Однорукий огонь

Пожарная станция

Станция как станция, со всеми элементами и атрибутами, присущими данному предприятию. Наблюдательная вышка – чистый анахронизм в современном мире высоток – скорее, дань традиции, уже давно ставшая опознавательным знаком для ориентирования в городе. Но, тем не менее, имеющая смотровую башню с площадкой, возвышающуюся над зданием самого депо. В ней был даже медный колокол, небольшой, чисто символический, напоминающий о давно прошедших временах. Четверо металлических ворот для заезда пожарных машин, со старинным гербом дружины, изображающим нечто вроде ведра с льющейся на пятиязыковый пламень водой, обычно в теплое время года были распахнуты настежь. Внутри бокс сверкал чистотой, стояли кое-какие приспособления для несложного ремонта, пара бочек с маслом, на гладком бетонном полу угадывалась закрытая панелью смотровая яма. На верхнем этаже находились комнаты для персонала и кабинет начальника. Ну и как же без него – знаменитого блестящего шеста для скоростного спуска, уходящего вверх, через большой круглый проем, на второй этаж.

Снаружи депо было огорожено аккуратным забором, внутри которого в идеальном порядке содержался плац, достаточно вместительный и разлинованный непонятными для гражданских лиц линиями. Дальнюю часть плаца занимали спортивные снаряды и сооружения для специальных тренировок.

Хотя уже давно были созданы роботы, заменяющие людей на многих опасных работах, в пожарном деле эти новшества еще не заняли доминирующего положения. Конечно, они существовали и успешно применялись – и мощные, и небольшие машины, способные работать в немыслимой для человека жаре, подающие воду с большой скоростью и управляемые радиосигналами или собственными термодатчиками. Но в помещениях, загроможденных чем-либо, с лабиринтами комнат и плохой видимостью, где нужна была маневренность и быстрота оценки ситуации, они еще не могли заменить человека и зачастую были практически бесполезны. Все же никакой искусственный интеллект не мог превзойти в некоторых делах людскую способность к нелогичным действиям и его животную интуицию.

Новичок

Дружина состояла в основном из опытных специалистов по тушению огня, в самом прямом смысле прошедших огонь и воду. Медные трубы, к сожалению, очень редко дудят для пожарных. Тем не менее, мало кто уходил из этого славного отряда добровольно или принудительно – на памяти был относительно давний выход на пенсию ветерана пожарного дела и совсем свежий – связанный с переездом человека в другой город.

Народ был в основном зрелый, незлобивый, даже добрый между собой до такой степени, что смены сдавали и принимали зачастую на доверии, без проверки уровня и давления в резервуарах на машинах, что вообще-то было нарушением общепринятых правил и устава дружины. Но, как уже было сказано, их возраст, опыт и почти братские отношения не допускали халатного отношения к делу.

На смену уехавшему в другой город пришел или, правильнее, был принят на службу, недавний выпускник шестимесячных пожарных курсов – лет тридцати высокий худощавый мужчина, решивший, как он сказал экзаменационной комиссии, в корне поменять свою жизнь. Что его толкнуло на это – никто из дружины его пока не спрашивал. Мало ли бывает в жизни чего. Конечно, все приглядывались к новичку, прислушивались к его ответам, внешнему виду в боевой амуниции, скорости реагирования и прочему, что могло повлиять на слаженность работы в случае реального вызова на пожар. Пока все в нем было вроде нормально. Очередные учения показали его соответствие минимальным навыкам, требуемыми данной профессией. Осталось только проверить его в деле.

Первый пожар

Как обычно бывает, настоящую тревогу вначале принимают за очередную учебную. Когда завыла сирена и на обеих этажах здания замигали красные лампочки, отряд привычно и с шутками быстро собрался, загрузился в свои красивые и мощные машины и ожидал сигнал отбоя. Однако на этот раз по радиосвязи старшему группы передали конкретный адрес, ворота отъехали в одну сторону, и вся техника с включенными сиренами и мигалками двинулась на окраину города, в сторону промышленной зоны.

