От сказки к сказке

Происхождение чужака занимает скромное место в этиологическом корпусе, например, по сравнению с текстами, посвященными природе. При этом разные традиции в разной степени проявляют интерес к теме инородца. Подобные тексты часто записывались на Украине или в Венгрии, где исторически соседствовали несколько народов, тогда как в России их очень немного. В то же время следует быть осторожным в рассуждениях о специфике той или иной традиции, поскольку, как уже упоминалось, собранный фольклорный материал зависит от личных вкусов и интересов собирателей.

Чаще всего сказки повествуют об инородцах, проживающих на одной территории с рассказчиком, жителях соседних стран или провинций. Этот раздел «народной Библии» предлагает свою интерпретацию чужака, особенностей его характера, внешнего вида, языка, образа жизни, обычаев. И если цель этиологического корпуса в целом состоит в том, чтобы найти в мифическом прошлом обоснование нынешнего положения вещей, истоки специфики разных народов описываются с помощью следующих мотивов: личность творца и условия создания; несчастный случай после создания; вред, причиненный сакральному персонажу или собственной семье; испытание.

Условия творения и природа демиурга

Первый мотив описывает обстоятельства творения и творца. Чужак может быть обязан происхождением божественному или дьявольскому началу или их совместной деятельности. Повсюду в Европе и за ее пределами известна сказка о создании лишнего народа, не входящего в изначальные планы творца. Бог создал все страны и народы, но св. Петр (или черт в фламандском варианте) умоляет его сотворить еще один. Бог убежден, что это творение будет излишним, но уступает уговорам святого. Он[1]ногой поддевает кротовую нору, кучу коровьего или конского навоза или собачьего дерьма, и из нее возникает чумазый персонаж: словак (нем.), француз (флам.), фламандец (валлон.), житель Фриулии (венец.), чех (нем.), Maurreddu, житель Нуксиса, считающийся потомком мавров (сард.), вестфалец (нем.), венгр (венг.), немец или русский (лит.), финн (норв.) [Balzamo, Kaiser 2004, № 27–28; Van den Berg 2000, № 53; Kabakova 2006, № 24; Dahnhardt 1909/2: 186; Balzamo 2011, № 40; Lammel, Nagy 2006: 95; Кербелите 2001; Hodne 1984: 186]. В Дании такая же легенда рассказывается о жителях острова Фюн, полуострова Ютланд или о шведах, в последнем случае творцом выступает Моисей [Dahnhardt 1909/2: 184; ETKC]. Или же инородец появляется из экскрементов свиньи, которую Бог хотел живой насадить на вертел. Так возник галисиец (порт.] [Correia 2018, № 30]. В других версиях той же сказки Бог втыкает палку в землю, и из дыры вылезает нормандец (пикар.), или приподнимает камень, и оттуда выскакивает русский (укр.) или каталонец (катал.) [Kabakova 1998, № 148; НБ: 68; Amades 1994, № 368].

Бог может сотворить инородца лишь с помощью глагола: так он создает испанца (фр. Страна Басков) [Kabakova 1998, № 147]. Но случается и «самозарождение» инородца. Из капель пролитой крови рождается «кровожадный» хорват (нем.) [Balzamo, Kaiser 2004, № 28]. Независимо от способа изготовления первый представитель вновь созданного народа накидывается на своего создателя, хулит его или пристает к нему, например, требуя предъявить документы. Если в большинстве случаев речь идет о соседях, то бывают исключения, например, когда венгерская сказка рассказывает о появлении «заносчивого» венгра или каталонская – гордого каталонца [Lammel, Nagy 2006: 95; Amades 1994, № 368].

Художник Алена Ожог.

Contes et légendes tziganes.

Paris: Flies France, 2010

«Неудачные» народы появляются и в силу неординарного способа их оживления. Так, Бог, сотворив Адама, вдохнул ему жизнь, прикоснувшись губами ко рту, а когда он создавал цыгана, у него не хватило дыхания и он пукнул, что объясняет неприятный запах цыган (венг.) [Gorog-Karady 1987: 408]. По карпатской легенде, Бог в ответ на жалобы крестьян на жизнь вытесал из поленьев «панов», то есть поляков-помещиков, и вдохнул в них свиную душу [Шопляк-Козак 1988, № 45].

Неудача может быть связана и с личностью творца: св. Петр пытается подражать Богу, но у него получается уродливый галисиец (порт.) [Correira 2018, № 29]. Заведомо негодное создание получается, когда с божьим творением пытается состязаться черт, как в сюжете ATU 773 «Соперничество Бога и дьявола». Часто такое соперничество предполагает дуалистическое сотрудничество. В результате подражания Богу возникают вредные творения вроде болот, волка,

Художник Алена Ожог. Contes et légendes tziganes. Paris: Flies France, 2010 табака и под. А когда черт старается повторить Адама, у него выходит цыган (фин.) или негр[2], настолько страшный, что Бог при виде его разражается смехом. Но вместо того, чтобы «улучшить» его и сделать более привлекательным, Бог приплюснул ему нос и раздул губы (катал.) [Aarne 1912: 5; Amades 1994, № 367]. Или же черт вырубает из полена человека, а Бог вдыхает в него жизнь. Результатом их совместного творчества стал русский, первым делом потребовавший с Бога деньги (швед.) [Balzamo 2011, № 40].

Черт может выступать и в качестве единственного творца, причем он создает разные народы. В украинском фольклоре черт ведет себя как ученик чародея: желая сотворить свое подобие, он бросает в деготь разные травы, достает и пробует одного за другим украинца, поляка, немца, татарина и еврея. По логике сказки, черт всех считает недоваренными, но последнее создание должно оказаться ему по вкусу [Беньковский 1890: 325–326]. Когда на месте черта в той же сказке оказывается Бог, каждое новое создание получается более совершенным. Сначала он ставит в печь только что изготовленного человечка и передерживает его: из печи выходит обугленный негр. Следующего он вынимает пораньше, но все равно получается слишком смуглый цыган. C третьей попытки выходит «желтый», и эта «расовая эпопея» завершается появлением безупречного белого человека (венг.) [Lammel, Nagy 2006: 39][3]