Секрет Метеона
- -
- 100%
- +
– Два убийцы, готовые пролить свою кровь за право жить дальше, стоят на арене. Не будем затягивать ожидание!
Загудели цимбалы, и гладиаторы обнажили мечи. Они начали перемещаться по кругу, выискивая лучшую позицию для атаки. Бизон обернулся:
– Думаю, Муха легко справится с ним.
Таран спросил:
– Почему?
– Этот Зверь, конечно, мужик здоровый, но тяжелый.
В это время Муха сделал атакующее движение. Противник неожиданно легко ушел влево и нанес своим большом щитом удар такой силы, что Муха едва не выронил меч. Теперь в атаку пошел Зверь, который обрушил на Муху рубящий удар сверху. Щит Мухи зазвенел, но выдержал. И тут снова атака щитом и опять свист меча сверху. Используя эту комбинацию, Зверь начал теснить Муху. Зрители что-то кричали, подбадривая бойцов. Спустя некоторое время на помятом щите Мухи появилась трещина. Зверь, осмелев, начал активнее атаковать. Его гладиус со свистом разрезал воздух. Муха попытался перехватить инициативу, нанося удары в голову, чтобы прощупать реакцию соперника, но тот успешно прикрывался щитом, тут же контратакуя. Муха продолжал отступать, стараясь сберечь щит и уворачиваясь от ударов. Он делал выпады, которые Зверь гасил встречными ударами щита. В очередной раз он с силой выставил щит навстречу, но Муха вдруг резко отскочил вправо. Не встретив сопротивления, Зверь «провалился» вперед, и Муха, оказавшись позади противника, нанес молниеносный рубящий удар мечом в незащищенную спину соперника. Арена удивленно охнула. Капли крови из раны упали на песок. Бизон, обернувшись, заявил:
– Я же говорил вам!
Не давая опомниться противнику, Муха вонзил гладиус под левую лопатку Зверя, который, коротко застонав, медленно упал на колени, а потом завалился на песок. Арена заревела от восторга. Ведущий закричал:
– Первая победа и первое поражение, первая кровь и первая смерть! Поединок выиграл гладиатор московской школы. Они выступают под своими кличками. Теперь мы знаем, чего стоит гладиатор Муха!
Публика бурно аплодировала. Муха поднял меч над головой, приветствуя зрителей. Потом направился в сторону прохода, из которого он выходил на арену.
Команда встретила победителя одобрительными возгласами. Николай сидел, задумчиво глядя перед собой. Он вспоминал самые счастливые моменты своей жизни, заново проживая их. Перед глазами стоял отец, который, смеясь, учил его кататься на велосипеде; мама, ласково целующая маленького Колю. Потом он вспомнил, как чистил с бабушкой картошку. Гомельский подумал, что по-настоящему счастлив был именно в детстве – среди любимых людей, которые всегда очень любили его. Вдруг на память пришел старый сон. Он идет по улице своего детства и видит давно снесенное здание, в котором когда-то был канцелярский магазин. Николай проходит мимо, но вдруг оборачивается и смотрит на магазин еще раз и неожиданно начинает рыдать. Его душат слезы, они рекой льются из глаз. Во сне у него было совершенно четкое понимание, что видит он это в последний раз. Проснувшись, Николай долго вспоминал видение и размышлял, чтобы оно могло означать. Для себя самого Гомельский решил, что после этого сна детство окончательно оставило его. Это было такое своеобразное прощание. И, действительно, вскоре после этого начались уже серьезные проблемы – потеря работы, ее безуспешные поиски, а потом и тюрьма. Беззаботное детство – вот настоящая квинтэссенция счастья. А все остальное – карьера, свершения, деньги, даже женщины и власть – полная ерунда в сравнении с этим. Предложите любому властелину или богачу вернуться в какой-нибудь солнечный день его детства, чтобы еще раз провести его с любимыми родителями или родными, – никто не откажется, что угодно отдадут за это. Простые истины иногда встают перед нами во всей своей неприкрытой очевидности, и Гомельский подумал, что в тот день, стоя на кухне рядом с любимой бабушкой, он был самым счастливым человеком в мире. Вот только, к огромному сожалению, ничего тогда об этом не знал.
