Госпожа «Нет». Книга 1. Измена Альянсу
- -
- 100%
- +
– Тогда ты еще не в курсе, что это ужасно! – усмехнулся император и вкратце пересказал увиденное, опустив подробности про торт в виде половины человеческого тела, чтобы не портить аппетит никому из присутствующих. Ответом ему было потрясенное молчание. Фелиция судорожно сжимала в руке столовый нож, словно желала кому-нибудь перерезать горло, Джаспер старательно промокал губы салфеткой. Его плечи подрагивали от тщательно сдерживаемого смеха.
– Бедный Нед, – наконец сказал он, перейдя на неофициальное общение. – Надеюсь, ты не начал ругаться прямо в музее?
– Думаю, тогда бы я точно попал в концепцию выставки, – усмехнулся император.
– Это… это возмутительно! Тем более в музее! – поджала губы Фелиция. – Эдвард, ты просто обязан выказать свое неудовольствие министру культуры и искусства.
– И ему тоже?
– А кому еще? – поинтересовался Джаспер, игнорируя взгляд жены.
– Даже не знаю, с кого начать: министр юстиции, премьер-министр… ах, да, еще же верный Тоби!
– Тогда уж проще разогнать все правительство, – фыркнул Джаспер.
– Ты зришь в корень, – император улыбнулся возмущенной сестре. – А ты что думаешь, дорогая, не разогнать ли мне весь этот кабинет к черту?
– Не сквернословь! – Фелиция вздернула голову и тут же широко распахнула глаза, осмысливая услышанное: – Ты хочешь выразить недоверие правительству?
Император чуть повернул голову и выразительно посмотрел на слуг, делавших вид, что собирают посуду со стола, а на самом деле прислушивающихся к каждому слову монарха.
– Мы не можем обсудить это чуть позже? – иронично спросил он. – Иначе, боюсь, наш верный Тоби узнает все отнюдь не от тебя!
Фелиция сверкнула глазами, но тут же взяла себя в руки.
– Оставьте нас, – холодно распорядилась она.
Джаспер бросил вопросительный взгляд на шурина, но тот едва заметно качнул головой, давая понять, что не желает оставаться с Фелицией наедине.
– Значит, ты хочешь расформировать кабинет министров? – воскликнула принцесса, когда дверь за слугами закрылась.
– Ага. Разогнать эту кучку напыщенных снобов! – кивнул Эдвард, криво усмехаясь.
– Но это… Нед, это безумие!
– И почему же?
– Эти люди служила нашему отцу!
– Лучше бы они служили империи.
– В стране вот-вот наступит кризис!
– Он и так наступил. Просто ты, сидя в этом особняке, его не заметила.
Фелиция вскочила:
– Ты упрекаешь меня в легкомыслии?
– Скорее в медлительности.
Мужчины тоже встали. Несколько секунд брат с сестрой стояли и смотрели друг на друга. Фелиция отвела глаза первой.
– Хорошо, – выдохнула она, вновь садясь за стол, голос дрожал. – Ты можешь оскорблять меня в моем собственном доме на глазах у моего мужа, но Эдвард, подумай о стране!
– Я о ней и думаю. Знаешь ли ты, что теперь из-за двух амбициозных кретинов мы вынуждены выплатить огромные средства из бюджета в качестве компенсации? Более того, на ближайшем заседании Межмировой Парламентской Ассамблеи будет рассмотрен вопрос о лишении нашей страны права голоса! И это не считая броских заголовков инфосайтов! – Эдвард покачал головой. – Даже я пока полностью не представляю, чем для нас обернется вчерашний проигрыш в суде! В любом случае, о сотрудничестве с Альянсом по освоению космоса можно забыть.
Джаспер с сочувствием взглянул на императора:
– Неужели все так плохо, Нед?
