Сквозь время. Семейная сага

1.3 Испытания судьбы. Укус змеи

Аубакир был внимательным, рассудительным и тянулся не только к ремеслу, но и к знаниям. Старик-сапожник часто замечал, как мальчик берёт в руки обрезки бумаги и записывает палочкой какие-то цифры, складывая и вычитая.

Мастерская, где звенели молоточки, пахло свежей кожей и дымком от самодельной печи, стала для Аубакира настоящим домом. Здесь он учился шить ичиги, аккуратно расправлять мягкую кожу и даже считать заказы и деньги. Старик часто говорил:

– У тебя рука лёгкая, а голова ясная. Из тебя выйдет толк не только как из мастера, но и как из умного человека.

Но судьба словно вновь решила испытать мальчика на прочность.

Однажды летом, когда Аубакиру было всего двенадцать, его пригласили помочь землемеру. Работать с землемером ему нравилось: он видел поля, границы колхозных земель, учился измерять шагами расстояния, записывать данные. Эта работа открывала ему новый мир – точный, строгий, где каждая линия и каждая цифра имела значение. Работа казалась интересной и важной: ходить по полям, ставить вехи, замерять расстояния. Аубакир с радостью согласился. Он шагал по высокой траве, держал рейку, наблюдал за тем, как землемер чертит линии на карте. Всё это завораживало мальчика, давало ему чувство нужности.

Однажды, во время работы в поле, когда он помогал землемеру отмечать межевые колышки, в один из жарких дней, когда солнце палило беспощадно, случилась беда. В траве затаилась степная гадюка. Она укусила мальчика за ногу, когда он делал очередной шаг. Жгучая боль пронзила тело, в глазах всё поплыло. Его срочно доставили в больницу, но яд оказался слишком силён, а помощь пришла поздно. Яд быстро разошёлся по телу, нога распухла, и Аубакира срочно отправили в больницу.

В сельской больнице, куда привезли Аубакира после укуса змеи, стоял резкий запах йода и карболки. Белёные стены, местами потрескавшиеся, отражали солнечный свет из узких окон, а в коридоре гулко отдавались шаги фельдшера. Здесь всё казалось чужим, холодным и страшным.

Аубакира положили в маленькую палату: железная кровать с ржавыми спинками, тонкий матрац, серое одеяло. С потолка тянуло сквозняком, и каждый звук – кашель больного за перегородкой, стук дверей, звон металлических тазов – отдавался в голове, будто мир вокруг стал неприветливым.

Врачи, переговариваясь между собой, качали головами. Один говорил:

– Поздно привезли. Яд уже пошёл вверх.

Другой вздыхал:

– Единственный выход – ампутация. Иначе погибнет.

Врачи боролись за его жизнь, но состояние ухудшалось. В конце концов, чтобы спасти мальчика, им пришлось пойти на страшное решение – ампутировать голеностопный сустав (часть ноги ниже колена). Мальчик слышал эти слова и сжимал кулаки, пытаясь поверить, что всё это не про него. Но утром ему сделали операцию. Судьба редко бывает милостива к тем, кто и без того несёт на плечах тяжёлую ношу. Казалось, что и без того обделённому заботой мальчику уготовано ещё больше испытаний.

Очнувшись от наркоза, он посмотрел вниз – и увидел пустоту там, где ещё вчера была целой нога. От ужаса он закрыл глаза и отвернулся к стене.

Дни после операции тянулись бесконечно. Сквозь открытые окна доносились звуки села: ржание лошадей, лай собак, редкий стук колёс по улице. Люди жили своей жизнью, а он лежал здесь, будто выброшенный из неё.

Для юного Аубакира это стало ударом. Мир словно рухнул. Но рядом всегда был старик-сапожник. Он приходил тихо, садился на табурет возле кровати, приносил гостинцы: кусок тёплого хлеба, сушёное мясо, иногда яблоко. Смотрел на Аубакира долгим взглядом и говорил:

– Ты не сдавайся, сынок. У каждого своя дорога. Может, твоя дорога – не по полям, а по книгам и счетам. Ты ведь умеешь считать лучше любого.

Полгода Аубакир находился в тяжёлой депрессии, не веря в завтрашний день. Он прятался от людей, молчал, иногда тихо плакал в подушку, глядя на пустое место под одеялом, где когда-то была его стопа. Старик-сапожник понимал: так можно потерять не только здоровье, но и душу мальчика.

Сапожник, заменивший ему отца, переживал не меньше. Старик всё чаще думал о будущем мальчика. Он ходил по двору, обдумывал одно и то же: «Как дальше? Что будет с мальчиком?» Его хозяйство было скромным: несколько голов скота, немного овец, пара коров. Ночами он не спал, ворочался и считал в уме: сколько стоит корова, сколько дадут за овец, хватит ли на протезы. Он понимал: потеряет хозяйство – останется ни с чем, но, глядя на Аубакира, видел, что выбора нет. Это был его достаток, его опора на старости лет. Но однажды ночью он принял решение.

