Corvus [Ворон]

Но голос Мистера Мюлера продолжает звучать, пробиваясь сквозь шум в моей голове, как луч света сквозь тучи.

— Джун Харрис, — говорит он, и я поднимаю глаза так резко, что шея хрустит. — Клиника Святой Димфны. Поздравляю. Не забудьте документы.

Я застываю. Сердце перестаёт биться на одну долгую, бесконечную секунду.

— Что? — выдыхаю я, и мой голос звучит сипло.

Кесси встряхивает меня за плечо, её карие глаза сияют так ярко, что я на секунду слепну.

— Ты слышала, Джун? — её голос звенит от счастья. — Ты попала! Ты тоже попала!

Я смотрю на неё, и слёзы наворачиваются на глаза. Я пытаюсь их сдержать, но они всё равно текут, оставляя влажные дорожки на щеках.

Я попала. Я попала в клинику Святой Димфны. Туда, где я мечтала быть с первого курса. Туда, куда я так хотела попасть, так сильно, что мне это снилось каждую ночь.

— Я попала, — шепчу я, и слова звучат как заклинание. — Я там буду.

Мистер Мюлер смотрит на меня, и я не могу разобрать, что скрывается за его серыми глазами. В них что-то проскальзывает — одобрение, может быть, или просто усталость. Он коротко кивает и отворачивается к столу, перебирая в руках остальные бумаги.

Я беру свои слова назад. Этот день — не дерьмовый. Он лучший в моей жизни.

Спасибо тебе, Бу. Ты сделал это. Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

ГЛАВА 2

ДЖУН

Уверена, ты перевернёшь мой мир

Прошлое, 17 лет, Торнвейл

Сегодня понедельник. Яркое солнце проникает сквозь шторы, и я улыбаюсь тёплым лучам, чувствуя, как они касаются моего лица. Торнвейл радует своей тёплой погодой впервые за очень долгое время — обычно здесь всегда серо и дождливо. За окном — зелёные холмы, которые уже начинают желтеть, и высокие старые деревья, растущие вдоль нашей улицы, с которых медленно падает листва.

Наконец-то осень. Лето проходило слишком скучно в этом году. Я либо запиралась в своей комнате, жуя попкорн и пересматривая любимые выпуски тру-крайма, либо сидела под старым дубом около дома с очередной книгой.

Сегодня первый день в школе после каникул. Внутри меня гудит предвкушение — я увижу свою лучшую подругу Кесси спустя почти два месяца. В начале каникул она уехала со своей семьёй в Россию, навестить бабушку Марию. Я безумно по ней скучала: звонков и сообщений было недостаточно. Мы говорили по телефону почти каждый день, созванивались по видео, отправляли друг другу тысячи сообщений. Но это всё не то — мне жутко не хватало её. Когда Кесси рядом, мир становится громче, ярче, смешнее. Без неё он был приглушённым и до безумия скучным.

В скомканных одеялах я едва нахожу свой телефон и набираю сообщение с улыбкой на лице.

СМС

Джун: Сегодня твой лучший день. Ты снова увидишь моё лицо, надеюсь, ты этому рада, как и я, сучка. :*

Ответ приходит быстро. Я знаю, что мы с Кесси мечтали об этом дне с того самого момента, как она села в самолёт. Когда я провожала её в аэропорту, она сжимала меня так крепко, что я думала, у меня треснут рёбра. «Я вышлю тебе открытку из Москвы, — говорила она. — Будешь смотреть на неё и плакать от тоски».

Я так и не получила открытку. Кесси призналась потом, что забыла её купить. Но зато она нашла для меня пару интересных книг из библиотеки её бабушки. Сказала, что привезёт их мне и я смогу оставить их у себя навсегда.

И как можно не любить эту девушку? Она всегда говорит, что ей повезло встретить меня, но на самом деле это я выиграла в лотерею у судьбы, когда в моей жизни появилась Кесси Дрю.

СМС

Кесси: О, нет. Я не хотела уезжать из Москвы и держалась за все дверные косяки руками и ногами, чтобы только снова тебя не видеть, сучка. Ладно, я вру. Скоро увидимся, и я обниму тебя до хруста — приготовься.

Я громко смеюсь, читая её сообщение.