– Откуда я знаю? – Эдвард потер лоб. – Придется подождать некоторое время, чтобы оценить весь масштаб потерь. А все из-за того, что два болвана пытались дать выслужиться своим сыновьям вместо того, чтобы обратиться к действительно профессионалам!
– У них все же есть оправдание, – сестра тут же встала на защиту доверенного круга отца. – Им противостоял не адвокат. А какой-то… монстр в юбке!
Фелиция процедила эти слова с такой ненавистью, что даже Джаспер посмотрел на супругу с удивлением.
– Дорогая, Эмбер Дарра просто делает свою работу. К сожалению, лучше, чем наши.
– Все равно она чудовище!
Заметив, что сестра обиженно надула губы, император негромко рассмеялся. Вспомнил фотографии вполне симпатичного «чудовища»: хрупкую фигурку, слишком большие для изящного запястья часы – и что она хотела ими сказать? Бриллиантовый браслет подошел бы ей больше…
– Этот скандал сейчас весьма не вовремя, – вздохнул Джаспер. Он занимал пост в министерстве образования. – Все словно помешались на правах детей. И наши СМИ, а тем более зарубежные – все галдят о том, что мы просто звери. И наших бедных детей просто-напросто истязают. Хорошо хоть отменили закон о телесных наказаниях в закрытых школах.
– Я считаю, что зря, – поморщилась Фелиция. – Была мера воздействия. И все о ней были осведомлены. И поколения подданных Альвиона были мужчинами и женщинами. А не какими-то хлюпиками.
Эдвард вспомнил, как в первый раз, в десятилетнем возрасте, привезенный из дома в серую мрачную закрытую школу – вот где тюрьма так тюрьма, – он был наказан.
И даже не розгами, все-таки он являлся наследным принцем. Нет, его просто заперли в подвале. «С крысами», – как ему сказали. Как прислушивался, холодея от каждого шороха. Эдварду почему-то все казалось, что сейчас на него из кромешной тьмы выскочат огромные серые твари и сожрут его…
Его передернуло. Сколько лет прошло, а смотри как. Нет, хорошо, что под давлением возмущенной общественности он был «вынужден» подписать указ, запрещающий все это. Как они тогда удачно совместно с Джаспером эту самую возмущенную общественность и организовали. Оставалось надеяться, что Фелиция об этом никогда не узнает.
– Самое плохое, что это все произошло накануне церемонии Гарантов мира. Представляю, какой вой поднимется завтра, – покачал головой Джаспер. – Уже второй волной.
– Надо распорядиться, чтобы СМИ несли ответственность! – выпалила Фелиция. – И закрыть парочку самых оголтелых.
– На каком, позволь тебя спросить, основании? – лениво поинтересовался Эдвард, уже зная, какой ответ он услышит.
– Потому что все это – клевета!
– Лил, это не так, – мягче, чем планировал, ответил император, поймав умоляющий взгляд Джаспера. – И порку детей мы отменили всего десять лет назад, в отличие от всего просвещенного мира. И ребенка этого гражданин империи вывез нелегально, более того, этот болван шантажировал мать, что доказала в суде Эмбер Дарра. А хуже всего то, что завтра я действительно буду собирать заложников от аристократических родов.
– Глупости, – пожала плечами Лил. – Все понимают, что эти «заложники» – лишь дань традиции. И в любом случае подростки в совершенной безопасности в лучшем колледже страны!
– Это наши граждане понимают. И то, как мне кажется, не все. А вот весь остальной мир – нет. Представляешь, как это выглядит со стороны: Император Эдвард традиционно, раз в год, отбирает у безутешных отцов и матерей их сыновей и дочерей. И дети покидают семьи, живут в закрытом интернате, становясь заложниками короны, гарантами верности их родов.
– Как в каком-нибудь средневековье, – добавил Джаспер.
– Ничего, кроме неприличных трат на обучение подростков, корона не несет, – отчеканила Фелиция. – И если отменять эту традицию, то только для того, чтобы наши жадные аристократы учили своих отпрысков в лучших заведениях за свой счет!
