Анна Александер: хозяин пустоты
- -
- 100%
- +
Младший из братьев превыше всего ценил свою свободу и не желал с ней расставаться, как и не желал терять Анну. Демона разрывало на части. Без Анны он ощущал, что рушится изнутри, и желание вернуть её росло с каждым часом, набирая неистовую силу.
Он был подвержен странным силам, чуждым как тьме, так и свету. Его человеческий разум мыслил иначе, чем когда он был демоном. Руварс понимал, что эти перемены к лучшему, ведь благодаря им он обретал смысл жизни. Он чувствовал, что его существование закончится, когда Анна окончательно исчезнет из его жизни. Но он гнал эти мысли прочь, ведь у него были грандиозные планы на девушку, он не собирался отдавать её своим ненасытным до душ братьям!
В нескольких шагах от места, где в хаотичном танце кружились пылинки Анны, Руварс увидел странную ауру, похожую на сияние яркого луча. Он хотел прибавить шаг, но что-то удерживало его, не подпуская к девушке. Тогда он отринул человеческую личину и вернулся к дьявольскому обличью.
Свечение усилилось настолько, что жар преисподней казался слабым огоньком. Руварсу почудилось, что он – не хозяин ада, а Хозяин Пустоты, всё так же властный и всемогущий. Его лицо оставалось суровым, но обжигающий зной вернул его в реальность, где он осознал, что неведомые силы не подпускают его к Анне. Руварс надеялся, что сможет оказаться полезным, исполнить все её желания и капризы…
Он хотел быть для неё настоящим другом, заботливым и честным, но сейчас это было невозможно…
Анна оставалась для него недосягаемой, отчуждённой, пребывая вне мира добра и зла. Она не могла себе представить, как Руварс мучился из-за того, что вместо него пострадала она.
Небесное светило, похожее на солнце, сияло тусклее обычного. Ледяной ветер с востока крепчал с каждым порывом, вселяя страх во всё живое, что находилось рядом с Руварсом и его «другом» в вакуумной сфере.
Песчинки кружились, словно подгоняемые ураганом, с огромной силой разлетаясь в стороны. Невозможно было уследить за ними, их движения были странными и необычными. По мере приближения Руварса к Анне песчинки, словно в испуге, метались вокруг своего «дома» – Анны. Его присутствие было для них чем-то страшным, пугающим. Как иначе объяснить их хаотичный бег, их метания из стороны в сторону, их непрерывное движение по линии, заданной невидимой силой?
Руварса терзало смятение. Ему меньше всего хотелось тревожить девушку, чей взгляд, как он чувствовал, мог наблюдать за ним издалека.
Вакуум, казавшийся странным и зловещим, был разделён надвое. Одна половина – чёрная, как беззвёздная ночь, другая – белая, словно кость. С каждым днём цвет её менялся на противоположный, и чернота сгущалась, когда жизненная сила Анны угасала в борьбе с тенями преисподней.
Она частично предавалась во власть братьев Руварса, где жажда жизни её почти иссякла. Лишь малая искра несокрушимой воли теплилась в ней, даря надежду на спасение, если Руварс решится на отчаянный шаг и вернёт её с помощью Корня Солнца.
Словно в зыбком сне, Анна брела по коридору, сотканному из густого тумана, где её шаги были медленными и неуверенными. Под ногами шуршали сухие, только что опавшие с деревьев листья. Иногда, попадая в призрачный лес, где сплетались густые заросли и шептали странные голоса деревья, Анна смутно узнавала это место. Она гнала от себя мысли о забвении, о том, что её возвращение может не произойти…
Её сердце тосковало по тем дням, когда она радовалась жизни в кругу близких и дорогих людей. Тоска по прошлому, которое невозможно вернуть и прожить заново, терзала её. В мыслях девушки вновь и вновь возникал Руварс – существо, которое помогло ей стать той, кем она являлась сейчас.
Пусть её нельзя было назвать «живущим» человеком, но каждая частица её разбитого тела чувствовала, что к жизни она сможет вернуться только благодаря чуду. Она ждала это чудо, как зарю нового начала, как первую звезду на ночном небе, которая укажет ей новый путь.
Втайне Анна мечтала о возвращении Анастасии. Она приняла её, как мать, и всем сердцем, всей чистотой души взрастила в ней благородные чувства, присущие аристократии. Она понимала, что те изысканные манеры, которым научилась у Лион, были связаны с Анастасией. От этой мысли Анна вздрогнула, и слёзы градом покатились по её щекам. Она ощущала, что потеряла родного человека в лице своей госпожи, женщины, которая любила её, как дочь.
