Банковский кредит: проблемы теории и практики

§1. Понятие банковского кредита

Банковский кредит выступает необходимым условием формирования и развития рыночных отношений, потребность в котором обусловлена действием экономических законов, наличием товарно-денежных отношений и государственной политикой, направленной на поддержку и стимулирование различных секторов экономики.

Экономическая составляющая банковского кредита заключается в стоимостном выражении, которое должно возрастать каждый раз после предоставления кредита заемщику. Для последнего значение имеет не столько его взаимосвязь с конкретным кредитором-банком, сколько стоимостная величина банковского кредита (денежная сумма), которой он может пользоваться с условием ее возврата в некотором увеличенном размере. Кроме этого для заемщика важное значение имеет возможность пользоваться суммой кредита в течение определенного продолжительного отрезка времени, достаточного для ее оборота, с отнесением стоимости как на возврат суммы кредита, так и на обеспечение дальнейшей своей самостоятельной деятельности.

Поэтому, говоря о банковском кредите, мы имеем в виду форму движения стоимости (суммы денег) от банка к заемщику, которая всегда подлежит возврату в некотором увеличенном размере через определенный промежуток времени.

В экономической литературе категория «форма» используется не только в сочетании со словом «движение». Так, В. В. Иконников определял кредит{1} при социализме как форму денежных экономических отношений, аккумуляцию временно свободных денежных ресурсов хозяйственных организаций, государственного бюджета и населения для производительного использования этих ресурсов в качестве срочных ссуд на увеличение основных и оборотных фондов социалистических предприятий в соответствии с требованиями закона планомерного, пропорционального развития народного хозяйства[1]. Заметим, что, несмотря на достаточно емкое определение кредита, в экономической литературе обращали внимание на то, что оно построено лишь на описании внешних признаков, лежащих на поверхности явления кредита. Отмечая указанный недостаток, Ю. Е. Шенгер использовал термин «форма» в сочетании с термином «распоряжение». Он определил кредит как необходимую форму распоряжения государством общественными фондами в целях развития социалистической экономики, выражающуюся в плановом возвратном перераспределении денежных средств, обусловленном постоянно возобновляющимся кругооборотом средств хозяйства[2].

В современной экономической литературе находит свое место определение кредита как формы движения ссудного капитала или ссудного фонда[3], которое, в свою очередь, вызывает возражение у некоторых ученых. Так, М. М. Ямпольский замечает, что подобная трактовка кредита мало что вносит в разъяснение особенностей этой категории, поскольку термин «форма движения», равно как и «ссудный фонд», сами нуждаются в объяснении[4].

Что же подразумевается под термином «форма движения стоимости»?

Представляется, что с экономической точки зрения любое товарно-денежное отношение, будь-то: продажа товара, оказание услуги, выполнение работы или предоставление банковского кредита, сопряжено с движением стоимости от одного субъекта к другому[5]. Форма же определяет те рамки, в которых такое движение возможно. Так, движение стоимости от продавца товара к его покупателю и обратно посредством передачи товара с его оплатой опосредуется категорией купля-продажа, которая и выступает единственно возможной формой такого движения. Для предоставления денежной суммы в пользование с последующим ее возвратом характерна форма либо банковского кредита, либо кредита{2}. Последний, включая и банковский кредит, предполагает возможность выступления в качестве заимодавца весьма широкого круга лиц. Что же касается термина «движение», то в рамках банковского кредита он означает передачу (перечисление) суммы денежных средств от банка к заемщику и последующий ее возврат с уплатой процентов годовых.

Учитывая тот факт, что банковское кредитование, как правило, осуществляется за счет привлеченных денежных средств, необходимо говорить о возврате определенного размера стоимости первоначальному звену в цепи ее движения, а именно собственнику денежных средств (вкладчику). Данный аспект позволяет определить экономическую сущность банка как посредника на рынке продажи «денежных сумм». Уяснение посреднической функции банка позволяет сделать вывод о том, что банк, выступая промежуточным звеном во взаимоотношениях субъектов, имеющих «лишние деньги», и субъектов, желающих их использовать, способен аккумулировать все «свободные деньги мира» с целью получения прибыли посредством размещения их среди лиц, нуждающихся в дополнительных денежных ресурсах.

Банковский кредит способствует ускорению производства и обращения материальных ценностей, повышению темпов общественного производства, в частности, благодаря ссудному проценту, побуждающему заемщиков экономно расходовать заемные денежные средства, изыскивать внутренние резервы, снижать затраты производства, получать прибыль, достаточную и для текущих расходов, и для возврата кредита[6].