Эдвард удивленно посмотрел на сестру. Герцог Йоркский вздохнул:
– В любом случае отменить сейчас церемонию означало бы признать поражение перед Альянсом. Альвион не может себе этого позволить.
– В последнее время мне кажется, что Альвион вообще ничего не может себе позволить, – пробурчал Эдвард.
Фелиция снова поджала губы, но возражать не стала.
Глава 6
Эдвард покинул Керрингтонский дворец достаточно рано. Сестра была не в настроении, и император не успел переговорить с Джаспером наедине. Хотя, может быть, для подобного разговора было еще рано. Прежде чем начинать войну против древнейших родов, надо было все еще раз тщательно взвесить. Он проворочался полночи, но так и не решил, что же ему делать.
На следующее утро, стоя в гардеробной, император с тоской рассматривал себя в зеркало. Старинное, в массивной деревянной раме, оно отражало высокого мужчину в алом военном мундире. Темные волосы уложены с кажущейся небрежностью, на лице застыла маска отстраненного безразличия. В ярко-голубых глазах таился холод. Эдвард ненавидел этот день.
– Ваше величество, вы позволите? – Вопрос камердинера был риторическим.
Тяжелая, подбитая горностаем алая мантия легла на плечи. Бархат, расшитый золотом: львы стоят на задних лапах, как символ правящей династии. Каждый раз выходя на публику, император надеялся, что мантия привлечет внимание зоозащитников, они сообразят, что на мантии натуральный мех и поднимут шум по поводу убийства животных, после чего Эдварду только и останется, что под влиянием общественности отказаться от ношения такой тяжелой и неудобной вещи. Но зоозащитники просто преступно обходили вниманием данный факт. Приходилось надевать и носить жаркий мех летом. Традиции, чтоб их!
– Ваше величество… – тихий голос слуги вывел императора из состояния задумчивости, он взглянул на слугу и сделал шаг назад, позволяя закрепить на плечах массивную золотую цепь, на плоских звеньях которой были отчеканены гербы стран, входящих в имперское содружество. На цепи был закреплен золотой телец, висевший на бриллиантовом банте – старейший орден имперского содружества. Тоже, между прочим, тяжелый.
Дождавшись кивка императора, камердинер распахнул двери, повинуясь молчаливому приказу, слуги с торжественными лицами внесли сейф на антигравитационной платформе.
Имперская корона. Тяжелый золотой обруч, украшенный более чем тремя тысячами драгоценных камней.
Эдвард вдруг вспомнил, когда отец впервые показал ему эту корону. Кажется, тогда тоже был такой же день.
День юных Гарантов мира – как он именовался по указу императора Георга Первого, который возродил традицию, дикую с точки зрения и всего остального мира, и нынешнего императора. Благополучно забытую еще в средневековье. Что втемяшилось в голову августейшего предка, с чего он решил, что жизнь старшего в роду станет веским основанием не начинать бунт или не вступать в заговор…
Сложно сказать. Эдвард подозревал, что дело было во временном помутнении рассудка. Но… тогда слово императора было законом для подданных. И теперь раз каждый год старшие дети знатных семей приезжают в столицу, чтобы, как утверждают инфосайты всех миров, «стать заложниками имперского режима», а на самом деле учиться в одной из самых престижных школ Альвиона. Между прочим, за счет казны и налогоплательщиков.
Эдвард дважды предлагал законопроект об отмене этой традиции, и дважды парламент отказывал еще в первом чтении. «Мы – империя, – утверждали все эти лорды, важно сидящие на неудобных деревянных скамьях в огромном зале. – Вся наша страна зиждется на традициях».
Император подозревал, что все эти заседающие в парламенте аристократические роды, которые на людях заливались слезами, расставаясь со своими детьми, втайне, вернувшись из дворца, расстегивали воротники парадных мундиров и, радостно потирая руки, откупоривали шампанское, чтобы отпраздновать такую удачу. Во всяком случае, на следующий день они выглядели именно так: с осоловевшими взглядами и мешками под глазами.