От раздумий его отвлекли крики гладиаторов. Гомельский взглянул на экран, где питерский Душегуб, не встретив особого сопротивления, зверски расправлялся с Тигром из Самары. Он вонзил меч ему в живот и поднял умирающего противника над собой. Многотысячный стадион ликовал, ведущий визжал от восторга. Наконец, Душегуб бросил Тигра на песок и обратился к публике за решением. Аудитория проголосовала за смерть Тигра, и Душегуб перерезал ему горло.
Пока гладиаторы наблюдали за трансляцией, Тарзан начал готовиться к поединку с Когтем и, надев шлем, со звуком цимбал вышел на арену. Он вернулся минут через двадцать. Соперник оказался заведомо слабее, и Тарзану не стоило больших трудов его одолеть. В помещение вошел Петр Петрович и заявил:
– Молодцы! Отлично! Все, ребята, одиночные поединки закончились. Переходим к командным сражениям. Готовьтесь!
Он замолчал, явно что-то вспоминая. Затем добавил:
– С сюрпризом по-прежнему непонятно, но кое-что я разузнал. Крепости будет только две, а команды три. Питерцы и самарцы в бешенстве из-за поражений, поэтому вся ярость будет обращена прежде всего на вас.
Через минуту Гонт-Резовский принялся объяснять правила командного сражения:
– Команды, капитаны которых вытянут из кувшина белый шар, занимают крепость. Если достался черный шар, то у такой команды крепости нет, только несколько фанерных щитов. Но в помощь мы кое-что предоставим. Бой длится, пока в команде остается хотя бы один живой гладиатор! Команда считается проигравшей, если захвачено знамя. Судьбу уцелевших гладиаторов проигравшей команды решают зрители!
Через пять минут Бизон вышел на арену и встал рядом с капитанами команд-соперников. Девушка в римской тунике вынесла и поставила перед ними глиняный кувшин. Гонт-Резовский объявил:
– Мы приступаем к жеребьевке! Прошу!
Капитан самарской команды, бородатый черноволосый гигант-провокатор наклонился к кувшину и, вытащив белый шар, поднял его над головой.
Ведущий объявил:
– Гладиаторы из Самары занимают крепость под синим флагом!
Следующим был капитан команды Петербурга. Он поднял над головой черный шар.
Гонт-Резовский радостно провозгласил:
– Дамы и господа, жребий брошен! Итак, в крепостях размещаются гладиаторы Самары и Москвы. Команда из Петербурга скрывается за фанерными щитами! Капитаны, вернитесь к командам!
Первое, что сказал Бизон, спускаясь по лестнице к команде, было:
– Как же, твою мать, жарко в этих ватных штанах. Аж зудит все!
Трофим со смехом подтвердил:
– Штанишки что надо!
Бизону действительно было очень неудобно в доспехах, но так защищали гопломаха в античности. Он уселся за стол и заявил:
– Не знаю, что там за крепость такая будет у нас, но пока давайте так: Трофим и Историк, вы охраняете подходы на случай, если противник подойдет близко или ворвется внутрь. Лучники, займите позиции наверху или в бойницах, если найдете их. Ваша задача – обстреливать издалека. Садык, Таран и я – будем стараться атаковать, но не исключено, что кто-то останется в обороне. Пока так, а там посмотрим.
Открылась дверь, и две девушки в длинных синих туниках вошли с подносами, на которых была еда и напитки. Мужчины радостно приветствовали их появление. Едва они подкрепились, раздался звук цимбал. Их ждали на арене. Николай молча надел стальной шлем с решётками для защиты глаз и закрепил мечи на поясе. Остальные тоже вооружились. Тарзан и Муха, пожелав товарищам удачи, остались за столом. Охранники отворили решетку, и семь вооруженных мужчин вышли из арки на песок арены.
Глава 7
За время перерыва вокруг арены подняли высокое прозрачное ограждение, чтобы уберечь зрителей от попадания стрелы. Команды выходили одновременно из трех арок и остановились около красных флажков, воткнутых в песок напротив каждого выхода. В глаза бросались гладиаторы команды синих – все семеро большого роста и мощного телосложения, особенно капитан-провокатор, который был на голову выше остальных. Ведущий что-то говорил зрителям, описывая команды, когда Бизон тихо заметил:
– Что-то не видно никаких крепостей…
Словно отвечая на его слова, Гонт-Резовский объявил:
– Дамы и господа! На арене появляются укрепления для гладиаторов. Скоро, очень скоро начнется сражение!