Кесси — мой лучик света. Она единственная, кто всегда понимала меня без слов. Мы стали лучшими подругами, когда нам было по десять. Тогда она только переехала из России, и её английский был очень плох. Она путала слова, строила предложения странно, и в школе её часто дразнили. Я слышала, как старшие девочки смеялись над её акцентом, и что-то во мне тогда щёлкнуло. Я подошла к ней, взяла её за руку и сказала: «Не обращай внимания. Я помогу тебе. Обещаю, что больше никто не будет над тобой смеяться».

Она посмотрела на меня тогда своими карими глазами — такими же яркими, как сейчас — и улыбнулась. Мы поклялись о вечной дружбе нашими детскими мизинцами и больше никогда не расставались. С тех пор прошло семь лет, и я не представляю своей жизни без неё.

Смех разносится по комнате, отражается от стен моей спальни. Моя комната — маленькое убежище. Стены выкрашены в бледно-зелёный цвет, шторы — лёгкие, прозрачные. Я люблю, когда окно в моей спальне открыто, тогда звуки грома и дождя делают мой мир здесь ещё уютнее. На стене — постеры с цитатами из книг, которые я люблю. На тумбочке — стопка книг, которые я взяла почитать на лето. На полу — ковёр, выцветший, но мягкий. И везде — книги. Они лежат на столе, на подоконнике, на полу, даже под кроватью. Родители говорят, что у меня книжный беспорядок, но я не считаю это беспорядком. Это скорее карта моего личного мира.

Я пытаюсь расчесать свои волосы, которые постоянно путаются. Их чёрный угольный цвет достался мне от бабушки, на их фоне моя кожа кажется всегда бледной, но веснушки на щеках придают хоть какой-то живой оттенок лицу.

Надеваю свои любимые кеды — белые, с красными шнурками, они уже потёртые, но я их обожаю.

Поправив волосы ещё раз, я в последний раз смотрю на себя в зеркало и выбегаю с улыбкой из комнаты. Спускаюсь по лестнице вниз, перепрыгивая через ступени одну за другой, и чувствую запах блинов. Мама всегда готовит блины в первый день после каникул — это наша традиция.

— Мама, доброе утро, я уже убегаю! — быстро говорю я, целуя её в щёку.

Она стоит у плиты, в руках у неё лопатка, а на столе уже горка блинов. Мама — женщина с мягкими чертами лица, светлыми волосами, которые она собирает в пучок, и глазами такого же цвета, как у меня. Она всегда пахнет выпечкой и чем-то сладким. Отец говорит, что он влюбился в неё именно за этот запах.

— О, милая. Кесси тебя уже ждёт или тебя подвезти? — она поворачивается ко мне и улыбается. — Ты как всегда в своём темпе.

— Она уже едет ко мне, спасибо, — говорю я, хватая со стола блин и сворачивая его в трубочку. — Хорошего вам дня с папой. Передай ему привет!

— Он в гараже, возится со своей старой машиной, — мама смеётся. — Передам, когда он вылезет оттуда.

Мой отец Джон Харрис — местный шериф, и его служебная машина постоянно требует ремонта, из-за этого он проводит всё своё время в гараже, особенно в выходные.

— Элли, запах просто чудесный.

Я слышу довольный голос отца и оборачиваюсь, когда он входит на кухню. Он высокий, с лёгкой сединой на висках и добрыми глазами. В руках у него тряпка, которой он пытается вытереть руки от машинного масла. Он смотрит на меня и улыбается нежно.

— Ты как метеор, Джун, — говорит он. — Влетаешь и вылетаешь. Мы тебя только на секунду увидели.

— Пап, я проспала, — отвечаю я, уже стоя в дверях. — Но я тебя люблю. И маму. И блины.

— Это главное, — он кивает и берёт один горячий блин с тарелки. — Иди. Не опаздывай.

Я посылаю родителям воздушный поцелуй и выбегаю за дверь.

Машина Кесси уже стоит у нашего дома — старенький синий седан, который её отец купил ей на шестнадцатилетие. Я вижу её улыбку сквозь лобовое стекло, и сердце пропускает удар. Открываю дверь, влетаю на переднее сиденье, бросая свою сумку назад, мы сразу же одновременно визжим от счастья. Я притягиваю Кесси в свои объятия и сжимаю со всей силы.

