- -
- 100%
- +
— Нана.
Я покосилась на подругу, которая поперхнулась напитком. Ее глаза стали похожи по размеру на подставки под бокалы, и она еле заметно замотала головой.
— Я не знаю, о ком шла речь, – мои плечи подпрыгнули к ушам. — Сколько я не пыталась добиться у нее ответа, она всегда отвечала...
— Да не помню я, – перебила подруга. Ее голос был выше, чем обычно.
— Да неужели, – Дэн наклонился к ее лицу. – Кто же этот парень, что проник в сердце нашей милой Наны? – подруга покраснела и сделала большой глоток.
— Девочки, не ссорьтесь, – я подошла к Шону и кивнула в сторону камеры. – Время для важных слов.
Каждый раз, когда нужно было говорить какую-либо речь, я зажималась. Все мысли покидали голову, и оставалась лишь несвязная чушь. Вот и сейчас, когда нужно сказать важные слова, я растерялась. Переводя взгляд с человека на человека, перед глазами проносились самые светлые, веселые и яркие моменты нашей дружбы. Дни рождения, появление домашних животных, экзамены, споры, ссоры и примирения. В этих людях отражаюсь я, а они являются моим отражением. На меня напала тоска.
Видеться на каникулах, созваниваться по видеосвязи, возможно писать письма. Это прикольно, но этого будет мало. Я почувствовала, как слезы стали заполнять глаза, нижние веки начали предательски подниматься, брови сходились у переносицы, но я старалась сдерживаться.
— Давай я начну, – Рой встал из-за стола и чуть отошел в сторону, чтобы мы все могли его видеть. – Ребята, я появился в вашей компании самым последним. Вы приняли меня как родного, зная, какое прошлое у меня за спиной. Я вам очень благодарен, – его искренняя улыбка ослепляла. – Смотря на то, как вы дружите, я понял, что раньше меня окружали одни кретины. Чувство одиночества, которое меня преследовало, стало отступать после того, как вы появились в моей жизни. С каждым днем я все больше чувствовал облегчение, и, в конце концов, боль отступила, – он посмотрел на меня, вызвав мурашки в грудной клетке. – Лу… мне казалось, что ты очень похожа на меня. Ты была со мной самой осторожной, и то, что ты признала меня, стало большим прорывом. Ты всегда видела меня насквозь. Каждую мою ложь, каждый мой косяк, каждую мою оплошность. Ты мне как сестра. Я надеюсь, что ничем не обидел тебя и ты будешь помнить обо мне только хорошее. А если обидел, то прошу у тебя прощения. Я благодарен тебе за то время, что ты была рядом. Люблю тебя, сестренка, – он подбежал ко мне, одарил крепкими объятиями и легонько дернул за волосы.
— Ты просто прелесть, Рой, — Нана нежно погладила парня по плечу. — Теперь я, – она встала на место Роя и сделала глубокий вдох. — Лу, ты знаешь, что я тебя люблю. Когда я впервые увидела тебя, ты предстала потерянной. Я решила, что хочу просто поговорить, но ты была как ежик, – девушка мило сморщила нос. — Мне часто говорили, что я скромная и быстро сдаюсь, но в этот раз я решила идти до конца. И не ошиблась. Ты оказалась просто замечательным человеком. Самым замечательным, кого я знаю. Ты всегда была на моей стороне, защищала, помогала, выслушивала мой треп, давала кучу дельных советов, – на мгновение она замолчала. Смотрела на меня щенячьими глазами. Они казались стеклянными. — Ты — моя самая лучшая и близкая подруга. Самые светлые воспоминания связаны с тобой. Я люблю тебя. Обещай не забывать.
На этих словах она сломалась. У нее потекли крупные капли слез, по щекам побежали дорожки влаги с примесью туши, нос зашмыгал. Нана поджала губы и подошла ко мне. Я встала со своего места и окутала крепкими объятиями хрупкие плечи, а она обвила мои тонкими руками. Ее парфюм, пропитавший нежные волосы, щекотал нос. Нана глубоко дышала, сдерживая плачь. Она была мне подругой и сестрой. Мысль о расставании приносила острую боль в груди.
— Милая, ну что же ты, – голос предательски задрожал. – Я же не умираю, а просто переезжаю, – я отпрянула от нее и стала протирать ей щеки от слез. – Ну вот, у тебя потекла тушь. Теперь будет щипать.
Она взяла со стола салфетку, стала вытирать глаза и щеки, а затем высморкалась в нее.
— Девочки, давайте я чуть разбавлю эти сопли. Ну-ка подержи, – Шон протянул Рою камеру. Он встал на то место, где уже стояли двое моих друзей, поправил свитер и выпрямился.
— Мои друзья – моя защита,
Моя опора на века,
Нам не страшна ни клевета,
Ни крепость вражьего щита.
— А ты подготовился, — хохотнул Дэн.
— Заткнись… Нам память смертью не стереть,
Мы помнить будем это время,
Большого расстояния бремя,
Мы сможем все преодолеть.
Помещение наполнилось яростными аплодисментами и свистом. Шон завершил прочтение реверансом.
— Лу, ты замечательный человек. Я очень рад, что знаю тебя и никогда не забуду. Помни и ты обо мне и отвечай на звонки и сообщения.
Я стала активно аплодировать. Шон подошел ко мне и слегка приобнял за плечо. Я нежно похлопала его рукой по ладони. Ощущение тепла его тела через одежду вызвало легкую дрожь, как от щекотки.
Остался лишь Дэн. Он сидел рядом со мной, но не собирался вставать, как все остальные. Рой отдал камеру Шону и тот направил ее на друга. Дэн сидел, опустив глаза в пол, и что-то перебирал в руках, затем он посмотрел на меня исподлобья и нежно улыбнулся, вновь уронив взгляд вниз.
— Лу, – его голос дрожал. — Я долго думал, что тебе сказать. Ребята уже сказали очень много и даже больше, не хочу повторяться. Ты прекрасно знаешь, что ты мой самый близкий человек. Ты знаешь, что я проникся к тебе с того самого момента, как увидел. Ты знаешь, что я готов на многое для того, чтобы ты была счастлива…я вот-вот заплачу. И я этого не стесняюсь.
Слезы просачивались сквозь улыбку, как солнце во время дождя. Лучи пробираются через грозовые тучи, а земля озарена ярким светом. Его губы были сжаты, приподняты уголки рта, а у висков виднелись еле заметные складки. Появилось странное чувство в груди, разрастаясь внутри тонкими длинными корнями.
— Не представляю, как сложится моя жизнь дальше, но точно знаю, что твой переезд не сможет повлиял на нашу дружбу. Я уже чувствую, как мне тоскливо и дерьмово, как мне не хватает тебя, как я буду желать тебя видеть каждый день с момента твоего уезда. Хочется, чтобы время остановилось прямо сейчас.
Смотря на Дэна, внутри меня была буря. Чувства переполняли настолько, что я готова была разлететься на кусочки, словно зеркало от удара. В голове проносились все те моменты, которые я помнила и никогда бы в жизни не забыла. Как все началось, как он защищал меня, веселил меня, учил стрелять из воздушки, провожал в школу, затем в колледж. Как мы играли в видеоигры, ночевали друг у друга. Это были лучшие дни в моей жизни.
— Ты мой человек и была им с самого начала. Я буду хранить внутри каждое твое доброе слово. Мне повезло с тобой. Ведь я…
Мы все смотрели на него. Он просто замер, не мог выговорить ни слова, словно его язык распух от отека Квинке. Дэн глядел мне прямо в глаза не моргая. Его нижняя челюсть немного сдвинулась в бок. Было видно, как он боролся с собой. Никогда раньше не видела такого выражения на его лице.
— Я…
Нана выглянула из-за моего плеча, Рой вытаращил глаза, а Шон выглянул из-за камеры, чтобы видеть реальную картину своими глазами. Я взяла его за руку, чтобы успокоить, и вдруг почувствовала что-то спрятанное в ладони.
— Я… хочу подарить тебе это.
Он вытащил руки из-под стола, и моему взору предстал брелок в виде маленькой кожаной книжки. Она была черной с золотистыми уголками, прошита белыми нитками. С края обложки был пришит короткий ремешок на кнопке, чтобы книга могла закрываться. От удивления я почувствовала, как вытянулось мое лицо.
— Боже мой, Дэн! – кинулась я ему в объятия. – Спасибо тебе! Спасибо! Спасибо! Спасибо!
Я все уши прожужжала ему насчет этого брелока. У меня был похожий. Его подарил мне покойный отец. Для меня он значил очень много. Дэн был единственным, кто знал об этом, даже родители не знали. Эмоции переполняли, которые я не могла выразить словами. Чувство, когда ты маленький, тебе дарят игрушку, которую ты давно хотел, и ты готов ее разорвать насколько сильно ты счастлив.
Она тебе нравится, она тебе становится дорога за секунду. Дэн был самым проницательным и близким для меня человеком.
Может это и есть любовь?
Когда я, наконец, оторвалась от Дэна, Нана и Рой уже стояли рядом с большой доской в руках и сияли улыбками. Доску обрамляла деревянная рамка синего цвета. На ней были написаны забавные прозвища, которые мы давали друг другу, и отпечатки ладоней, подписанные их владельцами. Я подошла ближе и увидела кучу наших совместных фото: отдых на пруду, барбекю, дни рождения, аквапарк, посвящение в первокурсники. Мы выглядели такими счастливыми.
— Вы просто скоты! – на выдохе сказала я. — Вы хотите вызвать у меня инфаркт.
— И мы тебя любим, дорогая! – пропела девушка.
Я посмотрела на Нану и потрепала за щеку. Она надула ее и скосила глаза. Некоторое время я разглядывала фотографии, трогала их и улыбалась, погружаясь в воспоминания о тех днях, когда мы были все время вместе, после чего я сделала несколько шагов назад и посмотрела на ребят. Все мои друзья встали напротив. Мое горло запершило, когда я старалась сформулировать мысли у себя в голове, сердце колотилось, во рту пересохло. В кистях было странное чувство — их стало выкручивать.
— Я не знаю, как начать, — после паузы в пару секунд, я заговорила. — Проведя сегодняшний вечер с вами, я поняла, насколько вы мне дороги на самом деле. Вы задели на столько глубокие струны моей души, отчего хочется не то что плакать, а выть. Мне страшно, — пальцы гладили ладони. — Страшно, что я не справлюсь без вас. Что вы забудете меня, что замените меня кем-то. И будете этому кому-то рассказывать о том, что с вами была одна девчонка, но она переехала. Что вам было с ней очень весело, но это было давно. Я стала тем, кто я есть во многом благодаря вам, это все ваша заслуга. Вы меня заметили, вы в меня поверили, вы мне доверились.
Все это время я смотрела в пол, чувствуя, как слезы наполняют мои глаза, застилая обзор. Им стало тесно, они скатывались по щекам, капали на пол, возвращая привычную картинку вокруг. Ком сидел в горле. Он был такой тугой и плотный, что хотелось прокашляться. Начала болеть голова.
— Вы простите меня, если что-то было не так, я не со зла, — горло захрипело, когда я продолжила. — Моя жизнь делится на «до» и «после». Опять. Только сейчас я начала понимать, что происходит. Что скоро наступит день, когда я не смогу прибежать к вам, чтобы просто увидеться. Не смогу обнимать вас каждый день, беситься с вами, тусоваться. Делать то, что мы обычно делали. Теперь наши встречи не могут быть спонтанными, их нужно будет планировать в календаре, как взрослым. Я так редко вам говорила, что люблю вас.
Я больше не могла сдерживать эмоций. Плачь прорвался наружу, заглушая слух. Раздался слабый писк в ушах. Я просто выла. Мне столько хотелось им сказать, но я не могла. В груди все сдавливало от боли и тоски, хотя они все стояли рядом со мной. От меня отрывают куски меня. Жизнь — очень злая штука.
— Боже, ребят, мне так страшно. Я не хочу уезжать. Я не смогу без вас. Что же мне делать?
На этих словах Дэн подскочил ко мне и крепко обнял, чмокнув в щеку. Мои руки обхватили его спину и плотно прижали к себе. Он уткнулся лицом в мое плечо, и я услышала, как он плачет. Я рыдала во все горло, крича в потолок. Слезы катились на волосы, скапливались на подбородке и стекали по шее, врезаясь в одежду Дэна. Я почувствовала тонкие и нежные руки, обхватывающие мою талию, а затем как чей-то лоб прижался к моей спине.
Нана.
Рой подошел к нам, широко раскинув руки в стороны, и обнял Дэна за плечи и Нану за спину, прижавшись к нам всем. Наши с ним лбы соприкоснулись, и я почувствовала запах его парфюма. Шон поставил камеру на кассовую стойку и быстро подбежал к плотному комку объятий. Обойдя наши слитые тела, он оказался между мной и Наной, прямо напротив Роя и обхватил длинными руками всех нас.
Это будет самое эмоциональное видео из всего архива.
На все кафе раздавался вой и плачь. Мы не сдерживались и не смущались. Мы были друг для друга самыми близкими людьми, но настало время прощаться. Я знала, что еще увидимся миллион раз, но в данный момент, в эту минуту и эту секунду было настолько горько, что разрывало на части. Дэн первый ослабил хватку, и мы медленно разошлись, отстраняясь на несколько шагов друг от друга. Вытирая слезы, старались отдышаться и успокоиться.
— Господи. Я так рыдал только при просмотре «Погребенного заживо», – сказал Дэн, вытягивая лицо, убирая слезы ладонями.
— Требую совместную фотку, пока мы все в соплях! — воскликнул Рой.
— Я согласна, — сказала Нана и полезла в свою сумку, вытащив оттуда полароид и пульт.
— Ух ты, вот это аппарат, — восхитился Шон. — Все в кучу!
Дэн и Шон скрестили руки так, что я смогла на них сесть. Рой посадил Нану себе на плечи и встал сзади нас.
— Все готовы? — спросила Нана, не ожидая ответа. — На счет три... Раз. Два. Три.
Раздался громкий щелчок фотоаппарата, и вспышка, ослепившая нас, навсегда запечатлела тот самый момент в истории нашей дружбы.
***
Я неслась домой с огромной доской, обклеенной фотографиями и заветным брелком. Мне хотелось скорее увидеть родителей. Порывы кричать на всю улицу от неуемного счастья сдерживало лишь сбитое дыхание. В голове проносились слова друзей, вызывая покалывания и согревающее тепло под ребрами. Это не значит, что страх рассеялся окончательно, но адреналина бы хватило, чтобы поймать змею голыми руками.
То ли выпивка виновата, то ли я действительно получила мощный заряд, дающий мне энергию, ведь обычно я была тем человеком, который давал им пинка под зад для новых свершений. Но сейчас, чтобы сдвинуть меня с мертвой точки, потребовались они все. Не думала, что я такая трусиха.
Отец должен быть с минуты на минуту. Я задержалась уже на выходе из кафе. Так всегда бывает, когда настает момент прощаться. Внезапно находятся слова, которые не сказали, темы, которые не обсудили, и слезы, которые не выплакали. Я раздала всем свой адрес на бумажках, чтобы они смогли приехать в гости. Больше всех, конечно, — настаивал Дэн. Он сказал, что ему так будет спокойнее.
На улицу спустился поздний вечер, близилась ночь. Воздух стал совсем холодным, ветер жег мне лицо, пока я рассекала прохладу, то прибавляя, то сбавляя шаг. При каждом вдохе холод бил по горлу, высушивая язык и небо. Я готова была осушить целое озеро. Фонари освещали мне путь, а фары автомобилей ослепляли, проносясь мимо и скрываясь во тьме, оставляя наблюдать за мной лишь два красных глаза. Тонкий аромат свежести трезвил, а выпитое грело тело изнутри.
Подбежав к дому, я чуть ли не с ноги открыла дверь. Сначала вошла «доска воспоминаний», а затем я. Я придумала ей название, как только увидела ее.
— Мам! — радостно завопила я.
— Лу, ты…ух ты, — мама резко остановилась, увидев огромную доску в моих руках.
— Круто, да? Ребята так постарались, я просто в восторге!
— Минутку, ты пила? — ее брови игриво поднимались и опускались.
— Я же говорю, ребята постарались.
— Иди раздевайся скорее, — она щелкнула меня по носу. — Дай пока поглазеть.
Я отдала маме подарок, а сама пошла в свою комнату. Кажется, ей тоже понравилась задумка. Она с огромным воодушевлением и аккуратностью обхватила раму, рассматривая фотографии на вытянутых руках. Покидав вещи на кровать, я засеменила на кухню, проскальзывая носками по ламинату.
— Это же твой день рождения! Какая классная фотка! — мама указала пальцем на одну из фотографий.
— Да. Они там такие фотки откопали, — я пристроилась рядом с ней, чтобы детальнее изучить содержимое.
— Ваш выпускной со школы, – она ткнула пальцем в другой снимок. – Это вроде ваша совместная ночевка. А здесь…а здесь что? — ее взгляд был прикован к одной из фотографий.
— Эм. Это первокурсник, мам.
— А что надето на Рое?
— Ничего.
— Прям совсем.
— Это было на спор, – я поджала губы.
— Не продолжай, — она смущенно улыбнулась. — Как мило.
Мама осмотрела меня сияющим, но грустным взглядом, излучающим заботу. Он пронизывал насквозь время, вырисовывая картинки прошлого, видневшиеся только для нее. Легкий вдох казался принятием неумолимо несущихся лет. Я обняла ее со спины и закопалась носом в волосах, почувствовав терпкий запах духов.
— Что с тобой, мам?
— Ты так выросла, – ее голос дрогнул, а глаза стали краснеть. — Это хорошо, но так не привычно. Помню, какой ты была маленькой. Я укладывала тебя спать, клала с тобой твоего любимого зайца, который уже был похож на пожеванную коровой подушку, а ты просила меня посидеть с тобой рядом совсем немного.
— Я очень любила мять твои подушечки пальцев, — я надавила на упругую кожу фаланги ее безымянного пальца. — Они такие приятные. Меня всегда это успокаивало.
— Милая, я просто волнуюсь за тебя, — ее ладонь легла мне на предплечье. — Ты так быстро выросла, что я не успела насладиться теми днями, когда ты была малышкой. Мир такой непредсказуемый, никогда не знаешь, что случится за поворотом. Иногда мне так хочется проснуться и увидеть, как ты рисуешь в альбоме или играешь в любимые игрушки. Просто знай, что мы с папой тебя очень любим, — она потупила взгляд, но быстро подняла. – Просто хотела, чтобы ты знала и помнила об этом.
— Я навсегда останусь вашей маленькой девочкой.
Мама обняла меня в ответ на мои слова и казалось, что она вот-вот прослезится. Почему-то я почувствовала вину и крепко сковала ее в объятиях. В животе заплетался огромный клубок, стягивающий к своему ядру тяжесть ее переживаний. Я так много плакала сегодня, но это, видимо, не конец. Зародившееся отрицание в необходимости переезда воткнулся гвоздем в шею. Хотелось дать Стэйси побыть мамой угрюмой и необщительной девочки, полностью зависящей от нее с папой, чтобы увидеть ее довольную улыбку и искры в глазах.
Мы сидели так некоторое время, но внезапно нас прервал звук открытия входной двери.
— Это, наверное, папа, – мама нежно погладила мое плечо.
— Пойду открою, а ты встречай его здесь, – говорила я, направляясь к двери. — Если он поймет, что мы плакали, то засмеют.
— Скорее сядет рыдать вместе с нами. Помнишь его реакцию на мультфильм «Спирит»?
На этих словах пальцы надавили на дверную ручку. Передо мной стоял папа, держащий два букета: пионов и ирисов. Его лицо цвело третьим букетом, а щеки сияли морозным румянцем под запотевшими от тепла очками.
— Моя малышка, держи цветочки, — он протянул мне два букета и начал расшнуровывать ботинки. Я глубоко вдохнула аромат пионов, с наслаждением прикрыв глаза. Запах был восхитительный. Я утонула носом в одном из бутонов и снова сделала глубокий вдох.
— Так приятно, пап, а что за повод?
— Ха-ха, очень смешно.
Папа положил ладонь на живот, растопырив пальцы. Неловкие шутки стали традицией нашей семьи.
После очередного сеанса терапии, сидя на семейном ужине, я решила пошутить, что безумно рассмешило родителей. Они хохотали так, что лимонад пошел носом. После чего я становилась более раскованной, а следом за мной и родители могли позволить себе пошутить со мной.
Мы прошли с папой на кухню, и, когда он увидел украшения и праздничный стол, его глаза округлились. Он исполнил кривой реверанс для нас обеих, а потом обнял и поцеловал маму.
— Запах чудесный, а вид, ммм, – он слегка покачал головой, снимая куртку.
Сев за стол, мы принялись уплетать еще шкворчащее мясо и салат с фирменным соусом. Отец рассказывал, как коллеги решили его поздравить, провожая в лучшую жизнь на повышении. Затем я рассказала о прощальной вечеринке. Вновь погрузившись в испытываемые тогда эмоции. На глазах навернулись слезы, а поедаемое мясо отказывалось протискиваться в горло. Мама поспешила укрыть мою ладонь своей, поглаживая кожу большим пальцем. Папа сдержанно смотрел на меня, передавая поддержку взглядом сквозь оправу. Я показала отцу доску, а затем продемонстрировала брелок-книгу.
— Ну что, девочки, вы готовы к приключениям? — папа насадил салат на вилку.
— Мне осталось собрать некоторые вещи и все, я готова.
— Дэйв, ты связывался с владельцами дома? — спросила мама.
— Да, они обещали прибраться к нашему приезду, поэтому нам нужно будет лишь разложить вещи, — папа перевел взгляд на меня. — Документы дошли до колледжа, мне сегодня звонили оттуда. Они уже ожидают тебя на занятиях.
— Супер. Я в нетерпении.
— Как-то без энтузиазма, — одна его бровь подпрыгнула на лоб.
— Просто мне страшновато.
— Не переживай. Поначалу всегда так. Дальше проще.
Мы еще говорили какое-то время о ерунде, заканчивая ужинать. Вечер подходил к концу, мы все были измотаны и нуждались в отдыхе. Папа прибрал со стола, мама разложила остатки еды по контейнерам, а я положила посуду в посудомойку.
Осмотрев опустевшую гостиную, сердце зажгло, а руки, налитые свинцом, повисли вдоль тела. На лоб стало давить изнутри, а нижняя губа изогнулась дугой. Не верилось, что переезд реален, а не придуман мной или просто приснился.
Я приняла душ и залезла в кровать, валясь с ног от усталости. В комнате было прохладно, постель пропиталась свежестью улицы, но тепло моего тела быстро нагревала простыни. Голова коснулась подушки, и сон начал потихоньку прикрывать мне веки, когда мама зашла в комнату. Я смотрела на нее сквозь полузакрытые веки, размывая образ заботливой женщины с довольным выражением лица. Совсем как в детстве.
— Мамуль, посиди со мной. Немного.
Язык лениво лепетал. Я безуспешно проигрывала своему телу, но мне так хотелось окунуться в воспоминания о детстве, пропитавшие весь сегодняшний день. Она присела на край кровати и стала аккуратно гладить меня по волосам, а я взяла руку и стала мять подушечки маминых пальцев.
— Отдыхай, милая. Набирайся сил, – ее полушепот вызвал дрожь на затылке.
— Люблю тебя.
Опустившиеся веки дернули за рычаг, расслабив тело от затылка до пальцев ног. Прикроватная лампа горела теплым светом, видневшимся сквозь закрытые веки, которая погасла после щелчка выключателя. Темнота окутала меня со всех сторон. Рука мамы выскользнула из моей, и я почувствовала печать ее поцелуя на лбу, касанием волшебной палочки. Я ощутила состояние падения, похожее на медленный переворот назад. Конечности начали тяжелеть, мышцы — расслабляться, и я не заметила, как отключилась.
***
Грузовик с крупногабаритными вещами уже отъехала. Мелкие рюкзаки мы сложили в машине — сменная одежда, техника, перекусы. Я бродила по дому, наблюдая, как он пустеет, рисуя в голове картинки из прошлого, которые останутся здесь.
Грустная улыбка не сходила с моего лица, а по телу волнами пробегало предвкушение долгой дороги. Не было ощущения, что мы уезжаем навсегда. Думалось, что мы вскоре вернемся, просто впереди нас ждет приключение, которое закончится спустя время.
Шагая по большой комнате, эхо от шагов отскакивало от стен, кружась вокруг меня затихающим вихрем. Мебель, картины, цветы, разные безделушки – все исчезло. Сквозь окна пробивалось солнце, подчеркивая столбы пыли. Обернувшись, я увидела отца, который стоял в дверном проеме.
— Готова к дороге? — он потирал ладони, заглядывая в пустую комнату.
— Не уверена, – сказала я, утоляя необходимость побыть внутри еще немного.
— Не волнуйся, дорогая. Если что, то я тоже волнуюсь, – улыбка прищурила его глаза.
Я подошла к нему, когда он подозвал меня пальцами и крепко обнял одной рукой.
— Это один из первых шагов во взрослую жизнь. Она не очень приятна и порой преподносит неприятные сюрпризы, — он наклонился ближе к уху. — Но также может подарить новый опыт, который пригодится и сделает тебя лучше, а также замотивировать на новые свершения.
— Я не думаю, что на новом месте буду растекаться соплей и ничего не делать. Просто эта неизвестность пугает меня.
— Знаешь, есть такой анекдот. У мужчины спрашивают, умеет ли он играть на скрипке, а он отвечает: «Не знаю. Ни разу не пробовал».
Его слова заставили меня одновременно рассмеяться и задуматься, что он, на самом деле прав. Как говорят, не попробуешь – не узнаешь. Новое место может стать лучше предыдущего, но не сможет заменить его. Обдумав эту мысль, стало чуть проще дышать. Плечи расправились сами собой, и я потрясла руками, чтобы расслабиться еще больше. Я поблагодарила отца взглядом, на что он крепче приобнял меня.