаза горели от счастья встречи с близким другом.

— Брэм Время пришло. — она протянула ему сундучок из темного дерева. — Будь осторожен его ищут.

Брэм быстро спрятал его за пазухой.

— Рисковала

— Ради неё. Ступай. Надеюсь мы ещё свидимся.

***

Отмычка повернулась, замок щёлкнул. Сара и Ратц вошли в квартиру. Вступая во мрак прихожей, они включили фонарики на лбу.

— Я в гостиную, ты – в комнату старика. — скомандовал Ратц, толкая Сару плечом

Сара закатила глаза.

— С чего ты раскомандовался, коп?! — прошипела она. — Ты мне не босс, придурок.

— Заткнись и ищи! Дамиан не простит провала!

Ей всё же пришлось последовать его плану. Скривив губы и что-то бурча себе поднос она ушла в комнату Брэма. Она осторожно вошла в спальню деда – личное убежище аристократа. Стены обиты тёмно-зелёным бархатом, книжные шкафы заставлены томами в кожаных переплётах. У окна дубовый стол с бумагами. В ящиках стола: лупа, компас с рунами и какие-то амулеты. Она быстро обыскивала все ящики, выкидывала книги с полок, снимала картины со стен. И вот над кроватью за портретом Уильяма сейф. Дрожащей рукой она вращала отмычкой в замке сейфа, но тот оказался пуст. «Чёрт!» Перевернув всю комнату вверх дном, она вышла в гостиную.

— Сейф пуст! Ты что-нибудь нашёл?

В гостиной царил хаос. Ратц методично уничтожал всё: бархатные шторы сорваны с карнизов, фарфоровый сервиз вдребезги – осколки чашек хрустят под ботинками. Кружевная скатерть разорвана, круглый стол перевернут. Граммофон разобран – игла сломана, виниловые пластинки треснули. Картины семейных портретов и фотографии – на полу, холсты порваны. Книжный шкаф опустошён: тома валяются раскрытыми, глобус катится к двери. Зелёный абажур лампы разбит, свет от голой лампочки режет глаза. Перья от подушек летают в лучах фонарика, как снег. Ратц вынырнул из-под дивана:

— Ничего! Они пронюхали?!

Сара топнула, наступив на фарфор:

— Дамиан взбесится! Два часа – и пусто! Твоя вина, коп недоделанный!

Ратц вскочил, схватил её за ворот:

— Моя?! Ты портрет нашла первой, а сейф пустой! Может, спрятали у девчонки?!

Сара вырвалась, ударив его по руке:

— Не трогай меня!

— Тише! Дура.

На лестничной клетке послышались голоса. Брэм и Мирэ возвращались домой.

— Чёрт! Это они. Давай на кухню, там через балкон по пожарной лестнице.

***

Ключ в замке щёлкнул. Мирэ с Брэмом вошли в дом над чем-то смеясь. Войдя в гостиную Мирэ замерла от ужаса.

— Дедушка! Воры! Всё уничтожили!

Брэм вошёл, сжал трость. Взгляд пробежал по разгрому – сундучок жёг карман.

— Нет, внучка. Не воры. Ищут конкретное.

— Кто бы это ни был, нужно звонить в полицию.

— Завтра. Они всё равно ушли ни с чем.

— Кто они? — Мирэ сжала кулаки. — Сара? Дамиан?

— Откуда Ты знаешь Дамиана? — Брэм побледнел.

— Дамиан парень Сары — Мирэ вдохнула глубже. — Я не хотела тебя расстраиватьНо на переходеэто была неслучайность Они пытались убить меня. — её голос дрожал.

Брэм сел в кресло. Его лицо было мрачнее тучи. Часы пробили полночь. «Пора». Он достал сундучок и протянул его внучке.

— Я не мог рассказать тебе об этом раньше. Твои родители перед последней поездкой попросили меня спрятать этот сундучок до твоего двадцатилетия. В нём лежит письмо и свиток с подсказкой.

— Дедушка, что всё это значит?

— Прочти письмо родителей. В нём есть вся информация. Если у тебя останутся вопросы, то я на них отвечу, а пока я сделаю нам чай. И да Прости, что твой день рождения так испорчен.

Мирэ грустно улыбнулась и взяла сундучок дрожащими руками. Заглянув в него, она увидела письмо в конверте с восковой печатью и свиток с рунами, перевязанный черным кулоном в виде кристалла. Она сломала печать и развернула письмо:

« Мирэ, ты наше самое большое сокровище! Если ты читаешь это письмо, то мы не смогли рассказать тебе эту тайну сами и нас больше нет рядом с тобой.

