Лао Шэн, или В поисках своего мира

***

Честно говоря, после его ухода я почти начисто забыл об этом разговоре, потому что в этот день должен был получить из Индии контейнер с товаром, а это дело хлопотное и всё надо делать оперативно. Так что про китайскую реликвию я вспомнил только на следующее утро. И то случайно – когда искал что-то под прилавком. Покупателей в то утро не было, так что у меня появилась возможность рассмотреть этот предмет повнимательней.

И вот я держу в руках небольшой пузатый кувшин из сплава тёмно-жёлтого цвета, с плотно прилегающей крышкой и узором из выпуклых волнистых линий снаружи. По бокам болтаются кольца, за которые, видно, его можно подвесить над очагом. Работа довольно грубая, но крышка прилегает на удивление идеально. По всей видимости, его нынешний владелец, стараясь придать кувшину более товарный вид, пытался стереть патину, чем значительно снизил стоимость, убрав естественный налёт старины. К счастью, особого рвения он не проявил и в некоторых труднодоступных местах она сохранилась. Для меня это убедительнее его рассказа, потому что однозначно говорит о том, что предмет может быть действительно древним. Хотя, с другой стороны, сегодня в Китае можно без проблем и в любом количестве купить такие же искусственно состаренные кувшины. Так что, если кому надо для интерьера, он недорого купит подделку – и правильно сделает, так как это будет практически точная копия.

Стою, продолжая держать перед собой кувшин и глядя на него рассеянным взглядом. Где-то в глубине сознания понимаю, что история про деда и китайский монастырь – это правда, и отдать довольно тяжёлый кувшин советскому солдату – странный подарок. Ну, подарили бы чётки или нефрит. Так нет же, дал солдату эти два килограмма бронзы, которые носи теперь с собой безо всякой пользы. Хорошо, хоть дед не выкинул кувшин где-нибудь по дороге. Ладно, придётся, видно, заняться тобой серьёзно – обращаюсь я к кувшину, доставая телефон. За время своей деятельности я оброс большим количеством деловых связей, в том числе по оценке подлинности и стоимости моего антиквариата.

– Привет, Серёга, – запросто здороваюсь, набрав телефон завкафедрой востоковедения нашего университета. – Есть вопрос по твоей части. Попал мне в руки какой-то китайский кувшин. Посмотришь?

– Без проблем, скинь фотки, перезвоню, – Сергей, как всегда, лаконичен. Не успеваю отправить ему фото кувшина во всех ракурсах, как он тут же перезванивает.

– Фотки твои, конечно, не лучшего качества, но всё равно думаю, что это подделка. Такой настоящий кувшин должен стоить как два твоих магазина, если не больше. Похоже на эпоху Тан, а это, знаешь ли, первый век нашей эры. И кстати, обрати внимание на дне на клеймо мастера. Я такое круглое вообще первый раз вижу – всегда квадратные ставили. В общем, я бы не брал, а так смотри сам.

Разговор уже окончен, а я всё так же стою, держа кувшин на весу одной рукой. По всем понятиям брать его не стоит. «Но это же точно не подделка, – размышляю, явно пытаясь себя убедить. – Он какое-то время был в монастыре, и после войны уже сколько десятилетий лет прошло. Всё равно какая-то ценность должна быть», – и вдруг ловлю себя на мысли, что уговариваю самого себя оставить кувшин, используя совершенно нелогичную аргументацию, ведь мой Анубис стоит однозначно дороже.

В общем, на следующий день сделка состоялась, и мой Анубис отправился в компании странного покупателя совершать какой-то мрачный ритуал. Я думал, что больше никого из них уже не увижу. Но история с моим странным знакомым на этом не закончилась. Хотя и выяснилось это значительно позже.

Глава 2

О необходимости осторожного обращения с артефактами

Почему Вы так уверены, что

в зеркале видите именно себя?