Установленные под ареной механизмы пришли в движение, открывая специальные полости, и из под песка на поверхность начали подниматься два внушительных размеров дощатых ящика, выкрашенных в белый цвет. Пожалуй, применительно к происходящему, такое строение действительно можно было назвать крепостью – толстые доски, узкие окошки-бойницы в стенах, наверху настил и стена с зубцами, за которыми может укрыться лучник. Над помостом укрепления москвичей развевался красный флаг. На противоположной цитадели установили флаг синего цвета – Самара. Вдалеке, где не было никаких сооружений, в песке торчал зеленый флаг. Бизон, глядя на дощатые крепости, прогудел в шлем:
– Пока схема прежняя.
Все молча кивнули, а ведущий прокомментировал:
– Дамы и господа! Вы видите два укреплённых строения, которые скоро займут команды гладиаторов из Москвы и Самары. И нас всех волнует вопрос, что же защитит команду из Петербурга, не так ли?
Он снисходительно улыбнулся:
– Вот и их укрепление!
Обслуга арены в оранжевой униформе вынесла три секции дощатого забора на подпорках и расположила их буквой «П» в сторону двух крепостей.. Каждая секция была размером два на два метра. Находясь внутри этого укрепления, гладиаторы были в относительной безопасности от стрел противника. Гонт-Резовский продолжал:
– Я прошу команды красных, синих и зеленых занять свои рубежи!
Москвичи и самарцы бегом отправились к крепостям. Едва команда Бизона ввалилась в проем, он скомандовал:
– Кузьма и Боб, наверх! Осмотритесь там, но думаю, что один из вас спустится вниз к бойницам. Садык и Таран – вы со мной здесь. Историк, ты тоже здесь пока. И Ты, Трофим, оставайся внизу – охраняешь вход.
Сверху донесся голос Боба:
– Синие поставили всех лучников наверху!
Бизон ответил:
– Сейчас поднимусь!
Он быстро поднялся по лестнице, оглядел арену и спросил
– Сможете лучников снять?
Кузьма пожал плечами:
– Должны достать. А вот зеленых за щитами только сбоку видно, если выглянут.
Николай по-прежнему равнодушно смотрел на арену. Через пять или десять минут эти двадцать гладиаторов начнут рвать друг друга на куски, и арена зальется кровью никому не нужных людей, которых отправили развлекать публику таким способом. Черт, и он тоже среди них!
От раздумий его оторвал голос Гонт-Резовского:
– Дамы и господа! Вы видите, что команда зеленых защищена слабее остальных. Мы против несправедливости и поэтому кое-что приготовили!
Он указал рукой на часть арены, которая располагалась за укреплениями зеленых. Там медленно поднималось бесформенное нечто, накрытое брезентом. Николаю через бойницы было трудно разглядеть сюрприз и он крикнул:
– Что там?
В этот момент брезент сдернули, и ведущий радостно провозгласил:
– Ну, что же! Теперь все три команды находятся в равных условиях. Дамы и господа, представляю вашему вниманию катапульту*!
Николай услышал голоса Бизона и лучников:
– А что это такое? Непонятно, зачем им эта штука! Ой, гляди, какие-то камни еще поднимают!
Николай поднялся наверх и посмотрел на арену. Синие спрятались внутри своей крепости, оставив наверху только сагиттариев. Кузьма заметил:
– Будут бить и по нам и по зеленым.
Бизон подтвердил:
– Точно. И мы также.
Он показал рукой на катапульту и спросил:
– Историк, ты знаешь, что это такое?
Николай утвердительно кивнул:
– Стенобитное орудие. Если они знают, как им пользоваться, то нам не позавидуешь.
– Нам?
– Тем, кто в крепости. Видишь, подняли кучу огромных камней? Так вот скоро они разнесут нашу крепость вдребезги.
Видя, что никто его не понимает, Николай пояснил:
– Эта штука бросает камни. Поэтому, в первую очередь надо стрелять в гладиаторов, которые заряжают катапульту. Надеюсь, что синие это тоже понимают.
Сказав это, Николай спустился вниз. Он был все также спокоен. Трофим поинтересовался:
– Что там?
Гомельский пожал плечами:
– Презентуют древнее орудие убийства.
Тем временем на арене к зеленым подошли несколько человек в оранжевых комбинезонах обслуги. Они что-то говорили, показывая на катапульту и камни. Вероятно, объясняли принцип действия. Наконец, ведущий объявил:
– Уважаемые зрители, мы начинаем!
Низкие голоса цимбал возвестили о начале сражения. Бизон пустился на первый этаж:
– Начинается!