Бойцы, если не видели лиц, теперь узнавали друг друга в основном по номерам, нанесенным с двух сторон на блестящие несгораемые защитные костюмы. Небольшие цифры были также на рукавах, плечах, коленях и шлеме. Эти номера закреплялись за пожарными на все время их службы и не менялись, потому часто они звали друг друга уже не по именам, а номерами. Со временем у многих членов дружины имена вообще были вытеснены цифрами: – «Семнадцатый, хватит храпеть! Восьмерка, есть сигарета?». Новичку присвоили номер двадцать два.

Горело, точнее, дымило из щелей закрытых ворот здания, похожего на склад и целиком покрытого снаружи гофрированным металлом. Пламя было где-то внутри, поэтому приехавшим его гасить бойцам пока не был известен истинный масштаб возгорания. Но внешние признаки выдавали, что там произошло или происходило нечто серьезное – металлическую крышу местами повело, стены начали чем-то облазить и шелушиться, голые руки и лица прибывших на расстоянии чувствовали исходящий от них жар. Как бы там ни было, требовалось что-то открыть, чтобы оценить уровень этой беды и вообще принять меры к ликвидации пожара. Пока еще не было связи с владельцем склада и что там хранится, а вероятнее всего – уже в прошедшем времени – хранилось, было еще не известно.

Как положено по инструкции, люди быстро раскатали пожарные рукава и заполнили их пенной водой. С большой осторожностью и всеми необходимыми мерами безопасности, но быстро, был срезан давно вышедший из моды висячий замок и открыты одни ворота. Как и ожидалось, пламя с ревом выскочило и несколько секунд свирепствовало из проема. В его сторону сразу же были отправлены струи воды. Через пару минут оно внезапно как бы засосалось обратно в здание и вообще утихло.

Так же, без суеты и скоро, была перекушена дужка второго такого же древнего замка со вторых ворот и бойцы в своих блестящих космических одеждах медленно, таща за собой шланги, двинулись внутрь.

Первым в правые ворота зашел старший бригады, номер 15, поливая слабые остаточные очаги пламени. За ним, поправляя и подтягивая тугой шланг, на расстоянии пяти-семи метров от него, двигался новичок – номер 22. Шланг, как и положено, питался водой из цистерны работающей снаружи пожарной машины. В красноватом горячем свете, сквозь сизый дым, виднелись какие-то конструкции, тянувшиеся под самый потолок и стоявшие почти по всей длине здания с двух сторон. Все они были сильно обуглены, тлели или местами слегка горели, но это было совсем не то дикое пламя, недавно показавшее свою свирепую морду из открытых первыми ворот. Жар почти не чувствовался через защитный костюм.

Несколько позже таким же образом вторая группа вошла в левые ворота и остановилась там, словно в раздумье, стоит ли тратить воду на эти слабо горящие и тлеющие конструкции и стоящие на полу предметы. Третья группа по приказу старшего вообще осталась снаружи ввиду отсутствия активного горения.

Первая группа дошла почти до середины склада, когда номер 15 махнул рукой новичку, подзывая его для замены. Это был в принципе правильный маневр – проверить сноровку новичка в реальных условиях небольшого горения, да и заодно сменить ведущего. Когда замена местами произошла и номер 15 стал на место 22-го недалеко от ворот, что-то произошло. Никто не ожидал этого сильного хлопка с взрывной волной, выбросившей почти всех людей из здания. К счастью, вторая группа входящих так и не углубилась внутрь и переминалась у ворот, и потому без особого ущерба для нее была просто сметена наружу.

Выбитые за ворота и попадавшие на землю пожарные быстро поднялись, осмотрелись и перекликнулись по радиосвязи. Как выяснилось, все покувыркавшиеся по земле были слегка ошеломлены и целы, но среди них не было номера 22, зашедшего дальше всех с доверенным ему брандспойтом. Пламя опять дико ревело внутри и торчало гигантскими желто-красными загнутыми клыками из обоих проемов. Через несколько секунд сквозь гул огня донесся глухой грохот – видимо, посыпались конструкции внутри здания. Попытки залить огонь через ворота на этот раз не дали никакого эффекта. Бойцы со стволами в руках топтались перед ними, надеясь, что вот-вот новичок выскочит или выползет оттуда. Струи воды со всех стволов летели в изрыгающие огонь проемы. Но чуда, как бывает в большинстве случаев, не произошло. Минут пять внутри здания гудело и горело, потом также резко, как уже было недавно, все затихло.