Михаил Жванецкий

Кувшин я поставил на освободившееся от Анубиса место, где он благополучно находился ещё пару месяцев. Вплоть до момента, пока я не решил убрать перегородку в подвале, чтобы расширить место для своей эзотерической экспозиции. Пригласив строителей, я непростительным образом отвлекаюсь в магазине, а когда слышу шум и кидаюсь в подвал, то уже слишком поздно. Не особо думая о последствиях, эти коварные наследники масонов, вооружившись фортуной, уже вгрызаются в стену. Густое облако пыли постепенно накрывает мою коллекцию, превращая зал в подобие раскопок древнего захоронения. Видя, что случилось с моим любимым музеем, я не выдерживаю и некоторое время объясняюсь со строителями на понятном им языке. В культурном переводе моя тирада означает, что их инкарнация в человека была явной ошибкой природы, ведь они ещё не прошли свою животную стадию сознания. Но похоже, они об этом и так знают, ведь явно слышали подобное уже неоднократно. Мычат, конечно, что всё уберут, но тут я уже более или менее ясно представляю последствия их уборки для моей коллекции и категорически отказываюсь. После чего, выгнав их всех и вооружившись мини-пылесосом с тряпками, занимаюсь уборкой сам. Что, честно говоря, даже и без строителей уже давно пора было сделать. Уже под вечер очередь доходит до стеллажа с мирно стоящим на нём кувшином.

Таким образом, этот предмет второй раз попадает ко мне в руки. Аккуратно протерев его со всех сторон, я зачем-то открываю плотно прилегающую крышку, намереваясь протереть пыль внутри. Узкое горло не даёт возможности засунуть руку внутрь, и я кое-как вожу внутри тряпкой. Стремясь убедиться, что это дало хоть какой-то результат, свечу ультрафиолетовым фонариком, который всегда ношу на брелоке с ключами. Глядя внутрь на удивительно гладкие стенки кувшина, начинаю замечать на них какие-то разводы. Присматриваюсь повнимательней. Впечатление такое, будто из стенок наружу начинает проступать какой-то узор, как будто наводишь резкость фотоаппарата. Словно под действием ультрафиолета узор напитывается светом и проявляется всё чётче.

И вот тут что-то начинается. Внезапно вся внутренняя поверхность вспыхивает сложными переплетениями движущихся разноцветных орнаментов. Понимаю, что ситуация выходит из зоны моего контроля, но, как под гипнозом, продолжаю смотреть внутрь, увлекаемый этим светопреставлением и постепенно поглощаемый им. Это похоже на какой-то безумный калейдоскоп, только объёмный, не имеющий границ и состоящий как бы из самого себя. Возникающий узор состоит из не связанных на первый взгляд между собой спиралей, шаров, причудливых изгибов линий и прочей сложной геометрии, которая хаотично движется, издавая не менее сложную звуковую гамму. При этом всё переживается мной так непосредственно, будто всем этим процессом являюсь я сам. Меня будто расщепляет на линии, складывающиеся в фигуры, изменявшиеся по чьей-то, но точно не по моей, прихоти. Скорость изменений продолжает нарастать, создавая всё более причудливые переплетения цветных линий, звуков и неизвестных до этого ощущений. В их движении начинает ощущаться какой-то внутренний ритм, который воспринимается как уже более упорядоченный пульсирующий поток, переходящий в направленное движение, которым моё бедное сознание или то, что от него осталось, несёт куда-то вперёд. Пространство впереди раздвигается, фигуры постепенно вытягиваются вдоль движения, пока не приобретают подобие странных цветных линий, создающих изгибающийся коридор.

Неожиданно поток как будто встречает препятствие, которое я пока не вижу, но уже отчётливо ощущаю. Как будто волна, двигаясь по отмели, неминуемо должна удариться о скалистый берег. Осознаю, что надо что-то сделать, чтобы этот процесс развивался дальше. Поток словно ждёт чего-то от меня. Но чего именно? Очевидно, что следующий уровень открывается через какой-то код доступа. У меня хватает осторожности не экспериментировать с известными мне мантрами и символами. В сложный, мощный механизм, не разобравшись, лучше не вмешиваться, а то или он сам сломается, или мне что-нибудь повредит. В это время процесс, как бы натолкнувшись на невидимую стену, постепенно словно сжимается и блекнет. Безумный танец линий постепенно замедляется, превращаясь на стенках кувшина в узор, который окончательно останавливается в своём движении и, мигнув в последний раз, исчезает.

***

Я снова осознаю себя стоящим в подвале с кувшином в руках. В голове полная пустота. Но природа, как говорится, её не терпит, так что одна за другой начинают появляться мысли. И, конечно, самые что ни на есть рациональные. Прагматичное сознание сразу подбрасывает разумную версию: «Я же кувшин этот ни разу до этого не открывал, а прошлый его хозяин – личность странная, может, что-то психотропное там хранил, и, похоже, очень неслабое – вон аж как меня накрыло!»