Существующие подходы изучения кредита как экономического явления не могли не отразиться на немногочисленных правовых исследованиях кредита последнего десятилетия, в которых последний рассматривается в большинстве своем именно через призму экономических категорий[7]. При этом цивилисты, не всегда утруждая себя в выявлении экономической сущности кредита, все же определяют ее в двух словах. Так, Е. А. Суханов говорит о предоставлении кредита в экономическом смысле в тех случаях, когда «речь идет о передаче одним участником товарного оборота другому определенного имущества с условием возврата его эквивалента, и, как правило, уплаты вознаграждения»[8]. Ради справедливости заметим, что содержательные исследования изучаемой категории были сделаны именно в середине XX столетия[9]. Однако и эти исследования порой основывались на положениях экономической теории о кредите. В частности, Я. А. Куник утверждал, что «научный анализ кредитных и расчетных правоотношений осуществим лишь в неразрывной связи с анализом экономических отношений по кредитованию и расчетам, лежащих в основе соответствующих правоотношений»[10]. Экономическое определение, по его мнению, «может быть использовано при формулировании понятия кредитного правоотношения с участием кредитных учреждений»[11].

Некоторые современные правоведы лишь на анализе научных трудов экономической направленности пытаются определить правовую «начинку» кредита. Так, некоторые авторы предлагают понимать под кредитом в условиях развития рыночных отношений форму объективного отражения движения ссудного капитала, предоставляемого взаем[12].

На наш взгляд, рассматривать банковский кредит как правовую категорию, используя при этом понятийный аппарат абстрактных экономических кредитных отношений, недопустимо. Данный подход здесь неприемлем, поскольку он не в состоянии выразить действительную сущность правовых явлений.

Заметим, что исследование любого правового явления через категориальный аппарат любой другой области знаний также недопустим, как и недопустимо использование юридического понятийного аппарата для раскрытия экономической, социальной, философской и любой другой сущности того или иного явления. Однако данное утверждение не следует смешивать с подходом, позволяющим раскрыть любое понятие через смежные составляющие, например, экономико-правовые, когда одна составляющая выступает предпосылкой становления, развития другой. «Банковский кредит как явление экономическое относится к базису, а как правовое – к надстройке. Следует говорить о зависимости, в конечном счете, содержания надстройки от базиса, об обратном, активном воздействии правовой надстройки на базис»{3}. Применительно к банковскому кредиту мы ведем речь о том, что правовой институт банковского кредитования обязан своим возникновением именно потребностям экономики, хозяйственного оборота в таковом. Поэтому недопустимо выявление правовой сущности банковского кредита через сравнение определений, выведенных из различных сфер знаний. В противном случае это приведет не только к невозможности определения сущности банковского кредита, но и в конечном счете к искаженному пониманию природы данного термина. Поэтому неверным представляется мнение Л. Г. Ефимовой о том, что «нет оснований говорить о полном совпадении (курсив мой. – С. С.) понятий кредит в экономическом и правовом смысле»[13].

Подобный ошибочный подход нашел отражение в учебнике «Банковское право Российской Федерации (Общая часть)». Авторы данного учебника (Г. А. Тосунян, А. Ю. Викулин, А. М. Экмалян) через термин «кредит» обосновывают самостоятельность отрасли банковского права. Так, они полагают, что кредит, являясь межотраслевым правовым понятием, «оказывает системообразующее влияние на отрасль банковского права, объединяет общественные отношения, складывающиеся в процессе банковского кредитования, в единый комплекс, придает им известную однородность, во многом предопределяет наличие специфических предмета и метода правового регулирования, что позволяет говорить об относительной самостоятельности отрасли банковского права в системе российского права».[14] Вместе с тем в данной работе в один «бессмысленный» ряд выстраиваются определения кредита, нашедшие отражение в экономической, финансовой и юридической литературе: 1) «кредит – это предоставление денег или товаров, т.е. определенное действие либо операция»; 2) «кредит – это движение капитала либо форма его движения»; 3) «кредит – это сделка с деньгами или товарами»; 4) «кредит как денежные средства либо имущество, предоставляемые одной стороной (кредитором) другой стороне (заемщику) в размере и на условиях, предусмотренных договором»; 5) «кредит… как деятельность определенного вида»; 6) «кредит – это отношения»; 7) «кредит… как доверие (акт доверия), оказываемое кредитором заемщику»[15]. Данный перечень трактовок кредита, может быть, и имел бы смысл, если бы авторы следовали своему же выводу о том, что все особенности и черты понятия «кредит» следует рассматривать комплексно, в их взаимосвязи и взаимообусловленности, как некое диалектическое единство, поскольку в противном случае данное понятие теряет свой категориальный и системообразующий характер и его определение носит несколько метафизический характер[16]. Однако нет. В конечном же счете кредит определяется авторами лишь как «денежные средства или другие вещи, определенные родовыми признаками, передаваемые (либо предназначенные к передаче) в процессе кредитования в собственность другой стороне в размере и на условиях, предусмотренных договором (кредитным, товарного или коммерческого кредита), в результате чего между сторонами возникают кредитные отношения»[17].