— Джун, я так скучала по тебе, — шепчет Кесси, прижимая меня к себе.

— Я думала, что не переживу эти два месяца без тебя, — отвечаю я, вдыхая её запах — ваниль и что-то сладкое, она всегда так пахнет. — Расскажи, как прошла поездка в Россию, мне интересно узнать абсолютно всё.

Кесси выпускает меня из объятий, вздыхает и заводит машину, выезжает на дорогу и бросает свой взгляд в зеркало заднего вида.

— Знаешь, сначала там было безумно скучно, — говорит она, держа руль одной рукой. — Я забыла свой родной язык, Джун. Совсем забыла. Когда бабушка обнимала меня и начинала говорить что-то быстро по-русски, я ничего не понимала. Я стояла и просто улыбалась. — Она замолкает на мгновение. — Мне было стыдно, Джун. Это моя родина, но я чувствовала себя так, будто уже не часть этого. Понимаешь?

Она переводит на меня свои грустные глаза и сжимает руль с силой. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри поднимается что-то тёплое и нежное, что-то, что я хочу передать ей.

— Кесси, ты переехала из России, когда тебе было десять, и не была там целых семь лет. Это нормально. Ты начала погружаться с головой в новый мир, учить с нуля чужой язык. Ты справлялась с трудностями твоего нового дома. Главное, что ты любишь своих родных. Какая разница, на каком языке ты скажешь им о своих чувствах? Они поймут.

Я тянусь к ней и сжимаю её руку, улыбаясь. Она смотрит на меня, и я вижу, как в её глазах тает грусть.

— Ты права, — говорит она тихо. — Просто иногда это чувство слишком сильное. Как будто я потеряла часть себя по дороге.

— Ты её найдёшь, — говорю я уверенно. — Мы найдём.

Она пожимает плечами и опускает голову мне на плечо на секунду, прежде чем выпрямиться и взглянуть на дорогу.

— Я люблю тебя, — произносит она тихо на русском, и я знаю, что это значит.

— И я тебя люблю, — отвечаю я.

Она улыбается, и мне сразу становится легче.

— Может, ты сегодня придёшь ко мне на ночь? — спрашивает она, сворачивая к школьной парковке. — Мы сможем поговорить, и ты расскажешь, как провела эти два месяца без своей лучшей подруги. Наверное, ты умирала от скуки. Я знаю, что твои книги были единственным развлечением.

— Конечно, — говорю я. — Надеюсь, мои родители не будут против. Если что, я скажу, что мы с тобой разбирали домашнее задание.

— Отличное прикрытие, — подмигивает она.

Мы собираем вещи и выходим из машины. Осень уже берёт своё — приятный ветер треплет наши волосы, и в воздухе чувствуется запах мокрых листьев и земли. Идя через школьную парковку, я оглядываюсь по сторонам. Вдруг за время каникул здесь что-то поменялось? Однако всё осталось на своих местах. Старое здание школы с белыми колоннами, большими окнами и вывеской «Торнвейлская средняя школа» совсем не изменилось. Ученики стоят своими компаниями, гул обсуждения каникул слышен повсюду. Новички жмутся друг к другу, старшеклассники делают вид, что им всё равно, но я вижу, как они краем глаза оценивают друг друга.

Мы проходим через центральный коридор школы, стены которого увешаны стендами с грамотами и объявлениями. На одном из них я замечаю приглашение в литературный кружок. В этом году у меня не будет времени на такие вещи — экзамены и подготовка к поступлению заберут все мои силы. В прошлом году мы с книжным клубом часто собирались на совместные чтения, выбирались в парк на пикник и обменивались своими книжными находками. Это было хорошее время. Я чувствовала себя на своём месте. Но этот год будет другим, и мне немного грустно от этого.

Первый урок сегодня — современная литература. Мой любимый. Кабинет Миссис Нокс — самый уютный в школе. Здесь всегда пахнет книгами, старыми страницами и деревом. Высокие панорамные окна пропускают много света, когда солнце решает заглянуть в Торнвейл. Но даже не это я люблю больше всего, а вид, который открывается за этими окнами: густой и тёмный лес, макушки деревьев, упирающиеся в небо, и туман, который придаёт этой картине ещё более мистическую атмосферу.

— Здравствуйте, мои родные, — в класс быстрым шагом входит учительница.