Внезапно её мысли прервало чьё-то беспокойство за вакуумом. Она слышала стук сердца и рой мыслей, которые едва могла уловить. В тот же миг Анна поняла: это был Руварс.
Дрожащий голос, полный вопросов, на которые она не могла ответить, ранил её, причинял невыносимую боль. Каждый звук, издаваемый демоном, отзывался в ней жгучей мукой. Анна кричала во весь голос, что слышит его, но он был далёк, как неприступная вершина горы. Она не могла помочь тому, кто находился так далеко, хотя их разделяли всего несколько метров…
Молодой демон укрылся от боли в молчании. Он пытался казаться холодным и отчуждённым, но тщетно. Ведь теперь он был человеком!
– Руварс! – вырвалось у Анны с такой яростью и болью, что слуги её замотали головами, словно услышали её отчаянный зов.
Он обернулся в сторону Анны. Томление в груди заставило полудемона оглядываться по сторонам, ища знакомый голос, но никого не увидел и отвернулся.
«Я скоро сойду с ума, ведь так жить больше невозможно!» – пронеслось в голове Руварса.
Анна снова закричала во весь голос, и на этот раз сердце молодого демона словно остановилось. Девушка звала его на помощь!
Кобры снова закружили головами, словно в танце, выражая своё недовольство. Их покой ещё никогда не нарушали так часто!
Они искали хозяина, но Хозяина Пустоты нигде не было. Он стоял, понурив голову, и разглядывал незнакомые следы под ногами. Руварс словно растворился, исчез из поля зрения своих бывших слуг.
Он задумался о том, как хорошо было бы обладать прежней демонической силой! Как быстро он нашёл бы Марка и как жестоко покарал бы его за предательство, отправив его в преисподнюю на высший суд. Но его полное демоническое могущество исчезло во времени, и, переродившись, он стал осознавать всю трагичность ситуации, ради чего и ради кого он стал обычным!
Руварс знал, что девушка зовёт его, что ей нужна его помощь, ведь её силы иссякали! Она не умела ими управлять в вакууме, и надежда на спасение таяла с каждой секундой.
Анна и Руварс одинаково боялись остаться в одиночестве по разные стороны миров! Она не хотела во власть его братьев, а он не желал оставаться в её мире один! Поэтому поиски Корня Солнца, источника высшей энергии для Анны, должны были увенчаться успехом. Он верил в это всем свои демоническим сердцем!
Руварс был в шаге от того, чтобы разгадать тайну Анны, явиться к ней и вырвать её из плена неизвестности. Никто из них не мог предположить, что разлука затянется так надолго. Анна грезила о Руварсе, о его преображении и о тех благах, которые он нёс людям, а Руварс был уверен, что Анна достойна жить в роскоши, подобающей Королеве Огня. Но пока что…
Два родственных сердца, мыслящие и чувствующие мир одинаково, были разделены! Казалось бы, его сила и прошлое девушки должны были подарить им светлое будущее, но у судьбы были свои планы, и шансов преодолеть все трудности оставалось немного.
Демон в обличье ангела или ангел в обличье демона – ни то, ни другое не соответствует истине! И если Анна переняла частицу его дьявольского могущества, то его силы не иссякли, а наоборот, он чувствовал, что переполняется ими. Он знал, что скоро ему придётся избавиться от излишней энергии во что бы то ни стало, чтобы хоть как-то усмирить свою неугасающую мощь и гнев.
Глава 3.
Непредвиденный диалог
Руварс жил в плену безмолвных диалогов с Анной. Он вопрошал, спорил, делился мыслями об Азазель и Сардо… о предательстве Марка, расколовшем их общение и о Лионе, чью жизнь Анна некогда озарила ярким, незабываемым светом. Младший из братьев не знал, зачем вел разговор именно о нем, но внутри себя чувствовал, что ему и возможно ей, это необходимо.