В приведенной примере прослеживается не только отсутствие логики, но и игнорирование доктринального подхода в использовании термина «кредит» для обозначения параграфа второго главы 42 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ) посредством узкого толкования этого термина, представляющего лишь одну сторону правового явления – кредит как денежные средства[18]. Кроме того, через такой подход определения содержания кредита трудно вести речь об использовании его для обоснованности «относительной самостоятельности отрасли банковского права».

Учитывая последнее, нельзя не выразить своего мнения в отношении определения места банковского права. Принимая во внимание действительные предпосылки формирования банковского права, а именно формирование обширной правовой базы, мы должны вести речь о банковском праве как о комплексной отрасли права, которая относится не к составным частям системы российского права, а к системе законодательства, тем самым не формируя «свои» правовые нормы, а заимствуя их у других основных (базовых) отраслей права по признаку отнесения их к банковской деятельности.

Принимая во внимание то, что в большинстве научных работ делается акцент на экономической составляющей правовой категории «кредит», нельзя обойти вниманием и те работы, где предпринимается попытка, напротив, определить кредит с экономической точки зрения посредством правовой составляющей. Так, В. В. Витрянский отмечая, что действующий Гражданский кодекс в некоторой степени воспринял категорию кредита в экономическом смысле, определяет, что категорией «кредит» (в экономическом смысле) охватываются и вексельные правоотношения, и те отношения, которые в (ст. 822) ГК РФ квалифицируются как товарный кредит, и отношения, связанные с выпуском и продажей облигаций[19]. Такой подход вызывает ряд возражений.

Во-первых, остается неясным, каким именно подходом к определению кредита как экономической категории руководствуется ученый, для того чтобы раскрыть содержание искомого термина.

Во-вторых, непонятен и критерий, который положен в основу содержания кредита в экономическом смысле посредством отнесения к нему и вексельного отношения, и товарного кредита, и некоторых других. Почему в таком случае нельзя отнести к содержанию исследуемой категории, например, факторинг?

В-третьих, такой подход к определению содержания кредита (с экономической точки зрения) не привносит ясности в определении экономической сущности кредита, так же, как если бы автор попытался выявить содержание правовой категории «кредит» через экономическую составляющую, о чем уже было сказано.

Оставив в стороне дальнейшие, как нам представляется, бессмысленные иллюстрации искаженного понимания сущности кредита (банковского кредита), обратим внимание на один аспект как экономической, так и правовой дискуссии. Авторы целого ряда работ, приводя достаточно широкий спектр мнений в определении понятия кредита, редко утруждают себя в том, чтобы четко развести цитируемые научные труды по предмету исследования. Ведь, действительно, в одних работах кредит представлен с позиции инструмента банковской сферы, в других – как универсальное средство, находящее самое широкое применение во всех сферах жизни. При этом необходимо учитывать и направленность исследования на социальные, экономические, правовые и иные всевозможные элементы.

При выявлении правовой сущности банковского кредита необходимо учитывать ряд аспектов, которые должны быть положены в основу ее изучения.

Так, представляется ошибочным подход к исследованию банковского кредита, отправным моментом которого выступает положение о его межотраслевом характере. Данный термин является частноправовым (гражданско-правовым), а возможность его использования в остальных отраслях права допускается законодателем в той мере, в какой это необходимо для урегулирования отношений в межотраслевом поле. При этом существует необходимость уяснения вопроса: используется ли термин «кредит» в том или ином нормативном правовом акте как частноправовой, либо он имеет свое самостоятельное значение для применения его, например, к налоговым или финансовым отношениям? Ответ на поставленный вопрос можно найти в общей норме отраслевого законодательного акта о порядке применения гражданского законодательства к отношениям, выступающим предметом регулирования данного акта. Например, п. 1 ст. 11 Налогового кодекса РФ (НК РФ) указывает, что «институты, понятия и термины гражданского, семейного и других отраслей законодательства Российской Федерации, используемые в настоящем Кодексе, применяются в том значении, в каком они используются в этих отраслях законодательства, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом», а ст. 65 НК РФ раскрывает содержание налогового кредита через изменение срока уплаты налога на срок от трех до одного года. Если все же придерживаться позиции межотраслевого характера термина «кредит», то можно отметить, что помимо данного термина и большинство других терминов гражданского законодательства, например «денежные средства», «информация», «договор», «право собственности» и т.д., выступают межотраслевыми, за исключением, пожалуй, терминов «гражданское законодательство», «гражданское право» и всех тех, которые в содержании имеют слово «гражданское».