Весь класс с улыбкой приветствует её.

Миссис Нокс около сорока, может быть, чуть меньше — но у неё такие мягкие глаза, что ей хочется доверять. Тёмные кудри обрамляют её лицо, а на шее всегда висит какой-нибудь необычный кулон, сегодня он похож на старую монету.

Она осматривает класс и улыбается, глядя на нас.

— Надеюсь, вы отдохнули и набрались сил. Лето было долгим, и я хочу знать, что вы всё это время не забывали читать. Первое занятие в этом году я хочу провести более живым — мы можем обсудить, что вы нового прочитали этим летом, а потом я расскажу вам о вашем задании. Как вам идея?

Сорок минут урока проходят незаметно. Ученики по очереди рассказывают, как провели своё лето, какие книги стали любимыми и почему. Миссис Нокс не перестаёт каждому улыбаться и хвалить за результаты.

Я рассказываю о книге, которую прочитала за две недели до конца лета — биографию одного известного психиатра, работавшего с преступниками. Я не могла от неё оторваться, читала с утра до самой ночи, прерываясь только для того, чтобы налить себе очередную чашку чая. Миссис Нокс слушает меня с таким интересом, что её глаза не отрываются от моего лица, а улыбка становится всё шире.

Когда время урока подходит к концу, она переходит к нашему домашнему проекту.

— На ваших партах лежат листы с адресами, — говорит она. — Я хочу, чтобы вы выбрали любой из них и написали дружеское письмо. Познакомьтесь с этим человеком и обсудите выбранные книги. Жанр и автора вы выбираете сами. Напишите о себе, расскажите о своих предпочтениях. Когда вы прочитаете выбранные книги, попрошу вас обменяться отзывами и впечатлениями. Отчёт о ваших успехах я хочу увидеть через три недели — думаю, этого времени вам будет достаточно.

Миссис Нокс осматривает весь класс и улыбается:

— Кто знает — может, вы найдёте себе друга на всю жизнь.

Мне нравится эта идея. Я люблю читать, и иногда мне не хватает людей, с которыми можно обсудить понравившиеся книги. Кесси больше любит смотреть фильмы. Обычно мы собираемся у неё на ночёвку и смотрим несколько фильмов подряд. До сих пор помню, как прошлой осенью у нас был марафон фильмов, которые могут довести до слёз за считанные минуты. В топе оказался «Дневники памяти» — всю ночь после просмотра мы пытались успокоить друг друга. Этой осенью Кесси предложила провести марафон фильмов ужасов, и я уже мысленно представляю, сколько раз моя лучшая подруга завизжит от страха.

Так что да, книжный друг мне не помешает точно.

Я смотрю на листок с адресами и выбираю наугад, надеюсь мне повезёт.

Первый день проходит быстро — сегодня было всего три основных урока и одно дополнительное занятие.

В голове уже крутятся мысли: что мне написать, что я могу рассказать о себе, как заинтересовать собеседника и какую книгу порекомендовать. Не хочу остаться без ответа.

Я стою у шкафчика Кесси и жду её. С громким смехом она выходит из-за поворота вместе с Рори Дэквудом. Он идёт рядом с ней, чуть смущённый, и что-то говорит с улыбкой. Этот парень никогда не перестаёт пытаться достучаться до её сердца, но Кесси видит в нём только друга и неоднократно ему об этом говорила. Но он, видимо, не теряет надежды.

Рори добрый, с мягкой улыбкой и обаянием ребёнка. Иногда его внешность напоминает мне Слендермена — высокий рост, длинные, как у пианиста, пальцы, всегда накрашенные чёрным лаком ногти. Тёмные карие глаза и светлые взъерошенные пряди хорошо сочетаются друг с другом. Он всегда одевается официально — классические костюмы, галстуки. Вообще-то Рори симпатичный парень, и если бы он переключился с Кесси, то уже давно встречался бы с кем-нибудь. Я часто слышала сплетни девчонок о нём: говорят, он хоть и застенчивый, но что-то привлекательное в нём есть.

Я улыбаюсь, вспоминая, как Кесси иногда сравнивает Рори с милым пушистым зверьком. Но романтические вкусы моей подруги явно направлены в другую сторону — скорее к хищникам.