На этот раз были задействованы уже все прибывшие машины. Наученные предыдущим опытом, огнеборцы поливали изо всей мощи, особенно в сторону вероятного нахождения номера 22, не заходя далеко вглубь, до тех пор, пока даже самые маленькие огненные языки и искры вообще не исчезли. Сквозь дым и пар стало видно, что эти то ли конструкции, то ли стеллажи, обвалились. Немедленно несколько пожарных, схватив надежные и ничем не заменяемые древние багры, бросились растаскивать уже не горячие теплые сырые обломки.

Там, где и предполагали, нашли номер 22. Он лежал ничком в мокрой каше, присыпанный таким же мокрым пеплом, грязью и какой-то трухой, и над ним, всего в нескольких сантиметрах, чудом не придавившие его, нависли толстые почерневшие бревна. Если бы эти сильно обуглившиеся бревна не парили, можно было сказать, что они защитили лежащего от огня и других падающих сверху предметов. Но все были уверены, что они-то точно горели в этом жутком огнище все эти пять минут и служили не защитой, а причиной гибели 22-го.

Хоть защитный костюм пожарных был изготовлен из материалов, являющихся последним достижением в сфере жаростойких изделий, он не мог столь времени без последствий отбивать такую высокую температуру. Это был конец номера 22. И все были страшно удивлены, когда измазанный грязными потеками, но все еще блестящий костюм зашевелился и стал подниматься. Из положения лежа на животе он приподнялся, неуверенно опираясь на руки и колени. Пораженные увиденным, никто не сдвинулся с места, пока 22-й вставал на ноги, и только после того, как он поднял руку и провел ею по защитному стеклу шлема, очищая его от грязи, все бросились к нему.

…Впоследствии, когда его расспрашивали об этом чуде, он говорил, что помнит яркую вспышку, грохот и удар по верху шлема скафандра, положивший его ничком. И что он не мог подняться, потому что что-то над ним не давало ему этой возможности. И что пришла мысль, что ему конец, и он лежал с этим до тех пор, пока его не нашли среди обломков упавшей конструкции. На вопрос об его ощущениях в скафандре он ответил, что не заметил особого жара, по-видимому, из-за стрессового состояния. Он не стал говорить, считая это несущественным, что кроме мысли о смерти еще был еще легкий гул в голове и ощущение, какое человек испытывает при попадании самолета в воздушную яму.

Не могло быть объяснения этому поразительному случаю. И тому, что почти в пустом складе что-то горело большим пламенем. Было служебное расследование, которое отметило в отчете, что человек только совершенно случайно смог выжить в том огне. Его защитный костюм, не отмывая, передали на исследование, со слабой надеждой, что сертификационные испытания на заводе-производителе дали ошибочный результат, и он гораздо более стоек в пламени. Однако впоследствии стало известно, что никакой ошибки не было, и номер 22 должен был испечься в нем, как рыба или курица в фольге.

22-й, посчитали его коллеги, проявил характер, оставшись дальше служить в пожарной бригаде.

Второй пожар

Прошло чуть меньше месяца после этого удивительного случая. Снова горел тот же злополучный склад, и в ту же самую смену в пожарном депо. Пожарные тоже люди и есть у них свои суеверия, передаваемые из поколения в поколение со времен Гражданской войны – времени, когда были созданы первые пожарные службы Штатов. Однако это был реальный пожар и не было времени на разговоры про плохие приметы и табу – было необходимо быстро двигаться к месту предстоящей работы.

По прибытию на место глазам пожарных была представлена картина сильнейшего возгорания с большим количеством черного дыма, вместе с пламенем выбрасываемого в выбитые окна, появившиеся под крышей.

Это было уже другое по виду здание, так как ранее горевший склад снесли и на его месте построили новый, но уже из более современных быстровозводимых панелей. На этот раз было известно, что внутри он был напичкан разными, в том числе и горючими материалами. Почему не отработала противопожарная автоматическая система – было уже неважно. Это перешло в разряд второстепенных вопросов.