Внизу все припали к амбразурам. За дощатыми изгородями не было видно, что именно делают зеленые, но лучники всех команд давали о себе знать свистом стрел. Одна из них со звоном аонзилась в дерево рядом с лицом Гомельского. Бизон крикнул:
– Кузьма, сколько стрел в колчане?
Верху донеслось:
– Было пятнадцать!
Резкий и громкий хлопок, прозвучавший со стороны зелёных, перерос в свист, и перед крепостью синих на песок упал огромный камень. Трофим объявил:
– Недолет!
Николай обратился к Бизону:
– Скажи сагиттариям, чтобы они старались снять лучников зеленых. Если это получится, то надо будет их атаковать в первую очередь. Иначе, несколько удачных попаданий – и нам в этом домике крышка!
Как бы в подтверждение его слов снова раздался свист снаряда, и их деревянная крепость вздрогнула от мощного удара, от которого треснуло несколько досок. Бизон кинулся наверх.
Арена ликовала в восторге от невиданного зрелища. Зрители вскрикивали, наблюдая за сражением. Ведущий изредка комментировал происходящее, стараясь не отвлекать трибуны попусту. Быстро овладев управлением катапультой, зеленые нанесли точный удар по крепости синих. Огромный камень попал в верхнюю часть строения, проломив зубцы и сбросив вниз одного из сагиттариев. Он упал за крепость на песок арены, но сразу встал, держась за голову и осторожно пробираясь к проему, чтобы вернуться внутрь. Лучник зеленых ждал, пока тот появится в поле видимости и тут же выстрелил. Стрела попала в ногу несчастного, который с криком рухнул на песок. В этот момент удачным выстрелом Кузьма пронзил шею стрелка зеленых, обнаружившего себя за изгородью. Он свалился лицом в песок, вытянув вперед руки. Арена взревела. Вероятно, зеленые решили довершить разрушение крепости синих, так как следующий камень снова полетел в их сторону. Ударив в стену рядом со входом, он проделал в досках большое отверстие, но не обрушил крепость. Гомельский услышал, как Боб крикнул сверху:
– Я снял димахера у катапульты!
Возможно, тот замешкался, поднося камень, что дало возможность Бобу попасть в цель. Теперь ярость зеленых обратилась на них. Здоровенная глыба так ударила в стену, что пробила доски над входом. К счастью, внутри никого не задело. Наверху тоже все были целы. Боб крикнул, что, кажется, синие атакуют команду с катапультой. И действительно, из проема показались два провокатора, которые зигзагами стали перемещаться в направлении зеленых. По очень мощному телосложению в нем сразу опознали капитана. При таких габаритах ему нелегко давалось это перемещение. Бизон крикнул наверх:
– Снимите лучника зеленых! Синих пока не трогайте! Они отвлекут внимание!
Едва он это произнес, как Боб сообщил:
– Есть! Попал! Я снял второго лу…
Он вдруг захрипел, а сверху раздался вопль Кузьмы:
– Боба убили!
Бизон выглянул на помост. Боб лежал в луже крови, из его правого глаза торчала стрела с синим оперением.
– Кузьма, ними эту тварь, только смотри, чтобы он в тебя не попал!
Таран, молчавший все это время, вдруг тихо спросил Николая:
– Историк, тебе не страшно?
Гомельский, не отрывая глаз от арены, ответил:
– Нет. Раньше было бы страшно, а сейчас плевать. Самому непривычно…
Бизон подхватил свой небольшой щит и обнажил клинок:
– Ладно, погнали!
Садык остановил его:
Погоди, там какая-то заваруха!
Действительно, на подступах к позициям зеленых происходило что-то невообразимое. Галл схватил лук то ли убитого то ли раненого сагиттария и начал стрелять в атакующих синих. Причем, довольно удачно, так как провокатор синих упал на песок раненый. Оставшийся гигант-капитан продолжал движение. Трое зеленых заряжали катапульту. Камень вылетел в сторону красных. Никто не успел ничего понять, когда дощатая цитадель с грохотом обрушилась на них. Арена снова взревела! Зрители как безумные повскакивали со своих мест, выкрикивая «Вперед!».
Гомельский пошевелился. С трудом ему удалось это сделать, но очень мешали доски, навалившиеся сверху. Все тело ныло от боли. Неожиданно доски сами поднялись над ним. Донесся голос Кузьмы:
– Вылезай, Историк! Скорее! Я держу.