Я смотрю на проходящих мимо парней и задумываюсь: а нравился ли мне когда-нибудь кто-нибудь из них по-настоящему? Было пару свиданий — с одним парнем из параллельного класса, с другим, старше меня, из компании футболистов. Но всё заканчивалось быстро. Либо они скучные, либо я слишком странная. Я давно перестала искать и надеяться, что когда-нибудь у меня случится та самая первая школьная любовь. Но если честно, то меня не расстраивает абсолютный штиль в моей личной жизни. У меня есть книги, лучшая подруга и Бу. Так что я переживу отсутствие драмы и свиданий.

Кесси подходит ко мне и толкает в плечо.

— О чём ты задумалась, Джу-Джу?

— О диких зверьках, — говорю я со смехом.

— О, невозможно смотреть на Рори и думать о чём-то диком, уж поверь, — она закатывает глаза и машет Рори на прощание. Он уходит, оглядываясь через плечо.

Мы смеёмся вместе и выходим на парковку. Кесси запрыгивает в машину, я присоединяюсь к ней.

— Позвони мне, как поговоришь с родителями, — говорит она, заводя машину. — Я жду тебя сегодня, хорошо?

— Да, хорошо. Я не думаю, что они будут против, — говорю я, набрасывая на плечи сумку. — Они наблюдали мою тоску по тебе все каникулы, так что все будут только рады, если я уйду из дома и перестану вздыхать с таким трагизмом.

— Тогда подумай, какой фильм мы смотрим сегодня, выбери что-то и правда жуткое. — Кесси подмигивает мне и переводит взгляд на дорогу.

Через пару поворотов машина сворачивает на мою улицу к дому. Я быстро целую Кесси в щёку, говорю, что позвоню через час, и выхожу.

Ищу ключ под ковриком — наша семейная традиция оставлять его там, — открываю дверь. Сейчас родители ещё на работе: мама в школе, она учитель начальных классов, а отец, скорее всего, будет в участке до самой ночи. Так что я могу перекусить и выполнить задание по литературе, чтобы ответ от моего «книжного друга» пришёл вовремя.

Дом встречает меня тишиной. На кухне ещё пахнет блинами. Я наливаю себе стакан молока, беру пару блинов и бегу по лестнице на второй этаж, в свою комнату.

Бросаю рюкзак на кровать, а молоко и блины ставлю на тумбочку. Из шкафа достаю свою любимую пижаму и иду в ванную.

Через минут десять я выхожу, выжимая волосы на ходу, кидаю полотенце в корзину. Бу уже сидит на моей кровати, умывается и смотрит на меня с лёгким раздражением, видимо, мои хаотичные движения мешают ему спокойно поспать.

— Знаю, знаю, — говорю ему и глажу по мягкой шерсти. — Но сегодня мне нужно сделать очень важное для меня дело, Бу.

Я запрыгиваю на кровать, устраиваюсь поудобнее среди подушек, включаю «Harbinger» Kiki Rockwell и беру лист бумаги, пока все мои мысли не пропали, начинаю писать.

Привет, друг. Надеюсь, тебя так можно называть. :)

Уверена, что ты получил(а) такое же задание по литературе и будешь рад(а) моему письму, потому что для меня это действительно шанс найти человека, для которого чтение — неотъемлемая часть жизни.

Меня зовут Джун, мне семнадцать. У меня есть любимый кот Бу. Он очень умный и ласковый, его жёлтые глаза ярко светятся в темноте, и иногда это выглядит немного жутко.

Ещё я убийственно любопытна. Ты можешь подумать, что я преувеличиваю, когда пишу «убийственно», но это совсем не так.

Когда мне было пять, мне стало любопытно: смогу ли я поиграть с пилой так же, как это делает папа на заднем дворе нашего дома. Тогда я чуть не отпилила себе пальцы на руках и ногах. Меня спасло лишь то, что мама увидела, как я бегу мимо окон как маленький маньяк-убийца с пилой в руках, и сразу же побежала предотвращать мою кровавую шалость.