Руварс понимал, к какой пропасти может привести равнодушие – равнодушие того, кто казался центром вселенной. Ведь когда-то и он сам демонстрировал подобное безразличие к девушке, готовой ради него на всё. И теперь казался себе тем самым равнодушным демоном, вырвавшимся из глубин преисподней, который пока что равнодушно бездействовал…
Девушка же, несмотря ни на что, хранила веру в свой час, в своё предназначение. И оно обязательно явится, когда её присутствие станет жизненно необходимым миру, от которого она пока отстранена, даже не принимая того, что стрела предательства, пущенная Марком, разделила её жизнь на «до» и «после». А ведь впереди было столько планов, столько надежд…
Долгое время Анна пребывала в состоянии зыбкой неопределенности, в тихой гавани между мирами. Она и представить не могла, что процесс очищения, тот жестокий урок, который Марк, главный помощник Лиона в магии, решил ей преподать, окажется столь затяжным.
Но Марк должен был раскрыть своё истинное лицо. Без этого история пошла бы по совершенно иному пути…
Лион тоже осознавал, какую ужасную, возможно, непоправимую ошибку совершил бельчонок. За такие чудовищные проступки он безжалостно искоренял любое существо, будь то живое или обитающее в иных мирах. Искоренял бесследно, стирая из памяти братьев Руварса, стирая из самой ткани мироздания, будь то мир света или тьмы…
Марк же, в свою очередь, никак не ожидал столь печальной участи для Анны. Ведь его истинной целью был Руварс. Он не предполагал, что Анна окажется во власти демонических сил, с которыми ему не совладать.
Сомнения терзали бельчонка. Ведь он совершил ошибку, которую ему никогда не простят ни Азазель, ни Лион. Он отчаянно жаждал исправить содеянное и понести заслуженное наказание…
Марк боялся просить о помощи Лиона, страшась его гнева. К Азазель он тоже не смел обратиться, зная, что она находится под неусыпной защитой и контролем Сардо. Оставался лишь один выход – сдаться на милость Руварса и принять любой его приговор, ведь он – самый мудрый демон преисподней.
Марк не питал надежд на снисхождение. Он лишь хотел найти выход из той трясины, в которую сам себя загнал. Стать для Анны помощником, спасителем, как ему казалось, для обеих девушек. Марк жил надеждой, что вскоре сможет искупить свою вину. Его переполняло жгучее желание поговорить с Анной, объяснить, как сильно он запутался. Душевная боль от осознания содеянного и предстоящих испытаний не давала ему покоя. И он поклялся себе вернуть девушку, даже ценой собственной жизни.
Он рассуждал не как человек, а как существо, столь же бездушное и жёстокое, как братья, с которыми он когда-то поклялся больше не иметь ничего общего. Но как оказалось, то были лишь эмоции и пустые слова.
Сейчас ситуация была иной. Марк должен был внести ясность в происходящее, где его участие было крайне необходимо. Желание снова быть полезным было настолько велико, что он немедленно приступил к поискам младшего из братьев.
«Его нужно искать у подвала, там, где когда – то прятался Лион со своей „свитой“. Этот хитрый демон часто уединяется в той местности, предаваясь воспоминаниям, как впервые в жизни помог человеку!» – подумал Марк и усмехнулся, удивляясь самому себе.
Он замер, поражённый своими мыслями. Страх перед тем, что придётся спуститься в логово к демонам, сковал его тело липким потом. Ведь его могли тут же отправить в изгнание, лишив возможности помочь Анне и вернуть доверие своего хозяина, с которым у него пока ещё сохранялась связь! Марк беспокоился, что на поиски нужной информации о Руварсе и его местонахождении уйдет слишком много времени, и сколько существ продолжит преследовать его после обращения за помощью к младшему из братьев?!
Наступили сумерки. Небо затянулось клочьями рваных облаков, и странная пелена, словно дым от костра, окутала бельчонка и окрестность, где он находился.
В тот момент Марк был готов ко всему, готов увидеть кого угодно, но только не… Азазель с Сардо, вместе с Джо и Руварсом. Он вглядывался в их лица, будто перед ним возникли призраки детства или кошмары прошлого. Он смотрел на них, как на нечто чудовищное и нереальное. Марк не мог понять, как они нашли его в месте, где его не смог отыскать даже Лион!
Изумление отразилось на его лице. Он сделал шаг назад, но тут же осознал свою ошибку и попятился вперёд.
Перед ним стояла настоящая дьяволица в обличье Азазель. Девушка преобразилась до неузнаваемости. Её черты лица заострились, стали более резкими, пугающими. Холодное безразличие в её взгляде пронзило Марка.
– Добро пожаловать в мой дом! Уверен, вам здесь понравится! – ответил Марк, слегка прищурив глаза.