Мозг вообще интересная штука, всегда найдёт возможность защитить нашу слабую психику, придумав логическое объяснение даже в самом, казалось бы, безнадёжном случае. Чтобы окончательно выйти из посетившего меня шока, решаю умыться. Пока умываюсь, вроде отпускает окончательно, становится даже немного весело: «А может, дед принёс из монастыря полный кувшин этой китайской специи да потихоньку практиковал «дыхательную гимнастику» в одну ноздрю. И внучок его тоже приобщился, а когда зелье закончилось, тару решил мне сдать».

В общем, так веселя себя, поднимаю глаза и смотрю в зеркало над раковиной. Ещё не осознаю, но уже отчётливо чувствую – что-то изменилось. Внутри поднимается ещё лёгкий, но быстро нарастающий панический холодок. Тут с ужасом понимаю: моё отражение не совсем моё. Первое, что бросается в глаза, – небритая щетина, которой у меня на лице никогда не было. Я как начал в армии бриться, так каждое утро, даже в отпуске, не пропускал ни одного дня. А тут заросли как минимум трёхдневной давности. Дальше – больше: причёска явно не моя. Какая-то лохматая, может, и модная, но я такую не стал бы носить и по приговору суда. Минут пять смотрю на своё странное отражение, в голове полная пустота. Мозг трусливо отключается, похоже, поняв, что обычной логикой эту ситуацию уже не разрулить.

Оторвавшись наконец, в каком-то оцепенении иду в магазин. Хорошо, что рабочий день уже закончился, ведь никого видеть сейчас точно не готов. На каком-то уровне уже понимаю, что и здесь меня будут ждать новые сюрпризы. На первый взгляд вроде ничего не изменилось. Вот только... И тут начинается игра «Найди 10 отличий», хотя в моей их значительно больше. Первое – колокольчики на двери не китайские бамбуковые, а индийские металлические на нитке; второе – на окнах шторы вместо жалюзи; третье – в витрине лежит книга, которой тут точно раньше никогда не было. И дальше всё в подобном духе. Мозг, найдя наконец себе работу, подбрасывает всё новые и новые несоответствия. «Стоп, – говорю себе, чувствуя, что начинаю сваливаться в какое-то истерическое состояние. – Этого уже достаточно. Тут хватило бы и небольшой части, чтобы окончательно понять, что это не мой магазин, то есть не в том виде, в котором я к нему привык. И если рассматривать ситуацию дальше, то, скорее всего, и люди, к которым я привык, должны были измениться. Так что, похоже, придётся выпутываться как-то самому».

Как ни странно, паника начинает отпускать и включается рациональность. «Хоть чай-то мой китайский никуда не делся?» – думаю с тоскливой надеждой, как хватающийся за соломинку утопающий. К счастью, мои личные запасы чая практически не изменились. Пользуясь тем, что ситуация явно критическая, распечатываю блин старого коллекционного сорокалетнего шэн пуэра, который как будто давно ждал такого случая. Приготовление такого чая всегда требует внимания, что уже помогает немного успокоиться. А после того, как выпиваю несколько пиал, состояние улучшается значительно. Пуэр оказывается действительно стóящим и уверенно погружает меня в состояние спокойной сосредоточенности. Почувствовав наконец, что мои эмоции немного уступили место расслаблению и покою, начинаю размышлять, продолжая поддерживать вменяемое состояние чаем. Итак, восстановим ход событий. Идём по порядку: кувшин, галлюцинации и изменение небольшого количества деталей во мне и вокруг.

«Эх Семёныч, Семёныч, – думаю с тоской, – что же ты мне такое подкинул?» Ну и поделом мне – не надо слишком уж спекулировать артефактами. Ведь Анубис-то мне совсем недорого достался: помнится, принёс его какой-то алкаш и почти не торгуясь отдал за смешную цену. А я тут начал в предпринимателя играть, наживаясь на безвыходной для человека ситуации. Надо к таким вещам впредь быть повнимательней. Жизнь любит подкидывать задачки именно через таких вот невзрачных персонажей. Думаешь: «Ну что он может мне плохого сделать?» А он-то и не может. Он просто ширма, приманка, за которой прячется судьба в виде какого-нибудь странного китайского кувшинчика, способного вывернуть тебя с твоей реальностью наизнанку, особо не спрашивая мнения.