Таким образом, нет необходимости класть в основу исследования признак межотраслевого характера категории «банковский кредит» («кредит»), поскольку это никаким образом не может отразиться на определении ее содержания.

Кроме того, необходимо учитывать и доктринальный подход к определению места банковского кредита (кредита) в действующем Гражданском кодексе. Все главы и параграфы разд. IV «Отдельные виды обязательств» ГК РФ определяют типы и виды гражданско-правовых обязательств.

Законодатель посвятил займу, кредиту, товарному и коммерческому кредиту отдельные параграфы главы 42 ГК РФ. Данная глава не имеет параграфа, посвященного общим положениям, что дает основание рассматривать параграфы по отношению друг к другу как равнозначные, а, следовательно, договоры относительно содержания каждого параграфа как самостоятельные. Однако в юридической литературе встречаются иные подходы толкования структуры данной главы Гражданского кодекса.

Основная позиция авторов сводится к определению зависимости кредита от займа, когда последний рассматривается в качестве родового понятия, а первый – видового[20]. Аргументом такой позиции ученых выступает наличие отсылочной нормы п. 2 ст. 819 ГК РФ: «К отношениям по кредитному договору применяются правила, предусмотренные параграфом 1 настоящей главы, если иное не предусмотрено правилами настоящего параграфа и не вытекает из существа кредитного договора». Так, В. В. Витрянский пишет, что «среди правил о кредитном договоре имеется положение о том, что к отношениям по кредитному договору подлежат применению в субсидиарном порядке нормы о договоре займа»[21]. Это, в свою очередь, дало повод автору прийти к следующему выводу: «договор товарного кредита (как и кредитный договор) надлежит квалифицировать как отдельный вид договора займа»[22].

Такой подход к определению места кредита в главе 42, когда содержание отсылочной нормы стало единственным весомым аргументом отнесения кредита к разновидности займа, вызывает некоторую растерянность. Наши возражения касаются следующего.

Во-первых, норма п. 2 ст. 819, как уже отмечалось, является отсылочной и выступает примером особого юридико-технического приема, способом регулирования, когда имеет место «отсылка к регламентации сходных отношений, установленная законодательным порядком»[23]. Цель такого субсидиарного (дополнительного) применения заключается в первую очередь в исключении дублирования нормативного материала.

Во-вторых, подобную конструкцию отсылочной нормы законодатель использует и при урегулировании других обязательственных отношений. Приведем только два законодательных примера. Так, п. 2 ст. 567 ГК РФ гласит: «К договору мены применяются соответственно правила о купле-продаже (гл. 30), если это не противоречит правилам настоящей главы и существу мены» (курсив мой. – С. С.). Трудно предположить, что приведенная норма позволяет усомниться в самостоятельности данной договорной конструкции[24]. Напротив, доктринальный подход выражается в определении договора мены как самостоятельного типа гражданско-правового договора. Второй пример касается возможности применения положений договорных обязательств к правовому институту действия в чужом интересе без поручения, что, естественно, не умаляет самостоятельности последнего, являющегося по своей правовой природе внедоговорным обязательством. Так, ст. 982 ГК РФ определяет, что «если лицо, в интересах которого предпринимаются действия без его поручения, одобрит эти действия, к отношениям сторон в дальнейшем применяются правила о договоре поручения или ином договоре, соответствующем характеру предпринятых действий, даже если одобрение было устным» (курсив мой. – С. С.).

В-третьих, если обратиться к структуре глав Гражданского кодекса, посвященных, в частности, купле-продаже, аренде, подряду, то можно с уверенностью утверждать, что законодательная позиция определения видов гражданско-правовых договоров в рамках соответствующих глав выражается иначе, чем посредством использования отсылочных норм.

Таким образом, все параграфы главы 42 ГК РФ регулируют самостоятельные виды договорных конструкций, а именно договор займа, кредитный договор, договор товарного кредита, и обязательство, возникающее из коммерческого кредита.

Возвращаясь к структуре главы 42, заметим, что параграф второй «Кредит» гл. 42 посвящен непосредственно банковскому кредиту, а не кредиту вообще. В свою очередь, параграф третий «Товарный и коммерческий кредит» данной главы, напротив, четко выделяет еще две разновидности кредита помимо той, которая указана во втором параграфе. Поэтому для устранения искаженного толкования структуры главы 42 ГК РФ представляется возможным уточнить название параграфа второго и сформулировать его как банковский кредит, что позволит четко разграничить разновидности общей категории «кредит».