Когда мне было семь, мой сосед Эван, который был старше меня на три года, рассказывал своим друзьям-мальчишкам, что порошок на вкус как крекеры с морской солью, и он съел целую упаковку. Из-за этого все дети считали его крутым. Тогда я подумала, что тоже хочу быть крутой, и со мной будут все дружить, как и с ним. Не стану скрывать, ещё мне стало безумно любопытно: правда ли порошок на вкус как те самые крекеры, которые я так люблю. На следующий день я взяла в прачечной целую упаковку, и счастливая побежала скорее пробовать. Я подумала, что устроить пир под старым дубом около дома будет самым верным решением. Тогда я набрала целую горсть порошка в ладонь и высыпала в рот одним разом. Меня спас отец. Меня тошнило целую неделю, и промывание желудка было сущим адом. Ещё две недели в больнице. Какой вывод я сделала тогда? Порошок на вкус отвратительный. И если ты хочешь знать, я не стала крутой, и друзей у меня больше не появилось.

Когда мне было двенадцать, моё внимание привлекли кассеты моего папы, которые он постоянно прятал на верхние полки. Тогда я придумала конструкцию, чтобы дотянуться до них и наконец утолить своё любопытство. Но тогда я чуть не сломала себе шею, потому что лестница из пары стульев, телевизора и маленькой скамейки наверху не выдержала. В этот раз меня спасло лишь чудо. Я сломала только руку, и мои родители поседели ещё на несколько прядей волос. Вроде бы не совсем высокая цена.

Когда мне было пятнадцать, мой отец решил разобрать нашу старую библиотеку. Все книги он хотел сжечь, но мама уговорила его оставить их на чердаке и позже отнести в городскую библиотеку. Но мне стало так любопытно, что в тот же вечер я залезла на чердак и просидела там до самого утра. Я нашла то, что загипнотизировало меня и не отпускает до сих пор, мой друг. Больше не было чувства одиночества, не было плохого настроения и бессонных ночей, когда я не могла себя чем-то занять. У меня появились книги. Мои верные друзья и товарищи. В этот раз моё любопытство не пыталось меня убить — оно наконец было накормлено.

Первая моя книга была «Доктор Яд» Дина Джобба. Шокирующая история для моих пятнадцати лет, я хочу сказать. Но и безумно интересная. Доктор Крим был тем самым «Отравителем из Ламбета». Можно считать, что именно из-за него появился термин «серийный убийца». Это всё жутко, и мне жаль, что люди были убиты. Мне жаль, что на нашей земле появляются такие монстры, маньяки и психопаты, которым так легко забрать чужую жизнь. Но эта книга показала мне то, что на самом деле меня интересует. Что меня завораживает, что я хочу изучать и чем хочу зачитываться до самого рассвета.

Так что я рекомендую тебе прочитать «Доктор Яд» Дина Джобба. Я надеюсь, тебе понравится, и ты напишешь мне о своих впечатлениях.

С замиранием сердца жду твою рекомендацию мне.

Со всем своим убийственным любопытством,

Джун

P.S. Уверена, ты перевернёшь мой мир.

Я перечитываю письмо дважды. Внутри — странное чувство. Словно я выпустила наружу что-то, что давно прятала. Бу трётся о мою руку, и я провожу пальцами по его тёплой шерсти.

— Ты думаешь, мне ответят?

Кот смотрит на меня любопытно и мяукает. Я решаю, что это значит «да», и улыбаюсь ему.

Я сворачиваю письмо и аккуратно помещаю его в конверт. Выхожу на улицу, иду к почтовому ящику около нашего дома. Осенний ветер касается лица и треплет волосы, пока я прижимаю к груди конверт и подхожу к ящику.

Надеюсь, я не слишком переборщила, когда написала это всё о себе. Я действительно так сильно хочу получить ответ, как будто от этого зависит моя жизнь.

Я опускаю письмо дрожащими руками.

— Надеюсь, мы подружимся, — шепчу я.

ГЛАВА 3

АЛЕКС

Подписка на странные письма

Прошлое, 21 год, Торнвейл

Ночь пришла быстро, как всегда в это время года. Торнвейл осенью — город мёртвых. Постоянно одни и те же лица, ливни сменяются более мелким дождём, пустые улицы и слишком оглушающая тишина. Я не могу сказать, что мне это не нравится, просто я ощущаю себя ещё одним призраком среди остальных.

Листья срываются с деревьев и кружатся по пустым улицам, а небо затягивается серой пеленой, которая не пропускает ни солнца, ни тепла, когда я иду по лесной подстилке.