Невольно в голове всплывает образ моего злосчастного покупателя с коробкой в руках. И тут опять начинает твориться что-то непонятное. Образ как будто начинает расфокусироваться и через мгновение собирается опять. Но теперь это уже немного другой человек. Вместо нелепого пальто он одет в не менее нелепую кожаную куртку, кепка исчезла вовсе, коробка из белой стала синей. Наверняка есть ещё что-то, но меня это уже не интересует. На моих глазах прошлое стремительно изменяется. Тем не менее на каком-то уровне своего сознания понимаю, что в глубине моей памяти всё ещё хранится первоначальный образ, который я могу, если захочу, воспроизвести. Этот очередной, но уже небольшой шок уступает место аналитическому процессу: «Ну, естественно, если обстановка изменилась, изменились и события, которые её создали. А значит, это другой мир, очень похожий, но другой, в который меня занесло теми потоками, которые я нечаянно активировал, когда посмотрел в кувшин». И что-то внутри тихо, но отчётливо подсказывает мне, что обратно, как говорится, этот фарш уже не прокрутить.

***

Ну что ж, похоже, придётся продолжить разорять свою местную чайную коллекцию. Что у меня тут ещё самого дорогого? Вот в красивой коробке что-то незнакомое, у меня такого раньше точно не было, но, судя по всему, что-то реально дорогое. Достаю прессованный блин бирюзового тайваньского улуна, сделанного, судя по печати, восемь лет назад. «Ну что ж, новый мир, удиви меня чем-нибудь хорошим», – размышляю, неторопливо прогревая маленький глиняный чайник. Чай журчащей струйкой льётся в пиалу, наполняя меня покоем.

Моя просьба, видимо, кем-то услышана – чай выше всяких похвал. За счёт выдержки аромат стал менее ярким, зато вкус – более глубоким и многогранным. Постепенно мысли перестают прыгать и начинают двигаться по более-менее управляемому руслу. Теперь уже можно начать вспоминать, кто же я такой в этом новом мне мире. Из своих новых воспоминаний узнаю, что моя квартира всё та же, что уже хорошо. Моя машина теперь – подержанный «Лексус». Я уже три года в разводе, и мою бывшую зовут Ксения (в памяти всплыло лицо, которое я точно вижу впервые). Друзья по большей части остались те же. «Конечно, хорошо бы ещё, чтоб в этом мире были живы мои родители», – думаю с надеждой. Но этого не происходит, да и было бы маловероятным, учитывая, что они умерли восемь лет назад. В целом картина неплохая, если ещё принять во внимание, что у меня теперь есть небольшой коттедж за городом и на счёте в банке сумма, ненамного, но превышающая бывшую у меня в «прошлой» жизни. Может, из-за этих бонусов, а может, из-за того, что первое напряжение уже спало, у меня на сердце становится легче и я даже ощущаю небольшой прилив оптимизма. Серьёзных изменений в этом мире нет, а то, что люди вокруг немного изменились, так на то они и люди, чтобы всё время меняться. Единственно, что меня в этом мире все называют Андреем. Но, думаю, я постепенно верну привычное моему слуху прозвище Энди.

Удивляясь себе, понимаю, что в прошлом мире меня по большому счёту ничего особо крепко и не держало. Во всяком случае, посмотрев внутрь себя, каких-то переживаний по этому поводу я не чувствую. Это может выглядеть странным, но отказываться от того, что тебе неожиданно подкидывает судьба как минимум невежливо.

Глава 3

Мой незнакомый мир

Я могу подытожить всё, что узнал о жизни,

в двух словах: она продолжается.

Роберт Фрост

Смысл жизни в том, чтобы понять, что смысла нет.

Но если вы это поняли, значит, смысл всё-таки был.