Ты родилась не здесь. Ты из затерянной страны Эйридан – мира магии, древних существ и врат между реальностями. Когда тебе был год, врата закрылись за нами во время побега. Мы искали новые пути назад – годы поисков, карты, артефакты. Мы нашли подсказку. Этот свиток – карта к следующей подсказке, до которой мы не смогли добраться. В кулоне запечатана твоя сила, береги его.

Ты последняя надежда Эйридана на существование и процветание. Но есть те, кто хочет, чтобы врата были закрыты навсегда. Дамиан – тёмное существо. Он хочет править тем миром. Берегись его и тех, кто рядом с ним.

С днем рождения! С любовью, папа Уильям и мама Катрина.»

Мирэ замерла, пальцы сжали бумагу. Свиток чуть светился в полумраке. Кулон из сундучка задрожал на столе. Из кухни – звон посуды. Брэм вернулся с двумя кружками чая, лицо строгое.

— Прочла?

Мирэ кивнула, голос сел:

— Они знали. Дамиан охотится.

Глава 6. Хозяин и его солдаты

Квартира на верхнем этаже всё также напоминала мрачную крепость: чёрный мрамор пола, тёмные стены с абстрактными картинами-вихрями и глазами, тусклый свет от единственного светильника, похожего на заострённый шип. Запах дорогого виски, кожи и сигар густо висел в воздухе.

Дамиан стоял у панорамного окна, сжимая в руке бокал. Отражение ночного города дрожало в стекле. Челюсть ходила ходуном, пальцы с такой силой сжимали стеклянный стакан, что он негромко поскрипывал.

— Объясните мне, — голос звучал ровно, но под ним чувствовалась сталь, — как вы ухитрились вернуться от Блеквудов с пустыми руками?

Сара и Ратц стояли посреди комнаты, как школьники у доски. Лицо девушки было перекошенным от злости. Капитан полиции Ратц стоял сложив руки в карманы. На его лице была надменная полуулыбка. Он чувствовал себя более уверенным, чем его подельница.

— Это всё из-за него! — Сара первой сорвалась, ткнув пальцем в капитана. — Командовал, как генерал, а в итоге – ни сундучка, ни бумаги! Он даже сейф нормально не проверил!

Ратц фыркнул, чуть подавшись вперёд.

— Серьёзно? Ты снова всё портишь, а виноват я? Ты первая нашла сейф. Пустой. Может, старик успел унести всё, пока ты превращала спальню в свалку?

— Да если бы ты не заставил меня лезть туда одной, я бы всё нашла! — голос Сары дрогнул от злости. — Ты только и умеешь, что пинать двери и брать деньги за «несчастные случаи»!

— Зато я, в отличие от некоторых, делаю грязную работу и в форме, и без, — прошипел Ратц. — Кто не смог нормально отравить девчонку? Из-за твоих нервов она всё ещё жива, спокойно гуляет по кладбищу, а мы как идиоты роемся в пёрышках!

— Это твоя вина! Ты обещал, что «один удар – и всё». В итоге – несчастный случай, Мирэ цела, а теперь ещё и этот цирк с квартирой!

— Хватит, — голос Дамиана разрезал воздух.

Бокал в его руке дрогнул, тонкая трещина побежала по стеклу. Он медленно повернулся. Его взгляд был ледяным, но собранным.

— Ещё одно слово «это не я» — и я перестану тратить на вас время, — тихо сказал он. — Время – единственное, чего у меня мало. В отличие от вас.

Сара шумно сглотнула. Ратц напрягся, но не отвёл взгляда. Резкий звонок разорвал тишину. Капитан посмотрел на дисплей и поморщился.

— Дежурная часть, — раздался голос в трубке на громкой связи. — Вызов на осмотр. Квартира Блеквудов. Возможно ограбление.

— Вас понял. Выезжаю. — голос капитана резко стал официальным.

Дамиан приподнял бровь.

— Иди, капитан, — в голосе прозвучала едкая насмешка. — Покажи, как полиция «работает».

Ратц кивнул и развернулся к двери. Сара тяжело выдохнула, подошла к бару и налила себе виски дрожащей рукой.

— Дамиан, я — голос сорвался. — Я не хотела всё испортить. Я сделаю, как ты скажешь. Любое дело. Только дай шанс.

Он повернул голову. Взгляд оставался холодным, но, задержавшись на ней, едва заметно смягчился.

— Сара, — он впервые за ночь произнёс её имя тихо, почти ласково. — Я знаю, ты старалась. Просто старания без результата – роскошь, которой у нас теперь нет.

Он подошёл ближе, аккуратно забрал стакан из её рук, едва коснувшись кончиками пальцев её руки.