У самого Эдварда эта традиция рождала какой-то иррациональный ледяной ужас. И это притом, что неврастеником император уж точно не был. И богатой фантазией не отличался. Но ему иной раз мерещилось, что он вынужден отдать приказ убить Гарантов мира. Подростков.
При каких обстоятельствах – он и сам не знал. Фантазии просто не хватало, чтобы смоделировать ситуацию – и слава богу. Но… каждый раз накануне этого действа ему снился один и тот же кошмар. Он отдает приказ. Гробовая тишина. И взгляды… Взгляды приговоренных детей.
Поэтому его императорское величество был зол. Пикеты у дворца не придавали ему благодушия. А уж вчерашний вечер и тот был за гранью…
Мысленно Эдвард перебирал все те слова, которые хотел бы сказать кабинету министров, но никогда не скажет, потому что не хочет опускаться до уровня этих окончательно зажравшихся идиотов.
Корона привычной тяжестью легла на голову, обруч сдавил виски, вызывая головную боль. Эдвард вздохнул. Придется потерпеть часа два. Зато завтра он точно распустит кабинет министров. И пускай это вызовет кризис, обновление крови пойдет на пользу империи.
– Ваше величество! Пора, – подошел сэр Тоби и низко поклонился.
Император хмуро взглянул на него, заставил все-таки отвести глаза первым. Еще один кандидат на отставку. Хотя… Отставка лорда Норрака автоматически означает ухудшение отношений с Фелицией… Впрочем, куда уж хуже. После смерти отца они будто на расколотой льдине, и течение утаскивает их с сестрой друг от друга все дальше. Ладно, об этом следует подумать позже, после церемонии.
В сопровождении лакеев, несущих мантию, он прошел до тронного зала и остановился перед закрытыми дверями, ожидая неизбежного.
Звуки фанфар. Затем полная тишина и монотонное:
– Его императорское величество…
Огромные двери распахнулись, точно занавес в театре. Лакеи моментально отпустили края мантии, а сэр Тоби отступил вглубь галереи. Эдвард Пятый тяжело вздохнул и с последними словами распорядителя, чинно и степенно объявляющего все титулы императора, вошел в тронный зал.
Это величественное ало-золотое помещение всегда поражало своими размерами. Будучи совсем маленьким, Эдвард втайне от всех прокрадывался сюда, забирался на алое с золотыми львами кресло, стоящее под балдахином, представлял, как станет императором. Отец однажды застал его здесь, усмехнулся, потрепал по голове и будничным тоном сообщил, что когда Эдвард займет трон, то его самого уже не будет. В тот день игра прекратилась.
И вот он здесь. Идет по алому ковру к возвышению, волоча за собой мантию, точно крокодилий хвост. Эдвард даже не смотрел по сторонам, уже прекрасно зная, что происходит вокруг: склоненные головы, реверансы, торжественно-скорбные выражения лиц…
Пресса, дипломаты, министры, аристократы…
Душно.
Его императорское величество Эдвард Пятый пересек зал, дошел до трона. И уселся, почти не шевеля головой, чтобы тяжелая корона не сползла на глаза, как было однажды, еще в самом начале правления.
Удары посоха. Громогласное:
– Гаранты мира!
Двери вновь распахнулись, впуская на этот раз детей. В белоснежных одеждах. Словно агнцы на заклание, честное слово! Чинно и степенно они идут по кроваво-красному ковру к трону – приветствовать монарха и произнести слова древней вассальной клятвы.
Эдвард почти не смотрел на них. За десять лет ежегодных церемоний он уже наизусть выучил и слова клятвы, и все, что будет происходить после: торжественная речь секретаря, напоминающая историю данной церемонии, дрожащие от волнения голоса подростков, всхлипы матери-истерички, каждый год находилась такая, суровость отцов, позирующих перед камерами.