Решительно поднимаюсь и прохожусь по магазину. Миры мирами, а бизнес никто не отменял ни в одном из них. Итак, эти нелепые стеллажи надо заменить на новые, витрину расширить, а здесь прикрутить полки с японской сувениркой, которой в этой версии моего магазина почему-то нет вообще. Записав эти и некоторые другие замечания в блокнот, решаю вспомнить новые планы на завтрашний день. Это получается как-то уж очень естественно. Завтра я еду на склад за книгами (пора пополнить ассортимент), записан к мастеру на стрижку (очень хорошо, можно разделаться с этим псевдомолодежным образом). На вечер у меня свидание с моей девушкой Машей, с которой мы последние полтора года находимся в модных отношениях без лишних обязательств. В связи с этим будет ужин с дальнейшим продолжением у меня. С одной стороны, вроде бы и то же, что всегда. Но детали, в которых, говорят, кроется то ли бог, то ли кто-то ещё, создают ауру таинственной неопределённости, что придаёт даже бытовой ситуации режим какой-то новой игры. Опять ловлю себя на мысли, что не особо переживаю о прошлой жизни, уже заинтригованный неожиданной новой.

О прошлом вообще переживать дело не слишком перспективное, тем более когда перед тобой такое неизведанное настоящее. На этом решаю, что на сегодня впечатлений уже достаточно, и благополучно еду домой, по пути удивляясь, что кручу баранку незнакомой мне машины совершенно не задумываясь. Зайдя в квартиру, даже не трачу времени на экскурсию по ней. Быстро приняв душ, практически сразу отключаюсь, едва добравшись до постели.

Будильник звенит, как обычно, в 6:00. За окном предрассветные сумерки. Некоторое время лежу с закрытыми глазами, пытаясь понять, не приснился ли мне странный сон про перемещение в другую жизнь. Но, открыв глаза, понимаю, что точно нет. Рядом со мной, вытянувшись во весь рост, лежит здоровенный рыжий котяра и смотрит на меня, лениво приоткрыв один глаз. Шестерёнки в моей памяти опять приходят в движение, создавая новые воспоминания.

Кот появился в моей жизни три года назад. Тогда он был ещё крошечным котёнком, пугливым и невероятно скрытным. Каждый раз, когда в дом приходили гости, он словно растворялся в пространстве, не оставляя даже намёка на своё существование. Мои друзья, так и не сумевшие его увидеть, начали сомневаться, что он вообще есть. Они считали, что я выдумал котёнка, чтобы подшутить над ними. И тогда мне в голову пришла идея назвать его Шрёдингер – в честь великого физика, чей знаменитый мысленный эксперимент о коте, одновременно живом и мёртвом, стал символом квантовой неопределённости. Так мой питомец, невидимый для посторонних глаз, стал живым воплощением философского парадокса, заставляя всех гадать: а существует ли он на самом деле?

– Привет, Шрё, – я треплю кота по животу. Тот лениво потягивается, чуть мяукнув в ответ. Таким вот образом новый мир в лице (хотя правильнее, наверное, в морде) кота напоминает, что меня ожидает день, полный новых открытий. Ну что ж, это похоже на какое-то путешествие, а путешествие – штука всегда увлекательная.

Покопавшись в своей новой памяти, уже через пару минут восстанавливаю план на день, ранее составленный моим предшественником. «Что же мы имеем? – задаю себе риторический вопрос. – Забрать заказанные книги с книжной базы, дать задание отремонтировать замок на витрине, заказать индийские специи. Вроде всё. Что ж, сильно не перенапрягусь».

На краю памяти как будто замигала сигнальная лампочка какого-то воспоминания. Ну конечно, у меня же сегодня плановое свидание с моей гёрлфренд Машей. Плановый романтический ужин с продолжением. Неожиданно ощущаю небольшой укол совести. Всё-таки я невольно обманываю девушку, подсовывая ей себя вместо того, которого она когда-то выбрала. «С другой стороны, – оправдываю я себя, – это же не жена и не дети, а девушка, с которой у нас практически партнёрские отношения». Маша, как я тут же вспомнил, директор по финансам в крупном строительном холдинге. Кто же я такой, чтобы лишать хорошего человека честно заработанного отдыха? Сказать ей, что я уже другой или из другого мира? Скорее всего, она просто обидится и заявит, что я мог бы не придумывать такой сложный бред, чтобы от неё отделаться. И будет по-своему права. На этом сделка с совестью по этому вопросу заключена, и я с головой окунаюсь в новый для меня мир.