Теперь все его мысли были сосредоточены на Руварсе. Марк понимал, каково это – стать отшельником, жить в тени, не зная о чудесах, происходящих за пределами твоего маленького мирка, в который ты погрузился с головой. Ведь именно таким сейчас был Руварс!
– Я знаю, о чём сейчас думает это жалкое существо, – произнесла Азазель со злобой в голосе.
Её слова резали слух. Марк съеживался после каждого сказанного слова, понимая их смысл, и она была права. Он всегда был хорошим другом для Азазель и верным слугой в доме Лиона. Но стать чем-то большим он так и не смог, потому что боялся! Боялся своего предназначения, боялся совершить ошибку и утонуть в своих чувствах к ней…
Этот страх, подобно зловещей тени, преследовал его на каждом шагу, не давая раскрыть его чувства к ней, сковывая цепями сомнений его стремления. Он жил в золотой клетке собственных ограничений, любуясь миром сквозь прутья, вместо того чтобы распахнуть дверь и войти в ее сердце единственным хозяином.
Он знал, что стоит лишь протянуть руку, и судьба сама упадет к его ногам, осыпанная возможностями. Но эта рука оставалась неподвижной, сдавленная страхом предстоящей неудачи.
В итоге он так и остался на пороге ее сердца, так и не решившись переступить через черту. Его жизнь превратилась в тихую гавань, заполненную сожалениями о несбывшейся мечте, о невысказанных чувствах. Он стал призраком собственной нерешительности, бродящим по лабиринтам упущенных возможностей. И все потому, что боялся Азазель. Она была для него светом, родственной душой. Когда-то их связывала крепкая нить привязанности, но после необъяснимого поступка бельчонка девушка отдалилась, словно отсекая всё, что мешало ей двигаться вперёд. И пусть Марка не было рядом, Сардо исполнял её капризы, ведь для него она была больше, чем просто Тёмный Министр.
В те далёкие времена, единственной отрадой Марка была работа. Без неё, его мир казался пустым и безжизненным. Ни Азазель, ни тени прошлого не терзали его душу так, как властный голос Лиона, отправляющий на очередное задание, полное опасностей и интриг. Марк был виртуозом перевоплощений, гением маскировки. Любая роль, порученная ему, становилась реальностью, благодаря чему Лион держал руку на контроле событий: знал всё о врагах, их коварных планах, и, конечно же, о Сании и Германе, чьи жизни ни бельчонок, ни Лион не ценили ни капли.
Когда до Лиона донеслась весть о трагедии, случившейся с Анной, Марк словно растворился в воздухе. Он избегал встречи с хозяином, предчувствуя гнев, который обрушится на него. Бельчонку было невыносимо представить, какую бурю чувств он вызвал в сердце Лиона и какой жестокой может быть расплата. Тень забвения нависла над ним, и страх перед неминуемым противостоянием сковал его волю. Силой Ивана он никогда не обладал, но в глубине души теплилась надежда на понимание, понимания того, что он не хотел этого для Анны!
Марк верил, что его шаги к примирению с Лионом и Руварсом принесут лишь благо. Он был готов принять удар судьбы, зная, что его гибель отзовётся болью в сердцах тех, кто ценил его, кто желал ему добра. Марк был любим многими, и эта любовь давала ему силы.
Жизнь часто преподносит жестокие сюрпризы, и если Марк заслужил наказание, то лишь от Анны, от той, кто безоговорочно доверяла ему и, увы, впоследствии пожалела об этом. Он был лишь случайным гостем в её жизни, не опорой, хотя и считал себя другом. Поэтому он не смел, просить у неё ни доверия, ни тем более прощения.
Анна была в ярости, она крушила всё вокруг, словно одержимая. Забвение не коснулось её изнутри, оно лишь ускорило вихрь, бушующий в её душе, где столкнулись две могущественные силы: сила, унаследованная от кровных предков, и сила, дарованная Руварсом.
Она отчаянно пыталась вырваться из плена вакуума, найти выход из ситуации, в которую её столкнул Марк. Именно он подтолкнул её к действию, к осознанию того, что силы, которыми она обладала, могут действовать за неё и вместе с ней. Ведь прежде она лишь разрушала себя.
– Ты человек, и тебе свойственно быть слабой, Анна… Позволь себе эту слабость, отпусти обиду родителей, на Азазель, на всех… Выскажись, хотя бы перед собой! Веди здоровый диалог с собой! – говорил ей когда-то Марк.