Николай выбрался из под завала и прежде всего ощупал оружие. Мечи были в ножнах, он так и не успел их достать. Обломки рухнувшей крепости все равно пока еще создавали укрытие. Гомельский хрипло спросил:
– Где остальные?
Кузьма, присев на корточки и сосредоточенно вглядываясь куда-то, вдруг натянул тетиву и выстрелил. Он вскрикнул:
– Есть! Я все-таки снял его!
Затем лучник пояснил:
– Я когда увидел, что все рушится, схватил флаг и спрыгнул на песок. Потом спрятался здесь от этой сволочи. Синий начал обстреливать меня.
Николай посмотрел на лежащий рядом красный флаг.
– Историк, у нас есть минуты две, чтобы вытащить остальных!
Гомельский живо поднялся, и вдвоем они стали растаскивать обломки. Первым выбрался Бизон. Затем Таран и Трофим. Нашли и Садыка, убитого прямым попаданием камня. Все уцелевшие были в ссадинах и порезах, но серьезно никого не ранило. Бизон огляделся. В лагере зеленых шла настоящая резня. Тот гигант-провокатор все-таки добрался до ограждений и убил гладиатора, который стрелял из лука. Трое зеленых, бросив катапульту, атаковали его, но на помощь уже спешили гопломах и галл синих, покинувшие свою крепость. На красных, погребённых под завалами, все махнули рукой, и это их пока спасало. Бизон, наблюдая за схваткой, заметил:
– Вот это побоище!
Провокатор-гигант зарубил гопломаха зеленых и отбивался от двух оставшихся провокаторов. Бегущий на подмогу галл на ходу бросил копье, но промахнулся. Один из зеленых схватил копье и вонзил в ногу великана, который, будто не заметив этого, опустил ему на голову меч. Удар был настолько силен, что шлем раскололся на две части, застряв в черепе. Судьба последнего из зеленых была решена очень быстро. Со вспоротым животом он упал на катапульту. Гигант схватил зеленый флаг и, потрясая трофеем, победоносно заревел. Свист летящей стрелы заставил всех пригнуться. Когда Николай поднял голову, то увидел, что лук Кузьмы лежит на земле, а он сам припал на одно колено. Из его груди торчала стрела. Оставшийся в крепости димахер схватил лук убитого сагиттария и выстрелил. Гомельский усадил раненого на песок:
– Кузьма, держись!
Бизон скомандовал:
– Историк, займись димахером. Похоже, он там один. Да, наше знамя тоже на тебе! Остальные, за мной! Надо отрезать синих от крепости.
Он бросился к лагерю зеленых вместе с Тараном и Трофимом, а Николай, схватив знамя, зигзагами направился к крепости синих. Благодаря этим маневрам две стрелы, выпущенные сверху димахером синих, пролетели мимо. Он добрался до входа, около которого лежал мертвый сагиттарий, тот самый – сброшенный со стены выстрелом катапульты. Еще одна стрела с зеленым оперением добила раненого стрелка. Николай оглянулся и увидел, как Бизон схлестнулся с громилой-провокатором, а Таран падает, сраженный копьем галла. Гомельский, сделав кувырок, резко вкатился в проем. Это его спасло от сильного поперечного удара в шею. Встав на ноги, он развернулся и увидел димахера, загородившего вход. Рослый детина, поигрывая мечами, начал медленно приближаться. Николай, прислонив к стене красный флаг, достал из ножен оружие. Противник сразу бросился на него, осыпая ударами. Поскольку он был выше, то большинство атак шло на Гомельского сверху. Пока ему удавалось от них уклоняться в ожидании ошибки врага. В какой-то момент димахер оказался совсем рядом и неожиданно ударил защищенным маникой локтем в лицо. Несмотря на шлем, закрывавший голову Николая, удар был настолько сильным, что он потерял на секунду контроль и опустил оружие. Противник ногой ударил его в грудь, отчего Гомельского отбросило к стене. Спину пронзила резкая боль – в тело впился гвоздь, торчавший в досках. В ушах вдруг зазвучали слова того полковника, говорившего ему о ярости. Вернулось забытое ощущение, которое он испытал, когда бросился на судебных приставов. Привычное равнодушие исчезло, его вдруг заменило упрямство, продиктованное нежеланием умирать от руки этого димахера. И одновременно Николай почувствовал дикое бешенство. Оно словно заполнило его целиком, оставляя при этом мозг холодным. Этот человек сейчас пытается его убить и готов на все, не зная, что столкнулся фактически с живым воплощением холодной ярости. Николай медленно стал оседать вниз по стене, потихоньку подгибая колени. Димахер приблизился и замахнулся, но Гомельский вдруг, скользнув под его рукой, сделал кувырок вперед и, встав на одно колено, наотмашь полоснул противника по ногам сзади. Димахер зарычал от боли, стараясь развернуться, но рассеченная плоть уже не слушалась его. Слабея, он выронил мечи и удивленно посмотрел на свои руки. Николай встал перед противником, резко подпрыгнул и толкнул его двумя ногами в грудь. Димахер синих потерял равновесие и через проем вылетел на песок арены. Зрители оживились, став свидетелями еще одной схватки. Соперник пополз на руках, но Николай приподнял его и коротко ударил мечом в живот. Странное ощущение – он только что абсолютно хладнокровно отточенным движением убил человека, но внутри него при этом клокотала звериная ярость, как если бы в сердцевине ледяной глыбы бушевал пожар.