Не буду утомлять перечнем маленьких и больших открытий в течение этого дня. Единственное, я отчётливо понял вот что. Мы живём в мире, в котором всё меняется постоянно. Но мы навешиваем на окружающую обстановку некий шаблон восприятия, и лишь поэтому для нас она всегда одна и та же. Но всё меняется каждый миг, неизменно лишь наше представление о том, что вокруг всё стабильно. Это представление, как нарисованный очаг в каморке папы Карло, заслоняет нам реальный удивительный и переменчивый мир. И чтобы попасть в него, достаточно просто забыть о том, что ты о нём что-то знаешь, и дать ему возможность тебя удивить. А уж он, поверьте мне, постарается.

Глава 4

Маша, или Свидание вполуслепую

Женщина может не заметить, что вы похудели на 5 кг,

но сразу увидит, что вы сменили пароль в соцсетях.

Несмотря на некоторые непривычные особенности нового для меня мира, я достаточно быстро заканчиваю все дела по работе. Правильно выстроенный бизнес хорошо работает во всех мирах. Учитывая, что в каком-то смысле у меня сегодня будет первое свидание, решаю привести себя в порядок. В парикмахерской возвращаю свою нормальную короткую стрижку, аккуратно бреюсь, разбираюсь в незнакомом гардеробе, большая половина которого тут же перемещается в пакет с перспективой обновить имидж местных бомжей. Совершенно не понимаю необходимости соответствовать современной моде, когда тебе уже после сорока. К этому возрасту пора бы выработать свой стиль, а не пытаться по-детски копировать бесполые образы, навязываемые масс-медиа. В конце концов, в шкафу находятся неплохой чёрный замшевый пиджак, белая рубашка и не очень рваные джинсы. Для такого мероприятия вполне подходит.

С местом встречи решаю не экспериментировать, слишком много неожиданного человека скорее напугает, чем обрадует. Набрав номер нашего привычного ресторана с претенциозным названием «Dark Side», заказываю столик в дальнем конце зала, где нас практически не будет видно и мы сможем побыть одни. Вооружившись небольшим, но дизайнерским букетиком, приезжаю на десять минут раньше, желая спокойно вжиться в роль. Специально не ныряю в свою новую память, чтобы вспомнить детали отношений с Машей. Это как-то совсем неромантично и смазывает состояние, которое испытываешь на первых свиданиях. Эта неуверенность и переживания, которые в молодости кажутся огромной проблемой, в моём возрасте воспринимаются как приятная внутренняя щекотка, дающая почувствовать, ту лёгкую беззащитность и неопределённость, от которой постепенно отвыкаешь в грубом темпе уже опытной взрослой жизни. И всё-таки небольшими фрагментами воспоминаний, связанными с сегодняшним днём, я решаю воспользоваться, благо, я с фотографической чёткостью могу вспомнить любую часть своего нового прошлого. Из задумчивости меня выводит лёгкое постукивание ногтей по моему столу.

– К Вам можно? – рядом стоит девушка на вид лет от 30 до 40 (современная бьюти-индустрия не даёт возможности идентифицировать женщину с большей точностью). Хитро прищурившись, она смотрит на меня с лёгкой улыбкой. Это, конечно, Маша, хотя и сильно отличающаяся от того образа, который перед этим мне подсунула моя коварная нынешняя память. Она довольно высокого роста, с тёмно-русыми волосами, собранными в подобие крупной косы, спадающей на грудь. Глаза светлые и, кажется, зеленоватые. Лицо милое, с немного насмешливым выражением за счёт приподнятых уголков губ. Она не красавица по современным интернет-лекалам, но очевидно, что придает значение тому, как должна выглядеть. Лицо немного строгое за счёт выдающихся скул, без единой морщинки. Фигура даёт понять, что в её плотном рабочем графике фитнес занимает явно не последнее место. На ней деловой тёмно-синий брючный костюм, выгодно подчёркивающий талию и всё, что выше и ниже неё. Выглядит она достаточно эффектно и явно хорошо это понимает. Внутри у меня вспыхивает лёгкая робость, но посмаковать это состояние времени уже нет. Я встаю ей навстречу и обнимаю. Она немного прижимается ко мне. Духи, которых я до этого не чувствовал, издают горько-сладкий вечерний аромат, что говорит о том, что она готовилась к нашей встрече. Я протягиваю ей букет. Она берёт его с небрежно-удивлённой улыбкой.