Бельчонок словно предвидел её будущее и знал, что его слова со временем окажутся вещими.
В тот момент, когда Анна начала своё перерождение, восхождение от низшего существа к высшему, её сознание стало уникальным. Даже Руварс не мог постичь его глубины. Если у него, как у демона, и были безграничные силы, то Анна не спешила использовать все свои ресурсы. Она мечтала о спокойствии, которое было ещё так далеко…
Стефан, всегда открытый и честный, вдруг прозрел. Он смотрел в глаза Марку и видел в них раскаяние. Полудемон был удивлён этой глупости, но, с другой стороны, восхищён его «живым» поступком. Находиться в капкане смерти, будучи уверенным в спасении, – это было за гранью понимания! Но Джо не сомневался: он видел сущность Марка и был поражён его безрассудством.
При виде бельчонка Руварс преобразился. Его мышцы росли, как лодка, наполняемая потоками дождя. Руки, ноги, тело – всё стало багрово-оранжевым. За спиной выросли два огромных крыла, заканчивающихся острыми когтями, как и у остальных его братьев.
Зелёные глаза утратили дружелюбие. Руварс был поглощён ненавистью к своему проклятому врагу. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного!
– Как возможно, что, переродившись, Руварс стал ощущать человеческие и демонические эмоции одновременно, причём настолько глубоко и болезненно? – вдруг спросила Азазель у Демона Тьмы.
Сардо чувствовал ярость, исходящую от брата. Они всегда были разными, но после перерождения их связь стала сильнее, они чувствовали друг друга острее.
– Моя прекрасная, – прорычал Сардо, – он, если и обрёл сердце вместо камня, то могущество его никуда не исчезло! Он всё тот же демон из преисподней, и я не желаю, чтобы твой друг ощутил его силу на себе!
В этот миг Азазель казалось, что Марка уже ничто не спасёт, но Руварс вновь превзошёл все ожидания.
– Зачем ты прячешься, мокрушник?! – прогремел Руварс, и лицо его исказила гримаса ярости.
Глаза его наполнились сгустком жуткой, неумолимой энергии. Словно извергающийся вулкан, он не мог сдержать свои эмоции, и с каждым повторением вопроса лицо его становилось всё страшнее. Руварс потерял над собой контроль. Ведь он мог погрузиться в состояние демона, которым, по сути, и являлся. Но он отчаянно боялся пробудить ту силу, что он обуздал ради Анны. Желание стать для неё лучшим другом, спасти от гнетущего тлена времени, терзало его и без того хаотичные мысли.
– Я повторю вопрос в последний раз, хотя ты наверняка предпочёл его не услышать: зачем ты прячешься?! – вновь прогремел Руварс, и когти на его крыльях налились багрянцем.
– Прошу прощения у всех присутствующих, но это вы явились ко мне! – начал свою речь Марк.
Руки его дрожали, словно от озноба. Он понимал, что его мир может рухнуть в одночасье, но решил прибегнуть к хитрости. Он действовал настойчиво и прямо, ведь с Руварсом шутки были плохи!
– Прости, Азазель, за то, что не уделял тебе достаточно времени, ведь ты достойна большего, лучшего друга! Джо, прошу прощения за то, что, сохранив человечность, ты не оставил меня в трудную минуту! – проговорил бельчонок не дождавшись ответа на предыдущий вопрос.
Нависла тишина. Джо склонил голову в знак признательности, гордый, словно парящий в небе сокол. Ему было искренне приятно слышать слова благодарности.
– И особенно я прошу прощения у Руварса, у демона, на которого я был зол так сильно, что не понимал, что творю! Ведь Азазель отдалялась от меня, и мне было невыносимо осознавать, что я её теряю. Но я понял, что она давно потеряна, просто я этого не видел, не замечал. Я закрывал глаза на то, что её печаль была вызвана не мной, а Сардо, и это угнетало меня вдвойне! – объяснял Марк.
Лицо Сардо заметно скривилось от удивления, ведь он не ожидал подобной речи от Марка, и, вместо того чтобы ответить, лишь язвительно хихикнул.