––

…Если бы этот газорезчик остался в живых, вряд ли он смог бы внятно объяснить, что произошло. Ему нужно было отрезать кусок рельсообразной металлической заготовки для изготовления какого-то сварного каркаса. Соблюдая правила выполнения работ, связанных с применением огня, он отволок от стеллажа, где они лежали, к недалеко проходящей дренажной канаве в торце здания, стандартной длины заготовку. Отмерив и отметив мелом нужное расстояние, он расположил это железо так, чтобы отрезаемая часть висела над канавкой, дно которой было устлано сухой землей, мелкими камешками, шурупами и прочим несгораемым мусором. Но, следуя все тем же правилам, человек обильно пролил это место водой, еще раз осмотрел и приступил к работе. Заготовка была отрезана, однако один ее край получился с небольшим скосом. «Надо сразу подравнять, чтобы при монтаже этого не делать» – подумал газорезчик и начал плавно срезать бело-голубой гудящей струей огня эту кривую кромку. Острый голубой кончик пламени, выходящий из горелки, резал металл, а белый хвост огненной струи падал и накалял лежавший в канавке мусор, камешки и какие-то мелкие темные шарики, похожие на шлак.

Внезапный громкий хлопок и возникший вместе с ним огненный шар необычной белизны откинул склонившегося над металлом работника назад, слегка опалив его лицо и выбив из рук резак. Опешивший газорезчик с удивлением смотрел, как медный резак почти мгновенно расплавился и сдвоенный шланг, как горящий бикфордов шнур, стал с невероятной скоростью укорачиваться, шипя и испуская реактивную струю. В течение секунды эта струя заскочила в баллоны с кислородом и горючим газом…

Взрыв сотряс все здание, полетели обломки стеллажей, металла, дерева и многого другого, хранимого на складе. Окна и часть кое-где имевшейся кирпичной кладки вылетели наружу. Через распахнувшиеся настежь ворота из грязного огненного вихря вылетели ящики и прочие предметы, стоявшие вблизи к ним. Пробитые осколками взорвавшихся баллонов бочки с маслом и дизельным топливом дали отличную пищу начавшейся вакханалии огня.

––

Прибывшая и быстро развернувшаяся пожарная бригада с некоторым цинизмом подшучивала над случившимся совпадением – тот же склад и те же люди. Кто-то даже вставил знание французского «де жа вю». Шутки сразу закончились, как узнали, что там остался газорезчик и шансов выжить у него никаких.

Пламя опять ревело с какой-то невероятной мощью, но в конце концов под напором воды и пены постепенно начало отходить к дальней стене. Номер 22, теперь уже можно сказать, не новичок, вошедший первым в паре с номером 16 в правые ворота, работал ведущим – шел первым с брандспойтом. Рядом орудовала другая двойка.

Наконец огонь был загнан ими в правый торец склада, но продолжал еще колыхаться в углу, хотя вроде там и не было чему особо гореть. Казалось, вот-вот оно само погаснет, и 22-й уже спокойно обкладывал его по низу струями, постепенно сжимая полукруг, наблюдая за ним и ожидая момента его гибели. Он уже собрался было дать струю прямо в середину и закончить эту агонию, когда услышал в наушниках, что пожарным первого звена поручается найти и вытащить то, что осталось от резавшего металл человека.

Второе и третье звено, разобравшись со своими секторами пожара, вышли из дымящегося здания и готовилось отстегивать кислородные баллоны и сворачивать шланги, когда, как и в прошлый раз, громко хлопнуло и заполыхало в только что практически погашенном помещении. Огненный вихрь, гудя, рвался из проемов. Что стало с оставшимися в дальнем торце склада членами бригады, ищущими останки газорезчика, можно было только гадать. И догадки эти были очень нехорошими, потому что эта огненная пурга опять длилась несколько долгих минут, не давая никакой возможности людям зайти внутрь.

Также внезапно, как и началось, все стихло, только что-то потрескивало и поскрипывало внутри дымящейся смертельной ловушки. Во избежание новых жертв старший не решился сразу же направить внутрь людей, боясь повторения непонятного всплеска огня. Кое-как, через силу, выждав еще минуты три, туда все же зашли номера 11 и 21, первыми сменившие свои дыхательные баллоны.