– Да, это тяжело, но традиции…
– Мы выражаем лояльность императору.
– Вручаем его величеству судьбы своих детей…
На этот раз что-то было не так. Эдвард не мог сказать, что именно, но что-то явно цепляло взгляд, мешая абстрагироваться от происходящего. Внезапно император осознал.
Розовые волосы! Они слишком выделялись на фоне ослепительно белых одежд. Белый – цвет невинности и чистоты помыслов. А еще на нем лучше видно кровь.
Эдвард нахмурился и едва заметно подался вперед, всматриваясь в девочку, с весьма оживленным видом крутившую головой, точно она впервые видела этот зал.
Зеленые глаза, показавшиеся очень знакомыми, блестели от предвкушения и непонятного торжества. Эдвард вдруг обратил внимание, что девочка держалась немного особняком от остальных, словно не была с ними знакома. Почувствовав на себе взгляд императора, розововолосая особа слегка смутилась и опустила голову, все равно внимательно следя за происходящим из-под ресниц. Сэр Тоби вышел из-за трона, остановился на ступенях, развернул свиток – еще одна нелепая деталь сегодняшней церемонии. В век технических достижений свиток смотрелся изумительно архаично.
Эдвард не слушал речь, все еще украдкой посматривая на заинтересовавшую его девочку. И кого же она так напоминала?
Император был готов поклясться, что буквально недавно он видел такие же глаза, сверкающие, точно изумруды, но само событие ускользало из памяти, то и дело вытесняемое тупой головной болью.
Дочитав, секретарь свернул свиток и отступил к стене. Время клятвы. Головная боль нарастала. Эдвард с силой стиснул подлокотники. Осталось совсем немного, и он, сказав подобающие этой церемонии слова, наконец уйдет к себе, переоденется в мягкий свитер и, наверное, напьется.
Дети, а их в этом году их восемь, становятся слева от трона.
Распорядитель читает фамилии родов, отдающих своих наследников на милость его величеству, императору Эдварду Пятому. Каждый подходит к трону и кланяется своему повелителю.
– Алексия Макленбургская!!
Неуклюжий поклон вновь привлек внимание. Девчонка кланялась так, словно тренировалась не с пеленок, а так… пару дней. Странно.
Эдвард пытался вспомнить, видел ли он когда-нибудь эту девочку раньше. Впрочем, мог и не видеть: бароны Макленбургские не слишком жаловали правящую династию.
Эдвард усмехнулся, вспомнив, как в институте вызвал нынешнего главу рода на дуэль. Была замешана девушка. Дрались на рассвете, на шпагах, и Эдвард почти победил, но… их обнаружила охрана колледжа. Скандал удалось замять, самого наследника престола отправили во дворец к бабушке, и он целый месяц пропалывал розы, а вот Макленбургского вынудили уехать на несколько лет.
Когда же это было? Лет пятнадцать назад, не меньше.
Странный шум диссонансом врезался в голову. Вынырнув из воспоминаний, Эдвард не сразу понял, что происходит. Вместо торжественно-серьезными клятв детей, звучащих в абсолютной тишине под сводами дворца, все услышали единственный голос, полный скрытой ярости и ненависти. Император с интересом взглянул на одинокую хрупкую фигуру блондинки, стоявшую в центре зала. Зеленые глаза женщины зло сверкали. Эдвард наконец вспомнил, где он их видел. Госпожа Нет. Адвокат, которая обошла всех его юристов и выставила Империю на всеобщее посмешище.
– …В рамках данных мне полномочий я выражаю протест по поводу нахождения среди так называемых Гарантов мира несовершеннолетней Алексии Дарры, гражданки Межгалактического Альянса, незаконно вывезенной с территории проживания.
На мгновение повисла оглушительная тишина, которая взорвалась шумом, будто все вороны разом слетелись во дворец.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.