— Ты мне нужна, — его голос стал ещё мягче. — Живая, рядом и собранная. Не истеричная. Держи голову холодной. И больше не действуй одна, без капитана.

Он бросил короткий взгляд в сторону двери, где только что исчез Ратц:

— А подставлять тебя – больше в его интересах не будет.

Сара сжала губы, кивнула, цепляясь за его прикосновение, как за доказательство: он всё ещё со мной.

Когда дверь за Ратцем закрылась, Дамиан ушёл в свой кабинет. Замок щёлкнул почти беззвучно.

Сара опустилась в кресло, чувствуя, как напряжение прокатывается по телу волнами.

Он не злится на меня по-настоящему, убедительно шептал внутренний голос. Если бы злился – не трогал бы так осторожно. Не сказал бы, что я ему нужна.

В памяти всплыл совсем другой вечер – тот, первый, когда он ещё не швырял бокалы в стены, а просто сидел рядом, слушая.

Запах тогда был другой – не порох и сигареты, а пряный чай и его тёплый, тонкий парфюм. Свет – не холодный белый, а мягкий, жёлтый, от лампы с тканевым абажуром. Она тогда сбивчиво рассказывала про тесную коммуналку, отца-алкоголика, про то, как в шестнадцать лет украла чужой кошелёк, чтобы поесть.

Он не перебивал. Только смотрел, чуть наклонив голову. А потом просто вытер ей слёзы пальцами – осторожно, как будто она действительно могла разбиться.

«Со мной тебя больше никто не тронет» – сказал он тогда тихо, почти шёпотом. «Я заберу тебя оттуда. Ты будешь жить так, как заслуживаешь. Не в грязи, не в подворотнях».

Он забрал. Квартиры, отели, белые простыни, которые пахли не дымом, а безопасностью. Его рука на её спине – уверенная, властная, но в те ночи удивительно тёплая. Он мог часами гладить её по волосам, по коже, будто запоминал каждый сантиметр, как карту нового мира. В эти моменты ему не нужны были ни кристаллы, ни врата, ни Эйридан – только она и его собственное ощущение власти, которое он умел маскировать под нежность.

Тогда он был мой думала она. Не чудовище. Не полностью. Для всех – монстр. Для меня – тот, кто спрашивал, не холодно ли мне, а не просто отдавал приказы.

Сейчас он был другим. Холодным, острым, как лезвие. Но она цеплялась за те мелочи: за то, что он забрал у неё стакан, а не выбил его; за мягкое «ты мне нужна»; за то, что сказал «держи голову холодной», а не «убирайся».

Если я приведу ему Мирэ, мысль вспыхнула жарко, если я докажу, что могу, он снова станет тем прежним. Тем, кто гладил меня по волосам и говорил, что я единственная, кому он доверяет. Тем, кто спрашивал, устала ли я, а не только «готова ли».

Рука невольно скользнула к шее, туда, где иногда оставались поцелуи – слишком нежные для человека с таким взглядом.

Я не просто его игрушка, уверяла она себя. Я его выбор. Его женщина. Он не угрожает мне он защищает. Просто по-своему. Жёстко. Как умеет.

Страх понемногу отпустил, уступая место тягучей, почти болезненной преданности.

Я не подведу. На этот раз – нет.

Она залпом допила виски, почувствовала, как тепло растекается по телу, и поднялась. Взгляд стал твёрже. Сара уже не чувствовала себя загнанной. Она снова чувствовала себя солдатом.

Его солдатом.

***

Квартира Блеквудов встретила следственно-оперативную группу гулкой тишиной и запахом хаоса – пыли, фарфоровой крошки и выдохшегося воздуха.

В шесть утра у двери стояли четверо: следователь среднего роста в чуть помятом пиджаке с папкой в руках, молодой эксперт-криминалист с чемоданчиком и фотоаппаратом на шее, оперативный сотрудник в форме и впереди, как старший, - капитан полиции Ратц, в тёмной форме с погонами.

В прихожей шуршали пакеты для улик, щёлкал фотоаппарат, рация тихо бормотала чужие голоса.

— Доброе утро, — поздоровался следователь, быстро оглядев хозяев. — Следователь Роберт Андерсон. Это ваши владения?

— Да, — Брэм сдержанно кивнул, опираясь на трость. — Брэм Блеквуд. Это моя внучка, Мирэ.

Мирэ сидела на диване, завернувшись в плед. На шее у неё поблёскивал чёрный кристалл-кулон, сундучок стоял рядом на кофейном столике – как обычная шкатулка.

— Работаем по стандарту, — сухо скомандовал Ратц, обводя комнату взглядом. — Эксперт – общий план, затем детали. Опер – подъезд, соседи, камеры. Время фиксируем.