Противник рухнул на колени, истекая кровью. Арена пришла в восторг. Николай огляделся. Неподалеку Бизон, без шлема и щита, в изрубленных и окровавленных тканевых доспехах из последних сил отбивался от огромного провокатора. Тот, тоже весь в крови, хромая, теснил верткого гопломаха. Увидев, как Николай расправился с димахером, он понял, что бой проигран. Действительно, поднимись Гомельский наверх и возьми реющий там синий флаг, судьба провокатора будет зависеть только от решения зрителей. Бизон, поняв это, обернулся и отрицательно замотал головой, показывая, что хочет продолжить бой. В этот момент провокатору снова удалось задеть его. Меч рассек ему руку. Он, возможно, даже отрубил бы ее, но Бизон споткнулся и начал падать как раз тогда, когда был нанесен удар. Гомельский бросился на помощь. В левой руке провокатор держал изрубленный щит. Николай разбежался и со всей силы толкнул гиганта прямо в него. От неожиданного удара тот потерял равновесие и упал. Пока он поднимался, Гомельский помог встать Бизону, который с трудом держался на ногах. Разбитая бровь, кровоточащие раны, лицо в запёкшейся крови – вряд ли он выстоял бы против гиганта. Бизон прошептал:
– Историк, кончай его!
– Хорошо, а ты давай иди за флагом.
Бизон криво ухмыльнулся:
– Попробую доковылять…
Николай обернулся к противнику. Провокатор поднялся и отдыхал, тяжело дыша. Гомельский понял, что сейчас громила бросится на него всей своей силой, чтобы вывести из боя. Это единственный шанс остановить гопломаха, с трудом хромающего в сторону крепости синих. Провокатор ударил мечом по щиту и шагнул вперед. Николай довольно легко уходил от ударов. При этом ощущалось, что противник является искусным бойцом, а не просто горой мышц. Он активно действовал мечом и щитом, но Гомельский не подпускал его близко, стараясь вымотать. Неожиданно провокатор выбросил вперед левую руку. Николай едва успел выставить меч перед летящим в лицо большим щитом. От удара из левой руки меч выпал, а провокатор вдруг победоносно расхохотался и кинулся на него. Благодаря хорошей реакции, Гомельский увернулся от мощного удара в грудь, но следующий выпад серьезно задел его левую руку. Боль огненной иглой пронзила плечо. Николай отскочил в сторону и отступил на несколько шагов, собираясь с силами. Надо завершить поединок, пока потеря крови, хлещущей из раны, не стала критичной. Провокатор снова ринулся в бой, пытаясь настигнуть противника. Он нанес несколько ударов, но Николай отразил их, попутно контратакуя в шею. Высоченный провокатор уклонялся, нанося размашистые длинные удары и вкладывая в них всю силу. Гомельский понял, что нужный момент, которого он дожидался, наконец настал. Бизон добрался до крепости и крикнул:
– Подождать?
Гомельский не ответил, внимательно следя за соперником. Очередной взмах меча провокатора со свистом разрезал воздух рядом с его лицом в шлеме. Николай немного отступил в сторону и нанес короткий, но сильный удар. Отсеченная кисть противника, все еще сжимающая меч, упала на песок. Провокатор с воплем схватился за рану. Николай толчком сбил его с ног и прижал коленом к земле. Неожиданно противник прохрипел: