Империя праха

Глава 4. Король эльфов

Несмотря на холодный ветер, Эландрил купался в ярчайшем солнечном свете. Эльфийский город сиял в долине, окруженной водопадами: река Нилла падала со скал, наполняя лежащие внизу озера. Великая чаща Амары простиралась до самого горизонта: куда ни кинь взгляд – словно море, выплеснувшее в долину капельки-рощицы. Даже эльфийское зрение не могло охватить Амару целиком, но король Элим Севари смотрел вдаль поверх нее так, словно видел берега Иллиана за тысячи миль отсюда. Да, пусть мир людей скрывался за океаном, Элим чувствовал, что с каждым днем он все ближе и ближе.

Они еще вернут себе Иллиан.

Он положил руки на перила балкона, любуясь городом. Как же прекрасен их дом! За тысячу лет эльфы воздвигли шпили и башни невероятной высоты, дома, одновременно скромные и величественные. Числом эльфийский народ тоже умножался, несмотря на то что эльфийки могли зачинать детей лишь раз в сотню лет. В Эландриле кипела жизнь: каждый взрослый житель прекрасно владел и мечом, и магией. Они давно перестали быть мирным лесным народом и сделались силой, с которой людям придется считаться. Неважно, как велики человеческие армии, на каждого эльфийского воина им придется выпустить двадцать своих.

Король эльфов взглянул на самую высокую башню дворца, прилепившегося к скале. Внизу, у подножия, его воины тренировались под надзором командира гвардии Варо Греваля. Из всех советников Элим больше всех доверял Варо. Тот сам достиг высочайшего ранга в армии, все его сыновья и дочери были истинными воинами. Он не стремился выгодно пристроить детей в благородные семьи, не пытался породниться с королем. Единственное, чего он желал, – сражаться за Элима и эльфийский народ до самой смерти или до тех пор, пока они не вернут Иллиан.

Эта мысль напомнила королю о Галаноре из дома Ревири. Он был лучшим мечником Эландрила и, разумеется, возглавил миссию в Корканате, но его прорицатель молчал уже несколько недель. По плану Галанор уже должен был вернуться вместе с Маллиатом Безгласным.

Элим самолично обучил Галанора правильно разговаривать с драконом и контролировать его эмоции. Хоть сам король и не был драгорном, его сестра Налана много веков носила этот почетный титул. Незадолго до смерти она научила Элима обходиться с драконами, надеясь, что однажды и он станет драгорном. Но даже если бы он, как сестра, обладал даром, никогда бы не выбрал жизнь на таинственных драконьих островах. Элим Севари был рожден править.

– Мой повелитель, – раздался у дверей мелодичный голос Наивин.

Элим обернулся к вошедшей. Юная эльфийка несла деревянный сундучок. Элим сам попросил принести его из личного хранилища, но теперь медлил, не спеша открывать. Сундучок покрывал сложный узор древних знаков и эльфийских символов – заклинание, не позволяющее никому, кроме Элима, открыть замок.

Элим провел кончиками пальцев по отполированному дереву, не пропуская ни единого символа. Сколько веков прошло с тех пор, как он последний раз заглядывал внутрь…

Сундучок, как всегда, напомнил ему о сестре, Налане. Как же ее слова запали в душу Адиландре, его жене! В последнее время страх за нее вгонял его в ступор: любовь всей его долгой жизни где-то там, в неизведанных землях на юге Айды, ищет последних, старых драконов. Пустая затея: их будущее спит в горе Гарганафан, с не вылупившимися пока драконами.

Перед самым ее отъездом на юг они поссорились, и это был последний их разговор… Не успели печальные мысли захватить его, как ветер донес аромат духов Наивин. Он напомнил ему о дочери, о Рейне. Любовь к ней ему тоже пришлось задвинуть подальше ради борьбы за справедливость для своего народа. Она тоже оказалась в опасных землях, но с важнейшей миссией.

– Милорд? – озабоченно позвала Наивин.

Неужели он так долго сидел, уставившись на сундук? Он ненавидел эту шкатулку и ее проклятое содержимое, пытаясь побороть чувства, барахтаясь в воспоминаниях. Но прежде чем он откинул крышку, его эльфийский слух уловил приближающиеся к двери шаги. Мысленно возблагодарив судьбу за вмешательство, он велел Наивин унести сундук и, поправив одеяния, вернулся в комнату.

– Входи.

– Мой повелитель, – произнес гвардеец из его личной охраны. Он был одет в белый доспех и голубой плащ. Такой вид полюбился Элиму еще со времен Темной войны, и традицию он старался поддерживать. – Простите, что врываюсь, но с вашим прорицателем пытаются связаться.

Элим коротко кивнул – он взял за правило не выказывать чувств при своих воинах.

– Пусть собирают совет. Командир гвардии Варо тоже обязан быть.

Гвардеец немедленно развернулся и поспешил выполнять приказ. Элим бросил последний взгляд на Наивин, уносящую сундучок, и вышел следом.

Круглая комната, в которой хранился прорицатель, была запечатана всеми возможными чарами: никто не мог ни присоединиться к разговору, ни подслушать с другой стороны двери. Черный шар, покоящийся на украшенном пьедестале, пищал на одной ноте. Элим мысленно собрался и положил на него руку, понятия не имея, с кем сейчас будет разговаривать.

Комната исчезла, растворилась и реальность вокруг. Он остался в темноте, похожей на око бури в бушующем вокруг смерче. Напротив, скрестив ноги, сидела призрачная Фэйлен Халдор, наставница его дочери.

– Где Мьориган? – спросил Элим, прекрасно помня, что доверил прорицатель ему, а не Фэйлен.

Она помедлила.

– Мьориган погиб, мой повелитель.

За тысячу лет жизни Элим виртуозно научился скрывать чувства, понимая, что любое действие короля может привести к непредсказуемым последствиям.

– Что с Рейной?

Сперва это. Потом все остальное.

– Она жива, мы вместе. И пока в безопасности.

Элим стиснул челюсти, сдерживая вздох облегчения. Одна мысль о том, что с дочерью что-то могло случиться, открывала в душе черный провал, о котором он даже не подозревал.

– Как умер Мьориган? – Это совершенно точно была не случайная смерть.

– Мы не знаем, кто его убил, милорд. Но кто бы это ни был – они точно связаны с аракешами, иллианской гильдией убийц. – Даже здесь, в мире теней, Фэйлен избегала смотреть ему в глаза.

– Я знаю об аракешах. Они все – люди. Так как же один из них смог победить Мьоригана?

Прежде чем привести план в исполнение, Элим действительно шпионил за людьми и вызнал множество их секретов.

– Мы узнали, что управляет ими сам Алидир Ялатанил, глава Длани.

А вот об этом он слышал впервые…

Элим отвернулся от собеседницы, пытаясь скрыть нарастающий страх. После битвы за Элетию тело Алидира так и не нашли. За весь ужас и боль, что он сеял в те темные дни, этот жестокий эльф заслужил мучительную смерть. Но тревога, что кто-то из Длани до сих пор цел, всегда жила в душе Элима.

– У тебя есть доказательства? – спросил король, все еще не желая верить.

– Я сама сражалась с ним в Зале Жизни, – ответила Фэйлен, поразив его еще сильнее.

– Вы побывали в Элетии? – Он не мог сдержать гнев. – Я послал тебя в Велию. Ты должна была помогать Галанору проникнуть в Корканат, должна была собирать для нас сведения о слабых и сильных сторонах противника, а не тащить мою дочь на кладбище!

– Это еще не все, милорд. – Тон Фэйлен так живо напомнил ему Адиландру, что Элим невольно представил, как жена беспокоилась бы о Рейне.

– Рассказывай, Фэйлен. Все, с самого начала.

Элим опоздал на заседание совета, которое сам же назначил. Присутствовали главы семи благородных семей, четверо старейшин и командующий гвардии Варо. Под потолком великолепно украшенного зала летали светящиеся шары, почти незаметные в свете полуденного солнца, заливавшего зал сквозь открытую террасу. Вассалы из благородных семейств, сидевшие за круглым столом на стульях с высокими спинками, немедленно поднялись в знак уважения к правителю.

Элим прошествовал на свое место. Его послание совету было предельно простым:

– Валанис освободился.

Пока собравшиеся подбирали с пола челюсти, он рухнул на стул, больше не заботясь о сдержанности.

– Но как? – спросил Варо. Его светлые волосы были собраны в строгий пучок так, чтобы ни одна прядь не коснулась идеально белого доспеха.

– Кристалл Палдоры так и остался в Элетии, – пояснил Элим. На мгновение перед его глазами вновь встала эта картина: Налана, его руки в ее крови… – Сестра доверила кристалл мальчику-скитальцу…

Эта история была всем известна, но он рассказывал скорее себе, вспоминая детали.

– Она решила, что ребенку легче будет выскользнуть из города незамеченным и унести кристалл. Но она ошиблась. – Элим положил ладони на стол. – Сила кристалла начала подтачивать Янтарные чары изнутри Элетии. И через тысячу лет скиталец смог вырваться. А с ним и Валанис.

Он говорил и сам себе не верил. Жалкий мальчишка, которого он видел в библиотеке Элетии так давно, что некоторых присутствующих тогда еще и на свете не было, оказался жив и, по словам Фэйлен, стал умелым воином. Впрочем, совет ждало еще одно откровение:

– Валанис не просто освободился. Длань также выжила, по крайней мере двое из них. Фэйлен Халдор клянется, что видела Таллана Тассариона и сражалась с Алидиром Ялатанилом. Но, что самое невероятное, моя дочь победила Аделлума Бово. О Самандриэль и Накире вестей покуда нет.

Повисло молчание. Эльфы пытались осмыслить свалившиеся на них новости. Этот совет еще недавно планировал захват Иллиана. Эти тринадцать эльфов обсуждали во всех деталях, как уничтожат целую расу и вознесутся, навсегда победив Валаниса. А теперь оказалось, что Валанис все это время был на шаг впереди.

– Последнюю тысячу лет Алидир возглавлял знаменитых аракешей. Втайне он создал целую армию и обучил сражаться по-эльфийски. Они сражаются так же, как мы, мечом и магией. Точное их число неизвестно, но в погоне за Фэйлен и Рейной они уничтожили Серых плащей.

– Наследие Тиберия Серого заслужило такой конец! Убийцы драконов! – воскликнул Варо, грохнув кулаком по столу.

– Известно ли что-нибудь о моем племяннике, милорд? – напряженно спросила Петронья Мьорго, глава дома Мьорго, приходившаяся Мьоригану теткой.

Элиму тяжело было сообщать семье тяжелые новости посреди совета. Лучше было бы сказать им наедине. Несмотря на то что родители Мьоригана поддерживали Валаниса и были казнены после битвы за Элетию, остальные Мьорго старались служить своему королю верой и правдой.

– Увы, он погиб в Велии. Убийца еще не найден, но я уверен, что это один из Длани. Прими мои глубочайшие соболезнования, Петронья. – Элим склонил голову. Мьориган стал первой жертвой необъявленной войны. И наверняка не последней.

– Он погиб, защищая принцессу, – произнесла Петронья, никогда не упускавшая выгодного момента.

– И дом Севари всегда будет благодарен дому Мьорго за эту жертву, – ответил Элим, зная, что она желает услышать именно это.

– Прошу прощения, – вклинился Тай’гарн, древнейший и, пожалуй, мудрейший из трех старейшин, виновато глядя на Петронью. – Однако я должен спросить: как долго Валанис на свободе?

– Около сорока лет, – ответил Элим. – Но и это не худшие новости.

Ему тяжело было даже произнести это.

– У него кристалл Палдоры.

Зал взорвался. Как по команде члены совета и даже старейшины принялись спорить о прошлых ошибках и грядущих планах, но за их словами Элим чувствовал испуг.

Страх всегда был самым могучим оружием Валаниса.

– Он смог добыть всего лишь осколок, – продолжил Элим. – Неизвестно, усмирит ли такая малость мощь магии, разрушающей его.

– Осколок? Где же остальное?! – вскричал Тай’гарн. Его юное лицо исказилось от ужаса.

– Утеряно. Но судьба распорядилась так, что тот скиталец снова объявился накануне новой войны.

– Тот мальчишка? – Варо уставился на него с недоверием.

– Он освободился от заклятия одновременно с Валанисом и успел повзрослеть. Его растили убийцы Алидира.

Элиму и самому было трудно поверить в историю Фэйлен – особенно в то, насколько глубоко увяз в этом Эшер. Как жизнь одного человека может быть так крепко переплетена с жизнями бессмертных?

– Значит, скиталец теперь союзник Валаниса? – спросила Петронья.

– Сомневаюсь. Он долго хранил кристалл, Валанис же завладел осколком лишь недавно. Впрочем, это неважно. – Элим взмахнул рукой, отметая мелочи. – Самое важное – решить, что мы будем делать дальше.

– Мы не сможем подчинить Иллиан без драконов! – Гадавар Ревири подался вперед. Ревири получили место в совете лишь недавно, лет тридцать назад.

– Но твой сын так ни одного и не привел. – Варо ответил ему тяжелым взглядом. – Галанор уже должен был вернуться, с Маллиатом или без него. Пора признать его миссию проваленной и объявить всех участников погибшими. Нужно нападать сейчас, пока Валанис не вернул себе прежнюю мощь. Пока он снова не попытался убить принцессу Рейну.

Помрачневший Гадавар откинулся на стуле. Элим знал, что удручает его не возможная гибель сына, а его провал, запятнающий честь рода.

– Откуда нам знать, что людские армии не подчинились Валанису? – спросил Арион из дома Калдон. – Если генералы Длани не погибли, они могли за эти годы подчинить слабовольных человеческих правителей. Прежде чем ринуться в бой, следует выяснить больше.

– Нужно атаковать сейчас, – заявил старейшина Иллитор Асатар.

Взгляды советников обратились к Элиму.

– Мы должны ускорить строительство флота, – сказал он, обращаясь к Теро из дома Велани.

– Не все материалы еще добыты, милорд. – Теро переводил взгляд с одного советника на другого, ища поддержки. – Мы полагали, что у нас в запасе десятилетия…

Элим поднял руку, призывая к молчанию.

– Яйца драконов так и останутся в недрах Гарганафана. Придется это принять.

Он чувствовал, как на глазах рушатся его планы. Без Маллиата не открыть драконью стену, не забрать яйца. Он задумывал вырастить драконов, одновременно достраивая флот, готовя достаточно солдат, чтобы выступить против шести армий. Но этот план предполагал, что Валанис все еще заперт в Элетии. А теперь…

Теперь за Рейной охотятся, Галанор пропал, Валанис освободился из своей гробницы, а от Адиландры так и не было вестей.

– Все окажут вам посильную помощь в строительстве, Теро. – Старейшины возмутились было, но Элим одним взглядом заставил их замолчать. – С этого дня мы на тропе войны. Больше никаких переговоров с королем Ренгаром и человеческими королевствами. Мы возвращаем Иллиан.

С этими словами он поднялся и направился к выходу, давая понять, что заседание окончено.

Через час он вновь позвал Варо и Тай’гарна в зал совета. На этот раз они застали его на балконе, погруженным в раздумья.

– Вы хотели нас видеть, милорд? – спросил Варо, входя первым, и, заметив многозначительный взгляд господина, добавил: – Мы пришли тайком. Никто не знает, что мы здесь.

– Фэйлен сказала еще кое-что, – сказал Элим. – Алидира подвел длинный язык. Он хвастался, что, прежде чем напасть, Валанис сперва стравит нас с людьми, чтобы ослабить.

– С чем он собирается нападать? – спросил Варо. – Аракешей слишком мало, чтобы противостоять армии, особенно эльфийской.

– Не сомневаюсь, что за сорок лет у него родился какой-нибудь план. Я боюсь, что он найдет Рейну и использует ее против меня. – Элим решил не думать о том, что Валанис может навредить ей. Не время. – Небольшой отряд может проникнуть туда, куда не пройдет армия. Тай’гарн, отправляйся в Иллиан, отыщи принцессу и охраняй ее, пока не подойдут наши силы.

– Мой господин… – Тай’гарн поклонился, всем своим видом выражая покорность.

– Варо, снаряди с Тай’гарном отряд. – Элим вновь обернулся к старейшине. – Не скрывай, кто ты: твое нахождение в их землях оправданно, тебе будут открыты двери, закрытые для простых смертных.

– Но почему вы вызвали нас втайне, милорд? – спросил Тай’гарн, всегда внимательный к решениям правителя.

– Потому что вам с Варо я доверяю. Сегодня я узнал, что Валанис вырвался из Элетии сорок лет назад. Ты помнишь, что произошло сорок лет назад? Члены совета убедили меня вторгнуться в Иллиан.

Глава 5. Последняя надежда

Натаниэль смотрел, как его братья и сестры прощаются с жителями Вангарта. Раненых погрузили на подводы, телеги были забиты лечебными зельями и эликсирами, которых как раз должно было хватить до Дарквелла на востоке Орита. Мэр города на прощание обнялся со знакомым Натаниэлю Серым плащом – Элайджей Беннетом. Элайджа был славным рыцарем и, похоже, стал командиром беженцев в отсутствие Фенника и Хорварта.

– Последний шанс, – сказала Рейна, хитро улыбаясь ему.

Натаниэль улыбнулся в ответ. Рейна, конечно, знала, что он выбрал остаться с ней и остальными. Часть его хотела отправиться с товарищами, но все же он пренебрег своим долгом ради высшей цели. Его клятвы ордену умерли вместе с Элайт.

Путешествуя с Рейной, он сможет по-настоящему сделать что-то для Иллиана. Возможно, даже поможет избежать войны. И потом… к Рейне он испытывал чувства.

– Пусть идут своим путем, а я пойду своим. – Натаниэль отвернулся от собирающихся в дорогу рыцарей и пошел обратно к постоялому двору.

После битвы за Западный Феллион он перестал брить голову, и волосы его отросли, хоть и не настолько, чтобы изменить до неузнаваемости. Он не забывал низко надвигать капюшон и не поднимать лица, Рейна тоже этому научилась: из-под капюшона выглядывали лишь длинные светлые пряди, ниспадающие на грудь.

А вот к новой одежде привыкнуть было сложно: она казалась слишком свободной. Натаниэль скучал по успокаивающей тяжести и плотности форменного плаща, по уверенности, которую тот придавал.

Но особенно он скучал по мечу и луку. Эшер предупредил, что оружие носить не стоит, особенно меч с гербом ордена на рукояти.

И все же чувствовать теплую ладонь Рейны в своей было приятно. Так они и вернулись на постоялый двор – взявшись за руки. Обычная, ничем не примечательная пара. К такой жизни легко было привыкнуть… Но мечты мечтами, а суровая реальность была такова, что лет через десять–пятнадцать он изменится. Рейна всегда будет выглядеть на двадцать, а вот он состарится и умрет прежде, чем она отпразднует сотый день рождения. Она останется сильной, когда он начнет слабеть, и здоровой, когда он станет немощным. И в конце концов он будет лишь мешать Рейне, принесет ей лишь скорбь. Будет доживать свои дни, думая, сколько бы всего она смогла сделать, вместо того чтобы возиться с ним.

На мгновение Натаниэль сжал ее руку чуть сильнее, наслаждаясь мгновением и ощущением молодости. Расстаться сейчас – значит избавить от боли в будущем. Вот только он не мог ее бросить.

Дойдя до комнаты Рейны, они услышали жаркий спор. Фэйлен и Эшера слышно было даже из коридора: обычно Фэйлен не соглашалась с рейнджером, но в этот раз, похоже, было наоборот.

– А если другого выхода нет?! – сердито воскликнула Фэйлен.

Когда Натаниэль с Рейной вошли, спорщики как раз стояли у окна, хмуро глядя друг на друга.

– Это самоубийство, уж поверь! – огрызнулся Эшер, отвернувшись. Выглядел он скорее озабоченным, чем сердитым. – А ты что? Легче стало?