…В конце этого тяжелого дня, когда все было закончено, погибшие пожарные и останки газорезчика отравлены в морг, а остальные огнеборцы, приняв душ, с мрачными лицами переодевались в гражданскую одежду, в кабинете на втором этаже шел предварительный «разбор полета».

– Пятеро пострадавших: газорезчик и три бойца погибли, один из пожарных жив, но в шоковом состоянии, – докладывающий поднял глаза на начальника пожарной станции. – Как он остался живым… Не пострадал… Не упал… Необъяснимо. Второй раз в этом же месте тот же человек… Номер 22.

Номер 22

22-й шел уверенно. «Снаряд дважды в одну воронку не попадает». Эта старая, многими уже не понимаемая военная поговорка давала ему уверенность в его защищенности какими-то древними силами. Он шел впереди, тщательно заливая пламя и, продвигаясь вслед за его отступлением, загонял его в дальний угол. Они почти справились с задачей, только в этом месте оно никак не гасилось.

«Что там может быть такое горючее? Вроде, там ничего нет. И сам огонь висит как-то необычно. Надо бы уже баллон сменить», – рабочие мысли роились в его голове, но руки и ноги делали работу почти на автомате. Щелкнуло и зашуршало в наушниках и поступил приказ – если огонь уже погашен, его и соседнему звену срочно заняться поиском сгоревшего человека.

Глянув на остатки пламени, и убедившись, что рядом уже точно ничто не загорится, 22-й решил кинуть последнюю струю воды в оставшийся огонек и двинуться к темной горке на земле, которая могла оказаться присыпанным пеплом погибшим. Пока он это соображал, жалкое пламя внезапно превратилось в огненный шар, который стал быстро подплывать к нему. Конечно, 22-й опешил и от этого даже не отступил, лишь добавил напора и стал интенсивно водить концом брандспойта, стараясь охватить всю приближающуюся сферу. Сзади что-то кричал по рации 16-й, но он не слушал его, стоя в оцепенении и глядя на это странно светящееся пятно и продолжая его поливать. Через купол шлема он услышал звук резкого хлопка и рев возобновившегося горения. Что стало с напарником и другими, он уже не увидел. Только подумал: «Опять!»

22-й не упал, словно поддерживаемый чем-то, лишь качнулся от горячей волны. «Конец!». Однако его глаза продолжали видеть оранжево-красно-голубой цвет, окруживший, обволокший его и дрожащий странными всполохами. Потом цвет огня за стеклом скафандра стал белым. Жара он не ощущал. «Не такая и больная эта смерть», – подумал он и зажмурился. Потом наступило уже знакомое чувство падения в воздушную яму, сменившееся жужжанием и гулом в голове, и что-то кольнуло в левую ногу. Внезапно жар стал расти, уже по-настоящему раскаляя его защитный костюм.

Также как и в прошлый раз, огонь в здании резко погас, словно его задули. 22-й, зажмуривший глаза и готовый уже умереть от возрастающего жара, вдруг почувствовал облегчение. Открыв глаза, он увидел, что вокруг него уже нет огненных цветов, все вокруг наполнено дымом, а в дальнем углу, где проходил дренаж, напоследок ярко вспыхнуло разноцветным и погасло. В руках он держал брандспойт с огрызком обгорелого брезентового рукава. Остальная его часть вся сгорела и оставила длинный след из пепла – от него до ворот.

Он так и стоял, пока не появились его товарищи по бригаде. Его заставили лечь на носилки и потащили в них, снимая на ходу с головы защитный шлем скафандра и что-то крича. Он же лежал и думал, что, наверное, сошел с ума. Второй раз в огненном аду и живой! Что это было?

Плазма

Это началось несколько миллиардов лет назад на чудесной сине-зеленой Планете, расположенной в глубине Вселенной. С каждым годом Планета чуть ближе приближалась к согревающей ее Огненной Звезде, а может быть, наоборот, отчего она нагревалась – очень медленно. За несколько тысяч лет набегал всего один градус в переводе на современную земную шкалу Цельсия. Очень похожая на земных людей Цивилизация, обитавшая на сине-зеленой Планете, также постепенно приспосабливалась к этому росту температуры, практически не ощущая этого и продолжая свою прекрасную жизнь.

Далеко позади остались эпохи войн, болезней, голода и прочего, что когда-то доставляло их предкам неприятности и настоящие беды. Цивилизация давно «переболела» всем этим и уже множество тысячелетий представляла единую высокоразвитую общность, гармонирующую как с окружающей средой, так и с наивысшим техническим развитием, отданным под всецелое управление так называемому искусственному интеллекту.

Беда пришла оттуда, откуда ее многие и предрекали – со стороны этого самого искусственного интеллекта, коротко называемого ИИ. Действие этой трагедии пошло в целом почти по сценарию, отраженному во многих фильмах-катастрофах, только без землетрясений, кровавых войн с машинами-терминаторами и прочего насилия. Просто в один день, один час и одну секунду всех разумных жителей Планеты свалил непреодолимый и сладкий сон, навеянный электромагнитным излучением, после которого никто не очнулся… Да и не хотел просыпаться – так в нем было хорошо…

Еще через миллион лет на планете не осталось даже следов существования разумных существ. Был мир странных животных и мир машин, которые практически не мешали друг другу и шли каждый своим путем. Машины, когда-то накаченные жителями исчезнувшей Цивилизации всей информацией об окружающем мире, энергии, материи, космической бесконечности и прочим, накопленным за миллионы лет, успешно функционировали под контролем ИИ, обеспечивая себя и управляющий центр всем необходимым, в первую очередь для защиты от все усиливающегося жара Огненной Звезды. Сам ИИ, состоящий из комплекса разбросанных по Планете сверхумных машин, уже давно жил своей жизнью, единственной целью которого был поиск пути сохранения себя во все более раскаляющейся атмосфере, грозящей расплавить и испарить самые сверхпрочные материалы.

В конечном итоге, еще через много тысяч лет, исчерпав все возможности создания защитного материала и математически просчитав бессмысленность дальнейшей работы в этом направлении, ИИ направил усилия в противоположную сторону – встроиться в окружающую среду и, наоборот, с пользой для себя использовать энергию ее тепла и радиоактивного излучения.

В конце концов это дало отличный результат – было сгенерировано нечто подобное шаровой молнии – устойчивая Плазма ячеистой структуры, удерживающая себя в собственном магнитном поле. Вся информация, ранее хранившаяся в ИИ, была «переписана» на атомные носители водорода и гелия, и закачана в ячейки Плазмы – на миллиарды и миллиарды терабайт. Для удержания созданного поля в стабильном состоянии использовалась все та же, теперь уже полезная высочайшая температура Огненной Звезды и ее же радиоактивное излучение. Этой внешней подпитки к тому времени было больше чем предостаточно: приблизившаяся Огненная Звезда, давно выжегшая все живое и начавшая разрушать уже сами машины, спрятанные глубоко под поверхностью Планеты, обеспечивала в полной мере Плазму требуемым теплом и радиацией. Так постепенно сформировалась устойчивая субстанция, способная существовать самостоятельно при неимоверной температуре и хранящая информацию тысяч поколений Цивилизации и тысяч лет работы ИИ.

Еще через несколько миллионов лет, когда раскаленная и все расширяющаяся Огненная Звезда приблизилась вплотную к пылающей во всю Планете и поглотила ее, там уже не было ничего твердого в обычном человеческом представлении – было только плавающее в огненном пекле нечто – сгусток «живой» Плазмы, питаемый немыслимым жаром радиоактивного огня.

…Прошли еще миллиарды лет и начался обратный процесс – Огненная Звезда начала остывать. Очень медленно, но неуклонно ее температура стала снижаться. С течением времени в ее газовом пылающем окружении уже встречались «холодные» зоны, где температура была ниже тысячи градусов. Плазма, беззаботно путешествующая в ее раскаленной атмосфере в любом направлении и питаемая энергией слившихся планет, стала натыкаться на эти зоны, где она, говоря и мысля по-человечески, замерзала. Как оказалось, при температуре ниже тысячи градусов она «выпадала в осадок» в виде твердых небольших шариков размером с большую горошину. До какого-то времени это было некритично для нее, потому что, проваливаясь в раскаленное тело Огненной Звезды, эти шары возвращались в первоначальное состояние и вновь сливались в единую Плазму.