Речь Марка тронула Азазель до глубины души. Две едва заметные бисеринки слёз блеснули в уголках её глаз и скатились по щекам. Азазель понимала, что Марк был именно тем, о ком когда-то говорила ей мать. Женщина, которая просила не удерживать птицу в клетке, но, увидев Марка, парящего в вышине так свободно и независимо, отпустила его, ибо он жаждал свободы! Азазель не могла представить свою жизнь без Сардо, но и Марк был ей когда-то необходим… Ведь она выросла на его наставлениях, указаниях и советах…
Девушка не проявляла особых эмоций к Марку, но всегда видела в нём нечто высокое и достойное. Она мечтала о том, чтобы стена между ними пала, но этого не происходило, ведь она сама и была причиной этой стены.
– Я хотел бы поговорить с Руварсом! Оставьте нас наедине, пожалуйста! – произнёс Марк, пристально глядя на Азазель.
Девушка была озадачена его словами и слегка смущена. Молча опустив глаза, она отвернулась и поспешила вслед за Джо, который необъяснимо быстро удалялся.
Сардо же с самого начала их встречи был странным. Он явно нервничал и не понимал, зачем разговаривать с Марком и давать шанс этому предателю?! Но, вспомнив, что некогда и сам был таким покинутым Азазелью, его гнев сменился усмешкой.
– Ты чем-то опечален, я вижу это! – вдруг спросила Азазель у Джо.
Полудемон не ожидал вопроса от девушки, да ещё и в столь неподходящий момент. У него не было ни малейшего желания говорить о том, что Анна уже долгое время терзает его сознание, и уж тем более он не хотел быть лишним перед Руварсом.
– Нисколько! – немного улыбнувшись, ответил Джо.
– Ты выглядишь встревоженным! – не унималась Азазель, словно нарочно желая выведать его сокровенные мысли.
Но Стефан не слушал её. Ему не было интересно слушать слова Азазель. Его мысли были о другой, о той, которая сейчас находилась в состоянии разделения.
Глава 4.
Вина Марка
– Я знаю, что причинил тебе худшую боль на свете, ведь из-за меня может погибнуть девушка, друг, дороже которой у меня никогда не было! – вдруг произнёс Марк.
Его глаза смотрели куда-то вдаль. Он не думал о том, что Руварс простит его, не желал, чтобы демон снисходил до такого, но был бы благодарен ему, если бы Анна вернулась, и всё встало на свои места.
Марк долго размышлял, стоит ли пытаться поговорить с Руварсом об Анне, но страх быть отвергнутым и низвергнутым в бездну преисподней приводил его в смятение. Он мечтал стать невидимым, исчезнуть в потоке жизни, в которой нет ни Азазели, ни Анны или Руварса.
– Зачем ты здесь, предатель? – с явной яростью в голосе произнёс Руварс.
Его взгляд испепелял Марка, лицо мгновенно изменилось. Никто не знал, чего ожидать от демона во плоти, но Сардо и Стефан вдалеке ощущали трепет, догадываясь, на что способен их брат.
Марк чувствовал, как его тело становится мягким, словно вата, и тому виной был Руварс. Он постепенно забирал силы у Марка, чтобы превратить его в беспомощное и рыхлое существо, не способное существовать в одиночку, создавая из него нечто аморфное и бесформенное.
Руварс и Марк никогда не были врагами, но и друзьями их назвать было нельзя. Две непредсказуемые сущности были связаны тонкими нитями, переплетавшимися в их судьбах, и каждый из них должен был сыграть свою роль в жизни другого. Руварс и Марк вновь столкнулись на перепутье, когда стоял серьёзный выбор: между добром и злом, жизнью и смертью…
На мгновение в голову демона закралась мысль о том, что, возможно, волшебник нашёл способ вернуть Анну быстрее, чем они найдут Корень Солнца и оказался прав. У Марка было другое предложение, возможно, менее выгодное для них двоих, но более результативное для Анны.
В странном месте, где всегда тлело подобие солнца, царила зловещая пасмурность. Пирамиды вдалеке, обычно источавшие тепло, свет и энергию, теперь зияли ледяным безразличием. Руварс предпочёл говорить на территории, где ощущал хоть какую-то поддержку, хотя и понимал, что в помощи особо не нуждается.
Безмолвная, пронизывающая до костей стужа пирамид терзала сущность Марка, жаждущего поскорее избавиться от гнетущего бремени сожалений. Он чувствовал себя капризным ребёнком, не в силах совладать с хаотичным роем мыслей, рассыпанных зерном в голове, ставшей непомерно тяжёлой, что даже демону было удивительно.