Последний вопрос был обращен к Натаниэлю тем же тоном, но Эшер явно тут же пожалел о своей резкости. Натаниэль, привыкший к его манере держаться, взглядом дал понять, что принимает молчаливые извинения.

– Серые плащи отбыли в Дарквелл, – ответил он.

– А что вы так… страстно обсуждали? – спросила Рейна, таинственно улыбнувшись Фэйлен уголком губ.

Фэйлен бросила взгляд на Эшера, и оба выдохнули наконец. Рейнджер упал в потертое, но уютное кресло в углу, Фэйлен прикусила губу, подбирая слова.

– Мы должны остановить вторжение, – наконец сказала она бесцветным голосом.

Натаниэль, сняв плащ, вышел на середину комнаты. Пару часов назад Фэйлен закончила говорить с Элимом Севари, повелителем эльфов, и пусть их разговора никто в комнате не слышал, но, когда Фэйлен пришла в себя, по ее лицу все сразу стало ясно. Новости короля не обрадовали. Рейна вызвалась пойти с Натаниэлем провожать Серых плащей отчасти потому, что не выносила отцовских замашек, особенно того, как он вел себя с Фэйлен. Ей просто было необходимо проветриться.

И вот теперь пришло время обсудить, что делать дальше. Фэйлен была уверена, что вторжение случится раньше, но никто не знал о судьбе Галанора и чем завершилась его миссия, удалось ли ему похитить Маллиата Безгласного из Корканата. Даже если его план удался, до городов Иллиана вести еще не дошли.

– Я же просила не говорить отцу, что Валанис давно вернулся! – воскликнула Рейна в третий раз за день. – Теперь он совсем не даст нам времени!

– Ты права, – согласилась Фэйлен, – но раз именно Валанис дергает за ниточки, боюсь, только наш народ сможет его остановить.

– Ага, попутно избавившись от всех народов Иллиана, – добавил Натаниэль. – Победив Валаниса, эльфийская армия не уйдет. Они захватят…

– Вот поэтому я и… – Фэйлен вновь сердито взглянула на Эшера.

Натаниэль привык к тому, что эльфы выражали чувства ярко и бурно – ярче, чем люди. Печаль, радость – неважно. К порывам Рейны привыкнуть было легко, вот только, чтобы ответить на них, сил требовалось много.

– Что? – спросила принцесса, переводя взгляд с Фэйлен на Эшера. – Что вы обсуждали?

– Если мы убьем Валаниса, войны можно избежать, – ответила Фэйлен, и во взгляде ее мелькнула надежда.

– Это самоубийство, – подал голос Эшер. Он не поднялся – так и сидел в кресле, глядя на короткий меч Алидира в углу.

– Да о чем он?! – раздраженно спросила Рейна.

– У Валаниса осколок кристалла Палдоры, – начала объяснять Фэйлен, – но если мы найдем остальной кристалл, то, возможно, сможем уничтожить вестника богов.

– Но ты же сказал, что выбросил кристалл в Эдейский океан. – Натаниэль загородил меч, чтобы Эшер собрался наконец.

– Он солгал, – уверенно отозвалась Фэйлен.

Новость так обрадовала Рейну, что, если бы не стол, она бы просто напрыгнула на Эшера, как мячик.

– Так где же кристалл? – требовательно воскликнула она, улыбаясь.

Эшер медленно поднял голову.

– Там, откуда его не достать.

– Эшер, – мягко сказал Натаниэль, – возможно, эта штука наше единственное преимущество перед Валанисом. Кто знает, что он задумал? Если не начнем действовать сейчас, будет слишком поздно. И неважно, явятся эльфы или нет.

– Если думаете, что мы вчетвером сможем остановить самого сильного эльфа в истории, то вы чокнутые. – Эшер встал и подошел к окну.

– Но Аделлума-то мы вчетвером победили, – напомнила Фэйлен.

– Впятером, – поправил Натаниэль. Он обещал себе до конца дней напоминать миру об Элайт Невандар.

– Это не то же самое, что вызвать на бой генерала из Длани, – продолжил Эшер. – Нам придется сразиться с оставшимися четырьмя, с Валанисом, с каждым аракешем и боги ведают с кем еще.