– Пусть у меня не будет коров, пусть я останусь без овец, – говорил он сам себе, сидя у окна и глядя на луну. – Но у Аубакира будет нога. Он будет ходить. Он ещё слишком молод, судьба не должна его приковать.

Старик продал овец и одну корову. На вырученные деньги он достал для Аубакира дорогой протез – редкость по тем временам. Когда мальчику его привезли, он впервые за долгое время почувствовал надежду. Было больно, было тяжело привыкать, но он снова учился вставать, ходить, падать и вставать вновь.

Реабилитация была долгой. Первые шаги на протезе давались тяжело, он падал, сбивал кожу в кровь, но снова вставал. Старик поддерживал его за руки, учил терпению и говорил:

– Ты сильнее, чем думаешь. Судьба тебя испытывает, но она же и закаляет, – твердил он. – Значит, ты нужен этому миру.

Слухи о том, что мальчик встал на ноги благодаря старому сапожнику, быстро разошлись по округе. Одни удивлялись, другие уважали, третьи только качали головами:

– Не всякий родной отец так поступит, как он.

Полгода ушло на реабилитацию. Иногда Аубакир, сидя на крыльце, глядел вдаль и думал, что судьба словно испытывает его снова и снова, проверяя: выдержит ли он? И он решил – выдержит.

Мальчик медленно, но верно учился жить заново.

В этот период особенно проявился его ум. Он по-прежнему помогал старику вести учёт заказов: сколько ичиг сшили, сколько кожи потратили, сколько денег получили. Он аккуратно записывал всё в старую тетрадь, выводя цифры и строки ровным почерком.

Однажды в колхозе случилась заминка с учётом зерна. Считали, что на складе должно остаться несколько мешков, а по факту их оказалось меньше. Мужики ругались, крутили головами, но конца спору не было. Кто-то предложил позвать Аубакира:

– Пусть мальчишка глянет, – сказал бригадир, – говорят, у него глаз точный.

Пришли к сапожнику, попросили отпустить Аубакира «на помощь». Старик, немного сомневаясь, махнул рукой:

– Иди, только не бойся.

Мальчик взял в руки тетрадь с записями, пересчитал строчки, проверил цифры и вдруг заметил: одна запись повторялась дважды. Счётчик, видимо, устал и по ошибке удвоил приход. Вот и вышло несоответствие.

– Вот здесь ошибка, – тихо сказал он, ткнув пальцем в строчку.

Мужики сначала засмеялись:

– Ты, малец, думаешь, мы сами не видим?

Но когда пересчитали ещё раз – всё сошлось. Ошибка и правда была там, где показал Аубакир.

Смех мгновенно сменился уважением. Бригадир хлопнул мальчишку по плечу:

– Вот тебе и помощник! Нам бы таких счётчиков – в колхозе порядок был бы.

С того дня к Аубакиру стали относиться по-другому. Его перестали видеть просто сиротой с протезами – теперь он был человеком, на которого можно положиться.

Слух о мальчике, который умеет считать лучше взрослых, быстро разнёсся по селу. Люди говорили:

– Вот бы нам в колхоз такого помощника! Там ведь всё время то зерно не сходится, то списки путаются.

Когда Аубакир вернулся в мастерскую, старик-сапожник уже ждал его, сидя у стола, где лежали заготовки для новых ичигов. Лицо у старика было напряжённое: он не знал, как прошёл день мальчика, не обидели ли его взрослые.

– Ну что, справился? – спросил он, стараясь говорить ровно, но в голосе всё равно слышалось беспокойство.

Аубакир поставил тетрадь на стол и, чуть смущаясь, рассказал, как заметил ошибку в записях. Он говорил тихо, но глаза его горели – впервые в жизни он чувствовал, что сделал нечто важное, значимое.

– Сначала смеялись… – признался он, – а потом все замолчали. И бригадир сказал, что я настоящий помощник.

Глаза старика блеснули, морщины смягчились. Он некоторое время молчал, словно проверяя в сердце вес его слов, а затем медленно произнёс:

– Видишь, балам, вот и правда – у каждого человека свой путь. Мне судьба дала руки, чтобы обувь шить. А тебе дала голову, чтобы порядок в цифрах видеть. И это не меньшее мастерство. В голове у тебя свет.

Он взял в ладонь руку мальчика, тонкую и лёгкую.

– Я правильно сделал, что тогда продал хозяйство. У тебя впереди дорога длиннее, чем у меня. Ты не будешь только сапоги чинить – ты будешь судьбы считать, людей вести.

Старик улыбнулся, и в его улыбке читалась тихая гордость, что его мальчик растёт не просто сиротой, не просто калекой, а человеком, которого ценят.

Для Аубакира эти слова значили больше, чем любые похвалы в колхозе. Он впервые понял, что может быть полезным не только в мастерской, но и в большом мире, среди взрослых дел.

Аубакир впервые за долгое время почувствовал тепло – не только от лампы, но и от слов, от самой мысли, что рядом есть человек, который верит в него сильнее, чем он сам.

В ту ночь он долго не мог уснуть. В голове звучали слова бригадира: «Вот тебе и помощник!» и голос старика: «В голове у тебя свет». Казалось, что за окном шумит новый, ещё неведомый путь.

Слух о его умении вести записи, считать и помогать сапожнику дошёл и до колхоза. Там как раз требовался помощник счетовода. На собрании колхозников председатель вызвал Аубакира к себе. Люди шептались: «Зачем его позвали?». Но председатель смотрел прямо, с уважением.

– Сынок, – сказал он, – я слышал, что ты аккуратен в учёте. Нам в колхозе нужен помощник счетовода. Работа не лёгкая, голова должна быть ясной, ошибки недопустимы. Ты справишься?

Сердце Аубакира дрогнуло. Он выпрямился, опираясь на протез. Голос его звучал тихо, но твёрдо:

– Я справлюсь. Я не хочу быть обузой. Хочу быть полезным.

– Хорошо сказано, – кивнул председатель. – Мы не смотрим на ноги. Мы смотрим на ум и сердце.

Для Аубакира это было словно новое рождение. Так начался новый этап его пути – путь, на котором он обретёт уважение, друзей и собственное место в этом мире. В тот вечер Аубакир шёл домой, и ему казалось, что мир снова открылся. Протез стучал по земле, но в груди впервые за долгое время звенела уверенность: он нужен людям, он сможет.

Аубакир понял: судьба снова открывает перед ним дорогу. Не ту, что он себе представлял, но всё же дорогу – к жизни, к делу, к своей будущей судьбе.

Так Аубакир впервые переступил порог бухгалтерии колхоза. Перед ним открылась новая жизнь: бумаги, списки, цифры, мешки зерна, счёт овец и коров. Всё это требовало аккуратности и внимания, и он справлялся.

Казалось, что судьба сама подвела его к этому пути. Она забрала часть ноги, но дала ясный ум, внимание к деталям и любовь к порядку. И теперь Аубакир делал свои первые шаги – умом и сердцем – в будущее, которое вскоре откроется перед ним ещё шире.

Постепенно слухи о способностях Аубакира начали расходиться по всему селу. Сначала это были лишь тихие разговоры у колодца или на базаре. Женщины переговаривались, кивая в сторону дома сапожника:

– Говорят, у старика мальчишка есть. Цифры в голове вертит, будто зерно в жерновах.

– Да ну? Такой маленький, да ещё и после болезни?

– Маленький-то маленький, а толк в нём большой. Счёты видит лучше любого взрослого.

Мужики, сидя вечерами у ворот колхоза, посмеиваясь, бросали в разговор:

– У сапожника-то, слышь, счётчик растёт. Наши счетоводы скоро без работы останутся.

И хоть слова звучали в шутку, в них сквозила уважительная нотка. Люди привыкли считать сиротину обузой, но здесь всё было иначе. Сначала жалели мальца, которого судьба так исковеркала. Но постепенно отношение менялось: в нём видели не слабость, а силу – ту особенную, что дана не каждому.

Старик слушал эти разговоры с тайной гордостью. Он делал вид, что равнодушен, но сердце его радовалось: значит, он не зря продал скот, не зря поднял мальчика на ноги.

Аубакир же чувствовал на себе взгляды односельчан. И хотя он оставался скромным и никогда не зазнавался, внутри крепла уверенность: у него есть предназначение.

Аубакир хорошо помнил те долгие вечера, когда он сидел один на крыльце и думал: «Для чего я вообще нужен? Никто не забрал меня, никто не позвал. Может, я просто лишний?» Эти мысли мучили его, заставляли сердце сжиматься, будто в груди был камень. Он видел, как братья обрели дом у Ыскака, как их забрали и окружили заботой, а он остался один, будто ненужный.

Теперь же всё изменилось. Аубакир почувствовал, что мир смотрит на него иначе. Когда бригадир, мужчина суровый и немногословный, сказал: «Вот тебе и помощник!», эти слова прозвучали громче любой похвалы. Взрослые перестали видеть в нём сироту, смотрели теперь как на равного, как на человека, умеющего мыслить и принимать решения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.